Часть 4

Наши дни

— Кузь, ты что, знаешь эту женщину? — спросил повар Амир, заметив, что Кузя в столовой снова наблюдает за женщиной, которую приметил еще вчера. — Нет, откуда? Я же ничего не помню о себе! — возразил Кузьмин. Он заметно напрягся, когда ему показалось, что Нора Леонидовна на него смотрит, после чего поспешил скрыться и продолжил наблюдать за ней из более укромного места. — Зачем тогда следишь, а? — спросил Амир. — Понравилась? Нравятся женщины постарше? — Неважно. Потом расскажу. Может быть… — ответил Кузя, после чего вернулся к мытью посуды. Амир не стал больше его расспрашивать, понимая, что тот все равно ничего не расскажет. За год, который Кузьмин здесь работал, сотрудники поняли, что он довольно закрытый человек, хоть и общительный. Амир заметил, что Кузя все еще украдкой поглядывал на ту самую женщину, пока она не ушла. Кузьмину хотелось подойти к ней, дать знать, что с ним все хорошо, но он понимал, что это может навредить. Наверняка люди Мордасова ведут наблюдение за близкими парня и Нора Леонидовна случайно, но может выдать его местонахождение и подставить под удар не только его, но и себя, ребят из отдела и даже родителей Кузи, которых он, несмотря ни на что, безумно любил. Неожиданно Кузя несколько раз чихнул. С утра горло неприятно царапало, а сейчас начался кашель. — Ты здоров? — спросил Амир, рассматривая Кузьмина. Тот выглядел нездоровым, но старался бодриться. — Относительно, — ответил Кузьмин, ещё несколько раз чихнув. — Горло немного болит, но в целом все нормально. — Так, может, ты пойдешь домой? Кузя покачал головой. Чувствовал он себя сносно, несмотря на слабость. Тем более хотелось после работы заехать в интернет-кафе, проверить ребят и отправить Диме еще кое-какую информацию про Мордасова. Рабочий день пролетел незаметно. Отдыхающих в этот период было много, работы — соответственно, тоже, поэтому скучать не пришлось. Но за эти часы самочувствие Кузи резко ухудшилось, и в интернет-кафе он приехал уже в довольно плачевном состоянии. Кузьмин быстро отправил Диме нужные документы и отправился в сторону остановки. Температура неумолимо росла, и когда он добрался до дома, то чувствовал себя ужасно. — Кузьма, ты где был? — спросил Эльбрус. — Мне звонила Кристина, сказала, что ты в плохом состоянии был. Какой ужас! Да ты горишь весь! Так, юноша, быстро в постель! — довольно строгим тоном сказал Эльбрус. Строгость совершенно не шла такому добродушному человеку, как он. Поэтому деланая строгость рассмешила Кузю, но спать он все-таки отправился, мечтая о том, чтобы головная боль наконец-то утихла. Эльбрус принес ему таблетки от головной боли и температуры и сел рядом. — Почему ты не сказал, что тебе плохо? Остался бы дома, отлежался. — Да утром все хорошо было. Не болело ничего. Потом под вечер стало плохо — видимо, вирус подцепил или простыл. — Потому что кое-кто спит с окнами нараспашку. Значит так, пару дней отлежись, попей лекарства. А там видно будет. Кузя не стал возражать и, удобно устроившись в постели, довольно быстро задремал. Последнее, что он почувствовал, — это как Эльбрус осторожно провел рукой по взмокшим от пота волосам. Сразу вспомнилась Нора Леонидовна. Несмотря на то, что Кузьмин на нее частенько сердился, она была одной из немногих, кому было до него дело. Когда он заболевал, она всегда была рядом, и сейчас Кузя даже скучал по ней и жалел, что не может подойти к ней. Эльбрус отличался от Норы тем, что никогда не лез в его личное пространство. Когда Кузьмин оправился от ранения, мужчина выделил ему комнату на втором этаже, где уже давно никто не жил. Поэтому, когда парню было необходимо уединение, мужчина давал ему возможность побыть одному, хотя сейчас он переживал за него. Кузьмин приехал в очень плохом состоянии. Несмотря на то, что Эльбрус Захарович нашел молодого человека в довольно тяжелом состоянии год назад, Кузя быстро поправился и на протяжении года не болел вообще. Более того, он починил всю технику сначала в доме Эльбруса, а потом еще и у соседей — по просьбе все того же Эльбруса. Этой ночью Эльбрус Захарович не мог заснуть — слышал, как на втором этаже кашлял Кузя. А лекарств в доме не было. Парень пришел слишком поздно, когда аптеки были уже закрыты. Мужчина поднялся с постели и прошел в комнату. Кузя, как выяснилось, успел проснуться и сейчас сидел на кровати, пытаясь справиться с очередным приступом кашля. — Что, боец, плохо? — спросил Эльбрус, ощупывая лицо парня на наличие лихорадки. К счастью, ее не было. — Кашель замучил, а так в целом я неплохо, — ответил Кузьмин, после чего зашелся в очередном приступе кашля. Эльбрус помог ему улечься, после удалился из комнаты, чтобы найти хоть что-то, что помогло бы Кузе продержаться до утра. Вскоре он вернулся с флаконом сиропа и стаканом воды. Кузьмин неохотно выпил не слишком приятное на вкус лекарство, после чего лег обратно на подушки. — Эльбрус, будет к тебе одна просьба. Ты можешь завтра отправить одно письмо в Питер? — Ты кого-то вспомнил? — Не совсем. Адрес вспомнил и мужчину одного. Может, он что-то обо мне расскажет. Просто отправьте, ладно? — Конечно, мой мальчик. Все, что ты попросишь. Отдыхай. На работу завтра не пойдешь, будем лечиться. — Хорошо, — выдохнул Кузя и снова погрузился в сон. Эльбрус укрыл парня шерстяным пледом, а сверху набросил одеяло. Во сне Кузьмин почти всегда выглядел спокойным — по крайней мере, когда ему не снились кошмары. Но, к счастью, в последнее время это происходило нечасто.

***

Год назад

— Андрей Борисович, скажите спасибо, что я на Красавченко рапорт не написал. Хотя мог бы. Свидетелей более чем достаточно. — На его месте я бы поступил так же! Как вы могли допустить трагедию? Пятеро молодых ребят погибло! Мы Володю даже похоронить не можем! — Если тело унесло течением Баксана, то да, мы тут ничего не сделаем. Жалко парня. Молодой совсем был. Голованов ничего не ответил. Говорить с Мордасовым не было желания. Единственное, о чем он жалел, так это о том, что отпустил Кузю в эту командировку. Перед глазами стоял этот жизнерадостный молодой человек, который радовался первому серьезному заданию. А сейчас его не было, и ничто его не вернет. — Разрешите, Андрей Борисович? — спросил Красавченко. — Проходи, Дима. Садись. — Мне писать рапорт? — Не говори глупостей. Он ничего на тебя не писал, так что будь спокоен. Уверен, что никто просто не захотел поддержать версию о том, что ты его ударил. Ты как? — Я в полном порядке, Андрей Борисович, и могу работать. Не надо мне в отпуск, если вы об этом. Я с ума сойду! — Дим, я понимаю твои чувства. Володя не был тебе чужим… — Не говорите о нем в прошедшем времени… — Красавченко попытался унять слезы, но тщетно. Они снова потекли из его глаз, и он разрыдался. Голованов обнял его за плечи, тоже не в силах сдержать слезы. Подполковнику Голованову тоже нелегко далась новость о гибели Кузьмина. В рабочий кабинет Дима вернулся через час. Голованов попробовал снова уговорить его на отпуск, но ничего не получилось, поэтому пока они оставили все как есть. Павел вешал на стену фото Кузи с черной лентой на стену, Тимур сидел за своим столом, то и дело вытирая глаза. Антон молча наблюдал за происходящим. — Паша, убери это! — рявкнул Дима! — Убери! Вы что, его похоронили? — Дима, тут все и так понятно, — сказал Павел. — Тут без шансов. — Убери! — Красавченко схватил Павла за грудки, что-то выкрикивая. Ребята с трудом оттащили Диму от майора и вывели из кабинета. — Димон, возьми себя в руки! — сказал Тимур. — Если ты настаиваешь на том, что Кузя жив, где доказательства? — А где доказательства, что он мертв? Я думал, что вы хотя бы меня поддержите, ну спасибо, друзья! Вы как хотите, а я еду на Кавказ. Если там будут какие-то следы, я их найду! — Его больше нет, Дим, — тихо сказал Антон. — Смирись. Дима рухнул на стул и беспомощно заплакал. Ребята подошли к нему и долго сидели, обнявшись. Каждому хотелось верить, что Кузя жив, но факты говорили об обратном. Однако на следующее утро, когда Дима пришел на работу, фотографии с черной лентой уже не было, а пустой стол все так же бросался в глаза. Дима открыл ящик и достал из него кубик рубика, который Кузьмин любил в свободное время собирать. Немного повертев его в руках, Дима переложил кубик к себе в стол. — Ты в норме? — спросил Тимур, когда прошел в кабинет. — Да, все хорошо, — ответил Дима. — Просто… как мы теперь без Кузи? Он снился мне сегодня. Что лежит в каком-то доме и меня по имени зовет. А я пытаюсь его за руку взять, успокоить, показать, что я рядом, но какой-то старик меня отталкивает. — Дим, сходи к психологу. Это уже ненормально. У тебя скоро крыша поедет. — Я здоров, Тимур! — возразил Красавченко. — Ты не понимаешь. Кузя — не просто друг, и его исчезновение… Из меня словно кусок вырвали. — Если Кузя жив, то рано или поздно он даст знать, а если нет… — Тогда Мордасов не жилец! — зло ответил Дима и вышел из кабинета. Тимур перепугался поначалу, но облегченно выдохнул, когда обнаружил, что табельное оружие Дима не забрал.