Часть 19

***

Девушка сидела на диване, в комнате, освещаемой лампами в дверном проходе. Приглушённая тьма всё же присутствовала и давила на Аёнг — единственную живую душу в этой комнате. Пять минут назад Аёнг услышала от него: «Мне нужно привести себя в порядок», — и была несказанно счастлива. Ей нужно было время, чтобы всё обдумать: то, как же он сможет ей помочь... и поможет ли. В одном помещении с ним она чувствует себя как на иголках. И даже сейчас. Ин Хо больше не тот, за кого себя выдавал, и теперь, он может делать всё, что захочет. Например — выстрелить ей в голову прямо сейчас. Аёнг представила, как он стоит сзади и направляет свой пистолет в её сторону. Затем выстрел. Его хладнокровное, непоколебимое ничем лицо и её потерянный взгляд. Контраст охотника и жертвы. Но Аёнг осточертела роль добычи. Девушка поднялась с дивана. Ноги приняли на себя тяжесть её тела и одна из стоп начала дико ныть, но Аёнг сказала себе: «Терпи. Ты должна это терпеть. Ты должна быть сильнее. Иначе он увидит твой страх... и твои слабости.» Аёнг знает, что он уже изучил её вдоль и поперёк, но всё же пытается убедить себя в том, что ещё не поздно делать вид, что внутри неё полное спокойствие. Шаг к двери. Второй. Третий. «Чёртова нога! Отпилить тебя бы.» «Давай! Если отпилить будет больнее, терпи!» И вот она у порога. Дверь была немного приоткрыта, и распахнув её конца, Аёнг переступила порог злосчастной комнаты. Её встретил холодный, угрюмый, длинный коридор. Голос в голове Аёнг начал говорить, что выходить сейчас — это самая глупая идея. Она не знала, где он находится и ждать ли от него опасности, но любопытство и нежелание возвращаться в комнату с экраном было сильнее. Девушка сделала первый шаг. Кроссовки тихо ударились о пол, а нога предательски заболела. Аёнг старалась абстрагироваться от боли или привыкнуть к ней, но выходило хреново. Глаза забегали, изучая увиденное: в этом узком коридоре, стены и пол которого иссиня-черного оттенка, по бокам были двери. И желание узнать, что там скрывается, тоже было сильнее страха. Не раздумывая, Аёнг подошла к первой — правой двери, и уверенно дернула ручку. Это была среднего размеров комната, в которой стояли стеллажи. Аёнг зашла внутрь и подошла к ним. Бумаги. Папки. Информация. Три стеллажа с отметками по годам и множество пыльных папок, стоящих в ряд. Здесь было темно. Аёнг c трудом могла разглядеть, что находится внутри — только благодаря свету из коридора. Девушка взяла со стеллажа с 2017 годом одну из папок и начала листать. Здесь были фотографии игроков и краткая информация о них и их близких. И на этом всё, пожалуй. Хотя... нет. Ещё точный отчёт того, как этот человек живёт, с кем общается, в каких махинациях замешан и тому подобное. Эта информация была не особо нужна Аёнг, а если искать тут что-то ценное, то на это уйдёт время... которого у неё нет. Поэтому девушка захлопнула папку и вернула туда, где та, ровно лежала и поспешила выйти из комнаты, тихо закрыв дверь. «Я вернусь сюда.» «Когда его не будет рядом.» Девушка метнулась к левой двери, той, что ближе к комнате с экраном и максимально тихо опустила дверную ручку. В первый раз она так не старалась и ладно, но всё же... надо поосторожнее. Здесь также были пара стеллажей, но на них стояли книги. Стеллажи стояли у правой стены, а слева располагался большой стол и стул. Дизайн в его логове был один и тот же: чёрные стены, чёрные полы, чёрное — всё. Похоронный — именно так она могла бы назвать этот дизайн. Аёнг бросила последний взгляд на комнату и вышла, плотно прикрыв за собой дверь, не подозревая, что упустила маленькую деталь, лежавшей на столе. Папка, которая лежала на столе и сливалась с горизонтальной поверхностью, так и осталась незамеченной... Ничего интересного. Левая дверь. Кровать. Тоже ничего. За левой дверью оказался гардероб. Аёнг тихо вошла в комнату и увидела несколько таких же плащей и брюк, как на нём, а также чёрные рубашки. Пара светлых рубашек — и на этом всё. Всё это висело на вешалках. Тут ещё были выдвижные ящики, но Аёнг не стала смотреть, что там. Дверь тихо захлопнулась, и девушка подошла к правой двери — второй от комнаты с экраном. Дернув ручку, девушка уже не зацикливалась на том, что нужно оставаться незаметной. Каково же было её удивление, когда вместо чёрного цвета , она увидела белый. Белый мраморный пол с чёрными разводами, молочно-сливочные мини-столы для готовки и огромный белый холодильник. Эта комната была больше чем архив, даже больше, чем все комнаты, в которые Аёнг заглядывала до этого. Комната была настолько просторной, что у левой стены поместились два мини-стола, между ними — раковина и чуть дальше — плита. Холодильник стоял у дальней стены, а в центре комнаты стол с одним стулом. Видимо для трапезы. Снова бросив горящий взгляд на холодильник, Аёнг услышала урчание своего живота. Быстрым шагом Аёнг пересекла всю комнату и открыла заветную дверцу. Она увидела, что там ничего нет. Пустой. Затем её взгляд увидел, что он даже не включён в розетку. — Твою за ногу! — выругалась она. И всё с такой же жаждой еды, Аёнг подошла к раковине и включила воду. На правило «не шуметь» она уже до конца наплевала и взяла кружку, одиноко стоявшую у раковины. Что странно — она была не чёрная, а белая. С различными золотыми узорами. Повернув её, Аёнг заметила надпись: Ты моя бесконечность. «Боже, какая банальная фраза.» Пить после такого уже не хотелось. Аёнг с треском поставила кружку обратно и, отвернувшись, оперлась поясницей о кухонный стол. Она, конечно, не ожидала увидеть здесь его кружку — подаренную, скорее всего, женой. «Значит, у них всё хорошо...? И он правда приходит домой после игр? И спокойно спит?!» В груди вновь поднялась тошнота. Аёнг уже не знала от чего именно: от всей правды или это передоз алкоголя. Девушка поднесла руку ко рту, когда порывы в груди стали резче. Медленно дыша, девушка смогла успокоить свой организм и поклялась больше не пить... Ладно, хотя бы не перепивать, если она снова возьмёт его алкоголь. Тут она вспомнила про кран, о котором уже благополучно забыла, и повернувшись Аёнг закрыла его. А взгляд тем временем упал вновь на кружку. Она совсем ему не подходила — и всё же была здесь... «Наверное, он дорожит ею — своей женой.» Аёнг было совершенно наплевать на то, что у него там в личной жизни. То, что у него есть женщина её совершенно не волновало. И то, что он с ней самой целовался, пока его ждала любимая, тоже ничего не значит, кроме того, что он вдвойне козел. Но все же это неприятное чувство, когда твои ожидания разбиваются напрочь. И не ожидания того, что он идеальный свободный мужчина. А то, что ты была о себе лучшего мнения. Она остановилась у порога. Последний её взгляд был обращен к единственному красивому месту его логова. Спустя секунды дверь захлопнулась. Аёнг подошла к следующей после кухни двери. Прошлая комната оставила неприятный осадок, возвращая к реальности, с которой девушке вновь пришлось столкнуться. И глубоко вдохнув, Аёнг собиралась открыть дверь. Но за ней вдруг послышалось шуршание и возня. Аёнг замерла всем телом, прислушиваясь, к происходящему за дверью. Сквозь глухое дыхание за дверью послышалось шипение сквозь зубы и резкие, болезненные вздохи. «Видимо, я его ранила сильнее, чем думала.» Спустя минуту за дверью смолкло всё. Как-будто там нет никакого человека, а только лишь мертвец. «Только не говорите, что это опять галюны.» «Да нет. Мне же не показалось.» «Или... » — Я знаю, что ты там. Заходи уже, — послышалось за дверью. Аёнг замерла, но быстро сообразила, что стоять так дальше и делать вид, что её нет глупо. Взявшись за ручку, девушка открыла дверь. Это была ванная комната. Все здесь было такое же мрачное, как и в остальных комнатах. Но мрачность нагонял больше не дизайн, а человек, стоявший у зеркала. В тусклом свете лицо Ин Хо казалось чужим — совсем не таким, каким она привыкла его видеть. Впалые щеки, сжатые в одну нить губы и иссиня-черный, мрачный взгляд, который как ей казалось сейчас прожжет её. Взгляд Аёнг не выдержал столь сложной пытки и опустился ниже. Плавные, словно вылепленные самым лучшим мастером, изгибы и рельеф тела. От мышц груди и плеч её взгляд начал опускаться всё ниже и ниже к четко выделявшимся кубикам пресса и к венам, проступающим на крепких руках. Когда глаза вновь вернулись вверх, пожар начал сжирать Аёнг изнутри, от того, что её собственные мысли, точно ушли в ту секунду, когда она увидела его. — Ты что-то искала? — спросил он, отворачиваясь обратно к зеркалу. — Нет, — ответила она и вновь погрузилась в свою пучину противоречий. Нельзя было так долго держать на нём взгляд. Нельзя было задерживать дыхание из-за его голоса. Нельзя замирать, когда он смотрит, словно в душу. Нельзя... чувствовать это. От нервного напряжения девушка начала ходить по комнате, осматриваясь. В правом углу этого почти квадратного помещения — душевая кабина. Рядом — полочка с какими-то баночками, и едва приметный в темноте унитаз. Так как здесь было довольно мало пространства для гуляния, Аёнг остановилась посередине комнаты и, развернувшись от черной стены, она поймала в зеркале его заинтересованный взгляд. Её верхняя часть лица виднелась над его левым плечом, и там было слишком маленький угол где виднелась Аёнг, но он смотрел именно туда. И Аёнг тоже. Её черные, грязные волосы были теперь спутанной мочалкой. А кожа... была в крови. На одной стороне лица кровь покрывала почти всё: глаз, висок, скулу. Аёнг смотрела на себя молча долго. Внутри она чувствовала себя зыбким пеплом, который хочет обратиться обратно в сожженную вещь. Обратно, чтобы не быть таким. Когда же Ин Хо заговорил, она оторвалась от себя. — Ты искала меня? — его губы исказила маленькая, едва заметная улыбка, походившая на насмешку. — Я искала еду. К сожалению, нашла тебя. Так что, будь добр, позаботься о том, чтобы я не умерла от голода, раз уж просишь доверия. Ин Хо сделал глоток алкоголя. — Будет, — коротко ответил Ин Хо. Потянулся к металлическому стакану на раковине и вынул хирургический длинный пинцет. Рана посередине груди напоминала полумесяц. Аёнг услышала тяжелый вздох, глоток виски, а затем тишина. Он вогнал пинцет себе в грудь, и начал смотреть в зеркало на свою рану не так бесчеловечно. И этот взгляд Аёнг не совсем понравился. От его действий ей самой стало больно. За него. Реки крови и маленькие и побольше стекали по его торсу и пропитывали собою серые штаны, которые становились совершенного, чёрного оттенка. Такого же как и его глаза. Ин Хо выдохнул резко, со свистом. На щеках мужчины заиграли желваки, губы сжались вновь и взгляд дрогнул. Аёнг не успела подумать, не повредит ли он свои лёгкие кардинально, как большой осколок стекла со звоном упал в раковину. Затем туда полетел пинцет и грязная кровавая тряпка. Мужчина оперся руками о раковину, уткнувшись лбом в зеркало, тяжело задышал. Помочь будто было нечем. Но смотреть, как он кривится от боли, было ещё тяжелее. И она винила себя за это ощущение. Он сделал столько плохого и одно из этих деяний убийство Чона Бэ. Тошно. От того, что не смотря на всё то, о чем она теперь знает о нём. Ей больно. Больно от осознания, что этот ублюдочный монстр по-прежнему её привлекает. Влечёт. И напрямую говорит ей о том, что она ему нужна. Но правда ли это? Аёнг могла только гадать. Пытаясь хоть как-то найти с ним этот контакт — прежний, который был у неё с Ён Илем, Аёнг прикоснулась ладонью к его широкой и страшно ледяной спине. От одного этого действия по её телу пробежала толпа мурашек и в груди что-то дрогнуло. Что-то неумолимо молчаливое, но в тоже время, говорящее всю правду, о том, что она чувствует. И она понимала, что это чувство нужно будет пресечь на корню, но сейчас решила дать этому выйти наружу в последний раз. Когда он слаб. Ин Хо слегка отстранился от зеркала, и Аёнг, видя его лицо и темный взгляд в зеркале, напрягла ладонь. Неосознанно, она провела рукой ниже, вдоль его позвоночника и гладкой словно шелк кожи. Пальцы трепетно спускались всё ниже. Широкая, мускульная спина, покрылась капельками пота. Мышцы дрожали под натиском неуверенных движений её пальцев. Она не могла себя остановить. В животе все скручивало в спираль от того, что она делает. Гладит его своей рукой, пытаясь облегчить ту боль, которую сама же и принесла. Его дыхание стало более шумным, рваным. Аёнг смотрела, как его темный взгляд в зеркале, который все это время наблюдал за ее лицом, начал приобретать оттенки похоти. И в этот момент её словно прошило током. Все стало совсем не так, как было. Удовольствие на грани сознания заполонили мысли о том, какая же она сука. Говорит себе и ему одно, а делает совершенно другое. Появилось отвращение к себе за то, что она противоречивая тварь. За то, что ей стало плевать, что он сделал, что у него есть женщина и может даже ребёнок. Но она сама росла с ненормальным папашей. Если их брак развалится из за неё. Нет. Аёнг не хотела этого. Она хотела его получить, быть с ним, но так она не сможет. Ей не хватит духу. Пальцы напряглись и ладонь, прижимающаяся к его коже, отдёрнулась, как ошпаренная. Взгляд Аёнг, а точнее то, что она начала прятать глаза для Ин Хо всё показало. Ту изнанку, которую она старается спрятать от него. Но прежде всего от себя. Она боится... своих чувств. — Давай помогу перевязать, — Ин Хо развернулся, глядя на её милое, забрызганное кровью личико. Он думал о том, как же к ней подступиться, чтобы не ранить эту душу, как он привык это делать с другими. Ведь её он не хотел ломать. Девчонка забрала из его рук бинт, так же совершенно не глядя в глаза, смотря только в его руки. А Ин Хо. После её прикосновений не мог это закончить. Она как наркотик и ему хотелось ещё. — Посмотри на меня. Девчонка вмиг подняла глаза. Темные. Обыкновенные. Но для него какие-то другие. Что он хотел ей сказать? Попросить прощения за всё, что сделал, когда сам не чувствует вины или же сказать, чтобы она отдалась ему так, как он этого очень сильно хочет? Нет. Ин Хо не мог с ней делать, как с другими. Он не хотел. Если бы он с ней это сделал, а затем выбросил, наигравшись, как до этого привык, то это бы разбило его. Ведь грань её и его боли уже давно была стерта. Тогда, когда он обнаружил её бредившей во сне. Аёнг, которая была сломленным ангелом, упавшей, но вновь и вновь, поднимающейся и тянущей свои сломанные крылья, была в его жизни чем-то светлым. Больше её смерти он боялся лишь одного — что его тьма её поглотит. И сломает как и всех до неё. Все те слова, что он мог бы сказать или какие либо действия в её сторону — то, что хочет темная сторона, которая уже давно поглотила Ин Хо сама себя проглотила, не дав и шанса вырваться наружу. И поэтому вырвались только нейтральные слова: — Что ты любишь есть? Я закажу. Взгляд девчонки стал более радостный, чем был до этого. — Кимчи. Только не острый. — Подними руки, — добавила она, размотав немного бинт. Ин Хо повиновался. Его взгляд уперся в её волосы. — Смотрю, ты не привередлива к еде. — Можно и так сказать, — коротко ответила она и приступила к перевязке. Она молчала, но Ин Хо чувствовал, что что-то её явно гложет. Что-то ломает её изнутри. Ловкие тоненькие пальчики Аёнг старались, как можно меньше прикасаться к его коже, но когда это происходило, то она реагировала с замиранием сердца. Находясь в такой близости, она едва дышала и старалась держать лицо, чтобы не раскраснеться. Под его пристальным взглядом это выходило из вон рук плохо, но вскоре, Аёнг закончила перевязку и смогла выдохнуть. И взгляд её зацепился за шрам на его плече. — Что это? Даже не смотря на то, куда она указала пальцем он ответил: — Огнестрельное ранение. «И всё. На этом всё?» «Видимо он не хочет вдаваться в подробности... » — А ты, расскажешь про свои шрамы? — его рука мягко взяла за предплечье и от этого Аёнг покоробило. Вернуло на землю. Напомнило, что она здесь не для того, чтобы делать потенциальному врагу перевязки. Она знала, что дело дойдёт до этого разговора. И готова она не была. — Нет, — твердым тоном, явно возражая тому, что он хочет открыть тёмный ящик. Его взгляд резко поменялся. Безразличный. Холодный. Вовсе не тот. Взгляд Ин Хо. Такого же холодного, безразличного и безжалостного, каким он и являлся. Волосы от этого взгляда встали дыбом. А его рука сжалась сильнее. И такого Ин Хо, Аёнг боялась. Вдруг он потянул её к выходу из комнаты. Её ноги не успевали за широкими шагами. Чувствуя уже в ноге нестерпимую боль, у порога девчонка зашипела. — Ин Хо остановись, мне больно! Но он продолжил идти и тянуть её за собой и тут они подошли к знакомой двери. Душа Аёнг ушла от страха в пятки. В мыслях вновь та сцена, где также тащат её маму, а она... Она просто смотрела, не в силах это остановить. — Не трогай меня! — А для чего ты еще нужна, поганая сука?! — он схватил женщину за волосы и кинул на диван. От страха Аёнг замерла. Взгляд встретился с мамой. Она никогда так не смотрела. Так, как-будто умирает. И говорит не подходить. — Отпусти меня! Отпусти! — дверь спальни распахнулась. Ноги Аёнг попытались зарыться в пол, до самой земли, но лишь со скрипом кроссовки проскользили по полу. Рука, пытающаяся ухватиться за косяк двери, не помогла. А Ин Хо, перевязанный ею лично с заботой и теплотой, сейчас внушал небывалый страх. Мужчина сколько она не упиралась и кричала, не оглядывался. Лишь затащил её в комнату и закинул силой на кровать. От этого Аёнг начала задыхаться. С тяжело колотящимся, чуть ли не выпрыгивающим из груди сердцем, девушка, с широко распахнутыми глазами, смотрела на фигуру у кровати. На её запуганный взгляд Ин Хо отреагировал лишь сочувствием. — Я привёл тебя сюда не для этого. Стало ли Аёнг легче от этих слов? Ни капли! — Какого хрена ты со мной так обращаешься! Я тебе что игрушка, чтобы тащить меня и кидать?! Он это лишь проигнорировал, обвел её взглядом и наклонился к изножью кровати. Послышался какой-то шорох и тут, рядом с Аёнг упал раскрытый чемодан с деньгами. — Я вызову тебе вертолет. С деньгами можешь делать, что хочешь. Он отвернулся. А Аёнг поняла, что вернётся сейчас в мир страха, что за спиной он, и в один из дней, он придет за ней. И будет так же мучить перед смертью. Она горько засмеялась. — Боже, как ты не поймёшь Ин Хо! Мне не помогут ни какие деньги. Он повернулся с вопросом в глазах. — Он твой гость. — Что ты сказала? — прозвучало громко, ошеломительно, ведь Ин Хо был именно таков сейчас. — Он твой гость, — повторила она громче. Девчонка начала подниматься, а у Ин Хо в голове происходило переосмысление всей ситуации, её положения и своих сил. — Это тот человек, который платит за то, чтобы смотреть эти чертовы игры. Это тот, кто себе ни в чем не отказывает и тот, кто вершит судьбы над такими пешками, как ты. Ты для него не более чем ничто. Так же, как и я. Ты для него абсолютно такой же. Поэтому я тебе не говорила его имя. Даже ты не сможешь мне помочь. Ин Хо молчал. Долго. Целую вечность. Смотря на её расцветающую на лице улыбку. Девчонка засмеялась, прикрывая ладошкой рот. — Знаешь, как я узнала? Тебе позвонили. Именно перед тем, как ты ко мне пришёл. Я узнала его голос. — Он сказал, что опоздает с парнями, — ответила она на его молчаливый вопрос. У Ин Хо в голове происходили задачи, которые он теперь старался решить. Разрешить. В голове всплывали образы "Высшего общества" и каждого из этих членов. Лицо за лицом, смех за смехом и в конце то, где они собираются вне игр. Взгляд Ин Хо стал более чем уверенный.

***

Они стояли в комнате. Новой, не в той, в которые она заходила. Здесь все было роскошно. И кроме них здесь только был... — Это О Иль Нам. Создатель игр. Три года назад, перед смертью он участвовал в играх, как и я, — взгляд Аёнг оглядел старика. Лицо его в точности искривлено, как будто у мертвеца. А рядом с его фигурой стоит манекен с дорогим костюмом. Рука Ин Хо сдвинулась в сторону. — А это его жена, — женщина выглядела намного лучше чем слепок от трупа. Похожее с Аёнг телосложение. Темные волосы, собранные в пучок. Черные штаны и рубашка. Её взгляд пугает и настораживает. Рядом с ней тоже стоит манекен. На нём чёрное, словно ночь платье с глубоким декольте, острыми плечами и перчатками. Внизу, на манекене надеты открытые туфли. Ин Хо посмотрел Аёнг в глаза. Уверенно, без сомнений. — У меня есть план, как подобраться к нему ближе. Ты должна понравиться им. Сделать так, чтобы один из них пригласил нас на их закрытую "вечеринку".