Глава 1.

Вместо солнечного света — свет от парников вдали, а вместо приятной музыки — трахающиеся соседи за стеной. Так ощущается жизнь в общаге на самом краю города, между бедностью и ущербностью. Из окон вид не на процветающий город или свежую природу, а на мусорки, бухающих бомжей и скудные хрущевки. Теодор здесь жил второй семестр. Ну как жил… правильнее будет сказать "выживал". Гостиная, комната два на два с кроватью, тумбочкой и окном, общая кухня и уборная. Звучит неплохо? Но нужно уточнить, что под рванными обоями в комнате скрывается новый вид жизни, кухня похожа на поле битвы с тремя неработающими плитами из пяти, в тостере завелись мыши, а в холодильнике живут тараканы, но никому не мешает оставлять там еду. В уборной творится невесть что, унитазы смывают через раз, а в душе, конечно же, как без этого… нет горячей воды. «Алло, чел, открой дверь, мы щас от холода сдохнем!» — хрипло замямлил в трубке один из новых знакомых, скорее всего, уже угашенный. — Толкнуть посильнее дверь не додумались? — ответил Торд. Дверь подъезда была сломана лет так двести, благодаря чему бездомным было где бухать и колоться. «Ну а чо ты нам сразу не сказал, щас поднимемся, бля, да толкните её сильнее!» — последние слова прозвучали тише, и послышалось бурчание Серого, а дальше звонок сбросили. Угашенные придурки с района были хорошими барыгами дешёвым алкоголем и шмалью. Но Торду из двух нужно было чаще всего только первое и нормальная компания, хотя до нормальной они не дотягивали. Встретил их как-то и подружились, раньше их было пятеро, но потом Серый, типа главарь "стаи", выгнал одного неприятного нарика, и остались четверо, а Торд занял его место, хоть так часто с ними и не зависал. — Салам, братан! — заходя, гулко поздоровался Серый и протянул холодную руку для рукопожатия. Рука осталась не пожатой, но не незамеченной. Серый надулся и убрал руку в карман куртки. Теодор облокотился на стену, скрестил руки на груди и произнёс: — Принёс? — смотря в глаза, твёрдо и немного печально. Серый пошарился в карманах и достал оттуда зип-пакет с круглыми таблетками, на которые сразу же уставился Петя, самый младший из компании, и быстро отвёл взгляд. Немного замявшись, он принял колёса и достал мятую купюру из кармана, отдавая её Серому. Компания из Валька, Серого и молчавшего Пети разулась и прошла в гостиную. Они расставили бутылки на столе и развалились на старом и потрепанном жизнью диване. — Чёрт, я тебе по триста раз предлагал их, а ты как святой отказывался, странно для рогатого… — ткнул пальцем на причёску Теодора и улыбнулся во все 32 жёлтых зуба Валёк, количество которых так и хотелось уменьшить, с каждой встречей всё больше. Рогинский ничего не ответил, лишь ещё раз посмотрел на пакетик усталым взглядом и убрал его подальше. *** Проблемы со сном сопровождали Теодора несколько лет. Колёса были нужны отнюдь не для помощи с бессоницей. Со своей бессонницей он смирился и подружился уже давно, для него это был больше плюс, чем минус. Ночью можно успеть доделать много дел, а вечером отсыпаться, если повезёт, получится уснуть под утро и проспать пару часов перед парами. Так для чего же нужны колёса? Экстази нужны лишь для собственной забавы, ради интереса или чтобы совсем не загнуться от нехватки сна или собственных тараканов в голове. В техникуме всем абсолютно пофиг на размер твоих зрачков, а экстази дарят недосягаемую лёгкость, какую Теодор в жизни своей ни разу не испытывал. Но от них появляются побочные эффекты, такие как: бессонница, апатия, депрессия, галлюцинации и т.д. и т.п. Но жизнь без наркотиков и других зависимостей в этой серости будет невыносимой. Да, люди справляются и не с таким, живут и похуже и без всяких там сигарет, алкоголя, но у них есть поддержка, деньги, друзья. Чего нет у Рогинского: друзья заняты собой, а семья либо умерла, либо наплевала, загадка, решения которой нет. *** Эдд наворачивал круги рядом с хрущевкой, в которой жил, с сигаретой во рту и ждал вдохновения от серых многоэтажек и рыжих деревьев. Но в голове была тишина, а желание притронуться к карандашу не появилось. Появилась только уже надоевшая мысль о самовыпиле прямо на одном из этих сухих деревьев. Хотя вариант был так себе: висеть под деревом рядом с подъездом и проезжей частью как-то не очень. Труп покроется пылью, и на него будут смотреть десятки прохожих. Не самый хороший вариант. Самым хорошим вариантом является прострелить висок, но вот пистолет брать негде. Наименее лучшим для Эдуарда, наверное, было бы вскрыть вены. Вид на собственную вскрытую конечность не был ему привлекательным. Хватит ему об этом думать, кто вместо него будет Ринго кормить? Мотивации продолжать заниматься своим делом совсем нет. Выгорание даёт о себе знать. Ещё о себе дают знать трудности учёбы. А ещё нужно на что-то жить, с платой аренды помогают родители, но всё равно приходится работать, чтобы быть сытым и не подохнуть от холода в морозный день. Было бы славно не подохнуть от одиночества, но это менее важно, так как Ринго вполне помогает этого избежать. Так и приходится жить, просыпаться и надеяться, что хоть сегодня что-либо получится, но в итоге ничего. Ты просыпаешься, кормишь кошку, идёшь на учёбу, после учёбы снова кормишь кошку, идёшь на смену, а после смены делаешь домашнее задание, кормишь кошку и, по возможности, играешь с ней, потом спишь, и всё начинается заново. На личную жизнь не остаётся времени. Жизнь половины населения этой страны. Если в школе он с друзьями гулял чуть ли не каждый день, то теперь вместе собираются только в честь праздника. Или звонят на Новый год. У них есть свои дела, своя жизнь, новые друзья, а у Эдда есть всё то же самое, но не хватает последнего. В конце каждой недели думаешь, как прекрасно проведёшь выходные, а в итоге гниёшь дома на диване всё время. Признавайтесь, узнали себя? Все ненавидят эту закономерность, и он ненавидит. Единственное, что у него осталось и что он не ненавидит, — Ринго, ему повезло с ней, а ей с ним нет.