Часть 1

***

Ночной Сеул. Капли дождя били по асфальту, стремясь вниз. Тишину разбавлял звук льющейся воды в канавах и дробь капель, сталкивавшихся с крышами домов. Впереди была лишь темнота. И где-то там, далеко, виднелся одинокий фонарь, освещавший лишь малую часть этого насквозь промокшего города. По тихой и почти что безлюдной улице шла Пак Аёнг. Её тёмные пряди прилипли к лицу. Убрав их подальше от глаз, девушка облизнула свои дрожащие губы. Вкус холодных капель дождя, появляющихся на её лице каждую секунду, бодрил. Как и ощущение того, что за ней следят. Аёнг ускорила шаг. Её одежда, промокшая насквозь, мешала двигаться быстрее. Дыхание было чуть рваным, но сердце спокойно билось в груди. Аёнг не боялась. Бояться она перестала давным-давно. Она просто не любила находить неприятности. По возможности она старалась их избегать. Начал задувать ветер. Он всколыхнул листву ближайшего дерева, и многочисленные капли обрушились на почву, тревожа грязную траву. Озноб пробрал до костей хрупкое тело Аёнг. Вздрогнув уже который раз, девушка сжала зубы сильнее, услышав их противный скрежет. Аёнг не отпускало обречённое чувство, идущее по пятам уже который год. Это было чувство того, что она всё потеряла. Ощущение печали, скорби и моральной боли никогда не покидало её, хоть выражение лица Аёнг порой говорило о другом. Несколько дней назад Аёнг уволили. Работать продавцом с раннего утра до позднего вечера было тяжело, но ещё хуже оставаться всё это время голодной. У девушки были большие долги, и почти вся зарплата уходила только на их погашение и квартплату. На еду ей хватало примерно на три-четыре дня. Остальное время Аёнг воровала её в магазинах и на своей работе. Она не думала, что когда-нибудь попадётся, но это случилось сегодня вечером. Аёнг было плевать на многие слова начальника, кроме последних: Когда девушка уже стояла около двери, то услышала тихий, но беспокоящийся голос Гё Сана. — Аёнг, я знаю, что тебе сейчас нелегко, но я тебе советую: отпусти то, что произошло. Не ищи этого человека. Ей не понравилось, что он вдруг решил поднять тему её прошлого. Аёнг вся подобралась от воспоминаний, всплывающих в памяти. «Он не имеет права мне что-то советовать. Сукин сын!». Обернувшись, Аёнг злостно ответила: — Я знаю, что вы волнуетесь за меня, но я сама разберусь, что мне делать. Не забивайте себе голову, когда вас об этом не просят, — девушка вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Из размышлений о произошедшем её вывел гром. Дождь начинал усиливаться. Поймав ещё множество холодных капель, Аёнг побежала. До её подъезда осталось десять метров, и вот она уже дома. Аёнг разулась и сняла всю верхнюю одежду, бросив её на пороге и оставшись в одном нижнем белье. Ткань неприятно липла к телу, принося некий дискомфорт, но девушка не обращала на это внимания. Её волновало, были ли у неё гости сегодня. Осмотрев комнату быстрым взглядом, Аёнг не заметила никаких изменений. Всё было на своих местах: возле входной двери лежал потрёпанный жизнью коврик. Слева от входа был расположен её любимый салатовый диван, а в метре от него, впереди, находился маленький прямоугольный стол, предназначенный для трапезы. В дальнем правом углу был шкафчик, в котором Аёнг хранила свою одежду. Оставляя за собой влажные отпечатки ступней, Аёнг прошла в ванную комнату, дверь которой находилась чуть правее от входа в квартиру. Девушка встала напротив зеркала, рассматривая себя. У неё были средней длины тёмные волосы, изящные брови, подчеркивающие тонкие черты исхудалого, но как другим казалось "подтянутого" лица и темный... мёртвый взгляд. Аёнг даже не помнила, когда тот был хоть чуточку живее. Казалось, никогда. Это никогда хоть и помнилось, но смутно. То время — четыре года назад, когда ее тело могло воспроизводить такое явление, как смех, чувство радость и все то, свойственное для нормальных людей. Нормальной себя она уже давно не считала. Взгляд опустился ниже: вот худое тело, которое через еще немного времени и будет костлявым трупом. Среди всего этого неестественного мертво бледного оттенка Аёнг был лишь один яркий участок ее тела: на предплечье яркий шрам, состоящий из букв. Аёнг себя давно не узнавала. Это что-то другое. На самом деле я радостное и хорошее, как когда-то, — порой пыталась внушить она себе, но все кричало об обратном. — Ничего, я справлюсь. Да, мам? —девушка посмотрела на фотографию, прикреплённую к зеркалу, и по её щеке скатилась одинокая слеза. Женщина на фото улыбалась и светилась от счастья. Даже странно, учитывая, в какой период её жизни она была запечатлена. Аёнг провела пальцами по щеке матери. Ничего. Только лишь ощущение шершавой бумаги под пальцами. Казалось, она смотрит на Аёнг. Казалось, что она жива, и находится прямо здесь, в этой комнате. Взгляд её сверкал как никогда, или Аёнг уже начала забывать её добрые глаза… её детали. — Как мне тебя не хватает. Воспоминания о самом дорогом человеке в её жизни лились потоком, причиняя Аёнг боль. Тишину нарушили несколько всхлипов. Грудная клетка сжалась в попытке вздохнуть. Девушка оперлась руками о края раковины и прислонилась к зеркалу головой. «Успокойся», — говорила себе она, пытаясь совладать с дыханием, но у неё никак не получалось. «Вдох». «Выдох». Голова раскалывалась от мыслей, а сердце жгло от чувств. Было больно. Очень больно. Аёнг не могла больше терпеть свою жизнь. Не могла терпеть воспоминания о прошлом. Хотелось удариться лбом о стекло и почувствовать, как по лицу будет течь горячая кровь. Хотелось сделать с собой что-то. Лишь бы только заглушить это чувство в голове. Чувство того, что ты уже ничего не можешь изменить. Что ты не можешь ей помочь. Не можешь вернуть свою маму. Джа Ин — так её звали. Эта женщина прожила свою жизнь счастливо слишком малое количество времени. Она долгий период жила с ужасным человеком, потому что боялась уйти от него. Но когда в их «семье» наступила точка невозврата, оставаться было опасно. Они съехали от него, и началась спокойная жизнь. Денег было мало, но хватало на обычные потребности. Даже немного оставалось, и мама баловала Аёнг раз в месяц канчжоном. Всё было спокойно. Но все знают: когда спокойно — жди бури. Тихая жизнь продлилась недолго. Для кого-то два года будет достаточно, но не для Аёнг. Она не могла смириться с этим до сих пор. С тем, что случилось. Она и её мать перестали скрываться, решив, что он не найдёт их. Но он нашёл и забрал у Аёнг самое ценное в её жизни. У этого человека были большие связи и много денег. Он не знал слова «закон» и не понёс наказания за убийство. Поэтому Аёнг поставила себе цель — отомстить ему за всё зло, что он причинил её семье. Она дала слово… Слово, которое всё никак не могла выполнить. Девушка опустилась на пол, оперевшись спиной о ванну, и закрыла лицо руками. Это состояние безнадёжности её достало. Мысли о том, что она не могла его найти, напоминали о себе каждый день. Денег и так было мало, а сейчас у неё не было шансов на это. Ни единого. Вспоминая его ледяные чёрные глаза, Аёнг приходила в ярость. Только его лицо не давало ей забыть всё то, что произошло. Он словно напоминание. Этот человек был всегда где-то близко и на горизонте, Аёнг это чувствовала, но она никак не могла до него дотянуться. Она знала, что он следил за ней. Следил и ничего не предпринимал. А это значило, что он чего-то ждал. «Может, он ждёт, когда я сдамся? Когда я возьму нож и перережу себе вены?». «А может, и правда… закончить всё это?» — Может, пора сдаться? — сказала Аёнг тихим голосом, но тут же себя одёрнула. Она посмотрела на своё запястье и представила, как приставит к нему лезвие. А затем резко дёрнет в сторону, прижав то к коже. И по пальцам потечёт тёмная кровь. Из-за сильного нажатия её сухожилия будут тоже разрезаны и она не сможет двигать пальцами. — Нет. Нельзя, — тихо сказала Аёнг, прерывая все мысли. Она не могла позволить этому случиться. Это только обрадовало бы его. А эта тварь не будет радоваться. Она не позволит. — Нельзя раскисать. Возьми себя в руки! — крикнула она и ударила себя ладонью по лицу. Щека горела от удара. Девушка начала кашлять, но вскоре успокоила дыхание.       — Моя цель — отомстить, — напомнила себе Аёнг. Она всегда выполняла обещания. И это не было исключением.

***

Аёнг лежала на полу. Кислород не поступал в лёгкие. Тело билось в агонии, которая не останавливалась ни на секунду. Девушка открыла рот в попытке вдохнуть, но всё никак. Пальцы, сжимающие её шею, не ослабляли хватку. Кажется, это был конец. Её личный конец. Аёнг смотрела на него. Её зрение давно замылилось, но эти бездонные холодные глаза она всё ещё видела. Если даже не видела, значит, они появлялись в её воображении, ведь она запомнила их. Аёнг никогда не перепутает их с другими. Такие были только у него. «Это сейчас закончится? Моя мама будет плакать, омывая моё мёртвое тело. Я не хочу, чтобы она меня видела. Не хочу. Надеюсь, она уедет отсюда и забудет всё, что здесь случилось». Аёнг хотела вдохнуть, но также ей нужно было сказать: «Не показывай ей моё тело», но она не могла. Даже несмотря на то, что он её убьёт, Аёнг волновалась сейчас не о себе. Она знала, что мама не вынесет этой боли. Она не должна знать. Пальцы сжимались всё сильнее и сильнее. Холодный взгляд прожигал её сетчатку глаза. Это был не человек. Это был дьявол во плоти — таким видела Аёнг его теперь. Если в детстве она этого не понимала, то сейчас она видела эту тварь слишком явно. Всё своё детство Аёнг помнила побои. Синяки на спине мамы, которые она обрабатывала. Сначала были только мамины раны. Но спустя время Аёнг тоже начала попадать под горячую руку. Она даже не понимала, что происходит. Однажды Аёнг стояла, крепко закрыв глаза, и плакала. Слеза скатилась по опухшей щеке. Маленькая девочка сложила свои руки на груди, чтобы хоть как-то защититься от его гнева. Её дрожащие губы выпустили сильно рвущийся наружу грудной всхлип. Девочка всё никак не могла понять, за что её ругают. Что она сделала не так? — Мы просто играли на площадке, — тихо пискнула она, желая оказаться где угодно, но только не здесь. Красивый мужчина присел на корточки и наклонился к её лицу. Подняв взгляд, маленькая Аёнг увидела его размытые черты. Холодные глаза смотрели на неё с гневом. Его громкий приятный голос разбавил тихие всхлипы: — Кому ты сказала, что я обижаю маму? Девочка не могла ответить. У неё было плохое предчувствие. Она боялась, что тем людям будет плохо, если она скажет. Аёнг молчала. Его глаза расширились от злости. Лицо побагровело. Не выдержав напора взгляда, девочка отвела глаза в сторону. Дверь, ведущая на выход отсюда, была так далеко и так близко. Скрыться от его взора и убежать — вот, что Аёнг хотела сделать. До того было страшно. — Кому?! — крикнул он. Аёнг затряслась от нового прилива слёз, которые теперь жгли её разгорячённые щёки. Нижняя губа нервно дёрнулась, и девочка взвыла, не зная, что сделать, чтобы мама пришла с работы как можно быстрее и защитила её. Но мамы всё не было и не было. Дверь была всего лишь в пяти метрах. Но Аёнг не могла убежать. Она уже знала, что он был быстрее. Так было бы только хуже. Вдруг он отстранился. Аёнг выдохнула, полная надежд, что вопросы кончились и он сейчас уйдёт. Его лицо перекосила дикая улыбка, а затем Аёнг увидела, как он размахивается. Не успев осознать, что он делает, Аёнг только зажмурилась. Комнату наполнил громкий звук пощёчины и детский крик. В глазах потемнело, и от силы удара Аёнг упала на колени. Щека горела. Девочку охватил ещё больший страх. Беззащитно перебирая руками по полу, Аёнг пыталась отползти от него как можно дальше. — Кому ты рассказала? — услышала она голос сверху. Зрение начало проясняться. Аёнг смотрела на свои руки, не смея поднимать на него глаза. Желая сейчас только побыстрее уйти, девочка выдала ему имена. Через несколько дней в их районе пропала одна семья. После этого Аёнг начала его остерегаться, чтобы не злить лишний раз. Оставшись наедине, запершись в своей комнате, Аёнг заставляла себя думать, что он не хотел ей причинить боль. Что это получилось совершенно случайно. Но такое повторялось слишком часто, чтобы быть случайностью. Сколько бы времени Аёнг ни хранила в себе надежд, что всё изменится, что он будет добр к ней, ничего не происходило. Крики и ссоры не покидали их дом. Спустя столько лет он не изменился. Он остался таким же подонком. Смотря в эти до боли знакомые глаза, Аёнг не хотела верить, что так и умрёт. Она была к этому не готова и пыталась бороться до конца. Из последних сил девушка протянула свои руки к нему и схватилась за его рубашку. Она царапала его грудь в попытке ослабить хватку, но только ломала свои ногти, оставляя кровь на бирюзовом шёлке. Больше Аёнг не чувствовала ткань пальцами. Её руки безвольно упали по бокам. Глаза закатились. Аёнг уже начала хрипеть. Его багровое лицо исчезало из поля её зрения. Но она видела что-то или кого-то, кто стоял за ним. Как сквозь толщу воды до неё донеслось: — Не смей её трогать! — крикнул женский голос. И последнее, что увидела Аёнг — это свою мать с ножом в руках, которая замахивается на мужа…

***

Девушка подскочила с дивана и зашлась сухим кашлем. Это был очередной кошмар. Всего лишь воспоминание. Лёгкие болели, а горло горело огнём. Она задыхалась. Аёнг схватила свой ингалятор со стола и вдохнула. Это было незабываемое ощущение. Словно ты только что сделал первый вдох спустя долгое время нахождения под водой. В то время как обычные люди не замечали тех мелочей, которые у них были, другие об этом мечтали. Аёнг мечтала сделать себе операцию, чтобы нормально существовать. У неё был затяжной хронический трахеит. Сначала её врач говорил, что это обычное грибковое заболевание, и Аёнг потратила большое количество своих денег на покупку различных медикаментов. Но спустя долгое время лечения её «здоровье» стояло на месте. Ей всё так же было тяжело дышать. Препараты не помогали, и девушка сменила врача. Ей пришлось взять деньги в долг, так как лечение и консультации стоили дорого. У неё выявили стеноз трахеи. Ей нужна была операция. И как можно скорее. В связи с недавним увольнением об операции можно было только мечтать. Для её проведения нужна огромная сумма. У Аёнг даже не было мыслей о том, где можно было бы занять деньги. Банк ей больше не мог их дать, так как она и половину того долга не закрыла. Оставалось только надеяться на то, что она сможет обойтись ингаляторами, на которые тоже нужны были деньги, но всё же лучше это, чем совсем ничего. Аёнг откинулась на подушку и посмотрела на часы, висевшие на стене — час дня. Давно она так много не спала. В теле чувствовались бодрость и прилив сил. Но очередной кошмар испортил ей настроение. Она встала с дивана и посмотрела на порог. «Неужели трудно было вчера это всё повесить?». Благо у неё была сменная одежда. Пришло её время. Аёнг развесила мокрые вещи и подошла к комоду. В результате оценки своего гардероба она решила надеть синюю толстовку и чёрные джинсы, которые достались ей от матери.

***

Аёнг ела лапшу, когда раздался телефонный звонок. Это была хозяйка квартиры. Проглотив еду, девушка взяла трубку и сказала: — Здравствуйте, госпожа Гум Джа! Как поживаете? Аёнг догадывалась, по какому поводу ей звонят, и госпожа подтвердила её предположения: — Всё нормально, Аёнг. Живём с Ён Сиком, трудновато сейчас, но всё хорошо. Аёнг, я звоню по поводу квартплаты. Сейчас нам очень нужны деньги. Скажи, у тебя они есть? Смотря в стену, Аёнг начала придумывать обходные пути. Эта бабуля всегда хорошо к ней относилась, но оставит ли она её здесь, когда узнает, что у квартирантки недостаточно денег? Девушка не любила умолять или унижаться ради своих целей, но сейчас это было необходимо. Аёнг попыталась вложить в свой голос всё отчаяние, которое когда-либо испытывала: — Госпожа, у меня есть деньги! Правда, немного не хватает, у меня только полсуммы. Госпожа, не выселяйте меня, пожалуйста! Мне некуда податься! — такой актёрской игры Аёнг ещё никогда не изображала, но выхода у неё не оставалось. В полной уверенности, что она делает всё отлично, Аёнг улыбнулась. В трубке послышалось какое-то копошение. — Ой, Аёнг, как так получилось? Ты же всегда приносила всю сумму, —заволновалась Гум Джа. — Госпожа, извините меня! Я скоро верну всё, что должна. Только не оставляйте меня на улице! — сказала Аёнг, пытаясь надавить на жалость как можно больше. Она уже знала, что всё получилось, ведь Гум Джу выдавал её голос. — Аёнг, милая моя. Я не собираюсь тебя выселять, детка. Хоть я сейчас и в трудном положении с Ён Сиком, но ты мне как родная. Я тебя не выгоню, не бойся. Давай сегодня встретимся. Ты мне передашь деньги, а я тебе куплю еды. Дома, небось, ничего нет покушать, — добрым голосом сказала бабуля Гум Джа. От этих слов у Аёнг потеплело на душе, как тогда, когда мама готовила её любимый тыквенный суп и звала её на ужин. От нахлынувших воспоминаний у девушки на губах появилась улыбка, и она ответила: — Госпожа! Как я рада, что вы позвонили! Сегодня мы обязательно встретимся. Где вы будете меня ждать? — Аёнг, встретимся тогда в семь вечера на улице Мёндон. Я буду тебя ждать у моей любимой булочной, которую я тебе когда-то показывала, — с теплотой сказала Гум Джа. — Хорошо, госпожа, я приду! — ответила девушка, и они попрощались.

***

Аёнг уже была готова к встрече, и перед выходом решила вновь посмотреть на своё отражение. Благодаря длительному сну она уже не была похожа на призрака, а мешковатая одежда скрывала её явную худобу. Аёнг поднесла руки к волосам и попыталась исправить беспорядок на голове. Убрав их от лица, она подняла уголки губ в подобии улыбки. В детстве она думала:       «Кем же я стану, когда вырасту?» И вот, когда ей уже исполнилось двадцать девять лет, она по уши погрязла в долгах и теперь ищет каждые полгода новую работу. Наверное, об этом никто не мечтал в детстве. Её реальность — это кошмар той маленькой девочки, которой она являлась. Аёнг предпочла сейчас не думать о своём жизненном пути и о неприятностях, которые случались с ней. Впервые за долгое время девушка была рада обычной встрече с человеком, поэтому поспешила убрать все плохие мысли из головы и вышла из квартиры. Ветер взъерошил её короткие волосы, а сама девушка тихо пела песенку, которую когда-то услышала по радио. Музыка ей помогала абстрагироваться от реальности. И иногда Аёнг замечала, что прокручивает в голове некоторые песни, пытаясь забыться и забыть о том, кто она. Через десять минут Аёнг должна была садиться в вагон, чтобы приехать в район госпожи Гум Джи. Она уже подходила к станции метро, когда заметила двух мужчин, которые выглядели подозрительно. Один из них был низкого роста и чуть полноват, второй же — высокий и мускулистый. Оба выглядели враждебно. Незнакомцы шептались достаточно громко, поэтому Аёнг ненароком услышала часть их разговора. — Где мы возьмём ему ещё одно сердце? У нас больше нет денег на органы, — сказал один из них. Аёнг почувствовала неладное. Её сердце застучало диким ритмом. Несмотря на беспокойство, девушка сделала ещё несколько шагов к станции в надежде на то, что это просто какие-нибудь хирурги. Она пыталась отметать так сильно рвущиеся в голову мысли о том, что это опасные люди. — Я не знаю, где, но если будет надо, я начну похищать людей, иначе мне снесут голову, — сказал высокий мужчина и после этого добавил: — Тебе бы я советовал делать то же самое. Эти слова подействовали на Аёнг мгновенно. Несмотря на то, что у неё была назначена встреча, девушка развернулась и пошла в обратном направлении от мужчин. Затылком она чувствовала их долгие взгляды. Тактильные ощущения Аёнг обострились. Она слышала, как ритм сердца отбивает свою симфонию прямо в уши, а температура тела стремительно поднимается. Руки в карманах вспотели. Девушка цеплялась за шершавую ткань в попытке взять себя в руки. Аёнг знала, что они её заметили. Такое странное поведение не заметил бы только труп. Её шаги отдавались глухим звуком по пустой станции, и вскоре Аёнг услышала за собой звон мужских туфель. Две пары обуви шли быстро. Аёнг ускорилась. Девушка не смела оборачиваться. Где-то в глубине души она всё ещё надеялась, что это не за ней. Но впереди неё была лишь пустая дорога. Глаза Аёнг расширились, как только она услышала тихий мужской голос. — Она нам подойдёт. Давай. Не задумываясь ни о чём, девушка сорвалась с места. «Твою мать! Что мне делать, сука!». Аёнг знала, что ей нельзя бегать. Категорически нельзя. Она поняла, что она здесь в слабом положении, когда воздух в её лёгких стал заканчиваться сиюсекундно. Если она не воспользуется ингалятором, то точно может задохнуться. Доставая на бегу препарат, Аёнг его выронила из руки. Мыслей в голове не было. Она уже просто задыхалась. Не оборачиваясь, чтобы посмотреть, насколько они близко, девушка кинулась в сторону ингалятора. Упав на землю, Аёнг распласталась, а столкновение было жёстким. Боль прошлась разрядом по всему телу, дезориентируя девушку на несколько секунд. Аёнг схватила ингалятор и немедленно вдохнула лекарство. В глазах была одна темень, но спустя несколько секунд Аёнг увидела стремительно приближающиеся к ней ноги. — Быстрее иди сюда, твою мать! — крикнул мужчина и наклонился к Аёнг. Словно в трансе девушка внимательно смотрела на него. Его лицо было ей знакомо, но она не помнила, где могла его видеть: побритая голова, насмехающийся взгляд, похотливая улыбка. Глаза зацепились за татуировку на щеке. Это была змея. Аёнг пыталась запомнить все детали его внешности, надеясь, что это как-то ей поможет, ведь чувствовала, что сбежать ей уже не удастся. Ничего не говоря, парень потянул свои руки к её ногам, чтобы схватить. Аёнг опомнилась, когда одна её нога была обездвижена сильной хваткой. Сработал всплеск адреналина. Все чувства обострились, в особенности страх за свою жизнь. Незнакомец схватил её вторую ногу, но Аёнг вырвала её. Она была в полулежачем положении. Поза жертвы. Локти опирались на землю, чтобы найти хоть какое-то сцепление и не дать себя волочить по земле. Действовать нужно было быстро. Его лицо находится опасно низко. Опасно только для него. Аёнг размахнулась свободной ногой и ударила парня в нос. Под подошвой Аёнг почувствовала смещение кости. Звуки борьбы разбавил громкий хруст. Шипя, мужчина отпустил её ногу, и девушка вырвалась. Аёнг попыталась встать, когда почувствовала удар в живот, после чего согнулась от боли, и её лицо приобрело красный цвет. Плиточное покрытие холодило щёку. Аёнг начала здраво мыслить. «Не нужно было бежать. Я бы справилась. Сейчас меньше шансов». От страха она совсем забыла о втором парне, который отставал. Это была её ошибка. — А ты так просто не сдаёшься, да? — послышалось где-то сверху. Закрыв глаза и собираясь с мыслями, Аёнг пыталась понять, что она сейчас может сделать. Тело мучительно болело. Ей бы хотя бы встать. Не то что драться. — Мы таких любим. Сначала развлечёмся с тобой, а затем ты хорошо послужишь другим людям. С каждым услышанным словом тошнило всё больше и больше от осознания того, что она в тупике. Сжав ладони, Аёнг поняла, что ингалятора нет. Он куда-то укатился. Открыв глаза, Аёнг увидела ноги второго мужчины возле своего лица и слышала его запыхавшееся дыхание. Он медленно, с перерывами сказал ей: — Ах ты, падла… какая! До чего быстрая! «Неожиданность. Должно сработать». Аёнг оттолкнулась руками от земли, собираясь встать, но тут же почувствовала ещё один удар. Хрипя, девушка вновь упала на твёрдую плитку и зажмурила глаза. — Ну что? Вырубим её? — Так не интересно. Давай так её понесём, я люблю тех, которые ещё что-то понимают.        — Твою мать, ты ебанутый! А если она кричать начнёт? Боль отдавала сильным ударом в её почки. Сквозь шум в ушах Аёнг пыталась понять, что они говорят. — Оставьте меня, — тихо сказала Аёнг, пытаясь их образумить. Открыв глаза, девушка увидела, что парень с татуировкой внимательно смотрит на неё. Его лицо исказила улыбка. Он потянулся к ней рукой и коснулся пальцами её губ. — Ты представляешь, детка, нам нужно было сердце, и тут появилась ты! — воскликнул он и облизнул свои губы. — Ангел сошёл к нам с небес! Понимаешь? Аёнг отрицательно замотала головой. Она посмотрела в сторону, чтобы узнать, где был второй парень. Но его ног нигде не было. «Видимо, он за мной. Мне не вырваться». Тем временем парень продолжал говорить, схватив её за подбородок: — Но сначала, перед тем, как ты послужишь богатым дяденькам, мы с тобой развлечёмся. Даже если она умрёт, она не могла терпеть этих слов. В душе зародилась злость к тем, кто смеет управлять чужими жизнями. К тем, кто думает, что мир им подчиняется. Смотря на эту нахальную улыбку, Аёнг плюнула парню в лицо. В его глазах зародилось отвращение. Губы искривились, и он вытер рукой горячую слюну со своей щеки. — Ах ты сучка поганая! Мужчина поднялся. Аёнг хотела отползти в сторону, но упёрлась спиной в чьи-то ноги. Почувствовав удар в нижнюю часть живота, она упала, не в силах встать, и захрипела. Глаза заслезились. — Здорово она тебе! — услышала Аёнг смеющийся голос сзади. — Заткнись, твою мать! Ещё один удар. Аёнг закричала. — Поганая сука! Да я тебя выпотрошу лично! Удары, казалось, никогда не кончатся. Аёнг тихо вскрикивала каждый раз, когда острый нос туфли соприкасался с животом. Её маленькое исхудавшее тело не могло никак её защитить. Сквозь свой пульс, отбивающий в уши, Аёнг услышала звонкий стук каблуков. Вдруг удары резко прекратились. Сквозь полуоткрытые глаза Аёнг увидела свои деньги, валявшиеся на жёлтой плитке, и руку, тянущуюся к деньгам. Ноги незнакомцев быстро удалились из поля её зрения. Девушка видела размытую фигуру, шедшую к ней. Аёнг сжала пальцы в кулаки. Она не могла понять, один ли это из тех подонков или кто-то другой. Ей мешали слёзы, скопившиеся на глазах. Аёнг их сморгнула и поняла, что это не они. Девушка не шевелилась. Плитка, на которой лежала Аёнг, была до того холодная, что уже жгла щёку. Сбивчивое дыхание девушки заставляло сердце качать кровь быстрее. Аёнг старалась контролировать дыхание. Она не знала, куда укатился ингалятор, а встать ей было не под силу. Аёнг закрыла глаза и слушала шаги идущего к ней человека. В тот момент это казалось ей лучшей симфонией века. Услышав стук каблуков совсем близко, она открыла глаза и увидела носки мужских лакированных туфель. Направив взгляд вверх, Аёнг заметила дорогой серый костюм мужчины и его лицо. Из-за асимметрии незнакомец выглядел необычно притягательно. — Где мой ингалятор? — беспомощно спросила Аёнг и протянула руку куда-то в сторону, намекая на то, чтобы этот человек его подал. — О-о! Вот, держите! — сказал мужчина, протягивая ей лекарство. После того, как девушка вдохнула и пришла в себя, она увидела протянутую руку. Аёнг на миг замерла, не решаясь за неё взяться. Предполагая, что она сейчас почувствует огромную боль, она всё смотрела на руку, но всё же взялась за неё и с резким рывком вверх, ощутила свои новые болючие синяки. «Ничего. Не впервой. Терпи», — сказала себе Аёнг, пытаясь не морщиться. Незнакомец не стал церемониться и сразу же выпустил её ладонь. Он посмотрел на Аёнг оценивающим взглядом и сказал: — Здравствуйте. Не хотите сыграть в игру?