Дикие звери

      Облака изредка проплывали над темным небом, оголяя мелкие крапинки звёзд и серебряное блюдце луны. Под ботинками похрустывал снег, по дороге шелестел пакет со сменкой, который тащила Оля. Деревья по сторонам сгущались и тут же расступались перед двумя маленькими фигурами, смиловавшись пропускали вперёд, проскрипев что-то вслед своими старыми голосами. Издалека виднелся раскидистый свет уличного фонаря: «Наконец-то», — Антонина, про себя, расслаблено выдохнула. За всю дорогу через лес сестрёнка до боли сжимала Тонину руку, старалась держаться как можно ближе к своему небольшому островку защиты в виде старшей сестры. При настоящей угрозе хрупкая, но довольно высокая старшеклассница мало бы чем ни будь помогла, но ребенку едва ли докажешь.       Тоня из раза в раз потирала замершие руки, всё сильнее кутаясь в своё меховое пальто — Оля, как на зло, взяла всё кроме своих варежек, поэтому как настоящая старшая сестра она отдала ей свои кожаные перчатки. Выглядело это абсолютно нелепо: перчатки постоянно спадали так как её детские ладошки значительно разнились с Тониными узкими ладонями с длинными фалангами пальцев: «Как у пианиста», — из раза в раз удивлялась покойная бабушка.       Общими усилиями, иногда утопая в сугробах, сестры вышли на проселочную дорогу. Можно подумать, что со всеми препятствиями по дороге в школу было окончено, Оля, неожиданно для двоих поскальзывается, чуть не роняя себя вместе с Тоней в охапку, её спасло только то, что старшая успела вовремя среагировать и подхватить сестру, которая так и хочет раскатиться на льду пластом.       — Ой! — вскрикнула девочка, крепко вцепившись в руку Петровой.       — Осторожно, я думаю ты не хочешь прийти в школу с разбитым носом, — растерянно промолвила Тоня, она ещё сама не успела сообразить, что только что произошло. — Вставай, ты мне сейчас руку оторвешь и сменку давай сюда, для полного счастья не хватало ещё перецепиться.       — Да, прости, — виновато сказала Оля, пока сестра, вздыхая отряхивала её коленки от налипшего комками снега.       — Так, вроде бы всё, — задумчиво протянула Тоня с ног до головы оглядывая младшую Петрову, — пошли скорее, время и так уже поджимает.       Снова взявшись за руки, они продолжили свой путь в школу.       Мороз покалывал щёки, а мелкие снежинки оседали на, итак, белоснежных ресницах обоих девочек. Пакет впивался в голую руку из-за чего Тоня поморщилась, хотелось оставить его в ближайшем сугробе, только лишь бы рука не отпала. Пытаясь отвлечься, она оглянулась вокруг: по обеим сторонам простилались сельские домишки, из их дымоходов валил густой дым; в некоторых окнах виднелись силуэты, похоже, такие же школьники не особо оживлённо начинали свои сборы в школу. Проходя мимо очередного двора, разрезая тишину загавкала собака, звеня цепью. Оля дернулась, с опаской поглядывая на сестру, но тут же расслабилась, посмотрев на безразличное лицо Тони.       Повернув налево, перед ними предстала так называемая школа.       — Пошли сзади зайдём, так ближе будет — и не дождавшись ответа младшей сестры, Тоня потянула её за собой.       Довольно обычное, ничем не примечающейся трёхэтажное здание, в силу времени немного изношенное, но не самое худшее, ну если смотреть сзади. Воодушевившись, Оля тут же принялась вертеть головой. Чем ближе девочки подходили к ржавому заборчику, тем громче слышались весёлые голоса и топот младшеклассников, которые маленькой кучкой продвигались к входу в здание.        Совсем рядом раздался гогот и приветственные хлопки старшаков, нос начал щипать от едкого сигаретного дыма. Оглянувшись, девушка заприметила ничём не отличающийся от друг друга парней: спортивные костюмы, вместо школьной формы; тлящие сигареты в руках. Тоня потащила сестру за собой, не хватало в первый день провонятся отравой.       И вот они уже поднимаются по ступеням присыпанными песком дабы избежать травм учеников. Отряхивая ботинки от снега на предоставленном для этого коврике, девочки заходят внутрь. Тепло тут же окутало их румяные лица из-за чего у Тони запотели очки.       Оля, заприметив раздевалку, повела девушку за собой. Как только они оказались у ближайшей свободной лавочки, старшая усадила сестру и принялась кое-как оттирать очки носовым платком, пока младшая пыталась расстегнуть молнию на ботинках, дёргая её туда-сюда.       Тоня глянула на наручные часы, если она правильно помнит расписание звонков, то у неё ещё есть 10 минут что бы провести Олю к её классу и самой добраться до нужного кабинета. Переобувшись и повесив своё пальто и куртку сестры, девушка подхватила портфели и пошла к выходу, сестра тут же поспешила за ней.       Подойдя к кабинету, где вовсю резвились пятиклассники, снося за собой всё вокруг, Тоня отдала младшекласснице портфель.       — Хорошо учись, не балуйся, — как всегда дежурно начала наставлять сестру, — и… — на её лице расцвела нежная улыбка, — найди себе хороших друзей, договорились?       Возможно, в такой речи не было смысла, так как младшая сестра всегда была активной и невероятно дружней, девочка без проблем найдёт себе друзей, чего не сказать было о Тоне. Она положила ладонь на макушку девочки и слегка потрепала. Казалось, Тоня и не заметила, когда Оля повзрослела, вытянулась, ещё в прошлой школе она была выше своих одноклассниц и некоторых одноклассников.       — Обязательно, иногда ты прям как мама, — девочка улыбнулась в ответ, — я думаю тебе тоже нужно поспешить, скоро будет звонок.       И правда, школьники в коридоре за столь короткий срок успели поразбегатся по кабинетам и теперь в коридоре стояла давящая тишина. Оля уже скрылась за дверьми класса. Старшеклассница, почти срываясь на бег, поторопилась на второй этаж к нужной двери с номером 206.       Забыв даже постучать, она вбегает в класс хлопнув дверью, благо учитель отсутствует, и девушка не получит выговор в первый же день. Подходя к учительскому столу, Тоня рассматривает лежащие там тетради.       — Ты кто такая? — звонкий голос разрезает тишину, она забыла, что помимо её в помещении находятся другие школьники. По классу пролетали едва заметные шепотки.       Девушка поворачивает голову, рассматривая вскочившую старшеклассницу: тугая коса на плече, вскинутые брови, сжатые в полоску губы, накрашенные ярко-розовым блеском и хитрый взгляд. Типичная выскочка, не такая как все старшеклассница, которую провожают восторженным взглядом школьницы помладше, приговаривая: «Вот как повзрослею буду тоже красить ногти красным лаком и красится, прям как она».       — Новенькая, — как можно спокойнее ответила Тоня, нарываться на конфликт не хотелось, — Антонина Петрова, это же 9-в, так?       — У нас нет таких! Ты точно дверью не ошиблась? — гадко хихикнув, она подходит почти вплотную. Школьница с высоким хвостом каштановых волос, сидящая на первой парте возле окна, насмешливо заулыбалась, смотря на Тоню.       Дверь, протяжно скрипя, открывается. Не успев ответить ужасно крикливой девушке, раздался властный голос учительницы:       — Екатерина, что здесь происходит! Почему не на своём месте, ну что за балаган! — женщина подошла к столу, скидывая грузом на него стопку бумаг.       Девушка хмыкнула, в последний раз мазнула лисьим взглядом по новенькой и, махнув косой, пошла на вторую парту среднего ряда. Тоня заинтересованно посмотрела ей вслед.       — А ты новенькая, так? — учительница наконец-таки обратилась к ней, Тоня кивнула, — отлично. Класс, прошу любить и жаловать вашу новую одноклассницу, можешь присаживаться к Смирновой, её сосед сегодня отсутствует.       Услышав последние слова, лицо той самой девушки с косой скривилось, схоже это та самая Смирнова.       Пройдя к парте, Тоня села на пошарпанный стульчик. Нитка капроновых колготок тут же зацепилась за деревянный скол, стрелки не избежать. Открыв чистую тетрадь, девушка начала рассматривать обретенных одноклассников. Первым делом она посмотрела на классную руководительницу. Строгая женщина в очках и под стать ей классическом костюме, ничего интересного. Взгляд зацепился за высокий хвост той самой девушки, которая посылала улыбочки: «Они все тут такие что-ли, — как кстати припомнились слова учительницы, - Будут они меня любить и жаловать, конечно.».       — Сначала проведём перекличку, — зашелестели страницы, ученики завозились, доставая помятые тетрадки, — Так, Абаев!       — Есть! — прямо сидящий перед ней черноволосый парень поднял руку.       Со спины мало что разглядеть, поэтому она, рассмотрев дивные узоры на его свитере, продолжила скучать. Перекличка продолжилась:       — Архипова, не стоит так кричать, я всё слышу. Бабурин есть? — учительница подняла глаза со списка и, словно сканером, оглядела присутствующих.       — Нету, Лилия Павловна! — соседка резко оживилась, злорадно ухмыльнувшись она добавила, — и дружков его нету!       — Просто прекрасно, вечно они доставляют мне проблемы, — Лилия Павловна продолжила причитать себе под нос, делая сразу три росчерка в журнале.       Дальше перекличка пошла как по маслу. Как оказалось ту самую притворно улыбавшуюся одноклассницу звали Анна Маслякова, что-ж, фамилия ей подходит. Захлопнув журнал, учительница прошла к доске, постукивая каблуками.       — Открываем тетради, записываем число, классная работа. Сегодняшняя тема, — женщина стала водить мелом по доске.       Дальше можно и не слушать. Вместо этого, девушка слегка повернула голову в сторону Смирновой. Соседка уткнулась в учебник литературы, излучая бурную деятельность, наверное, после выговора от преподавательницы, так ещё и перед новенькой, она старается не проявлять интереса к моей персоне. Это и к лучшему, теперь Тоня может в открытую поразглядывать её поближе.       Накрашенные тушью ресницы подрагивали. Глаза бездумно бегали по строчкам, пытаясь изучить биографию очередного писателя. Понятно, значит решила морозиться.       — Чего смотришь? — прошептала она, впиваясь взглядом в тетрадь, даже не смотря на Тоню.       — Прости, ты что-то сказала? — невинно ответила девушка и полностью повернулась к ней, заметив, как пальцы с накрашенными ногтями змеёй сжимаются вокруг пластиковой ручки.       — Глухая что-ли, — моментально вспыхнула одноклассница, цыкнув языком, она чуть громче повторила — зачем пялишься на меня?       — Екатерина Смирнова! Я сомневаюсь в том, что ты читаешь Петровой заданное стихотворение, — по классу прокатилось хихиканье, — поэтому прошу его прочитать всему классу.       Просверлив гневным взглядом смеявшихся, Катя принялась читать заданные строки. Пришлось делать вид, что Тоня активно ведет конспект, так как учительница не сводила своего пронзительного взгляда с их парты за всё время чтения Смирновой.       — Молодец, надеюсь это было последнее замечание в твой адрес, — женщина задержала взор на Кате.       — Да, Лилия Павловна, — ответила она, смотря так же само в ответ.       Словно что-то вспомнив, преподавательница проморгалась и продолжила вести урок. Глянув на часы, Тоня подметила, что до перемены осталось примерно 20 минут. От скуки она начала рисовать всякие закорючки на полях тетради, больно похожие на узоры свитера Абаева. Катя в единственный раз посмотрев в сторону новенькой за урок, прыснула и поспешила закрыть рот рукой. Дальше все прошло без происшествий.       Наконец-то прозвенел долгожданный звонок. Не дождавшись домашнего задания, большая половина учеников тут же повставали с своих насиженных мест как можно скорее покидая кабинет. Лилия Павловна, привыкшая к такому, лишь проводила детей недовольным взглядом.       Прошёл только первый урок, а Тоня уже до ужаса устала. Кое-как запихав тетрадку в набитый до верха рюкзак, девушка попыталась встать и избежать стрелки на новых колготках. Послышался треск, остаётся только надеяться, что стрелка не сильно большая и юбка её прикроет.       Класс опустел, в кабинете, помимо Петровой и учительницы, осталось несколько человек. Закинув рюкзак на плечи, девушка вышла из класса. Зайдя в класс алгебры и положив портфель, она глянула на наручные часы и пока есть время пошла в ближайшую уборную.       Неприятный запах резанул нос, Тоня поморщилась. Судя из-за внешнего вида помещения, этот туалет не пользуется особой популярностью. Подойдя к треснувшей раковине, она вздохнула и открыла кран. Не сразу, но полилась ржавая ледяная вода, сполоснув руки, девушка закрыла вентиль.       К удивлению, на небе вышло солнце, тут же заливая своим светом комнату. Смотря на себя в заляпанное зеркало, ученица заметила, как на подоконнике что-то маняще блестит, наслаждаясь редкими для зимы лучами солнца. Стараясь не обращать на это внимание, Тоня пригладила влажными ладонями торчащие волосы на макушке.       Через секунду она уже стояла у подоконника, разглядывая дивную штучку. Взяв, предположительно, зажигалку в руки, Петрова покрутила её в разные стороны. Нет, это точно не зажигалка, слишком тонкая и не было видно гравированное колесико.       — Да ну неужели… — восторженно промолвила она.       Повернув рукоятку, словно крылья бабочки, раскрылось слегка поцарапанное лезвие. Самый настоящий нож бабочка, его Тоня узнает из тысячи — однажды у папы был такой в коллекции, и она даже держала его в руках, жаль, что пришлось оставить их в городе. Стало интересно, что за школьница такая, что носит с собой нож.       За спиной послышались шаги, девушка запрятала ножичек в рукав рубашки. Раздался мужской голос:       — А ты чего здесь делаешь? — Тоня резко повернулась всем телом, перед ней стоял удивленный одноклассник — Абаев.       — В каком смысле? — ошеломленно ответила она.       — Ну, — он замялся, — это же мужской туалет, — продолжил парень, неловко почёсывая голову.       — А, — глухо пронеслось по помещению.       Среагировав, девушка практически выбегает из туалета чуть не збив одноклассника. Дальше она как на автомате заходит в шумный класс, садится на стульчик и наконец-то приходит в себя. Какой стыд, как можно было умудриться перепутать туалеты. Ей повезло, что зашёл именно Абаев, мало ли кто бы мог зайти вместо него. Она почти укладывается на парту, спрятав лицо.       Звенит звонок, ученики рассаживаются по своим местам. В класс, прижимая к груди журнал, заходит Смирнова в сопровождении Масляковой и ещё нескольких девочек, фамилии которых Тоня не удосужилась запомнить. За ними заходит запыхавшаяся девушка, садясь прямо сзади Тони, на ходу завязывая что-то на подобии хвоста. Петрова подмечает, что не видела её на первом уроке.       Заинтересованно поглядывая, Катя присаживается рядом, приглаживая косу. Посмотрев на неё мельком, девушка замечает, что на ней отсутствует макияж. Предсказав неладное, Тоня роется в кармашке рюкзака, попутно скидывая ножик и доставая оттуда потрёпанную резинку завязывая ней волосы в небрежную гульку. Тем временем, Смирнова поворачивается к задней парте, обращаясь к девушке:       — Что, Полиночка, раз с Пятифаном якшаешься, так решила, что теперь можно уроки прогуливать? — с напускной слащавостью, сказала она, прикладывая руки к груди.       Класс мгновенно притих, ожидая ответа «Полиночки». Маслякова незаметно подсела поближе. Полина вздохнула:       — Кать, тебе совсем нечего делать? — как только прозвучал ответ Катина «маска» спала с лица, её брови тут же нахмурились, а губы сжались.       Одноклассница продолжила заниматься своими делами, даже не смотря на Смирнову, которая позеленела от злости, видя, как девушка не реагирует на подначивание.       В кабинет врывается учительница математики — старая, тучная женщина с пучком седых волос на голове. С первых секунд пребывания она срывается на ор:       — Староста, где журнал?! — разноситься по классу, Тоне хочется прикрыть уши.       — На вашем столе, Галина Григорьевна, — отзывается, как ни странно, Катя.       — Чего сидим, вас здороваться не учили? — перепрыгнула на другую тему женщина.       Класс мгновенно, как по струнке, поднялся. Прокричав звонкое «Здравствуйте», ученики по садились на место. Галина Григорьевна подошла к столу и начала рыться в большом количестве тетрадей и листов.       — Сегодня начнём наше занятие с проверки домашнего задания, — держа красную ручку в руке, она пошла к первому ряду.       — Так, отлично, молодец Вика. Суворов, быстрее, нельзя было сразу открыть тетрадь на нужной странице?! — голос учительницы не стихал.       «Прекрасно, и где я ей достану домашку?» — пронеслось в голове, пока Тоня разглядывала абсолютно пустую тетрадь.       Петрова не успела даже моргнуть как женщина оказалась у их с Катей парты.       — Как всегда прекрасно Катенька, ни единой ошибки, — услышав похвалу Смирнова довольно заулыбалась, — а ты, я не видела тебя у нас в школе, — учительница уже обратилась к Тоне, выжидательно посмотрела, прищурив глаза, словно ястреб на маленькую мышку перед тем, как щёлкнуть клювом разламывая хрупкий позвоночник пополам.       — Я новенькая, Антонина Петрова, — женщина опустила цепкий взгляд на её тетрадь.       — Ладно, так уж быть, Антонина Петрова, двойку тебе не поставлю, но это только в первый и последний раз, ясно! — Галина Григорьевна на секунду смягчилась, но для полноты эффекта пригрозила пальцем.       — Да, конечно, — Тонины глаза засветились, пока Катя в ожидании привычной гневной тирады учительницы разочаровано уткнулась в свою тетрадку.       В класс, без стука, заваливаются три разношерстых парня.       — Извините, нас нерадивых, за опоздание, на! — выкрикивает парень азиатской внешности, пока другие два пытаются стоять ровно и не смеяться.       Благосклонное настроение математички тут же испарилось:       — Бабурин, Будаев и Пятифанов! — фамилию первого Петрова слышала при перекличке, но остальные две были ей незнакомы, хотя нет, фамилию третьего любезно упомянула Катенька, когда пыталась унизить Полину, — что за ужасная дисциплина! Вы считаете нормальным каждый раз опаздывать именно на мой предмет, вот не выдам вам аттестаты, будете знать! — учительница продолжала кричать стоя возле Тони, несколько капель слюны попали на тетрадку.       — Ну чего вы кричите, Галина Григорьевна, мы пришли — уже хорошо, — улыбаясь, сказал высокий парень в спортивном костюме.       — Молчи, Пятифанов! Садитесь уже, обалдуи, только нервы на нервы мне действуете. Допляшетесь, что опять буду Лилию Павловну на каждый урок приводить.       Тоню насторожило это «опять». М-да, и почему только из всех трёх классов её распределили в самый ужасный.       Третий парень — рыжий прыщавый толстяк, проходя мимо их парты мазнул по Петровой взглядом и гадко гоготнув «случайно» толкнул парту, что она аж зашаталась. Катин пенал упал, вываливая ручки на парту.       — Бабурин, ты в своём уме?! — крикнула Смирнова, пытаясь собрать все письменные принадлежности пока они не оказались на полу.        — Сорян, Катюх, не на тебя был расчёт, — сказал Бабурин, намекая на Катину соседку по парте.       — Что за шум! Вы можете хоть один раз нормально сесть? — учительница что есть силы застучала указкой по столу.       Полина укорительно посмотрела на Пятифанова, тот отвесил Бабурину смачный подзатыльник. Наконец-то парни уселись и начался урок.       Просидев уже 4 урока, Тоня мечтала только об одном — поесть и поспать. Началась длинная перемена, засобиравшись девушка выскочила из душного кабинета истории. Монотонный голос Людмилы Кирилловны действовал как колыбельная.       Заприметив свободный столик в столовой, она тут же последовала к нему. Достав бутерброд, Тоня откусывает кусок, смотря на огромную очередь к буфету.       — Извини, тут свободно? — к Тониному удивлению, к ней подошла Полина, переодетая в спортивные штаны и свободную футболку серого цвета.       — Да, конечно, присаживайся, — девушка засуетилась, похлопав по лавочке рядом.       — Ты не обращай внимания на Семёна, я скажу Роме чтоб он тебя не доставал, — сказала она, открывая лоточек с гречкой.       Петрова вопросительно уставилась на одноклассницу.       — А, ты ж здесь совсем никого не знаешь, прости я сразу и не подумала. Так вот, Семён — это Бабурин, рыжий такой, а Рома — Пятифанов, ну ты видела их, — Полина стала крутить ложку в руке, — я вот Морозова, имя моё ты уже от Кати услышала, но много не слушай, у её рассказов правдивые только имена и то не всегда.        — Поняла, но сомневаюсь, что Семён может доставить мне хоть какие-то проблемы, — мозг потихоньку начинал закипать от прилива информации, Морозова продолжала что-то бубнить, но она не особо вслушивалась.       — Как знаешь. Слушай, а это правда, что ты из Москвы приехала? Здорово там, наверное, большой город всё-таки — Тоня не заметила, как с обсуждения одноклассников тема перешла на неё.       — Да, правда, — лицо Петровой потемнело, заметив смену настроения новенькой Полина дала заднюю пытаясь перевести тему, — Ничего страшного, вижу уже слухи про меня пошли? — насмешливо спросила она.       — Ой, ты не подумай, что я сплетница какая-то. Мне моя учительница с музыки по секрету сказала, она меня сегодня как раз с первого урока забрала. Мы песню подбирали ко предстоящему Дню Защитника Отечества.       — Ты поёшь? — Тоня спросила, не скрывая своего удивления.       — Та нет, я на скрипке играю, почти с детства. Правда одна на весь посёлок, но у нас ещё Сережа Абаев на пианино занимается. Будем на празднике дуэтом играть, надо ему кстати сообщить, — Морозова задумчиво почесала бровь, потеряв цепочку мыслей и продолжила неодушевлённо ковыряться в каше.       Тоня кивнула головой, в толпе учеников неожиданно мелькнула белокурая макушка Оли. Рядом с ней стояла, наверное, её одноклассница — низенькая девочка с кучей разноцветных резинок на голове. Увлеченно о чём-то болтая, они уминали столовскую булку на двоих.       — На физру будешь идти? — Петрова снова обратила внимание уже на свою одноклассницу.       — Нет, у меня освобождение, — она сказала полуправду, освобождение было, но его пришлось чуть-ли не с боем выпрашивать у мамы. Повезло, что папа впрягся и сейчас между страничками учебника лежала аккуратная записка.       — Повезло тебе, у Леонида Сергеевича даже во время месячных на лавочке не посидеть, не говоря про обычные занятия.       — Не переживай, это временно. Уже на следующем занятии составлю тебе компанию.       — Тогда отлично. Физрук от тебя не отстанет, у тебя вон какие ноги длинные, точно в волейбольную команду поставит, — Морозова повеселела, пока Тонины глаза всё больше раскрывались от шока — я как раз там состою. Наконец-то будет хоть один нормальный человек, а то у нас только Катина свора, даже поговорить не с кем.       — Класс, ты меня прям обнадежила. В волейболе я могу только по полю побегать, — Полина звонко засмеялась, — Не смейся, я серьёзно!       — Прости, — девушка продолжала хихикать, — просто у тебя такое лицо, — из её рта снова вырвался смешок.       — Вот сейчас как обижусь на тебя, — она сложила руки на груди, — и на физре только с Катей будешь бегать.       — Ой, нет! Я даже не хочу слышать её имя, сразу начинает в ушах звенеть.       — Ешь уже давай, до сих пор ни одной ложки в рот не положила. Сидишь только над едой издеваешься, — Тоня уже вытирала руки после остатков бутерброда.       — Не хочу, — Полина нахмурилась, продолжая испепелять взглядом гречку, — начнём бегать меня опять затошнит. Кто вообще придумал перед физрой ходить в столовую?       Вопрос естественно был риторический. До урока оставалось примерно 10 минут, понаблюдав за стремительно рассасывающейся толпой, Петрова «между прочим» спросила:       — Тебе какие больше булки нравятся?       — Ой, даже не знаю, — одноклассница даже не заметила подвоха в вопросе, — с маком, наверное, хотя пирожок с вишней тоже вкусный.       Пока Полина рассуждала, Тоня собирала мелочь, раскиданную в кармане. Она встала и направилась в конец уже небольшой очереди, надеясь, что хоть что-то осталось. Морозова вскочила следом:       — Ты куда? Тоня!       Забрав последний пирожок с вишней и передав мелочь приветливой буфетчице, Тоня развернулась и передала изделие в руки опешившей Полины.       — Зачем? Я не хочу, — девушка пыталась отдать своеобразный презент обратно, но Петрова уворачивалась.       — Затем, ешь давай. Как будто мне жалко.       — Спасибо, — она наконец-то решилась откусить кусок ароматного теста.       Они обратно уселись за столик. В столовой засобирались переодетые в спортивную форму одноклассники. Завидев двух обедающих девушек, Абаев последовал к ним.       — Полина! — парень подошел неожиданно, опёршись на свободный край стола.       — Напугал! Тебе чего? — Морозова встрепенулась, словно воробей, очевидно не ожидав услышать одноклассника.       — Решили с песней? — Серёжа, казалось, смотрел исключительно на Полину. Тоня десятый раз вспомнила утренний конфуз в туалете и зашлась красными пятнами.       — Да, я тебе ноты после уроков отдам, хорошо? — почувствовав себя некомфортно, Петрова засобиралась.       Согласно кивнув, Абаев поспешил ретироваться. Возможно, и к лучшему, девушка бы не вытерпела компанию одноклассника. Сзади, расталкивая мимо проходящих пузом, идёт Бабурин с подносом компота.       Катя стояла возле зеркала, подкрашивая губы. Рядом вытирала руки Аня Маслякова, пока Зимина Наташа переплетала свои косички.       — А ты чего так перед Абаевым расскраснелась, — Полина игриво намотала прядку на палец, — неужто понравился?       — Боже, ты серьёзно? Как тебе такие мысли в голову приходят, — Петрова закатила глаза.       — Ну, как знаешь, — сказала она, продолжая заговорчески поглядывать в сторону девушки.       Откуда невозмись последовал моментальный толчок в спину. Семён, словно таран, пихает Тоню, опрокидывая на неё компот. Ближайшие ученики, в том числе и Полина, попали под удар. Естественно, Петровой досталось больше всего.       Перед лицом резко появляется тело Ани. Подобно домино, Тоня влетает в девушку, та в свою очередь валится на пол под ноги Смирновой, чуть не ударяясь затылком о керамическую раковину.       Казалось, что у неё лопнули барабанные перепонки. Тишина давила, враждебные взгляды лезвиями царапали кожу. Школьники, точно стервятники обступили вокруг, ожидая, когда хищник разделается с добычей, дабы насытиться трупом животного. В глазах потемнело, всего лишь секундная вспышка, но для Тони прошла вечность.       — Петрова! — первая отреагировала Наташа, — совсем дурная на людей кидаться!       — Я не хотела, меня толкнули, — рубашка прилипла к спине, останется пятно. Клеймо на ближайший месяц так точно.       — А как же, — Катя вышла вперед, выступая перед собравшимися, — только первый день, а уже вздумала права качать. Да как посмела только!       — Закрой рот! — из глотки непроизвольно вырвался крик, девушка встала, отряхивая колени, — глухая совсем? Напали не пойми за что!       — Не пойми за что, говоришь! Не пойми за что! — Маслякова вскочила, словно до этого не лежала раненым лебедем, пока над ней хлопотала Наташка, — то есть, если бы я голову разбила значит ничего страшного, да?       — Если бы, да кабы. Стоите все не при делах, будто не видели, как Семён в нас влетел! — спасительница в виде Полины встала рядом, подставляя плечо с таким же пятном от компота на футболке. Взгляды зрителей обернулись на Бабурина, который стоял уже с пустым подносом.       — Морозова, не зазнавайся! Сама Мать Тереза не иначе! — Смирнова всплеснула руками, — и Петрову выгораживаешь, так ещё и не в чём невиновного Семёна обвинила. Не мешайся, по-хорошему прошу.       — Ну уж нет, Смирнова, я тебе много чего спускала с рук, — конфликт перешел в совсем другое русло, более личное, которое касалось только Полины и Кати, — но в этот раз никто из вас сухим из воды не выйдет.       — Полина, хватит, — Тоня, умоляя, глянула в лицо враждебно настроенной Морозовой, она опешила, но отступила, понимая, что Петрову всё время защищать не получится, — мне всё равно, хоть десять раз голову расшиби! Моей вины в этом нет!       — Повтори! — Аня взъерепенилась, подошла почти в плотную и заорала как резаная, — повтори, жалкая сука!       Дыхание участилось, воздуха будто не хватало. Ситуация продолжила накаляться, руки затряслись. Не дождавшись ответа, Маслякова замахнулась, желая ударить. Тоня перехватила руку, сжала девичью ладонь в тиски:       — Мне всё равно, Маслякова, — она прошептала эти в слова в недоумевающее лицо оппонентки, рука продолжала сжиматься, желая раздробить косточки, — мне глубочайше всё равно.       Аня дёрнула руку обратно, но Тоня не пустила. Сжала до боли, до слезящихся глаз. Одноклассница дала заднюю, раскраснелась от рискованного, проваленного манёвра, совершённого на глазах целой толпы.       — Чего здесь происходит? — на плечо Бабурина упала мужская рука из-за чего он аж дернулся, Пятифан вышел из толпы, осматривая территорию, останавливая взгляд на футболке Морозовой, украшенной розовыми пятнами.       Тоня опомнилась, оттолкнув от себя руку одноклассницы, она поспешила покинуть душную столовую.       — Куда пошла?! — Зимина уже хотела рвануть за ней, но Катя жестом руки остановила её.       — Да вот видишь Ромочка, — Смирнова набирала обороты в своей пафосной речи, слушать её не хотелось.       — Смирнова, я тебя не спрашивал. Много на себя не бери, — брови сошлись у переносицы, одноклассница начинала порядком выводить из себя. Он послал вопросительный взгляд Полине, всё крепче сжимая плечо намеревавшегося сбежать Семёна.       Катя сжала руки в кулаки, впиваясь крашеными ногтями в кожу ладоней. Маслякова укрылась за спиной Наташи, которая одаривала каждого смотрящего злобной физиономией. Ржевская Маша, светловолосая девушка с каре, встала рядом с Смирновой и принялась шептать что-то.       Морозова послала многозначительный взгляд на Бабурина. Вовремя подоспел Бяша, начиная разгонять толпу. Закончив молчаливый диалог, Полина побежала, скорее всего, следом за новенькой.       — Сёма, ещё одна такая выходка, — намекая, Рома похлопал по левому карману спортивных штанов, — на новенькую я плевать хотел, но что б Полину больше не трогал.       — Та я ж не специально то, — парень начал оправдываться, прилично капая на нервы.       — Я всё сказал.       Пятифан удалился, захотелось затянуться едкой сигаретой. Он так и не подал виду, что ножа в кармане не нащупал.

      ***

       Глаза наполнились кровью, казалось вот-вот лопнут капилляры. Словно озверевшая, девушка бежала в раздевалку попутно роясь в рюкзаке — ища желанную пластинку с двухцветными капсулами.       Бедная дверь ударилась об стенку тут же закрываясь обратно. Присев на лавку, Тоня выдавила в ладонь таблетку. Воды, как назло, не оказалось, пришлось глотнуть лекарство, поморщившись от горького вкуса и чувства как капсула медленно спускается по пищеводу.       На глаза попадается аккуратно сложенная блуза Масляковой. Сунув руку в портфель, она выуживает сегодняшнюю находку, метал приятно холодит разгорячённую кожу.       Всего секунда, лезвие блестит под жёлтым светом от лампочки. Треск рвущейся ткани эхом прошёл по комнатушке. Нож мягко входил в материал, делая идеальные порезы. Тоня, без всякого сожаления, рвала хлопковую рубашку. На грязный кафель падали лоскуты уже бывшей одежды и мелкие нитки.       Клацнув, лезвие сложилось, и Тоня запрятала его обратно в карман рюкзака. Она отошла, любуясь кучей тряпок: от блузы не осталось живого места.       Она вышла, тихо прикрыв дверь. В спорт зале было прохладно, за столом в дальнем углу сидел седой мужчина, чиркая что-то в тетрадке. Прозвенел звонок, послышался топот девятиклассников, спешащих на физкультуру. Петрова уселась на край лавки, глядя в огромное окно, завешенное сеткой и перебирая в руках бумажку с освобождением.