Глава 1: Оставленный в тени

Солнечные лучи скользили по высоким витражам дворцового зала, окрашивая стены замка в алые и золотые оттенки. Торжественная тишина, нарушаемая лишь редкими аплодисментами придворных, заполняла пространство. На троне сидел бывший принц, гордо выпрямившись, его светлые волосы идеально уложены, а голубые глаза светились уверенностью. Над головой новоиспечённого короля сияла массивная корона — символ власти и триумфа. Младший брат стоял в стороне, неподвижный, словно статуя. Его серо-голубые глаза внимательно следили за каждым движением брата. Никто не замечал его, как и всегда. Даже в этот момент, в день триумфа старшего брата, он ощущал себя чужим в собственной семье. Его тёмно-каштановые волосы слегка растрепались от ветра, влетевшего в зал, но он не поправил их. Он стоял в полутени колонны, наблюдая, как все взгляды сосредоточены на его брате. Их мать, Сабина сидела чуть позади трона, её лицо было безмятежным, но глаза выдавали усталость. Она смотрела на сына с гордостью, но также с тенью сожаления, которую никто, кроме младшего сына, не замечал. Её тонкие пальцы нервно поглаживали платок на коленях, словно она пыталась подавить собственные мысли. Сабина знала, что её сын-Дарриан всегда будет тем, кто продолжит дело их отца-Сеида. Сеид был непреклонен, и его выбор всегда падал на старшего сына. Но в глубине души она видела в Марке нечто большее. Его ум и способность читать людей были неподвластны даже Дариану. Но разве в их семье это имело значение? Сила, статус и лесть всегда побеждали острый ум. Сквозь витражные окна главного зала дворца пробивались последние лучи заката, окрашивая золотые стены в кроваво-красные оттенки. Коронация Дариана завершилась несколькими часами ранее, но эхо её славы всё ещё витало в воздухе. Слуги торопливо собирали остатки пира, золочёные канделябры теряли свой блеск, а тонкий аромат пролитого вина и тяжёлого мяса ещё держался в зале. Его младший брат стоял у бокового выхода, опираясь на каменный столб. Его взгляд блуждал по пустому пространству, но выражение лица оставалось неизменным — холодное, даже отстранённое. В руках он вертел кубок с остатками вина, но так и не сделал ни глотка. — "Должен признать, брат, корона тебе к лицу, жаль что тебе ума не прибавит" — с лёгкой насмешкой бросил он, когда Дариан подошёл ближе. Дариан остановился в нескольких шагах. Его алое одеяние с золотыми узорами, подчёркивавшее высокий статус, было безупречно. Корона, ещё совсем новая, поблёскивала в лучах уходящего дня. Но его улыбка была не менее сверкающей — уверенной, властной, почти искусственной. — "Спасибо за комплимент, Марк," — ответил он с тонкой улыбкой. — "А тебе идёт твоя роль наблюдателя. Кажется, ты в ней превосходен." Марк сжал кубок чуть сильнее, но не ответил. — "Не злись," — продолжил Дариан, с показным сожалением разводя руками. — "Отец всегда говорил, что ты умён, но... твоя гордость, брат, мешает тебе видеть очевидное. Каждый из нас на своём месте. И твоё место — здесь, за пределами трона." Марк бросил на него взгляд, холодный, как зимний ветер. — "Разумеется. Очевидное... в твоей версии всегда выглядит всё очень убедительно." Дариан улыбнулся шире, но вместо того чтобы продолжить, развернулся и направился к главному залу, оставляя брата одного. Позже, Марк направился к своей матери, в её личных покоях. Она сидела у огромного зеркала, её длинные чёрные волосы, струившиеся по плечам, были распущены. Она медленно снимала свои драгоценности, каждое движение было точным и осторожным. — "Ты всегда был слишком прямолинеен, Марк," — сказала она, глядя на отражение сына в зеркале, не оборачиваясь. — "И ты всегда находила оправдания отцу," — ответил он, садясь на диван у окна. Сабина вздохнула, положив в шкатулку последнее кольцо. — "У твоего отца было много недостатков, но в этой семье выживает только тот, кто знает, когда говорить, а когда молчать." — "Ты действительно считаешь это жизнью, мама ? Или просто не хочешь вспоминать, как тебя поженили ради статуса?" Сабина впервые за весь разговор повернулась к нему. Её голубые глаза блестели от гнева, но её голос остался спокойным. — "Я сделала то, что должна была сделать, у меня не было выбора. И тебе нужно понять, что у тебя есть всё таки выбор: стать мудрее или остаться в тени своей семьи. Но перестань обвинять меня в том, чего я не могу изменить, всклучая тебя самого. Уж извини, такова доля дворянской семьи.” — “Сука…” — неразборчиво, но с ненавистью пробормотал себе под нос Марк, стиснув зубы. Внутри него разрывало от раздражения и злости, даже не от того, что его старший брат получил корону. Нет… А неизменное отношение его семьи к нему. Такие эмоции Марку были не свойственны, но сегодня исключительный случай. Он не выдерживая, просто психанул и молча вышел в спешке, хлопая дверью. Его переполняли эмоции. От напряжения, парень решил пройтись по коридору и хоть немного взять себя в руки. К сожалению попытки Марка не оправдали результата. Всюду чувствовалось невидимое присутствие отца. Его тяжёлые портреты висели на стенах, строгий взгляд словно следил за каждым, кто проходил мимо. Даже после его смерти его влияние всё ещё определяло, как члены семьи вели себя друг с другом. Когда Марк проходил мимо одной из галерей, где изображались победы его отца, он услышал шёпот двух слуг: — "Они совсем не похожи на Сеида. Дариан — слишком тщеславен, а младший — слишком упрям." — "Но в глазах Сеида всегда было уважение к Марку. Говорят, он видел в нём себя, молодого..." Марк задержался, слушая. Потом, взяв себя в руки, пошёл дальше. Слуги резко замолчали, заметив его присутствие. После церемонии и торжественного пира, молодой король, в красном одеянии, отражающее его утончённость и аристократизм, с гордостью и тщеславием ходил по коридору, с картинами, изображающие его дворянскую династию. Ему дико льстило, что он теперь возьмёт на себя эстафету пришедшею от отца. Дариан был воплощением того, что отец считал идеалом наследника. Умелый манипулятор, он обладал и мастерством в искусстве лести. Его манеры были безупречными, голос всегда звучал уверенно, а улыбка вызывала доверие. Однако за этим фасадом скрывался человек, который никогда не упускал шанса укрепить своё положение, даже если для этого нужно было пойти на предательство. Краям глаза, Дарриан заметил вдалеке коридора весьма знакомую фигуру. — "Ты всё ещё здесь, Марк?" — голос эхом раздался сзади. Марк обернулся. Перед ним далеко стоял Дариан, его взгляд был насмешливым, но добродушным. Он был в своём элементе — на вершине мира. — "Да," — коротко ответил Марк, подняв бровь. — "Я думал, ты предпочёл бы библиотеку." Дариан стал подходить ближе, его золотая мантия слегка волочилась по полу. — "Или, может, ты решил просто наблюдать, как я стал тем, кем должен был стать?" Марк лишь усмехнулся. — "Ты всегда умел выбирать слова, брат. Но, думаю, ты не будешь возражать, если я скажу, что ты мне больше интересен." — "Что ты имеешь ввиду?" — Дариан нахмурился. — "Быть королём — это не только носить корону и смазливо красоваться перед плебеями, выслушивая их вопли, лесть, окружая себя лизоблюдами, каким ты и являешься. Это ответственность, которую ты ещё не научился принимать. Но, не волнуйся, я уверен, ты справишься… когда-нибудь." Дариан скривился, но в его глазах мелькнуло раздражение. — "Спасибо за поддержку, брат. Я не нуждаюсь в твоих ненужных уроках." Он призренно отвернулся и ушёл, оставив Марка одного. Позже, в своей комнате, Марк сидел у окна, глядя на бескрайние поля за пределами замка. Его руки машинально листали старую книгу, но его мысли были далеко. Всё его детство было затмёно тенью брата. Дариан был воплощением ожиданий их отца — сильным, покладистым, готовым на всё ради власти. Марк же был слишком упрям, слишком независим, чтобы соответствовать этим ожиданиям. Он вспомнил слова отца: "Сила в подчинении, Марк. Не в том, чтобы править, а в том, чтобы никто не посмел усомниться в твоей власти. Даже твои дети. Ты слишком горд, чтобы понять это.” На столе валялись холсты с рисованной живописью и архитектурой. Он испытывал особый пиетет к искусству, особенно изобразительному. Отец всегда относился к его увлечением с пренебрежением. Марк был разочарованием для Сеида. Его независимость и склонность к сомнениям раздражали отца. Отец часто критиковал его, даже когда тот достигал успехов, и редко признавал его способности. Марк нередко часто перечил и выражал несогласие в воле и делам отца, как в быту, так и на политике, что вызывало у Сеида раздражение. Несмотря на это, он уважал ум Марка, хотя никогда в этом открыто не признавался. Юноша был одержим поменять мир. Не желая быть тенью, но и не особо стремился свергнуть брата. Для него этот самодовольный льстец не представлял интереса. Он хотел найти своё место, где его способности будут не только признаны, но и многочисленно применены на практике. И тогда ему пришла мысль. Гноллы. Эти дикари с их лесами и охотничьими угодьями были одни из местных угроз для Империи. Гноллы жили общинами в изолированных племенах, где каждое племя контролировало свою отдельную территорию. Для людей они представляли угрозу, но даже такие существа были бы весьма неплохими союзниками. Никто из знати не осмелился бы вступить с ними в контакт. Это был риск, но Марка это не пугало. Несмотря на физическое превосходство старшего брата над ним, тот никогда не боялся испытаний и встречаться с трудностями лицом к лицу. Юноша отложил книгу и поднялся. Подошёл к своему столу, где лежал старый свиток с картой лесов. Он знал, что это будет нелегко, но именно этот путь мог стать началом чего-то большего. На следующее утро Марк, уже был готов к походу. Он был одет в тёмно-синий плащ с капюшоном, украшенный золотистой вышивкой по краям. Под плащом — свободная рубашка из лёгкой ткани кремового цвета, слегка расстёгнутая у воротника. Широкий кожаный ремень с массивной золотой пряжкой. К нему прикреплены несколько небольших кожаных сумок, кобура с кинжалом. Меч на спине. Высокие сапоги с мягкими голенищами. Он вошёл в тронный зал. Сабина была там одна, сидела у окна, её лицо освещали утренние лучи. Длинные, тёмные волосы, собранные в изысканную причёску. Её черты лица были тонкими, с высоким лбом, аккуратным носом и нежным изгибом губ. Длинное платье пастельного цвета из дорогих тканей, украшенные тонкой вышивкой. — "Мама," — тихо сказал он. Она обернулась и посмотрела на него с лёгкой тревогой. — "Ты куда-то собрался?" — "Да. Я покидаю замок." — “Что ?!” — Она шокировано воскликнула настолько, что её голос раздался эхом по замку. — “Мама, я принял решение.” — настоял сын — “Мне тут больше делать нечего. Я буду искать свой путь.” Она долго смотрела на него, затем подошла ближе. — "Ты всегда был другим, Марк. Я знаю, ты чувствуешь себя здесь чужим, но знай одно: я всегда гордилась тобой." Её слова задели его. Он тихо кивнул, не найдя слов, просто промолчал и ушел к выходу. Там уже его догнал Дариан. — "Ты просто уйдёшь?" — спросил он, его голос был резким. — "Ага. Ты же сможешь справиться и без меня, правда?" — ответил Марк с подшучивая, но его глаза были холодными. — "Что ты задумал, щенок?" — "Возможно, сделаю то, что ты никогда не осмелился бы," — ответил он, уходя. Не дав уйти, Дариан в своём стиле начал манипулировать и играть на эмоциях. "Знаешь, Марк, я всегда восхищался твоим стремлением следовать своим путём. Это... редкое качество в нашем кругу. Но позволь дать тебе дельный совет. Независимость — прекрасная вещь, пока она не становится причиной твоего одиночества, Марк. Возможно, стоит задуматься, как направить свои усилия туда, где они принесут больше пользы… скажем, семье. Ты ведь всё равно однажды вернёшься под её крыло. Это лишь вопрос времени.” Марк проигнорировав слова своего брата покинул замок, уходя прочь с того места, где он вырос и сформировался. Уверенной походкой пересёк внутренний двор замка, направляясь к выходу. Его шаги были чёткими, но спокойными, будто он заранее всё обдумал и уже принял неизменное решение. Воздух был свеж, но прохладный, что напоминало о приближающейся осени. На половине пути он обернулся, на мгновение застыл. Его взгляд невольно упал на высокие стены замка. Эти каменные стены, некогда казавшиеся ему домом, теперь больше напоминали тюрьму. Последний взгляд на дом. Его глаза задержались на одном из окон — он знал, что это покои матери. В глубине души он надеялся, что мама смотрит на него, даже если он не мог её видеть. В конце концов, она всегда была единственной, кто понимал его ну хоть немного. — "Прощай," — тихо сказал он себе, и пошагал вперёд. Сапоги Марка глухо гулко стучали по отполированным временем булыжникам двора, то и дело скользя по влажным камням. Каждый шаг отдавался коротким эхом, которое растворялось среди высоких стен замка. Его рюкзак издавал приглушённые звуки — тихий скрип кожаных ремней и мягкий стук металлических застёжек о его спину. Меч, закреплённый на поясе, слегка постукивал по ножнам с каждым движением, добавляя ритм его шагам. словно застыл в напряжении. Двор был безмолвен. Лишь слабый шорох ветра, проходящего между каменных арок, и редкие крики птиц нарушали тишину. Где-то вдалеке раздавался приглушённый скрип ворот, напоминающий о повседневной жизни замка, но Марк уже не был её частью. Воздух был прохладным и влажным, наполненным запахом мха и древнего камня. Его путь пролегал мимо старых фонтанов с пересохшими чашами и увядших клумб, где некогда цвели самые изысканные цветы. Всё здесь казалось забытым и чужим — отражением того, как он сам ощущал себя в этом месте. Марк не оглядывался. Для него это был символический жест — уход в неизвестность, отказ от тени семьи и всего, что удерживало его. В скором времени парень остановился на главной площади города, его серо-голубые глаза скользили по шумной толпе. Повозки скрипели на булыжной мостовой, торговцы громко зазывали покупателей, а дети носились между рядами с корзинами фруктов и лоскутов ткани. Воздух был наполнен запахами свежего хлеба, жареного мяса и мокрого камня после утреннего дождя. Гул голосов и топот множества ног создавали непрерывный ритм городской жизни. Марк поправил ремень рюкзака и медленно пошёл по узкой улочке, ведущей к трактиру. Его шаги глухо звучали на камнях, в то время как над головой свисали вывески лавок и сушёное бельё, натянутое между домами. Он шёл уверенно, избегая любопытных взглядов и не теряя из виду свою цель. Трактир "Горячее Вино" стоял на пересечении торговых путей и всегда был полон самых разных посетителей: купцов, наёмников, странников. Снаружи он выглядел скромно, но внутри кипела жизнь. Здесь можно было услышать последние слухи, найти спутника или даже заключить сделку. Марк шагнул через низкий порог трактира, и шумный водоворот звуков мгновенно окутал его, словно плотное покрывало. Внутри было душно и тесно, несмотря на высокие потолки и просторное помещение. Смех, крики и звон кружек сливались в хаотичный оркестр. Кто-то спорил о проигранной партии в кости, стуча кулаком по столу, другой за соседним столом наигрывал бодрую мелодию на расстроенной лютне, а его друзья, захлёбываясь смехом, пытались подпевать. Марк вошёл в трактир, пропуская вперёд шумную группу торговцев. Пахло густым запахом пива, дешёвого вина и прогорклого жира, смешанным с дымом от факелов и трубочного табака. На полу блестели лужицы разлитых напитков, а деревянные столы были покрыты царапинами, следами бурных времён. Его взгляд сразу же нашёл знакомую фигуру за угловым столом. Альфред — его старый знакомый. Высокий, крепкий мужчина лет тридцати пяти с вечной усмешкой на лице — лениво потягивал пиво, разговаривая с каким-то крестьянином. Марк осторожно лавировал между столами, стараясь не задеть ничего и никого. Сумка с боку слегка скрипела, а его сапоги мягко ступали по деревянному полу, который слегка прогибался под ногами. — "Четвёрка крон или ты жульничаешь, подлый мошенник!" — раздался резкий голос из угла, где двое мужчин чуть не сцепились за игровым столом. — "Ты плохо смотришь, вот и проиграл!" — парировал другой, улыбаясь пьяной ухмылкой, едва не свалившись со стула. За длинной стойкой хозяин трактира — крупный мужчина с густыми усами — разливал напитки, громко переговариваясь с посетителями. Несколько барменов носились туда-сюда, стараясь не попасть под руки тех, кто уже изрядно напился. — "Альфред," — Марк подошёл ближе и сел напротив. Альфред поднял голову, его глаза загорелись узнаваемым задором. — "Марк, дружище! Не ожидал увидеть тебя в этой дыре. Ты сегодня выглядишь не как обычно. Куда-то собрался ?" — "Можно и так сказать," — коротко ответил Марк, наклоняясь ближе. — "Мне нужна твоя помощь." Альфред удивлённо приподнял брови, отставляя кружку. — "Ты редко просишь о помощи. Что-то серьёзное?" Марк усмехнулся. — "Не совсем. Мне нужно, чтобы ты отвёз меня до 'Пепельных лесов'." Весь стол замолчал. Даже крестьянин, сидящий рядом с Альфредом, нервно кашлянул и быстро ретировался. — "Ты серьезно?" — Альфред наклонился вперёд, его голос стал тише. — "Знаешь, кто там живёт, верно? Гноллы. Дикари. Если не убьют сразу, то сдерут кожу. Или того хуже — сделают чучело и повесят тебя на двери." — "Знаю, кто там живет, поэтому туда направляюсь." Альфред внимательно посмотрел на друга, будто пытаясь понять, что им движет. — "Что ж, это объясняет твой мрачный вид," — он отпил пиво и икнул. — "Ну ладно, я помогу, но не за бесплатно." — "Спасибо, Альфред," — Марк слегка улыбнулся. — "Не благодари меня раньше времени. Сначала деньги потом товар." Марк, протянул ладонь и положил ему в руку мешочек с золотом. — “Я думаю тебе столько хватит.” Альфред, глянул краем глаза на парня и слека открыл мешочек, глядя на содержимое. Он округлил глаза, поднялся, хлопнув Марка по плечу. — "Собери свои вещи. Мы выходим." Они вышли из трактира. Альфред направился в переулок к телеге, запряжённой двумя старыми лошадьми. Марк улыбаясь шёл за ним. Они вместе запрыгнули в телегу, после человек мужчина ударил хлыстом. Лошади заржали и телега тронулась с места. Альфред был в своей обычной манере — болтлив, насмешлив и совершенно не заботился о том, что их ждёт впереди. — "Так почему ты решил сунуться туда?" — спросил он, поигрывая поводьями. — "Дариан теперь король," — коротко ответил Марк. Альфред хмыкнул. — "Ясно. И ты решил, что лучше пойти к гноллам, чем остаться рядом с братом? Не виню тебя." Марк кивнул, его взгляд был устремлён на дорогу. — "Аварлону нужны перемены, Альфред. Я большего, чем просто упиваться мнимой властью в замке. В гноллах я вижу не только угрозу, но и плацдарм для реализации моего плана. Если удастся наладить с ними связь, торговлю или даже заключить союз, это изменит всё." — "Хм," — Альфред задумался. — "Ты всегда был таким умником, Марк. Интересно, что они об этом скажут. Хотя, скорее всего, будут рычать и пытаться съесть." — "Знаешь, поведение людей, не сильно отличается от твоего описания гноллов. Кто из нас больше дикарь — вопрос открытый" — Марк усмехнулся, но в его голосе была лёгкая нервозность. Они продолжили путь в тишине, лишь звук колёс телеги нарушал покой. Лес становился всё гуще, а воздух тяжелее. — "Мы почти на месте," — сказал Альфред, когда первые признаки "Пепельных лесов" появились на горизонте. Тёмные деревья с оголёнными ветвями возвышались, словно древние стражи, охраняющие вход в запретную землю. — "Ну что ж," — Альфред остановил телегу. — "Дальше тебе придётся идти одному. Они не любят, когда в их леса приходят толпой." Марк спешился, проверил своё снаряжение. — "Спасибо, Альфред. Если я не вернусь через несколько дней, считай, что меня больше нет." — "Понял. Я оставлю тебе кружку пива в память о нашем знакомстве," — ухмыльнулся Альфред, но в его глазах было беспокойство. Марк попрощался махнув рукой и направился вглубь леса, оставляя за спиной своего давнего друга и последние звуки цивилизации. Теперь его ждала встреча с неизвестностью. Дорога вела через широкие равнины, окаймлёнными редкими деревьями. Поля тонули в золотистых отблесках солнца, которое уже клонилось к закату. Марк шел молча, прислуш иваясь к звукам природы. В его голове крутились мысли о том, что ждёт его впереди.