8. Переворот.

Ханако и Куина вошли в главный зал с ощущением, как будто все вокруг замерло. Кажется, все присутствующие одновременно ждали чего-то важного и пугающего одновременно. Зал был наполнен людьми, но в воздухе ощущалась странная тишина, почти неестественная. Все взгляды устремлены вверх, на балкон второго этажа. Там, на возвышении, должна была прозвучать новость, которую никто не осмеливался ожидать, однако все знали, что она неизбежно пришла. На стенах зала висели старые картины, тускло освещенные приглушенным светом. Это пространство было знакомым, но сейчас оно казалось чужим, мрак стоял не только в воздухе, но и в сердцах тех, кто здесь был. Ханако ощущала, как напряжение наполняет каждую клетку ее тела. Когда они двигались в сторону центра зала, она едва ли могла сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, что вот-вот произойдёт. — Все изменится, — прошептала Куина, сдвигая взгляд на Ханако. Ее лицо было спокойным, но глаза выдали напряжение. Ханако не ответила, потому что слова как-то не приходили в голову. Было слишком много эмоций, слишком много вопросов и слишком мало ответов. Действительно ли это конец для Шляпника? Что будет дальше? И вот, когда их шаги затихли, тишину нарушил голос. Он был чётким, прямым, проникал в самую душу: — Новый номер один на Пляже — Агуни. Эти слова повисли в воздухе. Они были как удар молнии. Ханако почувствовала, как сердце пропустило один удар, затем ударил второй. В глазах поплыли огоньки, а внутри возникло чувство пустоты. Как и ожидалось, Шляпника больше не было. Теперь Пляж был во власти Агуни. Она посмотрела на Куину. Той не нужно было говорить, чтобы понять: все было не так, как ожидали. Лицо Куины было бледным, а ее губы сжались в линию. Даже сейчас, когда все уже знали, что Агуни — новый номер один, напряжение в зале не спадало. Люди ещё не успели осознать, что это означает, но для многих это был как холодный душ. — Шляпник мертв, — продолжал голос сверху, не делая ни паузы, ни облегчения. — Вы все должны подчиняться новым правилам. В этот момент Куина невольно прикусила губу. Ханако почувствовала, как ее собственное сердце сжалось. Теперь все будет по-другому. Пляж стал другим. Она повернулась и заметила, как Агуни, стоящий в центре внимания, наблюдает за всеми с равнодушием и уверенностью. Он был спокоен, как всегда. Он знал, что теперь его слово будет решающим. Но не это привлекло внимание Ханако. То, что происходило дальше, было гораздо более значимым. На фоне всего этого, Ханако заметила Чишию. Он стоял на краю зала, не привлекая лишнего внимания, но его взгляд был сосредоточен. Он был настолько холодным и расчетливым, что всё, что происходило вокруг, казалось незначительным. Ханако следила за ним, и ее взгляд встретился с его. Чишия подошел к Агуни и что-то тихо сказал. Его губы едва шевелились, но Ханако уловила искру что-то настораживающего в этом молчаливом обмене. После короткой беседы Чишия отошёл в сторону, и в этот момент внимание всех переключилось на другую сцену. Несколько военных приблизились к Усаги. Она пыталась сопротивляться, вырывалась, но их хватка была слишком сильной. Они не задавали вопросов, просто тянули ее к выходу, несмотря на наличие протестов. Усаги не была опасностью для Пляжа, но она и не была пустой фигурой. Ханако не могла понять, что происходит. Почему ее забирают, что она сделала не так? — Что с ней? — прошептала Ханако, невольно сжимая кулаки. Ее голос был тихим, но в нем чувствовалась тревога. Куина взглянула на нее, но тут же отводила взгляд, как будто не решалась ответить. — Я не знаю, — ответила она после паузы. — Может, она что-то натворила, но я не верю, что ее забрали просто так. Военные никогда не действуют без причины. Взгляд Ханако оставался на Усаги. Девушка боролась, но её усилия были тщетны. В какой-то момент она крикнула что-то, но не успела досказать. Ханако и Куина обе чувствовали, что это не просто случайность. — Ты думаешь, что Чишия что-то знает? — спросила Ханако, не убирая взгляд с военных, которые все еще тащили Усаги. Куина посмотрела на нее, но ответ был не столь очевиден. Она пожала плечами. — Он был приближенным Шляпника. Он точно знает, что происходит, — сказала она с недоверием в голосе. — Он всегда был в игре. Возможно, он и вправду что-то скрывает. Ханако почувствовала, как внутри неё закипает желание получить ответ. Она не могла оставить это так. И, похоже, единственный способ понять, что творится, — это поговорить с Чишией. Обе девушки направились к номеру Чишии. Пока они шли, в коридоре стало немного тише. Ханако ощущала, как ее сердце бьётся быстрее. Было странное чувство, что что-то в этом месте точно не так. Всё изменилось, и эти перемены принесли больше вопросов, чем ответов. Тишина на пути к номеру Чишии казалась тягучей, удушающей. Вдруг, откуда-то издалека, Ханако услышала голос Арису. Она насторожилась, словно почувствовав, что что-то плохое вот-вот случится. — Не трогай Усаги! Идиот! — закричал Арису, его слова эхом отозвались в коридоре. Ханако сразу же повернулась к Куине. Ее лицо было напряжённым, глаза сузились. Что это было? Почему он так кричал? Куина нахмурилась. — Я не знаю, — произнесла она, ее голос был напряжённым. — Он ведь не мог бы просто так кричать. Кто-то вмешался? — Возможно, его ударили, — прошептала Ханако, хотя сама не была уверена. Куина кивнула, и обе продолжили ждать, но сердце у Ханако колотилось, как сумасшедшее. Она не могла понять, что происходит, но ощущала, что весь этот день приведёт к чему-то большему. Через несколько минут появился Чишия. Его белоснежные волосы светились на фоне тусклого освещения. Он не выражал эмоций, как всегда. Но было в нём что-то, что заставило Ханако почувствовать, что сейчас будет важный момент. — Ты знаешь, что происходит? — спросила Ханако, чуть не выдыхая. Куина стояла рядом, ее взгляд был таким же настороженным. Чишия, как всегда, выглядел спокойным и безразличным. — Не важно, — ответил он, слегка качая головой. — Ваши вопросы не имеют значения. Нам нужно быть готовыми. Сегодня все начнется. Его слова, казалось, не оставили места для сомнений. Ханако почувствовала, как внутри неё что-то напряглось. «План», — подумала она. Ханако лишь кивнула. У нее не было других слов. Внутри она ощущала и страх, и решимость. Тот день, в который они вступили, был судьбоносным. Тень наступающего вечера медленно окутывала Пляж, но время не шло спокойно. Напряжение висело в воздухе, и каждый шаг отозвался эхом в сознании. Ханако и Куина уже приняли свои позиции, и каждая из них ощущала, как с каждым мигом нарастающее беспокойство становилось более ощутимым. Куина стояла возле двери комнаты, где скрывался Агуни с его военными. Она не двигалась, ее глаза внимательно скользили по коридору, оценивая каждый его угол. Ее тело было расслаблено, но напряжение внутри было невероятным. Она жила с осознанием, что если что-то пойдет не так, именно ей придется сыграть роль наблюдателя и защитника. Ее глаза были сосредоточены, готовые заметить малейшее движение. Она должна была предупредить Чишию, если кто-то из боевиков выйдет и начнет что-то подозрительное. Но как бы она не старалась, мысли всё равно сбивались на нечто более важное. На Чишию. На его слова и поступки. На его холодность и, в то же время, на ту легкую тень неопределенности, которая витала вокруг его личности. В то время как Куина занимала стратегическую позицию, Ханако стояла у двери, где Чишия собирался красть карты. Точно зная, что ее задача — отвлечь Агуни или Нираги, если один из них выйдет, она нервно сжимала кулаки. Она стояла, готовая к действию, сердце ее бешено колотилось в груди. Каждое движение вокруг нее казалось важным, каждое слово в коридоре — возможным сигналом к началу событий. С каждым мигом ей становилось всё труднее удерживаться от того, чтобы не броситься в бой, не решить всё одним решительным движением. Но она знала: ничего не должно выйти из-под контроля. Не сейчас. Не в этот момент. Ее пальцы сжались в кулак, и внезапно в рации раздался голос Куины. — Ласт Босс прошёл мимо меня. Он может что-то заподозрить, — голос Куины был спокоен, но Ханако почувствовала в нем напряжение. Сердце у Ханако замерло на мгновение, но ее ответ был быстрым и спокойным: — Не переживай, карты у Чишии. Все будет в порядке. Но по ее тону было понятно, что она сама в это не верила. Она развернулась и направилась к Куине. Её шаги отдавались в пустом коридоре, и этот звук — глухой, тяжелый — только усиливал ее ощущение, что сейчас все может рухнуть. Шум шагов казался в несколько раз громче, чем обычно. Все было слишком тихо. Слишком жутко. Как только Ханако встретилась с Куиной, они обе услышали приближающиеся шаги. Усаги. Она шла быстро, как будто убегала от чего-то. Ее лицо было искажено тревогой, глаза казались полными боли и злости. Она остановилась перед девушками и без предупреждения произнесла: — Чишия предал Арису. Он сдал его! Эти слова, как гром среди ясного неба, заставили Ханако замереть. В ее груди что-то сжалось, а голова моментально наполнилась мыслями. Это не могло быть правдой. — Что ты имеешь в виду? — тихо спросила Куина, на её лице появилась тень сомнения. — Арису пообещал помочь, пообещал украсть для него карты… — Усаги сделала паузу, ее глаза метались, и она вся дрожала от ярости. — Но он просто сдал его! Сдал боевикам, знал, что Арису убьют, и ничего не сделал! Ханако ощущала, как холод пробегает по ее спине. Эти слова так сильно отличались от того, что она думала о Чишии. Он всегда казался человеком, играющим только для своей выгоды, но до сих пор он не показывал таких лицемерных поступков. Для нее это было предательством в самом жестоком смысле. Куина сжала кулаки. — Я не знала, — сказала она тихо, с чувством вины в голосе. — Он не говорил мне, что собирается это делать. Я думала, что он… что он действительно поможет. Ханако молчала, ее взгляд был сосредоточен. Все, что она могла думать сейчас — это как Чишия, человек, с которым она теперь так тесно связана, мог поступить таким образом. Она почувствовала, как ее сердце, наполненное решимостью, будто разрывается на части. — Нужно идти, — сказала Ханако, снова прервав молчание. Но мысли ее метались, не давая сосредоточиться. Чем ближе был момент, когда они должны были покинуть это место, тем сильнее ощущалась ее тревога. И хотя они с Куиной все шли к выходу, предчувствие не отпускало. Вдруг, к их удивлению, появился Чишия. Он шел медленно, как будто знал, что они ждут его. Белоснежные волосы, спокойное лицо, глаза, полные того самого холодного расчета, который всегда был с ним. Он подошел к ним, снял свой браслет с номером и спокойно бросил его в карман. Куина не могла больше молчать. Она выпалила первое, что пришло ей на ум: — Ты предал Арису. Ты сдал его, Чишия! Чишия остановился, слегка наклонив голову, как если бы не услышал ничего важного в её словах. Его глаза были холодными, безжалостными, как всегда. — Без жертв отсюда не выбраться, — ответил он равнодушно. — Это был необходимый шаг. От этих слов Ханако на мгновение застыла. Она почувствовала, как холодное чувство разочарования проникает в ее душу. Как он мог так спокойно говорить? Как можно было поступить так, зная, что жизни Арису больше нет? Или он все же жив… — Ты даже не рассказал нам о части этого плана, — проговорила Ханако, ее голос был наполнен подавленным гневом. — Ты знал, что его убьют, и все равно оставил его там? Чишия встретил ее взгляд, в его глазах не было ни малейшего сожаления. — Если вы так хотите его спасти, — сказал он, — вы можете вернуться. Или пойдёте со мной? Шансы на выживание с каждым шагом сокращаются. Так что решайте, что вам важнее. Он повернулся, и, казалось, не замечая того, что его слова оставляют за собой горечь, сделал шаг к выходу. Ханако, охваченная внутренней борьбой, пошла за ним, не зная, что именно она чувствует сейчас: злость, разочарование или же страх. Но тут, прямо перед выходом, Чишия внезапно остановился. Его лицо изменилось, и что-то в его взгляде стало напряжённым, холодным, словно он только что осознал нечто невероятное. — Что… — произнес он с лёгким недоумением. Он открыл руку, и браслет, который он держал все это время, соскользнул с его пальцев и упал на землю. В следующий момент, как будто на мгновение мир замер, лазер из браслета прорезал его насквозь. Куина, мгновенно поняв, что происходит, сделала несколько быстрых шагов вперёд. — Этого быть не может… — прошептала она, глядя на пустоту перед собой. Она подняла глаза, и тогда она заметила это. Барьер. Барьер, окружавший весь Пляж, словно невидимая стена, отделяющая их от реального мира. — Пляж — это игровая арена, — сказала Ханако, и в ее голосе была тяжесть, которую не удавалось скрыть. Она почувствовала, как ее тело сковало холодом. Всё, что она считала безопасным, оказалось лишь очередной ловушкой. Чишия молча смотрел на барьер, а затем произнёс, как бы подтверждая ее слова: — Похоже, так и есть. Тишина в воздухе стала невыносимой.