Her Price

Ночь в Монако создана для тех, кто ищет роскошь и риск. Узкие улочки, залитые мягким светом фонарей, шепчут на ухо истории о тех, кто выигрывал всё и терял намного больше. Звуки дорогих моторов смешиваются с шумом крохотного города и неспокойного моря, — место, где богатство не просто демонстрировали, а носили за пазухой, как настоящее холодное оружие. Они прибыли одновременно — пятеро, таких разных, но единых в своём намерении оставить свой особенный след здесь. Чёрный блестящий лимузин останавливается у главного входа, — швейцар с профессионально приторной улыбкой распахивает двери, но даже его безупречная выдержка, наработанная годами, дает трещину, когда он видит, кто постепенно прибывает к зданию. Первым из автомобиля появляется Крис, поправляя лацканы пиджака. Портупея, обернутая вокруг покатых плеч, слегка топорщится сквозь жилетку, ветер колышет небрежно зализанные назад блондинистые кудри. Движения такие спокойные, пока внутри закипает кровь — будто каждая мысль была шагом в идеально продуманной игре. Окидывает взглядом здание, — так не спеша, с лёгкой полуулыбкой, будто уже знает, чем всё закончится. Следом из машины выходит она. Его Джиён. Вечерний воздух словно замирает на мгновение, когда её фирменные каблуки от кутюр касаются мостовой. Платье глубокого мазутного оттенка струится по женской точеной фигуре, а высокий пучок, закреплённый тонкими шпильками, подчёркивает её азиатские черты лица, и в то же время — силу характера. Полушубок, скрывающий плечи от бриза, что покрывал кожу мурашками при любом удобном случае, соскальзывает и остается в машине, — ухватиться за крепкую мужскую руку, протянутую на встречу — приятный для обоих жест. — Мне кажется, это платье пытается мне что-то сказать, — склоняется к уху Чан, опаляя шею горячим дыханием, — Оно хочет, чтобы я его снял. — Да ты что… Они начинают метать искры одними взглядами. Минхо, который выходит следом, первым нарушает напряжение лёгкой ухмылкой. Хитрый, смышлёный и как никогда уверенный в себе и своих действиях. Ловко подкидывает монету, ловит её и скользит взглядом по золотистому зданию. В Минхо всегда было что-то дерзкое, непринуждённое, как у человека, который всегда играет по своим правилам, не оставляя другим выбора. Чанбин выпрямился, едва коснувшись земли, и с лёгким прищуром взглянул на фонари вокруг. Его тёмный костюм сидел идеально, но он совсем не пытался впечатлить — его сила была в естественной присущей ему уверенности. Он с интересом посмотрел на Джисона, который вылез последним, уже с каким-то озорством в глазах. — Госпожа Бан, я нутром чувствую, как вы готовы проиграть мне пару сотен! — бросает Джисон, с вызовом оглядывая всех, а Джиён прыскает со смеху от такого обращения. — Скорее, мы готовы смотреть, как ты проигрываешь, — ответил Крис с лёгкой ухмылкой, закусывая щёку. Минхо хмыкнул, а Чанбин закатил глаза, но их взгляды говорили одно: это была их ночь. Лестница перед казино, обрамлённая золотым светом, словно приглашала их сделать первый шаг. Швейцар, распахнувший перед ними массивные двери, невольно задержал дыхание, когда они вошли. Казалось, весь город на мгновение замер, чтобы проводить их взглядами. Обычно, Монако встречает всех ночной суетой, словно весь город живет под бешеный ритм азартных сердец — от одной ставки до другой. Яркие огни отражаются в спокойной глади Лазурного берега, смешиваясь с гулом дорогих автомобилей и шёпотом волн. Всё те же узкие улочки, переплетённые, как нервы, ведут к роскошным зданиям, где деньги, власть и удача сталкиваются в бесконечной игре, — здесь нет места слабакам. Здесь, под звёздным небом, скрывающим больше тайн, чем можно представить, всегда всё кажется возможным — и в то же время, у всего здесь есть своя цена. Зал казино наполняется привычным шумом: звон фишек, приглушённый смех, щёлканье карт по сукну. Свет люстр мягко отражается от лакированных столов, почти слепит, а густой воздух, пропитанный ароматами дорогих духов, сигаретного дыма и желания забрать всё, окутывает каждого, кто входит. — Ну что, начинаем? — сказал Минхо, поправляя манжеты. Крис огляделся, остановил взгляд на дальнем столе и указал подбородком: — Сначала согреемся. Потом можно и развлечься. Они двинулись вперёд, как хищники, готовые к охоте, и весь зал, казалось, замер, следя за каждым их движением. Чан так сильно сосредоточен на картах, от чего глаза туда-сюда бегают, но в уголках губ прячется лёгкая, почти насмешливая улыбка. В женских пальцах карты веером, и такая же глупая улыбка на лице — играть Джиён не умеет совсем, от чего адреналин под языком вяжет с каждой секундой всё сильнее, разгоняясь внутри. Устало вздохнуть, играя пальцами с краем платья, пристально наблюдать за движениями крупье над бархатной тканью — молодой парниша карты юрко перебирает. Ощутить невесомое касание у затылка — следом Чан медленно вытягивает одну из шпилек и кладёт её на стол, — несколько прядей выбиваются и падают на плечи. — Скучно, — бросил он, обращаясь больше к самому себе, чем к напарникам. Он скользнул взглядом по её лицу, заметил, как она вытаскивает вторую шпильку, позволяя волосам полностью распуститься. — Скучно? — наивно усмехается, крутя фишку между пальцами. — Ты же так хотел развлечься. — Хотел, — соглашается мужчина. — Но это не развлечение. Это просто… пустая трата времени, — Крис едва заметно пожимает плечами, и подхватывает очередной стакан виски у официанта. — Ты всегда так говоришь, когда не можешь придумать что-то по-настоящему интересное, — замечает Джиён, скрестив руки на груди и лениво облокачиваясь о бархатную спинку кресла. — А ты всегда начинаешь философствовать, когда тебе нечего ответить, — парирует Чан с легкой усмешкой, поднимая бровь, — Тouche, — он хмыкнул, бросив короткий взгляд на напарников, молча наблюдавших за их перепалкой. — И что будем делать сегодня? Уйдем по-тихому или устроим фейерверк? — Я всегда любила твои плохие решения, — на её лице заиграла коварная улыбка, — но рано или поздно, это добром не кончится. — Играем или нет? — вмешался крупье, с усталостью глядя на эту сцену. — Играем, — спокойно отвечает Чанбин, возвращаясь к картам. Джиён встаёт со своего места, целенаправленно пересаживаясь прямо к Крису на колени — вот так просто, молча и по-собственнически. Несколько минут прошли в тишине, нарушаемой только звуком передвигаемых фишек. Она наблюдала за его игрой, иногда склоняясь к уху, чтобы прошептать: — Он блефует. У него ничего нет. — Ты так думаешь? — спрашивает Крис вполголоса, не глядя на неё. — Я знаю. В ответ тот лишь кивает, с азартом двигая все имеющиеся фишки ближе к центру стола. — Флеш, — констатирует легкий женский вопль, глядя на пять карт одной масти, которые по противоположную сторону стола раскладывает Минхо. — Чёрт тебя дери, Крис, — сквозь зубы бросает парень, откидываясь на спинку стула. Крис сдержанно улыбается и выкладывает свою руку. — Фулл-хаус, — произносит он спокойно, собирая свои фишки. — В этом и смысл игры. — Придурок… — сказала Джиён, усмехнувшись, но в изумрудных женских глазах мелькнуло что-то, что заставило его на мгновение задержать взгляд на её лице. Она слегка поглаживала мужские плечи, скрестив ноги, и принялась вертеть бокал в руках, наблюдая, как жидкость в нём колеблется в такт легким движениям. — Ты так говоришь, будто сама хотела проиграть, — в словах Криса столько иронии, от чего, поднимая взгляд на неё, уголки губ трогает лёгкая улыбка. Джиён от того фыркает, делает глоток из бокала и смотрит на него поверх тонкого стекла. — Хотела, чтобы ты хоть раз проиграл. А то эта твоя самоуверенность иногда действует на нервы — наклоняясь ближе, с легким прищуром, полушепотом. — Признаться, я думал, ты любишь уверенность в мужчинах, — поддразнил он, складывая фишки аккуратной стопкой. — В мужчинах — да, — она делает паузу, и в её глазах появляются чёртики, — но не в мальчишках, которые заглядывают под каждую вторую юбку каждый раз, как переступают порог этого грязного местечка. И Крис знает, что она делает это специально, дабы вывести его рассудок из-под контроля. На миг между ними виснет напряжение, но Крис лишь хмыкает, вальяжно раскидываясь в мягком кресле. Ладонью тянется во внутренний карман пиджака — ловко достает пачку крепких, закуривая, дым струится к верху, и Джиён утопает — в его ореховых зрачках она видит не только искры от тлеющей сигареты, а весь океан его скрытых мыслей, тёмных, как бездонная пропасть. Каждое движение его рук — механическое, уверенное, будто он живёт в другом мире, где нет места для случайностей. Дым медленно клубится в воздухе, закручиваясь в свете тусклых ламп, а она не может оторвать взгляд от его лица. Скользнув взглядом по её вишневым губам, Крис понимает: он тот человек, который всю жизнь играет не по правилам, и, если она решит быть частью его игры, её жизнь уже не будет такой, как прежде, — она чувствует, как напряжение наполняет пространство между ними, а её дыхание становится немного учащённым. и смотришь снова на меня, как будто это рай — в его глазах отражается не только её образ, но и всё, что она боится и одновременно желает. Кристофер всё равно ничего не скажет. Только его глаза, как зеркала, отражают его собственные мысли, будто он заранее знает, что она подумает и сделает. — Значит, мальчишка? — делает затяжку и выпускает дым в лицо. — Мне нужно выиграть ещё пару партий, чтобы заслужить повышение в твоих глазах? Джиён приторно улыбается. Что-то в её взгляде изменилось — как будто внутри всё перемкнуло. Джисон, наблюдавший за их обменом любезностями с другого конца стола, наконец не выдержал и рассмеялся. — Вы двое всегда такие, или это просто для шоу? — Просто завидуешь, что я выиграл, а вы снова остались ни с чем? — подколол Крис, кивая на стопку фишек перед собой. — Завидую? Тебе? — Хан усмехнулся, откинувшись на стуле. — Даже не мечтай. Разрядить обстановку помог Чанбин, который, словно случайно, сдвинул фишки Минхо так, что они рассыпались по столу. — Эй, аккуратнее, или следующая партия начнётся с драки, — заметил он с улыбкой. Но прежде, чем они успели вернуться к шуткам, к столу подошла статная фигура. — Молодёжь веселится как может? — раздался голос, хриплый и низкий, от которого разговоры за соседними столами на мгновение стихли. И стоило лишь обернуться: мужчина стоял в тени, но даже этого было достаточно, чтобы понять — он явно не из тех, кто приходит в казино ради своего удовольствия, явно не тот, кому можно доверять. Тёмный костюм сидел на нём слишком идеально, а на лице играла улыбка, которая больше напоминала звериный оскал. Крис почувствовал, как женские пальцы на мгновение сжались вокруг его рук. — Хо… — промолвил Чанбин практически шепотом, ведь такой мудак, как старик Рэй, был тенью преступного мира в каждом уголке Европы, Азии, и даже Южной Америки. — И что тебе нужно? — Ли спрашивает спокойно, но в его голосе появляется та же заметная неуверенность, что и в движениях. — Всего лишь небольшая игра, — произнёс мужчина, делая шаг вперёд. — Скажем, на что-то действительно ценное. Он сел напротив, положил на стол несколько крупных фишек и оглядел ребят, словно примеряясь. — И всё же, какие люди, — произнёс он, усмехнувшись. — Не ожидал встретить вас здесь. Рэй поднимает глаза и лениво вглядывается в лица всех сидящих за этим столом. — А почему бы не сделать игру по-настоящему интересной? — произнёс он, медленно и нарочито разглядывая Джиён, сидящую рядом. — Давай поставим её. Пусть играет. Слова прозвучали так, словно время в зале замерло — Крис почувствовал, как его дыхание сбилось на долю секунды, но не позволил себе дать слабину. и как же жаль, что каждый человек в этом огромном здании живёт в своем ничем непримечательном мире, даже не ощущая того, как ценна может казаться жизнь. — Ты, должно быть, совсем свихнулся, — Крис разговаривает сдержанно, но, при большом желании, так и размял бы кулаки об его старые челюсти. — Если ты хочешь рисковать, поставь что-то, что тебе действительно дорого. Хо наклоняется вперёд, сложив пальцы замком. — Я уже сделал свою ставку, — он ещё раз окидывает всех своим взглядом. — Теперь твой ход. Тишина давила. Все взгляды были устремлены на Криса, который не спешил отвечать. Он знал, что это провокация. Знал, что отказ только раззадорит его противника. — Хорошо, — произнёс он наконец, его голос звучал как сталь. — В обмен на такую ставку я заберу твою жизнь. — от чего у мужчины покосилось лицо. Карты лежали на столе, но никто не торопился двигаться. Свет от люстр бросал мягкие отблески на гладкую поверхность стола, превращая фишки в холодные осколки. Напряжение усилилось, когда Хо принял вызов, не сказав ни слова, лишь выдвинув свои фишки вперёд. Игра началась. Крис сидел неподвижно, его взгляд сосредоточенно скользил по картам, которые получала вновь сидящая на его коленях Джиён. Обычно, Чан играл с точностью хирурга, каждый его ход был продуман, но в каждом жесте ощущалась скрытая агрессия. Напротив него все были спокойны, и только Рэй сидел как хищник, наблюдающий за жертвой. Его руки двигались с лёгкостью, словно он заранее знал, как закончится эта партия. Фишки сменяли друг друга, их движение по столу казалось бесконечным. С каждым кругом ставки росли, заполняя центр стола, набирая свои обороты. Никто из окружающих не вмешивался, не осмеливался нарушить эту напряжённую игру. Джи крепко сцепила руки, как каждый раз, когда ужасно нервничала. Взгляд был направлен на карты так, словно от этого зависела её жизнь. Фактически, так оно и было. Сидящий напротив мужчина играл агрессивно, делая крупные ставки, словно хотел задавить противника уверенностью. Крис склоняется, и привычно подсказывает, едва шевеля губами. — У него ничего нет. Не ведись. — Джиён не сильно разбиралась во всех аспектах игры в покер, от чего сердце начинало биться быстрее. Старик внезапно выложил свою руку, улыбаясь с мрачным триумфом — его карты блеснули на столе, как клеймо победы. Но через мгновение Крис захватывает веер карт в девичьих руках и раскладывает его сам. Тишина в зале разрывает нутро. Их комбинация была сильнее. Хо на мгновение застыл, а затем его выражение лица сменяется на холодное презрение — оскал стал заметен сильнее, вены на лбу вздулись, а тремор в руках усиливался с каждой секундой. Медленно он отодвигает карты, как будто проигрыш ничего не значил, но вместо того, чтобы признать поражение, он внезапно вскакивает из-за стола, и звук отодвигаемого кресла разрезает воздух. — Кажется, пора сменить правила игры. — Это конец твоей партии, Хо — спокойно сказал Крис, поднимаясь из-за стола, но что-то в его тоне точно не давало покоя — проигравший явно не собирался уходить с пустыми руками, резко вытаскивая пистолет из внутреннего кармана. — Ты думаешь, это конец? — прорычал он, направляя на светловолосого своё оружие на встречу. Девушка вскрикнула, прячась за широкой спиной Чана, а тот остался стоять, даже не моргнув. — Ублюдок, ты ведь знаешь, как это закончится. — сказал он, тоже доставая пистолет. Секунда тишины. Затем раздались первые выстрелы. В следующую секунду всё рушится. Откуда не возьмись, подчинённые этого мудака вытащили оружие, и следующий выстрел оглушил всех, кто стоял рядом. Рэя подстрелили, — конечно, не на смерть, — эта живучая скотина формально отделается несколькими рваными ранами, парой последующих переломов, и только легким испугом. Время словно растянулось, и каждый момент казался бесконечным. Пули рвались в воздухе, пробивая столы и стены, словно норовясь попасть кому-то в черепушку. Каждый шаг, каждый звук — всё было насыщено адреналином, от которого внизу живота холодило. Это был момент, когда все правила теряли смысл — только инстинкты, только действия, основанные на рефлексах и стремлении выжить. Рэй, с его упрямым взглядом и стойкостью, не сдавался даже после того, как пуля пробила его плечо. Кровь моментально пропитала ткань, но его движения оставались уверенными, а выражение лица — не изменилось. Конечно, это были не смертельные ранения, но для всех остальных это означало, что он не сдастся, даже если придётся пройти через ад. Это напоминало всем, что каждый из них был частью этой игры, где победа стоила жизни, но проигрыш мог быть ещё хуже. —Всё будет хорошо, малыш, — прошептал Крис с задышкой, едва слышно, но так, чтобы она не боялась. — Всего лишь… маленькая… неурядица. Минхо, Чанбин и Джисон действовали синхронно — не думая. Карманы их портупей — эта маленькая деталь, которую они всегда держали под контролем, теперь стала решающей. Револьверы были наготове, и каждый выстрел, каждый манёвр был выверен до мелочей. Они были готовы не только защищать, но и уничтожить, если потребуется. Каждый из них знал, что их жизнь — это цепь решений, где ошибка может стоить всего. В этот момент Крис не мог думать о последствиях. Всё было сосредоточено на руке Джиён в его ладони, на том, как она дрожала, и на том, как её глаза, наполненные тревогой, искали его взгляд. Она не просила защиты, но леденящий до глубины души страх в её глазах говорил всё. Он не мог позволить себе проиграть. Не мог позволить, чтобы она попала в руки этого извращённого человека. Шум пуль продолжал сотрясать пространство, и с каждым мгновением всё становилось только хуже — зеркала падали, разбиваясь на мелкие осколки, от которых отражался мрак, наполнявший зал; стеклянные фужеры разлетались в разные стороны, как искры, и, кажется, сам воздух стал тяжелым от напряжения вокруг, словно сам мир отказывался признавать, что такой хаос может быть реальностью. Один случайный выстрел пробил стену рядом с Крисом, оставив в воздухе звенящий звук, и в этот момент он почувствовал, как её дыхание вновь сбилось. Девичья рука сжалась ещё крепче, а её тело слегка оторвалось от него, будто готовилась отступить. Он подтянул Джиён к себе, заставив прижаться к своему телу, словно только так они могли быть в безопасности. Его собственные нервы, как натянутые струны, трещали от напряжения, но внешне он был хладнокровным, как скала. Минхо, не дождавшись момента, когда охранники успеют подойти ближе, первым прыгнул к выходу: его выстрелы были быстрыми и точными, где каждый такой шаг был ещё одним шагом к спокойствию. Крис и Джиён следовали за ним, не думая о последствиях. Пули свистели вокруг, но каждый из них знал, что нельзя останавливаться. — Быстро! — крикнул Крис, когда они оказались на улице, в безопасности. Он толкает Джиён впереди себя, оглядывается, в надежде не увидеть за ними хвост, накидывает на девушку свой пиджак сверху, а сам едва успевает опереться о стену, пока в глазах резко мутнеет.