*Интерлюдия. Эймонд.*

***

Эймонд не хотел оставлять Хелейну такой расстроенной, он вообще не хотел с ней расставаться, но долг был превыше всего. Он должен был защитить семью. Посадив Вхагар как можно ближе к крепостной стене, он быстрым шагом направился к воротам и ничуть не удивился, когда на полпути увидел отряд рыцарей, посланный для его встречи. Немного озадачило угрюмое выражение лица Коля — обычно сир Кристон был к нему расположен, и Эймонд считал его своим другом, но он счел это несущественным. Как и тот факт, что до зала малого совета его сопровождали целых шесть стражников, — Эймонд привык к присутствию свиты. За столом его ожидали четверо: сам король, мать, дед и мастер над законами. У стены возвышался сир Гарольд Вестерлинг. Эймонд коротко наклонил голову, сохраняя королевскую осанку: — Отец, мама, дедушка, сир Джаспер. Сир Гарольд. У меня важное сообщение. Алисента вдруг всхлипнула: — Сынок! Что ты натворил? — Что? — Эймонд выгнул бровь. — Мы получили ворона из Росби. Ты действительно женился на Хелейне? — строго спросил его дед. Эймонд вздернул подбородок: — Да. По всем правилам. — Сынооок, — почти провыла мать. — Брак будет аннулирован, — проскрипел Визерис. — Где Хелейна? — Вы не сможете нас разлучить, — сдерживая вспыхнувшую ярость, сообщил Эймонд. — Мы с сестрой — пламенные близнецы. И поженились не только в септе, мы провели еще и валирийскую церемонию. А союз, заключенный по древнему обряду, невозможно расторгнуть, он священен. Тебе ли этого не знать, отец? — Все это глупости! — воскликнула мать. — Просто бред! Она тебя околдовала! Эймонд, мальчик мой, опомнись! Вспомни, кто ты есть! Вспомни свой долг! — она повернулась к королю: — Муж мой, наш сын не ведал, что творит. Прости его! — Брак будет аннулирован, — словно не слыша, что ему говорят, сквозь зубы повторил король, — а мои дети выданы за тех, на кого я укажу. — Я подготовлю нужные бумаги, — быстро выпалил сир Джаспер. — Поскольку его милость не давал разрешения на заключение брака, он будет признан недействительным. — Эймонд, где Хелейна? Говори немедленно, где именно ты ее оставил! — потребовал дед. Они напали все скопом, заставляя его защищаться. Но он был от крови дракона. И, конечно же, никто не имел права покушаться на его жену, его близнецовое пламя. Он пришел с миром, потому что беспокоился о благополучии семьи, и не мог понять, почему эта семья вдруг обратилась против него. Эймонд будто вновь провалился в детство, когда на него нападали племянники, подстегиваемые Эйгоном, а он был мал и слаб, и не умел постоять за себя. Но сейчас-то все изменилось! — Да послушайте же вы! — понимая, что разговор заходит в тупик, рявкнул он. — Я прилетел только для того, чтобы сказать, что Рейнира мобилизовала флот. Я видел корабли Веларионов, наемников Браавоса и Тироша, и они пребывают в боевой готовности. — Он прилетел с Драконьего Камня, — Отто повернулся к Визерису: — Если церемонию они проводили там, то внучка все еще может гостить в крепости. Надо отправить воронов, чтобы ее задержали, пока мы не сможем ее забрать. — Или посадили на корабль и доставили сюда под конвоем, — добавил сир Джаспер. — Это все Деймон! Деймон и его проклятое семя! — король начал нервно раскачиваться в кресле, голова у него тряслась, руки ходили ходуном, и больше всего он сейчас походил на какого-то сказочного злого колдуна. — Муж мой… — упавшим голосом начала Алисента, но договорить не сумела. Визерис вскинул на Эймонда горящий злобой взгляд и скомандовал: — Схватить его! Кинуть в темницу! — Нет… Нет! — королева хлопнула себя ладонью по губам. Эймонд дернулся было к ножнам на боку, но стражников было больше, и они отреагировали гораздо быстрей. Ему заломили руки за спину, а сир Кристон приставил острие меча к его шее. — Твой король отдал приказ. Ты будешь повиноваться. Эймонд знал, что черные камеры в подземелье — место крайне неприятное. Но никогда даже в самом страшном сне он не ожидал попасть туда в качестве узника. В крохотном, без окон, каменном мешке не хватало места даже на то, чтобы, лежа на полу, выпрямиться во весь рост. Сюда отправляли только самых закоренелых преступников и бунтарей. И уж конечно же, никому и в голову не приходило заключить в такую камеру члена королевской семьи! Но все когда-то случается впервые. Эймонд понятия не имел, сколько времени провел, скорчившись в углу и обхватив колени руками для сохранения тепла. Даже его горячая драконья кровь не справлялась с промозглой сыростью. Ноги у него затекли, а пальцы заледенели настолько, что начали терять чувствительность. Поначалу он был взбешен, возмущен и не желал воспринимать реальность. Ему все казалось, что жуткое недоразумение вот-вот разрешится, его вернут назад, дадут объясниться, возможно, пожурят, но тут же приласкают. Мать обнимет его, а дед кивнет и скажет, что он молодец. Иллюзии развелись очень скоро. Ларис Стронг пришел выяснить, когда они с Деймоном сговорились соблазнить и опорочить его сестру, и куда делись похищенные драконьи яйца. Этот хромоногий червь смел его допрашивать!!! Даже грозил пытками! Ему, принцу валирийской крови, истинному Таргариену! Не могло быть такого, чтобы он действовал без ведома короля или хотя бы десницы! Он пережил стадии злости, отчаяния, отрицания, гнева… пока сознание не очистилось до кристальной ясности. Они все его предали. И как он раньше не понял? Его ценили лишь за то, что он был удобен и исполнителен. Послушный второй сын, вечный запасной. Страховка для его дикого, необузданного брата. Преданный пес, который должен рычать и кусать по команде. Никто не видел в нем дракона! Никто, включая Визериса. Вот только они заигрались. Они использовали его, попытались навязать унизительный брак, а теперь — разлучить его с истинной половинкой, законной женой, пламенным близнецом! Но он не даст им такой возможности и не доставит удовольствия увидеть себя сломленным. Он расправит крылья, выберется отсюда и отомстит! Ярость пульсировала в нем ослепляющим маревом, текла разжиженным огнем по его венам, клокотала в горле, дрожала на острие клыков, скапливалась в кончиках пальцев с острыми драконьими когтями. И пусть Эймонд пережил скачок роста и повзрослел физически уже какое-то время назад, его трансформация завершалась только сейчас. Мальчик в нем превращался в мужчину. И этот мужчина был очень, очень зол. Когда его навестил дед, свет обычной свечи показался Эймонду ослепляющим. — Ну, — неприязненно выдавил Отто, стоя в дверном проеме с двумя стражами за спиной, — твоя сестра всегда была чокнутой, но о чем думал ты? О чем вы оба думали? Эймонд раздвинул резиновые губы в издевательской ухмылке: — Об Алише Талли? Дед поперхнулся: — Ты был отправлен сюда для вразумления. Но как видно одна ночь заточения тебя ничему не научила. Что ж, посмотрим, что ты скажешь через пару дней. Он захлопнул дверь камеры так быстро, что Эймонд, даже если бы и хотел это как-то прокомментировать, то не успел бы. Но у Эймонда не было для десницы тех слов, которые тот надеялся услышать. И строгого, но справедливого дедушки у Эймонда тоже больше не было. Был враг. Тот, кто кинул его в тюрьму и разлучал с любимой. Тот, кто обязательно ответит за оскорбление и получит по заслугам. Эймонд прикрыл веки и снова принялся строить планы возмездия. Следующим, кто его навестил, был Эйгон. Эйгон принес воды, за что Эймонд заранее простил брату половину его прегрешений. Но только половину! Потому что Эйгон всегда оставался придурком. — Должно быть, ты совсем лишен разума, раз осмелился вернуться в этот вертеп, — хмуро сказал брат, пока Эймонд жадно хлебал из фляги. — Ты должен был оберегать Хелейну! Ты же увез ее! А теперь отец послал за ней на Драконий Камень. Эймонд отшвырнул флягу в сторону и вцепился Эйгону в ворот камзола: — Что ты сказал? — Что слышал. Они ищут Хелейну, чтобы вернуть в замок. Сведения о вашей свадьбе пока не распространились широко, и мать надеется, что удастся скрыть позор. Боги, Эймонд, как можно быть таким безответственным идиотом?! Теперь вопрос стоит о том, чтобы отправить ее в молчаливые сестры! — Нет, — в ужасе помотал головой Эймонд. — Нет-нет, у них ничего не выйдет! Эйгон скорбно поджал губы. — Я сказал, что женюсь на ней. Что я готов. Но теперь дед против, это нарушит его планы. А король впал в какую-то горячку, постоянно бормочет про пламя и кровь, долгую ночь и нашествие мертвых, так что его держат на маковом молоке. Думаю, все решится, когда он придет в себя. — Эйгон, выпусти меня! — взмолился Эймонд. — Выпусти, и я буду вечно тебе должен! Эйгон быстро оглянулся. — Не могу. Я подкупил стражников, чтобы меня пропустили, но тебя охраняют так, словно тут не ты заперт, а сама Вхагар. — Вхагар! — возликовал Эймонд. — Я могу позвать ее по связи, и она разобьет стену. Разнесет тут все! — Вот именно, что все! Ты тоже сдохнешь под обломками. Очнись, Эйм. Возьми себя в руки! Мать рыдает сутки напролет, сидя рядом с королем. Я почти уверен, что она выберет момент просветления и уговорит его тебя выпустить. Притворись покладистым. Согласись на заключение в своих покоях. Тогда ты сможешь выбраться тайными проходами. — Да! — согласился Эймонд. — Да, ты прав. Какой сегодня день? Сколько времени прошло? — Ты прилетел позавчера. Эймонд скрипнул зубами. Хелейна! Хелейна должна была его ждать на Драконьем Камне три дня! Он обещал, что вернется за ней! Но, если они знают, где искать, то его могли опередить. — Что-то про Хэл известно? Эйгон отрицательно мотнул головой: — Ничего. — Спасибо, брат, — кивнул Эймонд. — Я запомню. Прогнозы Эйгона сбылись. Его вывели наверх — ослабевшего, полуослепшего из-за долгого пребывания в кромешной тьме, дезориентированного. Сбоку налетел ком зеленого шелка и каштановых волос, окутал ароматом цветочных духов, затормошил: — Сын мой! Наконец-то! Эймонд… Эймонд дернулся было, но пересилил себя и не стал отстраняться от слабых объятий. Алисента переживала и плакала, желая ему добра… в своем понимании. Но он не забыл, как она наговаривала на Хелейну и умоляла его отречься от близнецовой половинки. — Я буду в порядке, мать. — Я приказала подать тебе в комнату плотный завтрак и принести горячей воды. Ты совсем ледяной. Нужно принять горячую ванну. Слуги подогреют вина, выпей сразу чашку. Ты так исхудал, бедный мой… Она все лопотала, лопотала, а Эймонд вынужден был терпеть. Наконец в бурном монологе образовалась пауза. Они добрались до дверей в его комнаты. — Спасибо за все, мама, но сейчас я предпочел бы поспать. — Конечно, милый! — она погладила его по щеке. — Отдыхай, набирайся сил, потом мы все обсудим. Совсем эта дурочка заморочила тебе голову... Эймонд бросил взгляд на двух стражников, караулящих снаружи в коридоре. Эйгон был прав. Выбираться придется через тайные проходы. Один как раз очень удачно ведет к нужному выходу. А потом он призовет Вхагар. Королева ушла, и от леденящей улыбки меченого принца один из стражников поежился. Он не медлил ни секунды. Стремительно задвинул засов, скинул влажную, несвежую одежду, обтерся мокрым полотенцем, убрал волосы в хвост, напился прямо из кувшина, быстро оделся и, подхватив с подноса кусок оленины, проскользнул в скрытый проход, на ходу впиваясь зубами в мясо. Вхагар ему обрадовалась. Она тоже была голодна, рассержена и вибрировала от злого нетерпения. Его заметили, когда он уже пристегивался в седле. Эймонд кровожадно усмехнулся, глядя на суету закованных в доспехи фигурок, и поднял дракона в воздух. Внизу что-то кричали. Он разглядел фигуру Коля, который смотрел верх, приложив руку к лицу козырьком. Жаль, нигде не было видно десницы! — Дракарис! — почти нежно скомандовал Эймонд, направляя Вхагар на казармы. Башню Мейгора. Тренировочный двор. Хозяйственные постройки. Он улетал в сторону Черноводной, оставляя позади бушующие пожары. Кастелянам придется еще долго подсчитывать убытки. Но этого было недостаточно! Совершенно недостаточно! Он хотел бы лично свернуть шею деду, переломать все кости в теле калеки Стронга, нанизать отца на мечи, окружающие трон, и оставить истекать кровью и гноем, разрушить крепостные стены, расплавить пламенем Вхагар черные камеры, выжечь Красный Замок, словно Харренхолл… Вот только он опаздывал, да и Хелейна бы не одобрила. Он понукал Вхагар двигаться как можно быстрей, поторапливал и уговаривал ее, вглядываясь в морскую даль до рези в глазах, ожидая появления на горизонте знакомых очертаний Драконьего Камня, надеясь на чудо. Ему снова повезло, ни Сиракс, ни Караксеса, ни Вермакса не было видно в воздухе. Флота в пределах видимости тоже уже не было, и Эймонду пришло в голову, что он мог быть сформирован для похода на Ступени. Боги, Эйгон оказался абсолютно прав, он был полным идиотом! Вхагар тяжело опустилась на мелководье, и Эймонд соскользнул с ее спины прямо в море, проваливаясь в воду до середины бедра. Отсюда уже был виден храм. Он побежал, так быстро, насколько хватало сил. Выносливое тело после нескольких дней, проведенных в заточении, казалось слабым и непослушным, но Эймонд все же был закаленным воином. Он не остановился передохнуть и добрался до пляжа за несколько минут. Хижина оказалась пуста. Эймонд остановившимся взглядом оценил давно остывший очаг, опустевшую постель, отсутствие личных вещей и корзины с едой. Надежда еще теплилась, но становилась все призрачнее. Он не заметил Пламенную Мечту, но Хелейна еще могла быть здесь, скрыв дракона где-то между скалами. Он развернулся и быстрым шагом пошел к храму. Служительница покачала головой. Принцесса велела ее не беспокоить. А утром следующего дня над островом долго летали другие драконы: Сиракс и Кровавый Змей. И — нет, она не заметила ничего подозрительного, господа не приземлялись на этой стороне, только Люк с Арраксом ловили рыбу в ближайшей бухте, но и принцессу Хелейну она больше не видела. Опустошенный Эймонд снова спустился на берег. На песке уже не осталось их следов, выбеленное временем расколотое бревно казалось похожим на зловещий скелет какого-то древнего земноводного, прохладный бриз стал резким и неприятным. Вхагар беспокойно дергалась и выдыхала ноздрями воздух. Ничто не напоминало о чудесном времени, проведенном тут в счастье и умиротворении. Связь тоже молчала, болезненно скукожившись от стылой пустоты. Эймонд упал на колени на песок и страшно, мучительно закричал.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ