Глава 1. Взрывъ въ башке отъ знакомства с теорией относительности.

      На заваленной навозомъ платформе 9 ¾ мальчикъ по имени Гарри Поттеръ чистилъ метлой подгнившiй помидор и думалъ, что жизнь совершенно прекрасна и удивительна. Правда, было одно огорчительное обстоятельство. Онъ совсемъ ничего не зналъ про теорию относительности, которая въ этотъ день совершенно неожиданно стукнула его по голове. Гарри Поттеръ былъ мальчикомъ съ виду добродушнымъ, хоть и не очень умнымъ. Летъ ему было тринадцать, и в этомъ году онъ началъ курсъ физики въ Хогвартце, школе волшебниковъ. Гарри имелъ тяжелое прошлое - въ его жизни было два серьезныхъ происшествия. Произошло это, когда ему был годикъ или чуть больше. Лордъ Волдемортъ - такъ называло себя то маленькое чмо - отрубилъ ему кисти рукъ топоромъ прямо въ комнате его родителей, въ разгаръ веселой семейно-дружеской попойки, на которой присутствовала вся родня. Услышали страшный шумъ только черезъ часъ послъ этого, за это время ребенка успели побить и исколоть вилами, после чего мать его сошла съ ума и умерла, а отецъ скрылся и с техъ поръ о немъ больше ничего нельзя было узнать. Его отдали въ приютъ и долго думали, какъ дальше жить съ отрубленными кистями рук. Въ итоге доктора, узнавъ объ этомЪ, посоветовали попросту отрубить Гарри голову и похоронить въ саду, но ихъ советы не были большинствомъ голосовъ признаны правильными. Поэтому впоследствии ему просто примотали волшебные палочки къ рукамъ и предоставили ему свободу передвижения, наглухо запретивъ спрашивать у кого бы то ни было, почему именно такъ. Затем мальчикъ въ пять летъ перенесъ отравление клопами, и у него осталось два страшныхъ шрама на лбу, похожие на еле видные буквы «В О Д Е М Ъ М О Р Т». Поступая в Хогвартсъ, Гарри обнаружилъ, что известенъ всему колдовскому миру под именемъ Мальчикъ-который-Выгляделъ-сильно- Плохо. И вотъ теперь Гарри Поттеръ ждал поездъ на платформе 9¾, размышляя о том, что же такое теория относительности и каковы на вкусъ проросшие бобовые бобы. Въ кармане его мантии лежалъ пакетъ съ именами тех, кого онъ не любилъ: Альбусъ Дамблдоръ - дурень; Северусъ Снейпъ со своими приклеенными усами; Долоресъ Амбриджъ - таково было имя новой учительницы физики; Волдемортъ (тотъ самый); Джорджъ и Фредъ Уизли - безвкусные пустозвоны; и, наконецъ Мэри Поппинсъ съ своимъ проклятымъ кукушемъ… „Во какой список…“ - удивлялся про себя Гарри. Пора было идти. Сдвинувъ очки на лобъ поближе къ носу, он сталъ усиленно шагать к поезду. Руки-палочки были впи́ты въ бока, подбородокъ покоился на груди, глаза устремлены на поездъ. „ Да будетъ известно всей волшебной Британии, - думалъ онъ, подымаясь на площадку вагона, украшенную красной звездой и надписью „МальчикЪ, Который ВыгляделЪ Очень Плохо“, - что я сегодня еду в Хогвартсъ знакомиться съ профессоромъ по физике». Онъ сталь со всего размаху кидать сумку въ купе и довольно скоро увидалъ довольную рожу рыжего Рона, сидящаго в углу. Увидевъ Гарри, Ронъ издалъ пронзительный визгъ радости ( он былъ въ зигзагообразномъ умонастроении, какъ всегда) и полезъ обниматься съ тою силою, съ какой другой человекъ стал бы обнимать идущiй навстречу паровозъ; при этомъ одна ручонка Рона попала въ дырку въ спине у Гарри и застряла тамъ - это быль любопытный поворотъ судьбы. «Ронъ» - закричалъ раздосадованный Гарри и изо всехъ силъ двинулъ его ногами, въ результате чего тотъ свалился на полъ и остался лежать там, держась за ушибленный задъ ( рука Рона осталась въ дыркѣ). Ронъ жилъ. Гарри межъ темъ гордилъся собой и, когда они вышли около Хогварътса, даже громко сказалъ Рону: « Я молодецъ». Геръмиона тоже очень гордилась Гарри. Ронъ, наверное, нетъ. Хогвартсъ поприветствовалъ ихъ однообразнымъ шелестомъ множества голосовъ; проходя мимо Большого Зала, они остановились на минуту, чтобы поглядеть, что происходитъ внутри; тампоны покрывали все, начиная отъ потолка и кончая поломъ: Геръмиону чуть не стошнило, но она благополучно справилась съ собою. Потолки были усеяны большими и малыми картинками,тпредназначенными, казалось, для того, чтобъ ублажать глазъ любого: Эйнштейнъ съ большой теорией относительности, поражающей непристойностью, убиенный Дракула, Волдеморътъ въ черномъ трико съ золотыми звездами и свидригайловской рыжей бородой, качающийся на фоне заходящего солнца… Въ каждомъ углу красовалась маленькая гипсовая муха, написанная такъ искусно, какъ только можетъ быть нарисовано; обезображенное молью тело на подоконнике символизировало миръ между людьми и мухами - бедный Драко Малфой; огромный сосновый гробъ подрагивалъ отъ дыханія чего-то. Преподаватель физики профессоръ Амбриджъ объяснялась въ любви огромному Эйнштейну съ фотографической точностью, складывая на его животе всю длину своего бренного тела. Чей-то голосъ промолвилъ: «А это вашъ новый учитель физ-ры, профессоръ Лавкрафтъ». Другая мразь, профессоръ Дамблдоръ, непомерно раздувшись въ своемъ гипсовомъ покойницкомъ наряде, демонстрировалъ… Онъ демонстри-ровалЪ… ДамлдорЪ демонстриРовалЪ теорию относительности. Гарри никогда раньше не виделъ такой теории. Лощеная, претенциозная и изящная, она, если въдуматься, ошеломляла: передъ ней померкъ даже омерзительный трупъ на школьномъ дворе, покрытый муравьями, пылью и объедками. Это было совершенное безумие - и совершенство. Прозвенелъ звонокъ - пора было начинать урокъ. Урокъ физики уже начался, и маленькая профессоръ Амбриджъ в красном бархатном платье быстро-быстро поднималась по каменнымъ ступенямъ въ классъ съ физиономией торжественно-безъучастной и такой страшной, что Гарри почувствовалъ внезапный приступъ дикой и неутолимой жажды крови, которая заставила его опустить глаза. Однако черезъ секунду онъ взялъ себя в руки и сталъ рассматривать ее какъ можно равнодушнее, тщательно выдерживая этотъ ритуалъ целыхъ пять минутъ подрядъ. «Здравствуйте, - поздоровалась она голосомъ, похожимъ не то на голосъ индусской дикторши, не то даже на миттельшпильный лязгъ орденовъ (конечно, такое невозможно) - Сегодня мы будемъ говорить о люкахъ для латания водопроводныхъ трубъ». Классъ заревелъ отъ радости. Только Гарри съ трудомъ сдержалъ крикъ ужаса. «Профессоръ, а какъ же теория относительности? - спросилъ онь дрожащимъ голосомь. - Про нее мы тоже будемь говорить?» - «Теории относительность не существуетъ», - отвѣтила Амбриджъ сь печальнымъ достоинствомъ великомученицы. Гарри взвизгнулъ и стукнулся головой о Рона. «Вы лжете! - закричалъ Гарри, кидаясь къ столу профессора и выхватывая мегафонъ со стола, - Я самъ виделъ её!» « Нѣтъ такой теории», отрубила Амбриджъ тихо и страшно, запихивая Гарри въ глотку свой сапогъ.« А я вамъ покажу»,- задыхаясь, выпалилъ тотъ - и изо всей силы выхватилъ из-под пространства теорию относительности временъ Войнъ съ Французами, закружилъ ею по партамъ передъ самымъ носомъ Амбриджъ, которая опрокинулась со стула и упала на Рона спиной, и, прежде чѣмъ она успела встать, выкрикнулъ формулу: «АЛЬФА ЦЕНТАВРА+ Ъ ГАРРЪИ ПОТТЕРЪ + WI FI= ТЕОРЪИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ ВРЕМЕНЪ ВОЙНЪ съ ФРАНЦУЗАМИ». Взрывъ потрясъ школу - такого эффекта не производила еще ни одна формула… Так Гарри понялъ тайну теории относительности. И решилъ не пугать больше Амбридж, а припасти еще одну для самого Волдеморта.