Затишье перед бурей

Тишина. Такая тишина, что в ней можно утонуть. Делл сидел за столом, уставившись на лампу, что лениво покачивалась на цепочке, отбрасывая по стенам дрожащие тени. В доме было тепло, но воздух оставался напряжённым, как перед грозой. Всадник—нет, человек—всё так же сидел в кресле. Тёмные стёкла маски смотрели прямо на него, будто сквозь, будто пронизывая насквозь. После их короткого разговора Пиро снова замкнулся в себе, не проронил ни слова, лишь чуть заметно ссутулился, будто пытался сделать себя меньше. Он держался настороженно, но Делл знал, что тому просто некуда идти. Рана сковывала движения. Лихорадка поднималась. И несмотря на это, даже сейчас, даже здесь, этот человек оставался кем-то, кого боялись. Делл снова присел за стол, уперев подбородок в руки. — Думаю, тебе надо прилечь, — наконец произнёс он, нарушая напряжённую тишину. Пиро не шелохнулся. — Да брось, я же вижу, что тебе хреново, — проворчал Делл. — Сиди тут, как истукан, или ложись, мне всё равно. Он отвернулся, шагнул к камину, присел на корточки и пошевелил угли кочергой. Искры вспыхнули в воздухе, пламя лениво ожило. — Ты ведь знаешь, что снаружи тебе делать нечего, — бросил он через плечо. — Если выйдешь сейчас, то тебя прикончит не лихорадка, так что-то похуже. Он услышал мягкое шуршание, когда Пиро пошевелился в кресле, но не обернулся. — Ты не говоришь, кто ты. Не объясняешь, почему делаешь то, что делаешь. — Делл усмехнулся, бросив в огонь ещё несколько поленьев. — Но раз уж оказался здесь, может, пора начать объяснять? Снова тишина. Пиро молчал, но это молчание было другим. Будто он выбирал, говорить или нет. — Я ведь не враг тебе, — сказал Делл, оборачиваясь и садясь обратно на стул. — Если бы хотел, ты бы сейчас лежал не в кресле, а в земле. Пиро поднял голову, слегка наклонив её вбок. За стёклами маски по-прежнему ничего не было видно. — …почему? — наконец раздалось хриплое, искажённое мычание. — Что «почему»? — Почему… ты… помогаешь? Делл чуть удивился, но быстро скрыл это. — Потому что, — начал он медленно, — не вижу смысла бросать человека умирать. — …я… не человек, — проговорил Пиро, искажённый голос звучал глухо, словно из глубины пустоты. Делл нахмурился, сложив руки на груди. — Все мы люди, пока не докажем обратное. На этот раз молчание длилось дольше. — Ты можешь считать себя кем угодно, — продолжил Делл, глядя прямо на него. — Но пока ты сидишь в моём кресле, с твоей кровью на моём полу, для меня ты просто ещё один дурак, которому нужна помощь. Пиро откинулся назад, будто эти слова что-то в нём задевали. Но он ничего больше не сказал. Ветер за окном усилился. Делл бросил взгляд в окно, чувствуя, как внутри что-то холодеет. Что-то было не так. Но это он оставил на потом. Сейчас было другое. — Ладно, — пробормотал он, потирая лицо руками. — Хочешь сидеть — сиди. Только грохнуться в обморок не вздумай. Он встал, шагнул к шкафу, вытащил оттуда сложенное одеяло и, не глядя, кинул его на подлокотник кресла. — Захочешь — воспользуешься, — буркнул он и направился к двери. Пиро не шевельнулся. Делл толкнул створку, глядя в темноту. Ветер трепал деревья, вдалеке что-то заскрипело. Всё было тихо. Но это было не той тишиной, что раньше. Ему не нравилось это чувство. Он закрыл дверь, запер засов и вернулся в дом. Пиро сидел так же, как и прежде. Только теперь его пальцы едва заметно касались края одеяла. Делл фыркнул, выключая лампу. — Доброй ночи, — бросил он, не ожидая ответа. Тьма медленно заползла в углы, и ночь снова стала длинной.