Глава 5: Первые нарывы на носу Гермионы. Тыквенная сорочка. Что такое чихательная соль. Лицо дружбы. Переворот в птичьем мире.

            Наступили зимние каникулы, наступилъ день похорон Хагрида, наступила рождественская неделя, наступили Пасхальные каникулы и Гарри со свитой стал буквально носиться над поверхностью школьной жизни. Самымъ великимъ праздникомъ года для многихъ было – 1 апреля, когда неизменно все школьники, от мала до велика, шествовали черезъ большую залу, орали « С Рождествомъ» и весело махали другъ другу письками, какіе в большомъ ходу въ летнюю пору у южныхъ школьников. Гарри и его друзья ходили гоголемъ среди остальных, распространяя вокругъ себя мощную волну всеобщего любованія и обожанья, отвагой и силой своего характера заполняя почти весь объёмъ школы. Даже профессора вынуждены были пойти на некоторые уступки по отношению къ Гарри, позволявшие ему иногда получать отгулыь безплатно и одинъ вечеръ даже совершить полётъ по окрестностямъ замка на роскошномъ инжире, висящем на ветви старого дуба, прямо подъ окнами профессорской спальни. Впрочемъ эти полеты были лишь первыми ласточками будущихъ необыкновенныхъ происшествий, ожидающихъ Гарри впереди… Наступила масленица. Все ученики Хогвартса собирались въ огромную залу для прощанія съ умершимъ. Батраки сеяли маниоку, авроры драили школьныя метлы и приводили в порядокъ старые заржавленные мантии; пчёлы гудели и жужжали вокруг большого керамического индейца вухому, высовывающій своё сочное красное лицо; блестели от навоза апельсиновые деревья и мандариновые пальмы, желтели меломанные доски с предупрежденіями о молочнокисломъ мыле, мыши шмыгали по школьным подземельямъ съ печальными минами. Волшебники плясали въ могилахъ. Гермиона сидела на маленьком стульчике рядомъ со своимъ новымъ женихомъ Джекомъ Слинзомъ-Бладжетомъ Брикстонскимъ. У него был зловещій видъ: пергаментный черепъ криво сползалъ на лобъ; волосы сивой шерстью топорщились у него на щекахъ до самыхъ ушей; поверхъ черной сагумоваго костюма онъ надевалъ водолазку с короткой надписью: « make everything horror!»; на лице у его была наколота пирамида, изображающая звездное небо, изъ-подъ которой глядели на миръ глаза пол-эмбриона вобще. Выпучивъ ихъ чуть не на полъ неба, онъ видывалъ торжественный залъ Хогвардса. Для Гермионы этотъ верзила (сдобный, белорослый, сьупервзрывнымскулымъ хохоткомсжечьмозгомбудку) былъ просто воплощениемъ того идеала, который она лелеяла въ далёкомъ детстве. Отъ избытка чувствъ она даже забыла о пережитомъ ужасе и возбужденно рассказывала будущему мужу о волшебныхъ фокусахъ. Но тутъ произошло непредвиденное: страшный кашель разнесся по школе и все резко обернулись на него. Оказалось, что это Ронъ проснулся и, выплюнувъ ядовитую бяку, скончался. Воскрешая его, ученики несколько раз промахнулись и воскресили не его, а Невилла Лонгботтома, умершего вчера во сне от отравления голубями; Невилла, естественно, было решено похоронить обратно. Въ итоге Рона воскрешали около часу, потому что никто не догадывался вытащить его изъ гробу. Наконецъ Джекъ Слинзъ-Бладжетъ Брикстонский додумался и съ трескомъ выдралши его из гроба. Ронъ был радостно обласканъ всеми и благополучно возвращенъ къ жизни, чему все конечно очень обрадовались, зато Гермиона всю ночь проплакала. После смерти Ронъ сразу началъ всехъ раздражать. Онъ постоянно путался подъ ногами, толкалъ всех, гремелъ кастрюлями, крошилъ помидоры, говорилъ ужасно непереводимо ( это выражено было въ фразах по типу «кха, кху, гла»), плевался тиной и т. д. Поэтому Гарри решилъ его изолировать. Посадивъ Рону на цепь, он поставилъ передъ нимъ огромную кастрюлю, куда тотъ могъ изливать свои мысли, и пошелъ на урокъ математики. Въ классную комнату вошелъ старый череп и сказалъ, шевеля седыми усами: "Хау ду ю ду?", чем сразу расположил къ себе Гарри. Смеривъ взглядомъ черепа, Гарри с достоинствомъ ответилъ ему:« Хай, тичер» Черепъ селъ за учительский столъ (Гарри подумалъ про себя, цѣлуетъ ли оного мама) и сталъ вызывать учениковъ к доске, чтобъ они отвечали ему на разные математическиъ вопросы. « Сколько, — онъ зловеще раскрывалъ свои лапы и брови, шипел и трясъ головой, доводя до крайней степени ужаса, — сколько головъ можно насадить на колъ, если двести тридцать шесть голов разместить по окружности ровно в сорока шести градусах северной широты и ста градусамъ западной долготы, по степени удаленія каждая отъ другой на расстоянии в сорок пять сантиметровъ? И какова степень соприкосновения каждой головы с остальной??» С ответомъ никто медлить не собирался. Череп громко требовалъ ответа, и все знали, что если он не получитъ ответа сейчасъ же, то примется за него самъ. Гарри стал подымать руку. Поднимала руку и Гермиона. « Ладно, Гермиона», — сказалъ черепъ — «давай, ты».— « Тридцать шесть тысячъ четыреста семнадцать голов»,— ответилла Гермиона и вскочила на ноги, оставивъ в классе большую лужу. Черепъ зловеще заклацал зубами и прокаркалъ зубодробительнымъ басомъ: «Молодецъ, — но не забывай, дура, что при ответе надо все время смотреть в глаза преподавателю». Гермиона смотрела въ самые глаза черепу. Но, однако, проблема заключалась в томъ, что у черепового лица не было глаз. Не было вообще никакого о нихъ помина, только дыры, в которые этот черепоподобный шкафъ таращился на перепуганных учеников. Словомъ сказать, вопросовъ возникало невпроворот. Школьники стали ворошить мозгами и остановились на одном: смотреть ему прямо в дырку. Тягучий голос черепа забормоталъ следующие вопросы. Каково расстояние от лба до копчика? Оказалось — не менее трехсот метров. Что такое квадратура круга? Это значитъ — кругъ, которая внутри квадрата. Почему такъ много крови в одномъ школьнике? Просто потому, што — ещо не помер. Гарри отвечалъ не задумываясь. На этомъ уроке онъ впервые осозналъ себя самой важной персоной во всей вселенной и почувствовалъ горделивое сознание своей избранности, подобно тому, какое бываетъ у ребенка, когда его кладутъ спать съ петухом, пиявкой и пулеметнымъ лафетом. Поэтому вечеромъ онъ признался Гермионе въ том, что ждетъ ребенка. Она заявила, что дети, конечно, говно, но лучше все-таки, чѣмъ быть пирогомъ или пирожкомъ. А её мужъ задумался надъ этимъ фактомъ и изрекъ глубокомысленное изречение: «Ребенокъ есть плодъ совокупленія отца и матери». Но это изречение – всего лишь непроверенная информация. Такъ или иначе, дальнейшие события показали, насколько правы были древние римляне, которые говорили: Въ жизни печаль и печаль. Такъ великий Гарри Поттеръ стал своимъ мужемъ; самочинно, безъ всякихъ согласованій с родителями, стал матерью; а самое главное – не покинулъ стенъ школы даже на минуту. Родилъ он, правда, немудреный, фаянсовый предметъ по имени Пигуликъ, который черезъ пару дней скончался от аневризмы аорты, перерезавъ себе глотку бебутомъ, но об этом сочинители книгъ стыдливо умалчиваютъ, дабы не потерять своихъ читателей. А у Гермионы и мужа не родилось ни детей, ни наследников, ни даже потомковъ – потому что Гермиона вдругъ разлюбила мужа, повесила его на ёлке у парадного входа, онъ виселъ вниз головой три дня и три ночи, пока не превратился въ сосульку, которую бросили въ канализационную трубу, а чуть позже по нему прошла горгулья, отъломала ему голову, вставила её на место, скинула с крыши гаража, оседлала и погнала по пустымъ улицамъ Лондона. Что насчёт Малфоя – онъ никогда не былъ женатъ потому, что ни одна женщина не захотела бы жить рядомъ съ человекомъ с пятью такими большими головами и кучей отвратительныхъ щупалец, которые шевелятся, какъ антенны, противно жужжатъ во время разговора, норовятъ укусить и лягнуть, не могутъ снести потомства, кишат множествомъ личинокъ-холерных блох, поливаютъ стены ядовитымъ гербицидомъ, прячутся въ дуплахъ придорожныхъ деревьевъ отъ полицейской ищейки и, самое странное, почему-то питаютъ тайную ненависть къ жабам-квакушам. А что Волдемортъ? А ничего. Приходитъ иногда в Хогвартсъ погреться. После этого случилось много чего – были войны, депрессии, космическая чума, падежъ скота, Перестройка, нефть, гомосексуализмъ… Но все это совершенно не важно, потому шо Гарри в тот же день померъ отъ аппендицита, оставляя на память о себе сто тридцать два глазеющихъ мертвеца, большой металлический бадью со следами поноса, сто пятнадцать белыхъ клинышковъ бровей и теорию относительности Эйнштейна, вложенную въ изгибъ сердца.

***

Мораль: большая часть людей превращается в сосиски только потому, что не читает книг. Но если хотите знать моё мнение, молю васъ, господа, выбросьте эту книгу. Читайте Джорджа Оруэлла, Дарьи Донцовой, Петю и другие умные книжки, которые помогут вамъ вырасти настоящимъ мужчиной. Не читайте сочинений о теориях относительности Гарри Поттера. Возьмите Библию.