Часть 3

      Эдвин умылся раз, потом второй, потом третий. Кафель в туалете был холодным, но парень был уверен — трясёт его не от холода. Эдвин ощутил, как по его щекам снова текут слëзы, и сел на подоконник. Он больше не мог сдерживать всё ширящийся экзистенциальный ужас внутри себя. Он разрыдался, прижав колени к своей груди.       Когда его нашла Эльза, он уже почти успокоился и смотрел в открытое настежь окно. На улице было темно, сиял только месяц в небе и редкие звëзды. Лёгкий ветерок сушил влагу на его щеках.       — Блин, Эд, я тебе пишу, а ты… — Эльза подошла к брату слегка склонившись к нему. — Я зашла к тебе, но твой сосед сказал, что ты еще не приходил.       Эдвин судорожно и шумно втянул в себя воздух, сжав виски ладонями.       — Нет, нет, не ходи туда больше.       Из его лёгких вырвался всхлип и он встал с подоконника.       — Если ты из-за Евы переживаешь… — с сомнением протянула Эльза, смотря на его босые ноги.       — Что?.. — Эдвин посмотрел на сестру и резко покачал головой. — Чëрт, Эльза… Это… — Он резко выдохнул, стараясь совладать с дрожащим голосом. — У одного из моих детей нет обуви. У него ноги стёрты, а я даже не видел этого… Ох… — он отвёл взгляд, тяжело выдыхая. — Эльза, я не понимаю… Неужели можно быть настолько бедным? Как может не быть денег на обувь? Это же, блять, базовая потребность!       Эльза молча смотрела на него, в глазах её читалась жалость и отголосок ужаса брата.       — Н… Не знаю… Я такого никогда не слышала. И что ты хочешь сделать?.. — наконец спросила она.       Эдвин посмотрел на сестру. Да, у неё всегда было больше самообладания. Но она просто не видела эти детские ноги, стёртые до крови. А Эдвин знал, что снова расплачется, если попытается рассказать об этом.       — Я не знаю. Свожу его завтра к медсестре. Я отдал ему свою обувь, но она великовата… Я не понимаю. У меня дома полно обуви, — шипящим тоном произнес Эдвин, схватив сестру за руку. Вид у неё был виноватый. — Для спорта, для бега, для официальных мероприятий под разные костюмы, домашняя, для прогулок несколько разных, для охоты… А когда я в последний раз на охоте был вообще? Я в прошлом году купил себе ту пару… Просто потому что это лимитка была. И не надел их ни разу! Они же у меня до сих пор в коробке стоят! — Эдвин ощутил, как по его щекам вновь текут слëзы. Глаза щипало, но голос его больше не дрожал. — А те, из которых я вырос… Да я без понятия, сколько там пар! А одежда?.. — Эдвин замер, смотря прямо в глаза сестры и тяжело выдыхая.       — Эй… — Эльза сжала его пальцы и прижала лицом к своей груди. Её футболка тут же стала мокрой. — Слушай. Ты сейчас взволнован… Я с тобой, Эдди…       Он обнял сестру за плечи, крепко прижимаясь к ней, пока она гладила его по голове.       — Давай, позвоним завтра маме. Она что-нибудь придумает. Может быть, мы могли бы отдать свои старые вещи… Там много чего в хорошем состоянии.       — Угу… — Эдвин всхлипнул, закрыв глаза.       Объятия сестры действовали на него почти магически. Уже в который раз Эдвин подумал, что не представляет своей жизни без Эльзы.       — Ну, что у тебя там с Евой?       Эдвин усмехнулся.       — Так странно… Я пытаюсь с ней поговорить и как-то… Ну, как мне казалось, я подаю очевидные знаки внимания. И она, вроде, принимает всё это… Но больше ничего не происходит. Я думал, что нравлюсь ей, — приглушенно сказал он и шмыгнул носом.       Его голос уже был почти абсолютно спокоен.       — То есть, она принимает твои ухаживания, но ты не видишь такой же заинтересованности?       Эдвин кивнул, поражаясь, как это у Эльзы так легко всё получилось.       — Но в то же время ты не уверен?       Эдвин снова кивнул.       — Так может, спросишь у неё?       Шмыгнув носом, Эдвин отстранился от сестры. Его горло болело, глаза щипало, но за эти несколько минут разговора, в голове всё прояснилось.       — Вот блин… Я даже не думал об этом…       Эльза ласково улыбнулась. Эдвин ответил ей тем же.

Будь жизнерадостным, и пусть дети знают и видят это.

      Эдвин долго не мог уснуть. Он ворочался в кровати с одного бока на другой, пока в конце концов не включил музыку в наушниках. Мелодичный ранний блэк сменялся лёгким металкором, пока он наконец не уснул под какой-то флегматичный пост панк.       А утром на него обрушился целый шквал из звонков и сообщений.       Первым делом, его разбудил личный ассистент его матери. Тот спрашивал о размерах и нужных моделях, и Эдвин не сразу понял, что нужно сказать, но спустя минуту, всё же смог ответить.       — Что-то универсальное… Посмотри, может, Найки… — он зевнул в подушку. — А размер должен где-то двадцать семь, наверное… Возьми на всякий случай плюс, минус размер… Да, спасибо…       Сбросив звонок, Эдвин снова зевнул. Спал он всего ничего, голос хрипел, а голова раскалывалась.       Следующий звонок был от самой мамы.       «Видимо, Эльза всё рассказала ей. Может, даже сразу после нашего разговора,» — только и успел подумать Эдвин.       — Привет, мам…       — Доброе утро, милый. Как твоё настроение?       В её голосе не было обеспокоенности, только безмерная любовь и забота. И Эдвин позволил себе полностью раствориться в них.       — Спасибо, — только и смог сказать он.       Больше всего на свете он хотел сейчас оказаться рядом с мамой.       — Я в порядке.       Потянувшись, он отстранился от экрана телефона и посмотрел на время. У противоположной стены заворочался сосед. Эдвин встал с кровати и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Было по-утреннему холодно.       — Я тут подумал… У меня много вещей, которые я больше не ношу. Они все почти в хорошем состоянии. Может, мы могли бы отдать их?       — Ох, Эдди… — мама вздохнула. — Боюсь, это не лучшая идея.       — Почему?       — Ты ведь можешь купить новую одежду?       — Ну… Могу.       — Зачем тогда отдавать старую?       — Она же всё равно просто лежит у меня без дела. Она хорошая. Можно купить новую и отдать старую.       — Тогда можно купить вдвое больше.       Эдвин вздохнул.       — Милый, я прекрасно понимаю, твои душевные терзания, и ты большой молодец, что задаëшься такими вопросами… Но ещё очень важно, что скажут люди по этому поводу. А они скажут, уж поверь мне: «Он раздал свои старые вещи, хотя мог купить новые, ну и жмот». — Она беззлобно хмыкнула в трубку. — Давай, сделаем так… Мы закупим вещи и раздадим их в лагере от твоего имени. Пригласим репортёров… Это хорошо скажется на твоём рейтинге. Думаю, отцу понравится идея.       — Ох… — Эдвин запустил ладонь в волосы.       Всё было совсем не так, как он хотел сделать. Но, наверное, стоило ожидать чего-то подобного. Да и в конце концов, дети получат новые вещи. Разве это плохо?       — Хорошо, да… Я понял.       Всё время, что он говорил с мамой, на телефон не прекращали приходить уведомления. Сев у стены, Эдвин стал просматривать их. Практически всё это были сообщения дяди Теда. Оказывается, он написывал ему уже почти два часа, каждые пятнадцать минут, дублируя одно сообщение.       «Ты спишь?»       Последнее пришло минуту назад.       Эдвин усмехнулся и ответил ему:       «Уже нет».       В ту же секунду сообщение оказалось прочитанным, а уже через две на экране телефона высветился экран вызова.       — Привет. — Эдвин не смог сдержать улыбки. — Я думал, ты в туре.       — Только вчера вернулся.       — И как всё прошло?       Тед молчал какое-то время, пока наконец не вздохнул, да так громко, будто призывал на помощь всю свою выдержку.       — Даже не спрашивай. Просто погань сплошная. — Он издал неопределенный звук, который Эдвин классифицировал, как аналог выражению «да и хуй с ним». — Закончилось и хорошо. Расскажи лучше, как твои дела?       — Тебе всё Эльза сказала…       — Ну что ж теперь. Я тебе вообще так скажу… Мать моя работала как не в себя, а нас у неё было четверо. В еде у нас недостатка никогда не было, хотя жрал я порядочно, но одежду приходилось донашивать за братом и отцову. Мы с твоей мамой старались помогать по мере возможностей. Я за всё подряд хватался, она больше в общепите всяком там, столы вытирала… Ты знал?       — Нет.       — Мне один раз даже за перепихон заплатили… Эм… Впрочем, это я тебе через неделю расскажу, когда будешь совершеннолетним. На учёбу мне не особо хотелось, но даже если бы я собрался, денег на это у нас не было. Да мне и на проезд не хватало…       — А как же тогда…       — Ну вот так. Без билета катался, — беспечно ответил Тед.       Эдвин был искренне потрясен.       — И тебя не поймали?       — О, ещё как поймали, — Тед сухо рассмеялся в трубку. — Но это всё из-за твоего отца. Он совсем не умеет бегать. Был бы я один…       — Мой папа?..       — Ох, что же я хотел сказать, — перебил его Тед, преувеличенно задумчиво. — Что я очень рад, что тебе не приходится через это проходить. Что вы с Эльзой расчёте в достатке. Вы этого достойны.       — М-м… Спасибо… — только и смог сказать Эдвин, неловко водя пальцем по рисунку на кафельном полу.       — Вот и хорошо. Не унывай. А теперь расскажи мне всё про лагерь! Тебе там нравится? Вас хорошо кормят?       — Неплохо, — Эдвин усмехнулся. — В целом всё отлично, но…       Он покосился на дверь в свою спальню и понизил голос.       — Что?       — Мой сосед просто конченый! — буркнул Эдвин, не сдержавшись.       — О-о… — со значением протянул Тед. — Ну если он тебя достаёт, обоссы ему постель, пока его не будет в комнате. А ещё лучше когда он там будет. Он спит сейчас?       — Да… — Эдвин с сомнением опустил взгляд. На такие меры он не был готов идти.       — Ну вот… Или набей рожу уёбку, — голос Теда стал странным, как будто каким-то глухим. Эдвин списал это на помехи.       — Но ведь…       — Что? Я уверен, ты его завалишь, у тебя прекрасные результаты… Или он здоровый?       — Нет, но…       — Ну вот и все! — радостно подытожил Тед.       Эдвин помолчал.       — Мне кажется, мне никогда не стать таким, как отец, — неожиданно даже для себя сказал он.       — Главное, что ты похож на себя, — с улыбкой в голосе ответил Тед.       Хоть подъëм и получился ранним, Эдвину было уже гораздо спокойнее.

Прими всё, что есть в ребёнке (кроме того, что угрожает его жизни, здоровью).

      День получился тяжёлым. Попросив Эльзу присмотреть за своей группой, Эдвин повёл Ганса к медсестре. У него самого была сменная обувь на случай дождя, а вот новые кроссовки для мальчика прибыли только после завтрака.       С целой сворой репортеров в довесок.       — Не бойся, просто смотри сюда, — Эдвин открыл коробку, показывая маленькому Гансу его новую обувь.       Эдвин был не в восторге от камер, но дело было привычным.       — Ого, какие красивые… Это правда мне?       Спортивные, с ортопедической амортизирующей подошвой и сверкающим новизной логотипом. Аккуратные красные швы проходили через темно-серую ткань.       Ганс заулыбался, подняв сияющие глаза на Эдвина.       Щёлкали затворы камер.       Часом позже приехали остальные вещи, и их раздача растянулась уже на полдня.       Вместе с Эльзой они помогали сортировать одежду по размерам и назначению. Когда фотографы закончили своё дело, ассистент матери, чопорный пожилой британец, сказал Эдвину, что уезжает обратно в Стокгольм. К этому моменту Эдвин был уже настолько вымотан, что просто решил проводить свою группу на обед, но те захотели сначала переодеться в свои новые вещи.       Эд не смог им отказать.       Уже вечером они все толпились в не слишком большом зале главного корпуса. Эдвин играл на пианино, показывая всем желающим, как правильно ставить пальцы, и дети благодарили его сияющими почти восхищенными улыбками.       С тоской в сердце он понял, что ему будет ужасно не хватать этих детей, когда всё это закончится.       Мысли Эдвина были яснее, чем когда-либо за последнее время. Близилось окончание смены, но ему не хотелось возвращаться домой. Он чувствовал себя вполне комфортно в этой замкнутой, но такой понятной экосистеме лагеря. Дети его любили, а он старался быть для них хорошим воспитателем. Администрация лагеря к нему не придиралась. Соседа по комнате он научился игнорировать, хоть иногда это было сложно сделать. С девочками тоже всё было хорошо. Оставалась только некоторая неловкость между ним и Евой, но сегодня он был твёрдо намерен исправить это.       В обед он отлучился из столовой и нашёл девушку на спортплощадке вместе с её группой. Подумав, что минут пятнадцать у него есть, Эдвин помахал ей рукой. Ева неловко улыбнулась, но подошла к нему.       — Привет…       Улыбка застыла на её лице и Эдвин в очередной раз подумал, что поступает правильно.       — Привет. Слушай, я хотел поговорить, насчет этого самого… Ну… Нашей затеи.       Его тон получился более заговорщическим, чем Эдвин планировал, но он не стал цепляться за эту мысль.       — Да?       — Да, я хотел сказать… В общем, если ты не хочешь участвовать, то не нужно, — Эдвин улыбнулся, чувствуя, как ему вдруг стало гораздо лучше. На сердце полегчало.       Ева выглядела смущенной, растерянной и даже напуганной.       — Я просто хочу, чтобы всем было комфортно, понимаешь? — поспешил добавить он. — Просто, если тебе будет не по себе, я же и сам удовольствия не получу. Глупость какая-то получается, — он улыбнулся, пожав плечами.       Взгляд девушки потеплел.       — Ну… Может быть, — она робко улыбнулась.       — Ага. Так значит… Что ты об этом думаешь? Мне тебя не ждать?       — Да, думаю… Я не смогу… — тихо выдохнула девушка.       Эдвин кивнул.       — Хорошо, но я всё равно жду тебя на дегустации нашего пойла. — Эдвин усмехнулся. — Пара апельсинов будет хорошим подарком на день рождения.       Ева засмеялась и Эдвин с тоской подивился её чудесному переливчатому смеху.       — Я учту, — ответила она и коротко обняла его, оставив после себя лёгкий цветочный аромат.       Эдвину подумалось, что, хоть он и упустил девушку своей мечты, на сердце всё равно полегчало.

***

      Последний день смены начался неважно. Собираясь, Эдвин услышал уже ставший ненавистным ему голос.       — Смотри!       Сосед повернул к нему экран телефона, и Эдвин рефлекторно взглянул на светящийся прямоугольник.       — Талибы перерезают горло гею. Круто, да?       Из динамиков шли характерные булькающие звуки.       Эдвин медленно перевёл взгляд на почти счастливое лицо соседа. В ту же секунду он ощутил нечто странное. Будто бы его собственное лицо покрывала какая-то странная пластичная масса, которая, впрочем, каменела с каждой секундой.       — Схренали ты решил, что мне это будет интересно? — услышал он свой голос будто бы со стороны. — Ты мне омерзителен, каждое твоё слово меня бесит. Мне жаль, что ты не придушил себя в прошлом году, ёбаный псих.       Хоть голос его подрагивал, но, в целом, Эдвин наконец чувствовал облегчение от того, что вынул эту занозу.       С лица соседа сползла улыбка, но глаза остались такими же стеклянными. Эдвину ужасно захотелось двинуть ему, но, сделав над собой усилие, он просто вышел из комнаты.       Расставаться с детьми было сложнее, чем думал Эдвин. Перед самой посадкой в автобус, Ганс обнял его, и Эдвину пришлось присесть, чтобы дотянуться до его худых плеч.       — Я буду скучать, братик Эдвин, — со всей своей детской непосредственностью сказал мальчик.       Эд слышал, как дрожит его голос и глубоко вдохнул.       — Могу дать тебе свой номер… Только не говори больше никому, иначе мне придётся его сменить. — Эд виновато улыбнулся. — Пиши, если что-то понадобится.       Мальчик закивал. Они обменялись номерами, а после его группа уехала.       Эдвин ощутил ужасную пустоту. Возвращаться к себе ему не хотелось. Он бы не вынес больше ни одной секунды в одном помещении со своим поехавшим соседом. Пусть он уезжает, а потом Эд спокойно соберёт свои вещи.       Эту ночь он провел с Эльзой. Кровать, пожалуй, была маловата для двоих, но они крепко прижались друг к другу и чувствовали себя как никогда комфортно. Пытаясь уснуть, Эдвин размышлял о том, что у него никогда не было и, вероятно, никогда не будет человека ближе сестры.       Эльза двинулась и выдохнула ему в ухо:       — Если ты умрёшь первым, я никогда не смогу оправиться.       Эдвин обнял сестру крепче.       — Если ты умрёшь первая, я покончу с собой, — ответил он с легкой усмешкой.       Одна мысль о смерти сестры внушала ему ужас.       — Ты глупый…       — А ты глупее.

***

      Без детей столовая выглядела пусто. Теперь места хватало всем и было решено провести этот последний завтрак всем вместе: Эдвин, Эльза, Ева, Лили, немногочисленный педагогический состав и госпожа Полански. Последняя очень уж радостно нахваливала Эльзу, и Эдвин с трудом сдерживал смешки. Заметив это, Эльза ткнула его в бок. Эдвин ответил ей тем же, и это грозило обернуться бесконечным обменом тычками, но повар восточной внешности вынес фруктовый торт.       По случаю их Дня Рождения.       Весь день они готовили лагерь к закрытию. Эдвин убирался, считал спортивный инвентарь и постельное бельё, убирал стулья из столовой. Когда он вернулся в спальню девочек, то обнаружил, что никого ещё нет. Вздохнув, Эдвин упал на кровать. Тело болело, но это, скорее, была приятная усталость.       Он потянулся и достал из-под кровати одну из бутылок, решив, что ещё полчаса настаивания уже ничего не решит.       С первым же глотком Эдвин понял, что это было ошибкой. Рот обожгло разбавленным спиртом, сладость фруктов комом стояла в горле. Ком плотнел с каждым мигом и Эдвин с трудом сдержал рвотный позыв.       Продлилось это всего секунду, а потом все тело окатило волной тепла.       — Ох… — Эдвин задумчиво посмотрел на бутылку.       Они создали монстра.       — Что, не получилось?       В дверях стояла Лили.       — Да нет, всё чудесно. На, попробуй. — Он протянул ей бутылку.       Закрыв за собой дверь, девушка подошла к нему и взяла адское пойло из рук. С сомнением осмотрев бутылку, она сделала пару глотков.       «Как опрометчиво,» — только и успел подумать Эдвин, чувствуя, как его губы растягиваются в улыбку.       Через секунду лицо Лили так исказилось, что Эдвин невольно рассмеялся.       — Ты… — Она отвернулась, хватая ртом воздух. — Ну знаешь ли…       — Да, ладно… — Эдвин забрал бутылку и отпил ещё немного. Жгло уже не так сильно. — Можно привыкнуть… А где Эльза?       — Пытается с Евой попасть на кухню. Нам всë-таки нужно чем-то перебить этот кошмар. — Она показала на бутылку на тумбе.       Эдвин удивился: когда это он успел ее туда поставить? Но, в целом, объяснение его удовлетворило.       — Может, остался торт…       Голос Лили доносился будто из другой комнаты. Или с улицы. Как если бы она стояла за окном.       А сам Эдвин плыл в маленькой, но очень мягкой лодочке по спокойной реке, которая бережно покачивала его на своих волнах.       Лили опустилась прямо на него. Эдвин опустил взгляд с потолка, прогоняя видение, но будто бы сразу попал в другое.       Лидия сидела на его бёдрах, её платье слегка задралось. Он положил ладонь на ее колено. Кончики пальцев совсем немного не доставали до подола. Девушка оказалась гораздо тяжелее, чем он мог подумать. Она была ужасно горячей. Эдвин чувствовал это даже через одежду.       А ещё… Он понял, что ему совершенно не важно, кто перед ним. Лили, Ева, любая другая. Он просто хочет её прямо сейчас.       Поднявшись на кровати, он коснулся её губ. Поцелуй получился неглубоким, мягким и изучающим. Ладонь Эдвина двинулась вверх по бедру девушки, пока не ощутила ткань белья. Слегка приспустив его, Эдвин запустил пальцы внутрь.       Да, тут было горячо и влажно.       Поцелуй постепенно становился глубже, и Эдвин почувствовал, как нежные пальцы Лили гладят его пульсирующее естество. Вжикнула молния, Эдвину пришлось слегка приподняться, чтобы девушка смогла отодвинуть его штаны и запустить руку в его трусы.       Продлилось всё не очень долго, но Эдвин не вёл счёт времени, чтобы сказать наверняка.       — Ты всë?..       — А ты?.. — Эдвин повернул голову к девушке, застегивая штаны.       Лили стояла у кровати. Она глотнула ещё немного «адского пойла». Посмотрев на него, девушка с улыбкой наклонилась к нему и вжалась в его губы коротким, но тёплым поцелуем. Эдвин уловил явный привкус спирта.       — Можем повторить, если сомневаешься. — Она отстранилась и поправила платье. — Приезжай ко мне летом.       Вдвоём они почти что допили одну из бутылок. Эльза с Евой вернулись в спальню спустя почти пол часа. Без торта. Эдвина не покидало ощущение, что всё это было неспроста.       Они продолжили давиться своими омерзительными настойками всю ночь, а под утро отправились в крыло с пианино, где Эльза практически вынудила Эдвина сыграть одну из своих песен.       Потом они играли в четыре руки, как когда-то их научил дядя Тед. Они путались в руках и клавишах, девочки смеялись. Эдвин тоже.       Никто даже не думал мешать им наслаждаться этим ранним летним рассветом.       Безмерно уставший, но довольный, Эдвин возвращался в свою спальню, чтобы собрать вещи. Через пару часов дядя должен был забрать их с Эльзой отсюда.       Повернув ручку, он открыл дверь.       В залитой солнечным светом спальне, под самым потолком болтался чёрный силуэт.       Его сосед висел в петле.