Лезвие у горла

      Захотелось курить, как на зло пачка как никогда желанных сигарет осталась лежать в раздевалке. Заходя в провонявшейся помещение, Пятифан окинул взглядом портфели сваленные в одну кучу у стенки, разбросанную одежду на единственной лавочке и валявшиеся рядом ботинки. Надыбав в своём полупустом и местами порванном рюкзаке пачку, Рома засобирался быстрее уйти дабы не напороться на физрука, споткнулся об те самые ботинки и услышав хлопнувшую дверь застыл.       В щели полу прикрытой двери мелькнул девичий силуэт и белёсая копна волос. «Вот коза, напугала же» — чертыхаясь про себя уже расслабленный парень спокойно вышел из раздевалки, напоследок окинув взглядом со спины дверь спортзала куда недавно проскочила новенькая.       Выйти из запасного входа не оставляло труда — забывчивый вахтёр, в который раз оставляя двери открытыми, прекрасно помогал покинуть школу незамеченным. Чиркнуло колёсико зажигалки, достав последнюю сигарету, Пятифан кинул пустую пачку за забор.       Пальцы сжали фильтр сигареты, чуть-ли не сгибая его пополам. Выдохнув дым, Рома в который раз порылся в карманах штанов. Голова посылала не благоприятные развития событий, например нож найдёт какой-то младшеклассник и сдаст завучу либо продаст пацанам по старше. Хотя будет проще если нож и правда находиться в школе нежели лежит в каком-нибудь сугробе по дороге.       — Ром, чего совсем кислый стоишь? — Бяша подкрался абсолютно бесшумно, либо Пятифан настолько глубоко засел в своей голове, что даже не заметил появления друга, — если ты из-за Семёна так, то…       — Та какой Семён, — он закатил глаза, снова затягиваясь, — хуже, Бяш, намного хуже. Нож я проебал, вот что.       — Шутишь? — он выдавил натянутую улыбку, естественно он понял что всё намного серьёзнее.       Рома ничего не ответил, лишь резанул взглядом светлых глаз и удалился в неизвестном направлении, звякнув железной дверью запасного выхода. Игорь задержал взгляд на недокуренной сигарете в снегу, зазвенел звонок, он придавил окурок подошвой ботинка и пошёл следом на ходу придумывая план действий.

      ***

      Первая в спортзал вбежала порядком запыхавшаяся, будто бежала марафон, Полина. Она споткнулась об мелкий порожек, хлопнула дверью, что аж пыль от потолка посыпалась, заметила скучающую Тоню и выдохнула.       — Морозова, а ну не гупай дверью! — голос мужчины раздался на всё громадное помещение.       — Простите Леонид Сергеевич, я нечаянно! — девушка без всякого сожаления села рядом, сделала глубокий вдох подготавливая гневную тираду.       — Полина, пожалуйста, давай потом, — голова нещадно трещала по швам, в зале была тишина, но в голове били купола. Хотелось по скорее оказаться дома, запереться в комнате, укрыться одеялом по самую голову и уснуть.       — Ладно, — одноклассница вздохнула, в зале потихоньку начинали скапливаться другие ученики, — ты же в порядке?       — Да, нормально, можешь не беспокоиться, — врать приобретенной подруге не хотелось, но приходилось, благо та и вправду поверила, либо поняла что разговор на эту тему продолжать не стоит.       Лишнее внимание Тоне не нравилось, теперь каждый заходящий в зал первым делом смотрел на Петрову, обсуждая шикарно поставленную сценку унижения чужачки, главным дирижёром которой оказалась гадюка Смирнова. Судя по реакции окружающих это не первая выходка Кати и точно не последняя. Девушка имеет непоколебимый авторитет в стенах школы, она просто так от Тони не отстанет, учитывая её попытки задеть новенькую утром.       Мимо прошествовала Ржевская, кидая красноречивые взгляды на Петрову и рядом сидящую Морозову, остальных девушек же не наблюдалось. Тоня сдержалась дабы не закатить глаза, ну и пусть, сидят, наверное, в туалете успокаивая Маслякову.       В зал вбежал взволнованный Бяша перед этим ели-ели пропихнувшись между Семёном и дверным проходом. Рыская глазами по присутствующим он довольно резко оказался рядом и умостился на лавку. Бабурин было увязался следом, но парень на него шикнул говоря что-то одними губами.       — Слушай, Поль, — так как места возле Полины не было, Тоня оказалась зажата между двумя телами становясь невольным слушателем разговора, — ты не видела случайно, ну…       Он недолго думая сложил две раскрытые ладони вместе помахал пальцами, показывая что-то отдалённо похожее на птицу как в театре теней. Полина в непонимании наклонила голову, её смольные волосы упали Тоне на плечо, кожа на шее покрылась мурашками, она слегка поёжилась от щекотки.       — Короче, — Бяша быстро плюнул на эту затею, сгоняя всякие намёки на веселье, — Ромка перо потерял, ты не находила?       — Нож что-ли? — вопрос вырвался на автомате, Будаев резко повернулся, будто забыл что Петрова рядом.       Парень промолчал, глядя своими чёрными, словно пустыми, глазами прямо в душу. Стало не по себе, захотелось отсесть подальше от одноклассника. Появилось ощущение мокроты и зябкости, девушка списала всё на не высохшее пятно от компота.       — Бяша! Ну что за загадки, можешь нормально сказать или нет? — терпение Морозовой иссякло, — опять ваши эти словечки.       Перо… Иногда в мамином говоре проскакивало это слово, например когда она в очередной раз упрекала мужа за необдуманный поступок связанный с его работой, и далеко не в своём основном значении. Как же она тогда сказала…       — Боря, ну ты в своём уме?! — мама схватила в руки любимую чашку Тони, разукрашенную разными кляксами, чтобы так же разбить её как несколько тарелок до этого.       Оставалось вжаться всем телом в стул и сидеть помалкивая, не хватало попасть под горячую руку раздражённой женщины. Тоня сидела меж двух огней: с одной стороны притворно весёлый папа, кажется только он помнит о её существовании в данный момент, а с другой порядком разгневанная мама.       — Карина, пожалуйста, перестань, — мужчина попытался дозваться до мамы, но было четно.       — Это ты перестань! Сколько я уже от тебя наслушалась! А сколько я тебе говорила, что эта твоя работа до добра не доведёт! А если бы ты не отделался простыми деньгами, а, как вы говорите, перо под ребро получил или ещё хуже!       Тоня зажмурила глаза, захотелось закрыть уши руками, но девочка боялась даже вздохнуть. Слёзы обожгли кожу щёк, срываясь каплями с подбородка на пол. Может это всё сон?       Раздался треск, под ногами мамы лежали разноцветные осколки чашки. Тониной чашки.       Тот роковой день для их семьи отпечатался в памяти. День, когда всё начало стремительно рушиться без возможности хоть что-то исправить. Папа мог пропадать неделями на загадочной работе, мамины круги под глазами ставали всё темнее. Вымученная улыбка каждый раз появлялась на её лице при виде ещё 6-ти летней Оли, когда младшая повторяла один и тот же вопрос: «Мам, а когда папа вернётся? Он же нас не бросит, да?».       В такой обстановке семья варилась четыре адских года. Жить в квартире стало невозможно, гнусная атмосфера сдавливала горло как и слёзы матери по ночам. Тихие слёзы отчаяния. Уже позже начались нервные тики, крики на детей, на Тоню в особенности, аккуратная баночка снотворного на прикроватной тумбе.       Вся забота об маленькой Оле легла на хрупкие плечи Тони, младшая только-только пошла в школу приходилось водить и забирать её после школы, делать своё и её домашки, наводить минимальный порядок в доме, пока мама загнивала приросшись к дивану у телевизора.       Сначала было жаль бедную маму, злость на отца выжигала на ладонях полумесяцы ногтей от сжатых кулаков. Потом наступило безразличие, будто чем больше Тоня находилась рядом с родительницей, тем сильнее затухала сама. Почему она должна выживать из дня в день, вместо того что бы переживать из-за контрольной по геометрии, порвавшихся колготок или поломанной кисточки. Почему взрослая женщина, мать двоих детей не может взять себя в руки, почему шестиклассница Тоня должна заменять материнскую фигуру младшей сестре. Ненависть к окружающим, к самой себе выжигала нутро паяльником, оставляя болезненные ожоги.       Перед началом конца неожиданно объявился папа, растормошил маму, да так что она вместе с Тоней под ручку оказалась первой в очереди к неврологу, а потом и психиатру.       А потом впопыхах собранные сумки, рокот двигателя, взволнованное лицо папы в зеркале заднего вида, посапывающая Оля на плече, уставшая от беготни мама, шелестевшая пластинкой прописанных таблеток.       Тоня сморгнула тяжёлую влажность с глаз, надеясь, что ни Полина, ни Бяша не заметили её резкий перепад настроения.       Бяша встал с пониманием, что у Морозовой ничего нормального не выведать пока рядом чудаковатая новенькая, которая резко застопорилась, втыкая в стенку. Он хмыкнул, такие долго не живут, вряд ли Смирнова простит нападки на одну из её девочек на побегушках. Ей невероятно повезло приглянуться Полине, та была падкая на новое и диковинное поэтому пока девушка рядом Петровой ничего не грозит, пока что.       Поиски зашли в тупик. Было понятно, что бабочку так просто не найдёшь, учитывая что только посвящённые или сильно задолжавшие в курсе какую вещь носит Пятифан. Сильно распространяться об этом тоже было нельзя, прознают всякие личности, тогда Ромка точно свой нож больше никогда не увидит. Парень уже дернул ручку двери что бы продолжить вместо никому не нужной физры, но не тут-то было:       — Будаев, а ну куда пошёл! Быстро в строй! — Леонид Сергеевич, хоть был и в возрасте, но зрение у него было отличное.       Бяша цыкнул, и ведь не съедешь на том что формы нету, школьной формы он сколько себя помнит не носил, всегда одевал удобное — спортивные штаны и кофту чередовавшейся с футболкой в зависимости от времени года. Надо было вообще не заходить в зал.       Физрук приблизился и свистнул в свисток, что аж в ушах отдало. Полина присоединилась к одноклассникам, ставая в шеренгу.       — Будаев, а где Пятифанова потерял? — мужчина пробежался глазами по школьникам, записывая что-то в упомянутую ранее тетрадь, Бяша лишь закатил глаза, засунув руки в карманы штанов, — молчишь? Ну молчи-молчи.       — Где староста? — физрук продолжал стоять рядом и задавать вопросы, кажется решил отыграться за многочисленные прогулы его предмета.       — Лилия Павловна задержала, — парня спасла Ржевская, которая вышла из строя на шаг вперёд обращая внимание мужчины на себя.       — Половину класса тоже Лилия Павловна задержала?! — Сергеевич гаркнул на девушку, что отвлекла его от интересного занятия, Маша сразу нахмурилась, ставая на своё место, — стройся!       Ученики выровнялись чётко по линии. После разминки, во время которой большая часть школьников лениво плелись по периметру зала, началась игра в выбивного. Пока вокруг летало аж два мяча, к Тоне подошёл физрук:       — Ты у нас Петрова? Почему без формы? — ученица молча протянула ему бумажку, даже не глядя на мужчину, беспрерывно следя за мячами, мало ли что ещё взбредёт в голову Бабурину, — и чего молодёжь такая неразговорчивая пошла, — он, не читая записку, сунул её себе в карман.       — Нечего дурней маяться, а ну бегом за мной! — физрук махнул рукой, приглашая следовать за ним.       Шли они в тот самый угол, где сидел мужчина до начала занятия. Деревяный стульчик, больше напоминавший школьный за размером, стол не первого года использования с поцарапанной поверхностью — приходиться довольствоваться чем есть.       — Так, — Петрова села на любезно предложенный стул, классный журнал шлёпнулся перед её лицом, — вот тебе журнал, сейчас список мне писать будешь. Только пиши что б понятно было!       — Хорошо, — клацнула ручка, всё же это занятие получше будет нежели наблюдать за бешено снующими туда-сюда как мячами, так и одноклассниками. Рядышком примостился листочек, перечисляющий учеников 9-го в.       Леонид Сергеевич продолжил стоять рядом, Тоня поднапряглась, но ничего не сказала, сосредотачиваясь на писанине. Семён продолжил жестко выбивать игроков, одной девочке, по-моему звали её Вика, чуть в голову не попал, благо она успела увернуться. Мяч громким стуком ударяется об пол, создавая эхо.       Аккуратные буквы заполняли пустующую строку: «Смирнова Екатерина», — чернилами появилось на бумаге. Одно неверное движение — текст размазался по строке. Вот же, теперь клякса.

      ***

      За 5 минут до звонка ученики ровным строем выходят из зала начиная толпиться возле раздевалок в ожидании когда физрук не хотя откроет двери. Одними из первых у женской раздевалки стоят подпирая стенку Смирнова, Маслякова и Зимина, которые даже не удосужились появиться на уроке.       Приходилось буквально расталкивать потные тела одноклассников дабы добраться до раздевалки и пытаться удержать классный журнал в руках, потому что Леонид Сергеевич не придумал ничего лучше как всучить журнал Тоне, оправдываясь тем что староста на занятии отсутствует.       — Ты подождешь меня? — Морозова, шедшая сзади так как по-другому идти было невозможно, ударила своим звонким голосом по ушам, захотелось прикрыть пострадавшее ухо, но девушка сдержалась.       — Если только быстро, — на месте «преступления» задерживаться не хотелось, Петрова лишь планировала забрать свой портфель и трусливо поджав хвост удалиться.       За поступок было стыдно, но не настолько критично ведь девушка понимала, что никто другой бы не осмелился дать такой личности как Маслякова по заслугам. Скорее Тоня корила себя за то, что в который раз не смогла сдержаться, поддалась порыву, снова причинила вред, появление которого могла избежать если бы умела держать себя в руках и вовремя пить таблетки.       Легким нажатием ручки дверь открывается настежь, свет выключен поэтому ничего не разглядеть. Петрова протискивается первой в тёмное помещение, цепляет ручку стоящего у самой двери портфеля и старается выйти что б подождать Полину за закрытой дверью и не оставаться со Смирновой рядом.       Включается свет. Тоня мнётся возле входа, дожидаясь пока все одноклассницы зайдут.       — Боже… Это чьё? — Краснова в удивлении присаживается на корточки возле той самой кучки тряпок отдалённо напоминающих одежду, — Смирнова, не твоё случаем? — её рука подцепляет белый лоскут и устремляет его вверх на показ.       Послышались взволнованные вздохи, каждая устремилась к своим вещам, проверяя на сохранность. Смирнова, толкая столпившихся, добралась до места происшествия, находившейся рядом с её вещами:       — Вы нормальные?! Это кто сделал?! — Катя принялась вопить чуть ли не на всю школу, начиная судорожно проверять свои вещи на сохранность, — дура, не моё это!       — Ну раз не твоё, то чьё-то же! Девчонки, у всех с вещами порядок?       — Не ну ты видела… Слава богу, что с нашими вещами всё в порядке, — пришлось сесть на лавочку рядом с переодевающейся Морозовой и теперь слушать её болтовню, чтобы не привлекать лишнее внимание, которое доставалось Тоне непозволительно часто.       Маслякова молча подошла к кучке, взяла в руки чёрную, схожую на бусину, пуговицу, пригладила грязные рюши на воротнике. Тоня жадно наблюдала за её реакцией, лицо, скрытое за волосами злило своим безразличием, неужели она ошиблась когда приравняла Аню к противной Катьке…       — Интересно кто же это сделал, — голос Полины доносился где-то далеко, все чувства обострились и обратились лишь на одну персону. Руки затряслись, не зная куда их деть, Петрова вцепилась в подол юбки, вытягивая торчащие нитки.       — Это же Анина блузка! — Зимина воскликнула, в ужасе прикрыла лицо руками и упала на колени рядом к Масляковой, хватая её за плечи, как тряпичную куклу.       Первая капля упала на лежавшую на полу ткань, оставляя влажное пятнышко. Маслякова прижала к груди рваную блузу, размазывая слезу по щеке. Лишь бы никто не заметил секундную слабость. Но Тоня заметила. Этого было достаточно.       — Вы… Да как вы! Я сейчас Леонида Сергеевича позову! — Катя, казалось озверела и не смотря на свои слова продолжила стоять над склоняющейся Аней, прожигая её глазами, — вставай, вставай Маслякова!        Всё произошло внезапно, Смирнова жёстко хлестанула девушку по щеке. Ситуация становилась всё более сюрреалистичной. Теперь каждый кусочек пазла встал на своё место. Она не просто так сюда попала.       Она такая же как они. Или они такие же как Тоня.