Часть 3

      Пустыня жестока и беспощадна. Она никогда не посмотрит, мужчина ты или женщина, старик или ребенок, маг, что вырос в песках, или гость, который впервые встретился с бурей. Сахаар одинаково благосклонна и жестока ко всем, кто ступит на ее земли, и это делает ее схожей с богами-драконами, да, еще одна богиня, доселе неизвестная Асхану.       Танис понимает, что не может оставить своих обязанностей, даже сейчас, находясь на последних месяцах беременности. У магов Круга не бывает отпусков — если не можешь работать, тебя заменят, а попасть назад будет ой как непросто. Стоит отдать должное: они не сплетничают о ее положении до тех пор, пока волшебница исправно исполняет то, что на нее возложили.       Поначалу было сложно: без настоек от целительнецы и кусок в горло не лез, дурные сны становились все хуже, а пить снотворных и колдовать было нельзя — все это могло навредить будущему ребенку. Снова и снова по дорогам сновидений за ней гонялась Нолвенн на Фей, но в этот раз далеко не торжество играло на ее лице. Злоба, бессилие, ненависть — если настощая императрица даже не знала о беременности, то та, из сна, всячески пыталась погубить волшебницу.       Но все это осталось позади. Самая страшная боль миновала и Танис нашла в себе силы, чтобы смириться с положением. Пока что она может пожить для ребенка а потом… Будет видно, чему посвятить свою жизнь. Не стоило так же забывать о своей должности в Круге Девяти, как и говорил Иван, когда хотелось романтики работа помогала отвлечься.       Она странствовала на лошади в окружении конструктов — горгулий и големов, им не нужна была вода, они не просили отдыха, хорошая армия. Искали колдуны не абы кого а тех самых орков, что напали на дипломатическую миссию. Скорее всего, это были вольные разбойники, изгнанники, но не часть пустынных племен. Как бы там ни было, а жалобы путников на них участились, и хотя для волшебницы из Круга это задание казалось слишком мелочным, она даже была за него благодарна — ей нельзя было напрягать свои магические силы, да и просто переживать в таком положении, коллеги-маги пошли на уступки.       Наконец на горизонте показался дым. Быть может, странники, или лагерь какого-то рыцаря, забредшего сюда по приказу сюзерена. Мудрая колдунья приказывает конструктам спрятаться, а сама выдвигается вперед, предварительно создав вокруг себя щит.       Орки не дают ей представиться, даже не пробуют играть из себя простых подорожних. Едва только заметив на ней золотые уркашения, бандиты, присвистывая и крича, седлают василисков а гоблины запускают свои бумеранги, правда, те ударяются о щит и осыпаются кучей бесполезного мусора.       Танис подымает руку, конструкты выпрыгивают из засады. Големы наступают на земле, останавливая натиск василисков и их всадников, горгульи взлетают вверх, нападая на виверн. Одна из них кидается вперед хозяйки, чтобы поймать своим телом камень, кинутый циклопом. Она могла бы назвать это героической самопожертвой, если бы у механизмов была бы душа.       Не теряя времени волшебница призывает ледяную глыбу — как неестветсвенно она выглядит здесь, в пустыне — и направляет ее на циклопа. Неповоротливый громила пробует извернуться, да все напрасно — лед придавливает его, оставляя кровавое месиво, лишив разбойников главного заводилы.       Тем временем горгульи задушили виверн, теперь они каскадом обрушились на василисков, подобно камням, побив их броню. Ослабленых всадников добивают големы, но Танис оставляет одного выжевшего — позже она допросит его, чтобы узнать больше о бандах.       Не одну неделю проводит женщина, уничтожая вот такие мелкие отряды. Все они принадлежат к одной групировке — Красному Копью — созданной неким Шувари. Самого орка она берет в плен во время последней битвы, где, не пожалев себя, обливала ледяными стрелами каждого, кто приближался к лошади. Уставшая и довольная она возвращается в Аль-Сафир, где передает бандита на суд. Круг Девяти приговаривает его к казни, но за два дня до исполнения приговора планы меняются.       В город прибывают зверолюди из племени, которым правит Резеда, они утверждают, что Шувари — младший сын предводительницы. И хотя она изгнала его, но теперь, узнав о положении отпрыска, готова торговаться за его жизнь. Танис остается стоять на своем: вор нарушил их законы и теперь должен быть казнен, однако же большая часть Круга заинтересована в том, что орки могут предложить.       Они же в своей сокровищнице имеют множество артефактов, которыми не могут пользоваться из-за особенностей крови. Одним из таких является нетанущий кусок льда, который усиливает заклинания, которыми так старательно пользовалась Танис. Стоит ли говорить, что не она одна практикует данную школу, но именно ее посылают на переговоры с целью провести обмен.       И вот волшебница стоит посреди шатра, сзади — связанный, в окружении горгулий Шувари, принц, или как там правильно называют это дикари. Резеда выходит к ней в сопровождении шаманки, сама она закутана в золотые ткани, а плечи украшает плащ из крыльев виверны. Предводительница говорит первой:       — Приветсвую , посланница магов. Мать-Земля шепчет, что Танис поймала блудного сына.       — И вам всего доброго, госпожа Резеда, — сохраняя спокойствие, отвечает волшебница, — смею вас заверить, мои действия не были направлены против вашего племени. Я лишь расправлялась с разбойниками, которые досождали всем жителям пустыни.       — Резеда всегда говорила Шувари, что мы должны уважать тех, кто живет в Серебряных Городах, и тогда они будут уважать нас. Маги пошли на переговоры, не стали убивать, Шувари должен запомнить этот урок.        — Шувари запомнит. — Здесь он был гораздо спокойнее и послушнее, и никаких тебе ругательств в сторону «поганых колдунов», оставалось надеятся, что мать его перевоспитает, или хотя бы не выпустит из племени, потому что второй раз маги жизнь не подарят.       — Не забывайте, что нам было обещано взамен на его жизнь. — Не давая матери подойти к сыну, напомнила Танис.       — Кристалл вечного льда, Резеда помнит. Рагари, принеси артефакт!       Шаманка подошла к ним, держа в руках небольшое голубое стеклышко, правда, руки ее покраснели так, словно сжимали сосульку. Не оставалось сомнений, что это был он, ведь колдовать орки не умели, а достать лед в пустыне не так-то просто. Танис потянулась к артефакту, позволяя лидерше подойти к сыну, заодно приказав горгульям отступиться от него, как вдруг низ живота охватила резкая боль и женщина едва сдержалась, чтобы не упасть ниц.       — Волшебница ждет ребенка, ребенок скоро должен прийти. — Сказала шаманка, протянув ей руку.       — Нет, нет, только не сейчас! — Процедила сквозь зубы колдунья, а тогда обратилась к ней, — Я отойду от вашего города и телепортируюсь в Зияд, там мне окажут помощь.       — Не отойдешь так далеко, времени нет. — Настояла та, что говорила с духами, — Позволь Рагари помочь, волшебница, Мать-Земля велит проявлять милосердее к беременным и детям.       С огромной неохотой Танис приняла это предложение. С каждой минутой боль усиливалась, так что она не была уверенна, что сможет сказать нужное заклинание, а рожать посреди пустыни — вот уж правда самоубийственная идея.       — Глупая женщина. — Рассмеялся Шувари, за что быстро получил затрещину от матери. Шаманка оказалась права: к будущим матерям и маленьким детям орки относились уважительно.       Прошла целая ночь, что для Танис превратилась в тысячу ночей. Роды были долгими и мучительными, благо шаманка знала несколько заговоров, которые помогали облегчить страдания. Тогда колдунью не волновало, к каким богам та обращается, главное, что сработало. И наконец, после стольких болезненных моментов, ей на грудь положили ребенка — смуглого, как пенка на свежесваренном кофе, и с волосами, черными, словно подземелье Игг-Шайла.       — Девочка. — Объявила Рагари, накрывая ее пеленкой. — Как назовете?       — Шахзада. — Ни секунды не сомневаясь, сказала мать. — Мою дочь будут звать Шахзада.