Часть 2

      Она снова вспоминает тот день, когда все пошло прахом. День, когда армии Ивана Грифона и Шеймуса Оленя сошлись в финальном бою. Этот мерзавец не постеснялся обратиться к клинкам Эребоса чтобы отравить единственную дочь, выдав это за происки соперника, однако же Муразель спасла Нолвенн, и теперь они все вместе стояли в горном перевале. Вперед должны были двинуться только двое.       — Танис, — сказал Иван, подойдя к ней — мне некогда не забыть того, что ты сделала, помощь в совете теней была неоценима! Я безмерно благодарен тебе за проделанную работу, ты навсегда останешься для меня верным другом и соратником.       «Прости, что все так вышло» — говорили его глаза, волшебница может поклясться душой, что тогда он говорил от чистого сердца.       — Нолвенн, — протянув руку рыжеволосой, продолжил тогда еще герцог, — твоя же помощь понадобиться мне сейчас. Вместе мы одолеем мятежного Оленя и восстановим мир в Империи, я прошу тебя не просто быть соправительницей, но так же стать моей женой.       Они увиделись после коронации и тогда Танис поняла, что их встречи не прекратятся. Ну, так она думала до недавней ночи. После роковой ссоры ей удалось пересечься с Иваном лишь раз, и ради чего? Чтобы услышать «Империя превыше всего, между нами все кончено»!       И тогда до волшебницы наконец-то дошло. Ведь это он сам вложил в нее слова о долге и невозможности их брака, не так ли? Иван победил соперника и честно стал императором, никто бы не посмел против него выступить, какое бы решение он не принял, а он принял. Женился на той, с которой будет меньше проблем, а спал с другой, что была более искустна в постели и умела доставить удовольствие мужчине.       Нолвенн, проклятая бестия, она должна была умереть. Ну почему ангелы вмешались, зачем было вытаскивать отравленный клинок? Пусть бы она сдохла, так было бы лучше для всех!       Неожиданно под золотым куполом Аль-Сафира расцветает шаровая молния. Маги Круга напуганно оглядываются друг на друга: кто это сделал?! Одна из них, осознав, во что превратились ее мысли, сама останавливает заклинание, которое чуть было не ударило в стол, грозясь уничтожить все бумаги, над которыми они работали. Неужели, она дошла до такого — пожелать смерти невинному человеку, да что же стало с ее необятным любящим сердцем!       — Танис, вы сама не своя. — Замечает коллега маг. — Скажите, что вас так тревожит?       Они все смотрят на нее, ожидая ответа. Могучие колдуны умеют держать эмоции под контролем и далеко не каждая мысль обращается в такое. Но не может же волшебница сказать, что переживает из-за разрыва с любовником, только не здесь, не хватало еще лишиться места в Круге!       — Я… видела странный сон пару ночей назад. Быть может, это был просто кошмар, но такой реалистичный. В нем Аль-Сафир горел демоническим пламенем, а командовал легионами рогатых маг.       — И вы не видели его лица? — Поинтересовался Джалиб, единственный джинн среди них.       — Увы, только то, что это был маг, не демон. — Созналась Танис, это признание далось ей куда легче, чем предполагаемый рассказ о недовольной супруге.       — Насколько мне известно, призывом демонов занимался…       — О нет, даже не начинай! — Возвразила колдунья из дома Химеры. — Мы внимательно следим за тем, какие исследования проводят наши ученики и уже несколько сотен лет никаких демонов и в помине не было!       — Я лишь хотел сказать, нам нужно быть бдительными. Пророчества бывают весьма коварными: они сбываются такими путями, о каких мы никогда бы не подумали, порою даже от противного — когда мы пытаемся их остановить.       Между магами разразился спор, а за окном — песчаная буря. Кажется, ни природа, ни сами жители Сахаара не ждали приветливых деньков. Одни считали, что то был просто сон, другие требовали проверить всех колдунов на связи с демонами. Главное, все забыли о той внезапной вспышке магии, что позволило Танис дожить до конца собрания.       Шли дни. Волшебница добросоветсно выполняла обязанности, возложенные на нее Кругом Девяти, но никак не могла перестать думать о случившемся. В один день называть ее прекрасным цветком пустыни и холодно сообщать, что все кончено. Ну не могло все так случиться, даже в сказке, не могло! У Ивана должны были остаться чувства, просто он прячет их, боится угроз Нолвенн.       Проклятая императрица. Теперь по ночам женщину посещали совершенно другие видения: тут она встречала некоего Ваярона, вопреки сведениям очевидцев пережившего схватку с Иваном. Порою она умоляла его, падая в ноги, другими ночами властно приказывала: найди, уничтожь супругу Ивана, вырви ее сердце и принеси мне, дабы утолить боль. Ассасин исчезал в тени, а выходила от туда уже сама Нолвенн, выходила, прижимая к груди сына. «Мое дитя станет императором, — рекла она, надевая корону на голову Алексея, — а твои будут ошиваться по помойкам».       Вскоре негодования душевные переросли в недуг физический. Просыпаться становилось все сложнее, голова шла кругом, тошнило от любой еды. Волшебница позвала к себе лекарку но та, проведя над телом магическими кристаллами и выслушав все жалобы, успокоила:       — Не переживайте, госпожа, вам и вашему ребенку ничего не грозит.       — Ребенку? — Переспросила шокированная Танис. — Да что ты такое говоришь?!       — Ну, срок пока что небольшой, обычно в первые недели еще не видно, но у этой души огромный магический потенциал, так что она дала знать о себе немного раньше. Простите, если мои слова стали для вас неожиданностью.       — Нет, все хорошо, спасибо тебе, что я узнала об этом так.       Лекарка дала некоторые настойки, которые должны были облегчить состояние, но едва ли они теперь могли сделать лучше. В ту ночь Танис была настолько взволнованна, что напрочь забыла произнести все необходимые заклинания. Конечно же, душа его была сильна, ведь это было дитя ангельских династий!       Но в какой-то миг тревога сменилась надеждой. А что если это и был тот дар любви, который так им необходим? Когда Иван узнает, что у них будет ребенок, он не станет так цепляться за своего наследника, ну, или хотя бы возобновит их встречи. Ведь имперцы — люди чести, а честные никогда не бросят собственных детей напроизвол.       Окрыленная такими мыслями, волшебница стала напрашиваться в Империю, а попасть туда было ой как непросто. Одно дело, когда император сам ее приглашал и совсем другое — отказаться от какой-то работы в Круге, чтобы присоеденитсья к дипломатам, да еще так, чтобы об этом сами имперцы не узнали. К тому времени, как ей это удалось, прошло уже несколько месяцев, достаточно много, чтобы слегка подросший живот стал доказательством слов Танис.       — Это ничего не меняет. — Холодно ответил Иван, когда они наконец-то остались наедине. Сделать это было сложно, ведь супруга следила за каждым шагом своего благоверного. — Я дал слово Нолвенн.       — А сколько раз ты мне клялся в вечной любви, чего вообще стоят твои слова? — Нахмурив брови, спрашивает колдунья. — Я ведь тоже могу рассказать миру, чей это ребенок.       — Тебе никто не поверит. — Все так же строго говорит он. — Империя знает меня как верного супруга и мудрого правителя, а вы — чужаки, сегодня союзники а завтра хотите опорочить, такова природа тех, у кого нет бога-дракона.       От этих слов сердце Танис обливалось кровью. Это правда был он?       — Да что случилось, в конце концов? Ты совсем на себя не похож… — Сказала она обессилено, готовая упасть на колени.       — Случилось то, — уже без строгости, однако и без эмоций, продолжил император, — что я осознал серъезность своих решений и их последствия. Правителю государства нельзя разбрасываться своей любовью направо и налево. Какими бы не были мои отношения с Нолвенн, это не дает мне права заводить интрижки, ведь она — верная спутница жизни и императрица, не заслуживает к себе такого отношения.       — Разве ты не вспоминаешь наши ночи, не скучаешь за мной? — Утирая слезы собственным головным убором, спрашивает волшебница.       — Когда хочется согрешить, возвращаюсь к работе, и тебе советую сделать то же самое.       Не давай ей больше ничего сказать, он ушел. Ушел, не просто поставив точку, но вбив кол в их отношения. Так колдунья осталась одна с ребенком под сердцем, у нее не оставалось другого выхода, кроме как вернуться в Аль-Сафир.       Дорога прошла не без проблем: на посте корован задержали, в пустыне напали бродячие орки, запасы воды были на исходе. И все же, когда они добрались до летающего города, Танис почувствовала небывалое облегчение. Какое это было блаженство: вернуться домой.