1 глава «Новые товарищи и капли боли»

      Суровая зима — это время, когда природа наряжается в белоснежное покрывало, принося с собой холод и тишину. Наблюдать из окна тёплого домишка за падающими снежинками — волшебное мгновение, но волшебство исчезает, стоит окунуться в холод с головой, окоченев от ужаса при взгляде на эту, казалось бы, невинную красоту. Красота — не всегда изысканная и прекрасная, — именно это подчеркнула для себя молодая охотница, с трудом продолжавшая путь сквозь колющую метель. Наступившая зима в этом году была по-особенному суровой, холодя девичье личико и всю лесную округу, что успел охватить её взгляд. Всё окружающее лесное пространство было усыпано безграничным слоем снежинок, обманчиво чарующих своей красотой путника-новичка, заманивая в свои смертельные сети.       Сильная метель билась в покрасневшие от морозного воздуха щеки, больно щипля их, а дыхание превращалось в маленькие облачка пара. Несмотря на суровость, зима была полна удивительной красоты и уюта, но пронзающий кости холод с каждой минутой бил всё сильнее, сопровождаясь ноющей болью в ногах, и лишь ради миссии девушка изо всех сил пыталась терпеть жгучий холод и зуд по всему телу. Она сверкала сиянием своими синими глазами, попутно шмыгая носом. Холод пробирал её до мозга костей, заставляя колени подрагивать от боли. Казалось, конец был уже совсем близок. Сил почти не осталось, и смысла продолжать терпеть жгучий холод не было. Плакать от отчаяния тоже нельзя — иначе глазам станет ещё хуже и они слипнутся, а идти вслепую в сильный метель равносильно самоубийству.       Недавние события, произошедшие с Гию Томиокой, нехотя всплывали в памяти: девушке посчастливилось пройти финальный отбор на горе Фуджикасана и остаться в числе выживших участников. Страшила цена за пройденное испытание — лучший друг Сабито погиб, отважно сражаясь до последнего и спасая остальных детей, чьим душам не посчастливилось оказаться в месте, заполненном чудовищами, ценой собственной жизни. Парень с персиковыми волосами был невероятен: отважен до глубины души и добр к окружающим, вдохновляя своим непоколебимым духом синеглазую девушку не сдаваться, брать катану в руки и идти вреред. Гию до сих пор не может простить себя за преследующую всю жизнь никчёмную слабость и смазливую трусость. Её постоянно преследовала мысль: если бы не она, Сабито не погиб бы на отборе.       Слабость — вечная виновница проигрышей многих утерянных в небытие душ, — вот то, что в скором времени молодая охотница стала глубоко и искренно ненавидеть всем сердцем. Томиока сразу же после прохождения испытания на той несчастной горе тренировалась сутками напролёт, отрабатывала каждое движение тела, каждый вдох и выдох, чтобы добиться полной концентрации и в будущем защищать людей так же, как это делал Сабито. Охотница поставила перед собой чёткую цель — если жизнь оборвётся когда-нибудь, то от достойного боя с сильным противником, и только тогда она сумеет выдохнуть с облегчением и умереть, зная, что защитила слабых и невинных.       Сейчас охотница понимала, что её жизнь оборвётся так же жалко, как и тонкая ниточка. Холод пробирал девичье тело до мозга костей, чуть-чуть — и долгожданная смерть заберёт душу девушки. Смерть её любимых окажется напрасной, ведь Гию не сумела довести дело до конца, не отомстила за дорогих людей. Какая же это жалость, почему она состояла сплошь из этой противной жалости?       Мерзость да и только.       Ноги подкосились от неприятного зуда, вызванного холодом. Судя по всему, нижние конечности были белыми, как снег. Она пыталась держаться до последнего, зная, что если упадёт — уже не встанет. Нужно бороться до конца, чтобы не умереть как последняя соплячка. Хватит с неё этого издевательства, но опускающиеся веки говорили об обратном. Гию была красивой молодой девушкой с длинными темно-синими волосами, торчащими в разные стороны и согревающими холодевшие щеки. Волосы были распущены, хотя раньше она собирала их в низкий хвост, чтобы не мешались. Сейчас же охотница пыталась согреться ими — дать себе хоть каплю веры, что смерть ещё удастся избежать.       Едва чувствовались кончики пальцев. Девушка уже не могла удержать в руке свой синий клинок, поэтому оставила его свободно висеть на ремне униформы истребителей. Поверх формы она носила половинчатое хаори: одна половинка принадлежала покойной сестре, другая — лучшему другу Сабито. Это был знак уважения дорогим сердцу людям. На это ещё была способна — не считая беспрестанного преследования жалости и смерти. Повезло, что на дворе был день, который хоть немного повышал шансы на спасение. Шанс выжить в этом аду.       Пока демонов нет. Нужно продолжать идти, пока демоны не настигли меня.       Где-то неподалёку виднелась та самая деревушка, куда Гию отправили исследовать на наличие демонов. Но сейчас она боялась не дойти до задания. Умереть, не добравшись до цели, и остаться невидимой для мира?       Половинчатое хаори покрылось снегом, из-за усталости и дикого холода Томиока не могла стряхнуть маленькие сугробы со своей спины. Тело начало слегка трястись, паника захватила девичий разум. Она изо всех сил пыталась внушить себе, что смерть не так уж страшна, и следует взять себя в руки, приняв удостоенную судьбу, не потеряв последние капли достоинства. Но нет. Темноволосая поняла, что до сих пор боялась встретиться лицом к лицу со смертью. Боялась умереть жалкой, умереть никчемной, без всякой гордости и уважения. Умереть ни кем — охотником на демонов, который так ни разу и не прикончил первого. Гию не хотела такого конца для себя, точно не хотела. Желание отомстить за родных и друга было выше никчемного страха.       Выровняв дыхание, она продолжила шевелить ногами, игнорируя холод, сквозь хрипоту пытаясь подбодрить себя. — Я… я смогу, обязана, должна… — продолжала говорить сама с собой, пытаясь спастись. Всеми силами Гию желала заставить себя не сдаться и пойти вперёд, ведь умерев, в деревне умрут ещё люди следующей ночью, а этого охотница не должна была допустить. Не ради себя, так ради других нужно было справиться.       Дыхание потихоньку выровнялось, девушка старалась дышать равномерно, через нос, продолжая говорить сама с собой. — Скоро я доберусь до деревни… — произнесла охотница, случайно вдохнув холодный воздух ртом. Началась неистовая кашель, а после — задыхание от боли. Холод прошёл по глотке, резко юная истребительница начала кашлять ещё сильнее, что ещё больше доставляло боль. Гию схватилась за горло, пытаясь прекратить кашель, но ничего не удавалось, дыхание сбилось. Томиока не заметила, как споткнулась о кору большого дерева и упала прямиком на холодную, усыпанную снегом землю. В глазах начало расплываться, слабость взяла вверх, и синеглаза потеряла сознание.       Видимо, пришёл мой конец.

***

      Томиока почувствовала приятное тепло по всему телу: охладевшие в холодном лесу конечности окутал толстый плед. Хотелось открыть глаза и оглядеться, что же произошло и как она оказалась здесь, но тяжёлые веки не позволяли этого — оставаться неподвижной было единственным выходом. Пришлось молча вслушиваться в мёртвую тишину, окутывающую всё пространство комнаты, обращая внимание на приближающиеся тяжёлые шаги и режущий слух неприятный скрип деревянной двери. Стало ясно — кто-то пришёл. По гулким шагам Гию поняла, что к ней направлялись двое парней, а по шороху одежды — что это была униформа истребителей. Форма охотников на демоном была сделана из определённой ткани, которая имела свой звук и запах — это помогло узнать коллег. Синеглазая выдохнула с облегчением — её спасли товарищи, и теперь можно было немного расслабиться, но осторожность никогда не была лишней.       Дверь распахнулась, и двое охотников оказались внутри.       — Хей! Может, прекратишь валяться и встанешь наконец-то?! — раздался мальчишеский голос, не крикливый, но довольно настойчивый. Кто-то очень требовательно желал, чтобы девушка открыла глаза и рассказала о себе.       — Тише! Она же лежит без сознания, или ты совсем бессердечный? — раздался второй мальчишеский голос, приятный на слух. Не такой грубый, но тоже с особенным низким тембром. Томиока с трудом раскрыла глаза — задача не из лёгких, когда веки настолько тяжёлые, что кружит голову. Когда же веки приподнялись, парни посмотрели прямо в большие синие глаза и тут же замолкли, перестав ссориться. Гию увидела, что лежит на толстом футоне, прикрытая несколькими одеялами. — Проснулась наконец-то! — сказал темноволосый, не скрывая радости. — Нам повезло найти тебя в лесу, ещё и вовремя, иначе ты бы погибла, — начал объясняться он.       — С-спасибо, — тихо поблагодарила Гию, не найдя в себе сил сказать больше.       Охотница обратила внимание на другого охотника с белыми волосами и угрюмой физиономией, который, надулся, немного отошёл в сторону. Он выглядел необычно: не каждый день встретишь мальчишку примерно своего возраста с белой копной волос словно снег на дворе, в котором Гию чуть не кинулась в объятия смерти, а глаза были дикие, как у лесного зверя — тёмные, слегка отливающие фиолетовым оттенком. Всё лицо было покрыто шрамами. Томиока предположила, что охотник прожил весьма непростую жизнь, иначе откуда у него столько узоров по всему телу? Чем-то этот беловолосый парень напомнил девушке о погибшем друге — Сабито, у которого был один единственный шрам в уголке рта.       — Чего пялишься?! — грубо огрызнулся беловолосый, заметив наглое разглядывание, и он очень не любил подобное внимание, словно был некой декоративной зверюшкой в заповеднике.       Зеленоглазый подошёл к своему напарнику, болезненно дёрнул того за ухо, затем виновато посмотрел в глаза Гию, пытаясь оправдать близкого, да ещё и вредного друга: — Ты не пугайся, — сказал девушке, — просто Санеми не любит излишнее внимание к своей персоне. — Томиока лишь отвела взгляд от них двоих, предпочитая уединение в себе.       — Чего?! — возмутился Санеми, не сумев нужных подобрать слов от негодования из-за происходящего недопонимания. — Я просто не люблю наглые взгляды в свою сторону! — пояснил он, добавляя: — Лучше пусть на тебя глядит! И отпусти уже моё ухо! — кипел от гнева юный Шиназугава из-за нелепости своего же вида, а Масачика специально не собирался сбавлять обороты и тянул ухо ещё сильнее.       — Отпущу, если обещаешь держать себя в руках! — последовал ультиматум. — При девушках надо быть паинькой, чтобы те не пугались! — сказал тот прямо в ухо вредному охотнику, чтобы тот точно понял его наставления и зарубил на носу.       — Ладно! Ладно! — сдался тот. — Буду помалкивать!       — Так бы сразу, — сказал Масачика, отпуская ухо несчастного и не сдерживая тихого хохота.       Гию вышла из транса, осмелившись всё же взглянуть на открывшуюся перед ней картину "воспитания". Охотница понимала, что не обошлось и без её вины — не следовало в наглую разглядывать того парня в шрамах. Но Томиока соврала бы, если бы не сказала, что внешне беловолосый походил на лютого красавца, и шрамы ничуть его не портили, скорее наоборот — они дополняли образ самоуверенного подростка. Ребёнок пытался косить под взрослого мужика — со стороны это выглядело просто уморительно. Гию сдерживалась, чтобы не улыбнуться и не присоединиться к весёлому хохоту Масачики.       — Ой! — внезапно вспомнили о Гию. — Девушка, а мы представиться забыли! — резко произнёс зеленоглазый. — Меня зовут Кумено Масачика, а этого ворчуна-товарища — Шиназугава Санеми, — представился он, не забыв кинуть колкость в сторону младшего товарища.       Темноволосая оглядела охотников, слабо улыбнулась и кивнула. Судя по любопытному взгляду Кумено, девушка должна была также проявить вежливость и назваться: — Меня зовут Гию Томиока, рада с вами познакомиться, — представилась синеглазая. Охотники переглянулись и вместе улыбнулись — милый облик девушки сумел пробить мужские сердца. Томиока залилась густым румянцем — мысль о том, что кто-то рад ей, дарила тепло в глубине души. Девушка выдохнула с облегчением, но вдруг колющая мысль вырвалась из глубины подсознания, напоминая о неприятных событиях в жизни.       Ее снова спасли…       Слабость вновь не отпускала темноволосую, заставляя мучиться в агонии совести и проходить снова и снова через всю пучину стыда и никчемности, напоминая о жалком прохождении финального отбора. Почему Гию всегда оказывается никчемной жертвой, которую всё время кто-то спасает, рискуя собой? Томиока отгоняла неприятные мысли, успокаивая себя другой: ведь эти двое не пострадали, спасая её, значит типичная жертва чьей-то жизни прекратилась. Правда ведь?       Парни заметили задумчивое выражение лица девушки, особенно Санеми, который подав голос поинтересовался: — Что ты делала в том лесу? Было же безумно холодно, — спросил с презрением беловолосый парень с красным от недавних дерганий ухом.       Гию пару секунд колебалась, но всё же решила ответить: — Моё задание проходило там… — лицо обожгло тепло, девушка слегка вспотела, но не придала этому значения и опустила личико, чтобы скрыть красноту от пота и стеснения. А как ещё сказать, что она не то чтобы задание не выполнила, а даже не дошла до него? Стыдоба же! Какой охотник со смеху ударится и покажет пальцем на несчастную, которая люто облажалась? И ради неё любимые пожертвовали собой? Зарыться под землю мало будет!       — Задание? — уточнил тот, получив от девушки утвердительный кивок, хоть та и спрятала лицо распущенными волосами. — Так тебя отправили на задание вместе с нами, только о тебе, Томиока Гию, нам не сообщили. — прочеркнута важная деталь.       — Да, кажется, не сообщали о тебе, — подтвердил Кумено слова друга.       Девушка замялась, поняв весь абсурд произошедшей ситуации, но была очевидная причина сего безобразия, которую Гию озвучила: — Мой ворон уз немолод и часто забывает подробности заданий, ведь до меня было лишь донесено, что я должна отправиться в деревушку на окраине леса, и про других охотников ничего не упоминалось, — пыталась оправдаться она, надеясь на понимание товарищей. Охотники вновь переглянулись, Томиока не могла соврать, ведь не каждый забредёт в чащу леса просто так, и по всей видимости, её действительно отправили в столь дальнее задание по ошибке в одиночку.       — Гию-тян, было опасно идти так далеко одной, повезло, что мы проходили мимо, — зеленоглазый положил перед девушкой поднос с едой, — набирайся сил, с демоном завтра разберёмся вместе, когда тебе полегчает, — утешил старший охотник.       Прилив заботы от новых знакомых смутил молодую охотницу, и та вновь залилась густым румянцем. Пока девушка приходила в себя, она едва краем глаза уловила, что мечники уже успели удалиться из комнаты. Теперь Томиока наконец-то осталась наедине с собой и сможет поразмышлять о случившемся трезвой головой, без допросов со стороны. Тишина успокаивала уставшую голову и дарила долгожданный покой — теперь настали минуты расслабления. Едва Гию прижалась головой к подушке, как вспомнила о еде, что была прямо перед ней, но отметила для себя, что прикоснуться к ней сил нет, да и некогда. Сейчас охотница прикрывает глаза и уплывает в мир тишины и раздумий.

***

      Наконец-то наступила долгожданная весна, сменив ужасно холодные дни прошлой зимы, которая чуть не унесла жизнь молодой охотницы. Она с теплом на сердце вспоминала, как милый Кумено и вечно недовольный Санеми спасли её от неминуемой гибели, а затем вместе с Гию одолели демона той почти заброшенной деревушки. Людей там и не было — логично: жуткая мерзлота вынудила жителей мигрировать в более тёплые края, чтобы не проводить последние дни в столь неблагоприятном месте. Конечно, оставались и брошенные старички, не нужные ни детям, ни внукам, которым приходилось до последнего выживать в смертельной для жизни среде — выбора не было. К сожалению, с годами уважение к старшему поколению угасало, а молодёжь предпочитала комфорт выше семейных ценностей. Сердце Гию сжималось от жалости к старшим, а одна из бабушек была настолько мила, что не побрезговала приютить у себя трёх охотников.       Оплату за ночлег старушка не взяла, лишь благодарила, что хоть кто-то её навестил. Охотники уговорили бабушку помочь по дому: Санеми и Масачика очистили двор от огромных сугробов, а Гию привела дом в порядок — вымыла полы и убрала паутину с верхних полок, до которых низенькая бабуля не могла дотянуться. Душа ребят наполнилась умиротворением от искренней улыбки на старом лице. Неужели можно осчастливить человека, лишь немного убрав у него в доме? Скорее, они сделали больше — составили компанию и не оставили в одиночестве.       Сейчас же Гию оглядывалась на прекрасную солнечную погоду и улыбалась: жизнь преподнесла новый повод для радости — Масачика и Санеми вернулись с долгого задания целыми и невредимыми. Конечно, они не одолели демона из дюжины, но любое убийство даже слабого демона дарило шанс на выживание хотя бы одному из гражданских. Каждый ранг в корпусе был достоин уважения — так решила думать Томиока. Она выжидала в бамбуковой роще с несколькими деревянными мечами, ожидая, когда новые друзья примчатся к ней и начнётся изнурительная тренировка. Было так увлекательно сражаться против парней, обладающих дыханием ветра, в то время как Гию изучала все тонкости дыхания воды.       Вроде опробовали все каты друг друга, однако каждая тренировка после опасного задания казалась всё интереснее и сложнее. Атаки становились точнее, удары — сильнее, а тела — закалённее от новых ран. Сидя на энгаве, девушка про себя не переставала размышлять: а стала ли она сильнее? Полгода назад Гию прошла финальный отбор, а что теперь? В последнее время охотница больше уделяла внимание не тренировкам, а выработке новой каты, позволяющей защищать. Само дыхание воды было больше предназначено для защиты, а не для боя, в отличие от дыхания ветра. Именно этого Гию и желала — защищать как можно больше людей. Бои ради мерки сил — это синеглазая оставляла для парней-друзей, а сама проводила свободные часы в одиночном поле, оттачивая новый приём «Штиль».       Имела ли она право создать одиннадцатый стиль? А кто, собственно, запрещал? Хотя Гию и боролась с желанием скорее раскрыть этот приём учителю, она сдерживалась — сначала нужно было отработать новую кату на демонах, выявить её эффективность, а потом показывать остальным.       Саму Гию, помимо ожидания товарищей, также занимало ожидание портного-какуши, который лично вручал форму истребителям демонов. Ходили слухи среди охотников, что появилась новая форма, очень «специфичная», как многие мягко выражались, но что именно подразумевалось под этим термином, сама Томиока не понимала. Ей оставалось лишь ждать, а пока на ней красовалось синее кимоно с цветочным узором, отливавшим на солнце по всему подолу и широким рукавам. Девушка решила побаловать себя и немного походить в красивом одеянии — всё равно новую форму принесут сюда, так почему бы не побыть чуточку женственнее? Глаза бегали по деревянному забору, секунды пролетают словно годы — ожидание всегда даётся тяжело молодому сердцу.       И вот наконец-то на горизонте мелькнула знакомая фигура какуши. Девичье сердце замирало в предвкушении: что же нового внесли в привычную форму истребителей? Может, сумочку на ремешке? А может… шорты? В летнюю пору это было бы весьма кстати, вот только... Вместо новых идей, придуманных воображением, Гию выдали довольно откровенную униформу. Ей пришлось уточнить, не спутал ли какуши охотниц на демонов с проститутками из квартала красных фонарей. Она стояла перед ним, держа в руках короткую юбку, которая, как она была на все сто процентов уверена, не скрыла бы даже нижнего белья при быстром беге, а пиджак не имел верхних пуговиц. То есть пуговиц попросту не было, чтобы открыть вид на оголённую женскую грудь?       — Томиока, что-то не так? — невинно спросил мужчина с большими очками, казавшимися больше самого лица портного. От одного его выражения хотелось пройтись по надменной роже. И казалось, что какуши ничуть не смущала откровенность формы, или он действительно думал, что Гию согласится напялить это безобразие?       Растерянность и смятение бились в унисон с сердцем девушки — она не могла связать и пары слов. Из уст выходили лишь мычания и неровные вздохи. Вдруг до неё дошло: форма была просто отвратительной и вульгарной, что оскорбляло Гию как скромную и целомудренную женщину, знающую свою честь. Предлагать подобное было огромной дерзостью. Гнев переполнял синеглазую, а другого выхода у неё не было: действительно ли она надеялась получить новую удобную униформу, приодевшись в кимоно? А тут — такое!       — Это просто ужасная форма, — грубо произнесла Гию, пронзая его сердце словами. Мужчина уже собирался лепетать о её удобстве, но, игнорируя его, девушка продолжила: — Жду новую униформу, обычную, какую носила прежде. — Портной попытался что-то ответить, но, встретив недовольный взгляд охотницы, замолчал. — Прошу поторопиться, — холодным тоном добавила она. Однако её слова не были восприняты всерьёз.       — Ну что вы, Томиока, — лепетал мужчина своим противным до дрожи голосом, поправляя огромные очки, — Форма действительно хорошая, многие остались довольны, — он лгал не краснея, глубоко надеясь, что найдётся та самая дурочка, которая согласится напялить на себя это. — Специально для вас было сшито это творение, и я не стану ничего переделывать. — Его смелый тон слегка смутил девушку.       Она посмотрела на форму в своих руках и пыталась представить, как бы это одеяние сидело на ней? Да как бы оно вообще сидело?! Две тряпочки, ничего не скрывающие — подобное даже за одежду не посчитаешь! Гию вновь повторила свои слова, но портной не собирался отступать и продолжал настаивать. Особенно он осмелел, предложив:       — Хотите, я сам вас одену? Тогда вы и поймёте, насколько... — обрывает предложение какуши, в его глазах пролетел непоколебимый страх и ужас, словно он увидел свирепого зверя.       — Ты в своём уме?! — выругался Санеми, стоявший за спиной девушки. — Тебе ясно сказали, что форма ужасная и её следует переделать! — Беловолосый парень оказался перед какуши. Гию тихо наблюдала за происходящим, готовая расплакаться от нелепой ситуации. — Вали и переделывай, как сказали! Иначе сам напялишь это и будешь разгуливать по округе! — угроза прозвучала безумно убедительно, особенно учитывая набухшие вены на лице Санеми и готовые к битве кулаки. Его глубокий голос разлетелся по всему тренировочному залу, земля которого содрогалась от его низкого тембра.       Какуши готов был умереть на месте от страха, ведь до него доходили когда-то слухи о суровом нраве Шиназугавы, но кто знал, что этот тип в живую ещё свирепее. Обломившись, портной забрал несчастную униформу и пообещал сделать как было велено, после чего удалился прочь, продолжая дрожать от страха и ужаса. Перед глазами продолжал всплывать образ диких от накопившегося гнева глаз ветряного охотника. Санеми обернулся и стал разглядывать девушку, что сверкала благодарностью во взгляде. А после он поймал полуулыбку на девичьем личике, от чего у него самого расползался румянец по всему лицу, и мечник едва успевал спросить, как вдруг появляется Масачика и дергает своего друга за плечо, приведя в чувство.       — Хей! Что с вами? Пора бы заняться тренировкой! — напомнил о важном Кумено, его голос был, как всегда, весел, что грело душу. — Гию-тян, а с тобой что делать? Твоя одежда… — не стал продолжать зеленоглазый, понимая, что подруга попала в неловкую ситуацию. Подходящей одежды у неё не было, а тренироваться в кимоно неудобно и не кстати.       — Масачика-сан, ты с Санеми можете… — тихо говорила девушка, предлагая очевидное решение — не участвовать в тренировке. Но не успела Гию открыть рот, как кто-то больно сжал её запястье. Санеми выпроводил девушку с тренировочной площадки и увел прочь, успев напоследок крикнуть товарищу, чтобы тот не уходил и дождался их скорого возвращения. Томиока не могла найти в себе силы сопротивляться и просто поинтересовалась: — А куда мы? Санеми, вы сможете и без меня провести тренировку, ничего страшного, — сказала она, пытаясь остановить быстрые шаги парня.       — Нет уж, переоденем тебя, и только тогда начнем тренировку. Договаривались вместе тренироваться — значит, будет так, — сказал Санеми, слегка улыбнувшись. Сердце молодой охотницы застучало, а из уст посыпались слова благодарности, на которые беловолосый лишь отнекивался, говоря, что просто помогает.       Томиока Гию для себя отметила, что будет до конца своих дней дорожить своим другом.