Часть 20

***

Холодные капли проносились по ее тонкой коже, плавным изгибам худощавого тела и, казалось, даже по ее горькой боли, которая преследовала долгие года. Холодные капли казались горячими. Они жгли ее чувства, как кислота и прожигали насквозь. Холодная уверенность, безразличие, жестокость, умение играть роль — все эти качества и умения были присущи человеку, который, наверное, годами привык это делать. А сможет ли Аёнг стать такой же? Сможет ли вытерпеть его присутствие и не взяться за автомат, когда пальцы будут так и чесаться это сделать? Аёнг знала одно — его приказ держать себя в руках и дождаться той вечеринки. А это в ее план не входило. Холодные капли начали приносить уверенность. Они трезвили как никогда, а в голове Аёнг начал зарождаться свой план. Подобраться к нему близко. Проследить. Убить. Аёнг закрыла кран. С ледяной уверенностью, присущей ей благодаря тому, что скоро она с ним встретиться под другой личиной, девушка начала помакивать волосы полотенцем. План Ин Хо был слишком долгим, настолько, что она просто не вынесет ждать. Сколько времени пройдёт до той самой вечеринки? Месяц? Два? А может пол года? Изначально Аёнг это не понравилось. Убить богача на его же территории или похитить это совсем не легкая задача. Особенно, когда там будет Его охрана. Но Ин Хо же не хотел себе неприятностей. — Если убить его тут, то пропажа гостя будет очевидна. План Ин Хо был таким, чтобы проблем не возникло именно у него. Но было ли у Аёнг до этого дело? Нет. Раз для Ин Хо здесь все лишь инструмент, то и он станет для нее инструментом. Холодный расчет задавил былые к Ин Хо чувства. Он сказал играть роль — значит она будет играть для него тоже.

***

Аёнг растягивает молнию платья. Снимает его с вешалки, ощущая пальцами приятную дорогую ткань. — Ты будешь представлена остальным как родственница господина О. Я скажу им, что через год ты сменишь меня, а сейчас ты здесь осваиваешься, как моя помощница. — Почему именно родственница, а не вип гостья, например, или обычный работник? Во взгляде Ин Хо читалось что-то страшное. — Потому что иначе, они сделают с тобой что захотят. Я не хочу чтобы с тобой что-то случилось. Рука потянулась застегнуть молнию. Руки начали поправлять декольте. Платье сидело почти как влитое, но болезненная худоба была видна в кое каких местах, если присматриваться. Аёнг начала обуваться. Ее опухшая, в некоторых местах синяя нога легко влезла в туфлю и застежка была застегнута. Платье до самого пола, поэтому спереди ничего не было видно, но сзади был разрез от колена и ниже. «Ходить придётся аккуратно, иначе они заметят опухшую ногу. Придется терпеть боль.» Взгляд Аёнг прошелся по всей новой личности: чистые распущенные волосы, дорогое длинное, до пола, платье с глубоким декольте, черные бархатные перчатки ее страшно бесстрастное, белесое лицо, за которым до сих пор скрывается буря от его последних слов. — Тебе не нужно будет возвращаться, через год, на эти игры. Затеряйся в какой-нибудь другой стране, чтобы тебя не нашли, и живи спокойно. Это были обычные указания, Аёнг и сама хотела бы такой жизни, но.. Почему-то от мысли, что после игр она с ним больше не встретится в сердце жестоко кольнуло. — Я тебя больше не увижу? Он опустил глаза куда-то в сторону и сказал металлическим голосом: — Считай, что все это было страшным сном. И после всего... просто забудь меня. Аёнг пошла к выходу из ванной. Дверь открылась. За ней был одетый с иголочки в своем сером плаще и черной маске Ин Хо. Глаза Аёнг опустились ниже, на коробку, что он держал в руках. Прямоугольная, большая и черная, с розовым бантом. Прям как гробы, куда складывали трупы. От этой ассоциации стало не по себе. — У меня есть для тебя подарок, — сказал фронтмен. Он вытянул руки вперед, все ещё держа коробку. Аёнг нерешительно потянулась к ней и медленно сняла крышку, как будто чего-то боясь. Она увидела светло серую маску. Такую же как и у него, но уже с более плавными чертами. Маска, из-за которой сразу понятно, что за ней женщина. Аёнг подняла глаза на Ин Хо, но так ничего и не увидела. — Помни о правилах. Он сказал лишь это и развернулся к выходу. Аёнг уже знала, что ей нужно следовать за ним. Она помнила о каждом из правил: 1. Не снимать маску. 2. Не говорить, пока с тобой не начнут разговор. 3. Играть роль. — Прояви смекалку и ум, тогда нас пригласят на званый вечер обоих. Они остановились у лифта. У Аёнг и так было не лучшее зрение, а в этой маске и подавно. Она в последнюю секунду заметила, что Ин Хо остановился и смогла в него не врезаться. — Ты должна быть украшением вечера. Постарайся не оплошать. Все также смотря в его спину, дыша спертым воздухом и потея всем телом, Аёнг впервые услышала свой изменённый голос: — Я сделаю все возможное, сэр. Ин Хо за маской усмехнулся. — Постарайтесь, ассистент.

***

Плавными, размеренными шагами девушка, о которой на острове никто кроме ведущего еще не знал, шла без колебаний. Ее взгляд был уперт в широкую спину, пока она совершала поворот за поворотом и спускалась все ниже и ниже, минуя разные коридоры один за другим. От того, что Ин Хо был рядом в Аёнг вселялась молчаливая уверенность, но то, что он в своей форме безусловно навевало мысли о вчерашнем вечере. — Что ты ей вколол?! — проносились в голове голоса, и один из них Ки Хуна. Ин Хо хотел достать информацию. И он ее до сих пор не получил. Она не сказала имя, лишь то, кто он. По его взгляду Аёнг тогда поняла, что он знает, почему она не рассказывает, но выпытывать он не стал и на ее удивление придумал этот чудо-план. Она поняла свою роль в этой игре, но что если выйти за ее рамки? Коридоры и так были теплы. И из-за этого руки в перчатках вспотели как никогда, лицо тоже. Одно лишь декольте холодило темлым воздухом и кожа покрывалась мурашками. Пока Аёнг шагала в этом длинном платье, то старалась не обращать внимания на то, что ей некомфортно. Благо вырез в был такой, что все неприличное прикрыто и было видно лишь маленький треугольник кожи до низа ее ребер. Лицо Аёнг, на котором царапины и синяки от пощечин, закрывала эта тесная паровая маска, которую уже хотелось к чертям стянуть. Но нельзя. До самой ночи нельзя. И на ужине нельзя, ведь она не будет ужинать. Будет служить украшением. Ин Хо сказал ей лишь то, что сейчас они пойдут в комнату управления. И она следовала за ним. Уже догадываясь, что там будет. И вот, его спина застыла перед дверью. Скан, на стене, прошелся по маске Ин Хо и дверь открылась. Он прошел во внутрь, и Аёнг прошмыгнула за ним. Здесь было много всего: солдаты в масках квадратов, у каждого из них устройсво с экраном и кнопками и все они окружали платформу. Платформу с изображением каждого из игроков. А на платформе тоже стоял квадрат. У него был черный костюм, что отличало его от красных. «Должно быть он главный.» Никто из красных, когда вошла Аёнг не посмотрел даже в ее сторону. Каждый как муравей рылся в своих делах и не смел откланяться. Только лишь этот чёрный квадрат повернулся. Пока Аёнг стушевавшись стояла у входа, Ин Хо уже прошел на платформу. Девушка опомнилась и тоже сдвинулась с места, подходя к неизвестному ей человеку. Теперь, когда рядом они оба, было видно, что смотрел офицер только на ведущего. — Все готово? — Да. Можете начинать игру, — ответил ему офицер искаженным голосом и повернулся к экранам на стенах, на которые Аёнг до этого времени даже не обращала внимания. Она услышала сзади шаги Ин Хо, то, что он нажал на какую-то кнопку и встал рядом с ней. Офицер куда-то откланялся, ничего не сказав. Ин Хо Аёнг ему не представил. Ее это слегка насторожило, ведь никто здесь не знает кто она такая и поэтому она в некой опасности, но рядом с Ин Хо ничего же не случится, верно? Экраны уже были включены несколько минут. Аёнг лишь видела игроков, собранных в одном помещении и там же находился автомат с разными шариками из двух цветов: красного и синего. — Начинайте, — сказал ведущий, поднеся к маске рацию. Аёнг знала, что он ведет ее на игры. И все это было бы гораздо легче осознавать будь она там — в его апартаментах у экрана, без маски. Но вот, они здесь. И она даже не может спросить, что за игра, а только сжимать пальцы в дорогих перчатках, пытаясь себя успокоить. С ведущего, который смотрел на нее несколько секунд не отрываясь, Аёнг перенесла глаза на экран. Игроки начали подходить к автомату с шариками и доставать по одному. Кому-то выпадал синий, кому-то красный и спустя несколько минут оставшиеся вчера в живых игроки сейчас пойдут на верную смерть, разделившись на две команды. По шелесту плаща Аёнг поняла, что ведущий повернул голову в ее сторону. — Вам интересно, ассистент? Правила. — Да, сэр. Аёнг понимала, что нельзя не отвечать. Будь ее воля она бы не смотрела эти игры и не видела лица всех игроков. Она хотела стереть из памяти, все то, что здесь случилось, но будь его воля он бы и это не позволил сделать. Теперь она не в своей власти. С того момента, как они заключили сделку, он начал ею командовать, управлять. На некоторых экранах игроков показывали крупным планом и в особенности Ки Хуна. Ведущий, как заметила Аёнг, смотрел именно туда. Девушке стало не по себе. Его одного оставили в живых после бунта, не считая ее. Это было наказанием. Ему особенно, ведь погиб его друг. Аёнг тоже было плохо, когда умер Чон Бэ, но она старалась абстрагироваться от этих мыслей. Она старалась забыть. Лицо Ки Хуна совсем осунулось. Он смотрел на свой красный шарик, уже соглашаясь со своей судьбой какой бы она не была. Команды распределились по комнате на две кучи. Голос из микрофонов и из стола для управления, где ведущий нажал кнопку, начал говорить правила игры. — Первая — синяя команда должна будет зайти в лабиринт и прятаться от нападавших в течении тридцати минут. Вторая команда — красная зайдут позже по истечению двух минут и в течении оставшегося времени будут искать синих игроков. Задача синих игроков выжить и найти выход. Красных — убить одного игрока. Желаю удачи. Ее глаз начал дергаться. Убить. Глаза сразу же нашли на экранах лица всех ее знакомых и то, в какой они команде. Ки Хун — красная. Чунхи — красная. Де Хо синяя. 120.. Аёнг вспомнила, что было вчера. — 401 иди туда, я прикрою! Все они сейчас будут играть в смертельную игру. Все вновь умрут. Аёнг разжала руки, слегка встряхивая. Очередной раз абстрагируясь от этого. «Они мне никто. Забудь.» 120 — синяя. На экране кто-то всплеснул руками и начал ругаться, чем же ум убивать игроков, голыми руками? И на это у ведущего был расчет: игрокам дали ключи от дверей и ножи. Аёнг опять сжала свои пальцы в кулаки. Он привел её сюда, чтобы она смотрела. И ей придётся смотреть. Игроки начали заходить в лабиринт. Сначала синяя команда. В комнате заиграла песня. — Вышел ежик из тумана, вынул ножик из кармана... Игроки и все знакомые Аёнг, с которыми она взаимодействовала, пытаясь облегчить общее существование в этой игре, теперь были на грани жизни и смерти. И теперь она не может ничего сделать. От бессилия хотелось кричать, но все что она могла — лишь тяжело дышать, в замкнутой маске. Никому не было дела до игроков. Квадраты все также копошились у камер как муравьи, а ведущий наблюдал не отводя взора. Одна Аёнг здесь вертела башкой, пытаясь найти в чьем либо лице поддержку, того, кто это мог бы остановить. — Успокойтесь. Я вижу, что вы взволнованы. Представьте, что мы на скачках и сделайте свою ставку. После слов ведущего Аёнг снова покоробило. Она встряхнула плечами, пытаясь сбросить груз вины, но ничего не вышло, он остался глубоко в душе, затесавшись как заноза. Правила. — О какой именно ставке идет речь? — Кто по вашему мнению сегодня точно выживет или умрет? Что вы выбираете? Жизнь? Или смерть? Ей было плевать на ставку, она чувствовала, что не о ней здесь речь. Суть в том чтобы выбрала она. Аёнг часто хотела себя убить. В минуты горя она мечтала это сделать. А кто-то даже и не выбирает смерть, она сама за ними приходит. И в конце концов Аёнг всегда возвращалась только к одному.. — А что бы выбрали вы? Красные игроки начали заходить в лабиринт. Как самые настоящие дикие кошки они крались, сжимая в своих руках ножи. — Я бы выбрал смерть. Ведущий отвернулся от Аёнг и вновь посмотрел на экран. — Я делаю свою ставку: игрок 456 выживет. Аёнг посмотрела на Ки Хуна. Все так же — тот, который хочет сам себя убить и которому нужно для выживания отобрать чью-то жизнь. Сделает ли он это? — Я ставлю на номер 120. — Идет, — ответил ведущий и игра началась. На каждом экране высвечивался коридор, комната в которой находится участник или же нападающий. Синяя команда шла совершенно боясь делать какое либо движение и каждый их поступок был необдуман. Застрявшие в своем страхе они не могли мыслить рационально, а лишь тихонько ходить сотрясаясь от крупной дрожи. И Чунхи была одна из них. Вместе с 120-ой она ходила туда сюда, пытаясь найти выход, останавливалась у стены, тяжело дыша и вечно трогая свой живот в попытке найти облегчение и идти дальше. От того, что Аёнг сейчас не может ничего сказать или упросить ведущего что-то сделать она мысленно начала вырывать из головы волосы. Из-за страха за бедную девчушку Аёнг уже не замечала собственного дискомфорта и забыла о нем раз и навсегда. Взгляд Аёнг переместился. Ки Хун отчаянно бегал за Де Хо пытаясь его поймать. Только вчера все мы были одной командой, а сегодня уже эти двое пытаются убить друг друга, обвиняя друг друга в случившемся. Когда же Ки Хуну удалось поймать 388-ого то Аёнг и кажется даже ведущий перестали дышать. Но тут, резко и дергано, раненный Де Хо убежал. Аёнг видела все. За маской, что была ее убийством и охраной от ужаса игры из которой ее вытащил Ин Хо, Аёнг ощущала себя всесильной и бессильной одновременно. Ее сердце и душа вновь сжались от того, что она сквозь камеру слышит крики людей, пока тех несчадно режут игроки 333 и 124. – Ли Мен Ги — игрок 333 хороший кандидат на победу. Ты так не считаешь? Правила. — Ваше мнение бесспорно, сэр. Ведущий только лишь усмехнулся. И вновь начал смотреть игры. И Аёнг видела очередные смерти. Ни одна из них не была приторна, каждая ее колебала на тонком пласту разумной психики. Вскользь, она даже задумалась, что если выживет то просто сойдет с ума. Глаза вернулись к Чунхи. Имея с собой три ключа они с игроком 120 находились в одной комнате. Бедная девчушка подвернула ногу и упала на ступеньке, приземлившись на живот. И сейчас началось что-то страшное. Словно находясь там, Аёнг слышала крики молодой роженицы. Ее штаны заливала алая кровь. Аёнг не понимала рожает ли она или теряет ребенка. Казалось — все одновременно. Игрок 120, имени которого Аёнг не знала, держала девчушку за руку и пыталась как то помочь, но не могла. По бетонному, раскрашеному в жёлтый полу начала литься кровь, а лицо Чунхи становилось белесым как никогда. Игрок 120 что-то говорила, подпирая дверь своим телом и пытаясь всеми силами помочь бедной девушке, но ничего не помогало. 120 стянула с нее штаны, пытаясь быть в этой ситуации акушеркой. Ее взгляд выражал боль, ужас и страх одновременно, и прежде всего за то, что напротив находится такая же дверь. Находясь в опасности каждую секунду, они пытались бороться. Аёнг не заметила как перестала дышать, как слеза начала катиться и оказалась в районе губы. Она знала уже, что ведущий не поможет, ведь он смотрит в тот же экран, что и она. Видя то, что Чунхи умирает Аёнг ничего не могла сделать. Только лишь смотреть. Ведущий был неколебим. Его в отличии от нее не коробило от судьбы этой девочки. Пока Чунхи отчаянно боролась за жизнь в попытках родить, в голове Аёнг были воспоминания о том как он интересовался все ли хорошо с Чунхи, а сейчас.. Нельзя было описать словами. Аёнг лишь видела, повернув голову сквозь свою чертову маску, его маску. И она была рада, что сейчас не видит его безразличных глаз. Она знает зачем он ее сюда привел. Он это сделал, чтобы убить в ней человека до появления випов. Чтобы она была послушной собачкой и не смела отклоняться от правил. Она здесь чтобы умереть морально. Ее душило чувство вины. Он ее убивал, тем, что ничего не делал и ей такого права не давал. Вокруг было множество солдат, перед которыми Аёнг не могла ничего сказать ведущему, чтобы он спас бедную девочку или хотя бы ее ребенка, а на экране умирающая подруга. Ведущий повернулся в сторону Аёнг. — Вам жаль игрока 222 ассистент? Аёнг должна следовать правилам. — Нет, сэр. Аёнг не знала, что он будет ее моральной убийцей. Она еще верила всем действиям и словам того Ён Иля, но только сейчас поняла, что это Ин Хо. Лицо Чунхи все более становилось смиренным. Ее мимика расслаблялась, а находящийся рядом с ней игрок 120 начала реветь. Как и Аёнг за маской. — Игрок 222 выбыл. Квадратик с платформы, на которой стояла Аёнг погас. И больше ничего не осталось о том, что когда-то в этой игре была молодая девушка по имени Ким Чунхи, кроме жалких справок. Только настоящая, живая и когда-то радостна она навсегда останется в груди Аёнг, отдавая болью в сердце. Опустив глаза, Аёнг уже ничего не интересует до того момента, пока ведущий не подает голос. — Твоя ставка прогорела. На экране захлебываясь в собственной крови лежит 120-ая возле входа в ту самую комнату. В груди у нее кинжал, а над ней возвышается 333 игрок. Камера наводит на его лицо — ожесточенное, злое, сумасшедшее. Но затем его взгляд падает на то, что в комнате. Его глаза становятся совершенно другими. Его союзник — 124 стоит в дверном проходе, когда 333 бросается к телу. Аёнг на секунду отвлекается, когда голос ведущего врырывается сквозь все это. — Включите звук. 333 игрок наклоняется к телу Чунхи, и видит как грудная клетка еле поднимается. — Ну что, она живая? — слышит Аёнг голос дружка Таноса. Лицо 333 игрока пораженное. Он выглядит уязвимым, когда осознает, что оружия сейчас у него нет, а 124 при неправильном ответе нападет со спины. — Нет. Она умерла. Аёнг и ведущий видят как Ли Мён Ги смотрит в камеру. Серьезно и безразлично. Аёнг понимает, что он ее не спасёт и даже не попросит ни у кого помощи. Ли Мён Ги уходит, оставляя за собой ещё живую Чунхи. Бросая ее на произвол судьбы перед самой смертью. Перед долгожданными словами Аёнг лишь видит на другом из экранов то, что Ки Хун сидит на мертвом теле. «Всё таки убил.» — Игра закончена. Ведущий ничего не говорит, что хотелось бы слышать. Он не спасает Чунхи и не заканчивает по желанию Аёнг эту чёртову игру. Он убивает бывшего игрока 401 до конца. — Ты проиграла. Ин Хо знает, что не может ее не сломать. Он привык это делать. И в глубине своей черствой души Ин Хо знает, что она не будет исключением. И никогда не будет для него просто игроком.