Воскрешение

Прошло несколько минут после того, как я обнаружила отсутствие Карлайла, прежде чем я осознала всю серьёзность ситуации. Он просто ушёл в больницу, — говорила я себе, переходя из комнаты в комнату, — или, может быть, на охоту. Конечно, он не мог оставить меня здесь одну, не так скоро после… после всего. Должно быть какое-то объяснение его исчезновению, тому, что дом казался таким холодным и пустым. Первым признаком того, что что-то не так, стало обнаружение его ключей на кухонном столе. Они лежали на своём обычном месте, именно там, где он их оставил накануне вечером. Спички и ставки, которые мы купили, тоже лежали нетронутыми в своих пакетиках на кухонном столе. Но именно обнаружение его мобильного телефона, лежащего экраном вниз на тумбочке, заставило меня застыть на месте, а сердце бешено заколотилось в груди. Я взяла его в руки и перевернула, чтобы увидеть пустой экран. Он никогда никуда не ходил без телефона. Он постоянно был на связи, всегда был доступен своим пациентам днём и ночью. Оставить его здесь, оставить меня, оставить свою машину и всё, что мы приготовили накануне вечером, — в этом не было смысла. Страх, глубокий и мрачный, пробрался когтями в мое сердце. Я взяла ключи от машины, десять колышков, спички и поехала на его машине в больницу со скоростью семьдесят пять миль в час. Я почти надеялась, что меня остановят за превышение скорости, чтобы я могла знать, что кто-то в Форксе ещё жив, но шоссе было пустым. Я позвонила Анджеле по дороге. Её телефон пропускал гудки, пока наконец не переключился на голосовую почту. — Чёрт возьми, — сказала я, завершая звонок и набирая номер снова. Снова включилась голосовая почта. Я оставила ей паническое, бессвязное сообщение и повесила трубку. Пятнадцать минут спустя я стояла у входа в больничную палату Чарли. Больница казалась почти заброшенной, и по пути я встретила только спящего бледного охранника и двух измотанных медсестёр. К моему огромному облегчению, Чарли сидел в постели, а на столе перед ним лежали карта и пистолет. У меня едва хватило времени, чтобы удивиться его пистолету — конечно, в больнице их не разрешают, — прежде чем он увидел меня и встал, чуть не оторвав один из проводов, прикреплённых к нему, прежде чем я бросилась к нему. — Белла, — почти выкрикнул он, побледнев. — Я звонил тебе. — То есть? — спросила я, чувствуя, как моя собственная паника нарастает, чтобы сравняться с его, хотя мне казалось невозможным, что я могу бояться ещё сильнее, чем уже боюсь. Он помахал мне своим телефоном, и я, в свою очередь, вытащила свой. За последние несколько минут он звонил мне четыре раза, но от Анджелы по-прежнему ничего. Я сделала небольшой вдох, стараясь сохранять спокойствие. — Должно быть, у меня не было связи по пути сюда. Ты в порядке? — Я, в порядке? — спросил Чарли, и его лицо по-прежнему было таким же ужасно серым. — Нет, я не в порядке! Я не мог с тобой связаться, и только один из моих офицеров сегодня явился в участок, а во всём этом чёртовом госпитале осталось всего три медсестры. Ты в порядке? Именно в этот момент я поняла, насколько плохо мне было. Я почувствовала, как у меня исказилось лицо, и услышала, как Чарли обеспокоенно выдохнул. Я села на край его кровати и позволила ему притянуть меня к себе, когда начала плакать. — Я думаю, что все умирают, — выдавила я, думая о пустых улицах, о телефоне Анджелы, который переключается на голосовую почту, о телефоне Карлайла, лежащем экраном вниз на тумбочке. — И я не могу дозвониться ни до Анджелы, ни до Карлайла, а мы нашли их гнездо, и там так много их… — Ты ходила в гнездо? — спросил Чарли, убирая руку с моих волос, словно собирался вскочить с кровати и самому сразиться с вампирами. — Да, — выдохнула я, садясь и грубо вытирая слёзы рукавом. — И их сотни. Лицо Чарли было таким серьёзным, каким я его никогда не видела. Исчез шутливый папа, которому было плевать на всех, кроме меня, его друзей и рыбалки по выходным, и появился мужчина, который накричал на Рене после того, как она забыла заплатить за аренду, и нас выселили, человек, который заботился о своих родителях до их последнего вздоха. Чарли был борцом, и теперь я видела это в его глазах. Он не позволил бы мне вернуться. Он не позволил бы мне умереть в одиночестве. — Расскажите мне, что вы видели, — сказал он, придвигая к себе карту, — И скажите, чем я могу вам помочь.

***

К тому времени, как я закончила рассказывать Чарли всё о гнезде, было позднее утро, и редкие солнечные лучи мерцали на распятиях, висевших в окне. Мой голос охрип, но теперь я чувствовала себя немного увереннее, немного спокойнее, зная, что я не одна. Когда я уже заканчивала, в дверях послышались шаги. Мы с Чарли обернулись, ожидая увидеть медсестру, но вошла Анджела, выглядевшая так, будто не спала год. Её глаза были широко раскрыты, а тёмные волосы собраны в небрежный хвост. Позади неё стоял Бен, который выглядел таким же измотанным. Я вскочила на ноги. — Анджела! — Я подошёл к ней и притянул к себе. От неё пахло ладаном и дымом, и она обняла меня в ответ, её руки были холодными даже через мой свитер. Бен наблюдал за нами, стоя позади неё. Я запоздало поняла, что на нём было распятие, а в руках он держал деревянный кол. Я широко раскрыл глаза. — Что… — только и успела я сказать, прежде чем они вошли и закрыли за собой дверь. — Начинается, — сказала Анджела почти бесцветным голосом. — Прошлой ночью Бен услышал что-то у окна, и он… мы… — она остановилась, переводя дыхание. — Мы убили одного. Мы видели, как он пытался проникнуть внутрь. — Ты что? — выдохнула я, поворачиваясь лицом к Чарли, который прищурился. — Это было ужасно, — сказала Анджела, переводя взгляд на Чарли, словно только сейчас осознав, что он сидит. — Но мы сделали это. Мы сожгли его тело сегодня утром. Все магазины сейчас закрыты, и мы не видели на дороге ни одной машины. Я думаю, что бы это ни было — сколько бы их ни было, — это почти закончилось. Или закончится через одну-две ночи. — Закончилось? — спросил Чарли с кровати. — Как закончилось? — Закончилось, — впервые заговорил Бен. Его голос звучал почти так же устало, как у Анджелы. — Они заберут всех. Люди начнут умирать. Его слова повисли в воздухе, эхом отдаваясь между нами. Мгновение мы вчетвером молчали, и единственным звуком было тихое пиканье мониторов Чарли. Затем Анджела посмотрела на меня. — Где Карлайл? Я сглотнула. — Я не знаю. Я не могла найти его с прошлой ночи. С тех пор, как мы нашли гнездо. Повисла ещё одна пауза, пока мы все обдумывали это. Наконец, Анджела сказала: — Что ж, это плохо. Может, у тебя есть ещё какие-нибудь друзья-вампиры, которые могли бы нам помочь? — Парень… — выдавил из себя Чарли, а затем, гораздо громче: — Погоди, ты сказал «вампир»? Я вздохнула, прижав ладони к глазам. Этот момент был бы почти комичным, если бы мы не были так полностью, совершенно разбиты. — Да, — сказала я, всё ещё закрывая глаза руками. У меня раскалывалась голова, как будто вялый страх прошлой недели проник в мою голову и теперь разрывал её изнутри. Я не могла придумать, как выбраться из этой ситуации, как вернуть контроль над собой, как помочь городу, который теперь погружался в безумие, распространявшееся подобно чуме. И единственный человек, которому я доверяла, — единственный человек, который всё знал и мог всё, — пропал. — Я думаю, — сказала я, опуская руки, — что Карлайл отправился на их поиски. Он хотел покончить с этим. Сегодня. Даже произнося это, я думала о спичках на кухонном столе, о зажигалке и кольях, которые он оставил. О ключах от машины, о мобильном телефоне. В лучшем случае это самоубийство, в худшем — необъяснимое исчезновение. — Он не может сделать это в одиночку, — сказала Анджела, и её голос дрогнул. — Никто не может. — Я знаю, — сказала я, взглянув на Чарли, который перевёл взгляд на меня. — Но мы должны что-то сделать. Сейчас всё происходит слишком быстро… Но Чарли поднял руку. — Просто подожди — подожди минутку. Мне нужно подумать. Он взял свой телефон и уставился на него, словно пытаясь вызвать его к жизни, словно пытаясь найти выход из нашего затруднительного положения. Он взял телефон и начал набирать номер. Сначала он обзвонил участок, затем все предприятия в городе. Мы слушали, как он собирал всю возможную помощь, Анджела и Бен плюхнулись в кресла напротив него, разделяя принесенный завтрак и заряжая свои телефоны. Я пододвинул карту к себе, рассматривая нацарапанные Чарли заметки, круги, которые он нарисовал вокруг упаковочной фабрики, где находилось гнездо. Наконец, Чарли повесил трубку. — Есть три офицера, которые не заболели. Двое из них сказали, что их жёны больны, а один не… — он замолчал, сглотнув. — Один не видел свою дочь со вчерашнего вечера. Я не сказал им, что мне нужно, но они готовы помочь. Плюс четверо мужчин из города и несколько парней из резервации. Я покачала головой. Этого было недостаточно. Но какой у нас был выбор? — Я попрошу их приехать сюда, — сказал Чарли, — И начну звонить в другие участки. В штат. Мы не можем держать это в секрете. Нам нужна помощь. Настоящая помощь. Я кивнула, чувствуя, как сердце подпрыгивает к горлу. Может быть, если бы у нас было достаточно людей и огневой мощи, мы могли бы что-то сделать. Снаружи уже сгущался туман, солнечное утро сменялось влажным и холодным днём. В лучшем случае у нас оставалось ещё четыре часа дневного света. — У меня есть колья, — сказала я, — В машине. Мы все можем остаться здесь. Прикрывайте друг другу спины. Чарли кивнул, повернувшись к Анджеле. — Ты тоже? — Да, — сказала она, сжимая кулак в кармане куртки. — У меня в машине ещё есть распятия и колышки. И мы точно не поедем сейчас домой. — Ладно, — сказал Чарли. — Мы заберём всё, что у нас есть, и будем прятаться здесь, пока все не соберутся. А потом будем действовать. Мы все уставились друг на друга. Это было безумие. Это было что-то из книги, причудливая история, рассказанная для устрашения детей. Но это было реально, и нам ничего не оставалось, как дать отпор. — Тогда пойдём, — сказала я Анджеле. — Пока не стемнело ещё больше. Она кивнула, напряжённо глядя на меня, и поцеловала Бена. — Останься с Чарли. Чарли и Бен протестующе заворчали, но Анджела взяла меня за руку. — Мы вернёмся через десять минут. Можешь засекать. Я хотела отойти, но Чарли схватил меня за другую руку, пристально глядя мне в глаза. — Будь осторожна, Белла. Я кивнула, сжимая его пальцы в своих. — Десять минут. Я люблю тебя. Он почти остановил меня. Я видела это в его глазах. Но он был болен, и он чуть не умер меньше недели назад, и он мог сделать против орд вампиров не больше, чем любой из нас. Поэтому он отпустил меня.

***

На улице было холодно. Туман окутал деревья густым серым облаком. Шел моросящий дождь, и тонкая пелена тумана оседала на моих волосах и куртке, пока мы шли. — Думаешь, мы сегодня умрём? — без предисловий спросила Анджела. Я посмотрела на неё. Из-за серого неба тёмные круги под её глазами казались ещё заметнее, и я впервые поняла, что она так и не избавилась от измождённого вида, который появился у неё после того, как её укусил первый вампир. Она выглядела уставшей, измотанной, её обычная энергичность уступила место нервозности, которую я чувствовала даже на таком небольшом расстоянии. Я сократила расстояние между нами и взяла её за руку, притянув к себе. — Нет. Но мне страшно. Больше, чем я когда-либо могла себе представить. Анджела кивнула, но ничего не сказала. Вместе мы подошли к парковке. Сначала мы подошли к машине Анджелы, где взяли четыре деревянных колышка, затем к моей — точнее, к машине Карлайла. Анджела посмотрела на неё, когда я открыла багажник. — Ты действительно не знаешь, куда он пошел? Я покачала головой. — Нет. Он даже записки не оставил. И его мобильный телефон был все еще там, и ключи от машины, и... — Я замолчала, поднимая колья в руках. Они были тяжелыми и неуклюжими, все вот так сложенные вместе, и я почувствовала, как острый край одного из них впился мне в руку поверх швов. — Я очень беспокоюсь о нём, — закончила я. — Это на него не похоже. Он всегда жертвует собой до безумия, но не говорить мне… это не укладывается в голове. Что-то не так. Только сказав это, я поняла, что это правда. Карлайл был готов пожертвовать собой, и выражение его лица прошлой ночью — это было выражение человека, которого что-то преследует. Проклятье. Но я не думала, что он оставил бы меня одну. Не без того, чтобы дать мне понять, куда он направляется или как ему помочь. Он хотел смерти вампиров так же сильно, как и я. Анджела закрыла за мной багажник, и звук эхом разнёсся по пустому гаражу, как выстрел. — Это странно. Но вдобавок ко всему прочему, я не знаю… Ее слова внезапно оборвались, глаза расширились. Я замерла, мои ноги подкосились, и я обернулась, чтобы посмотреть назад. — Ты это видела? — прошептала она. — Что видела? Анджела? Я снова повернулась к ней, но её глаза всё ещё были широко раскрыты, а лицо побелело. А потом я услышала его — голос в своей голове, сухой, как трава, сильный, как ветер, древний, как земля. Он прошёл сквозь меня, остужая мою кровь и приковывая мои ноги к земле. Это было невозможно — я не делилась кровью ни с кем, вампир, который меня укусил, был мёртв, — но я отчётливо слышала его голос. Как будто он был моим собственным. — Анджела, — прохрипела я, пытаясь собраться с мыслями, пытаясь поднять тот мысленный барьер, который был у меня раньше, — Защити свой разум, — сказал мне Карлайл много ночей назад, — но это было бесполезно. Колья в моих руках были такими тяжёлыми, и я больше всего на свете хотела уронить их на землю и шагнуть навстречу голосу, который скользил по моему сознанию, как вода. — Белла, — голос Анджелы прорвался сквозь туман. — Белла, берегись! Я повернулась, но что-то врезалось в меня. Я позволила кольям упасть, обхватила пальцами одно, поворачивая острие вверх. Это был инстинкт, мои мышцы действовали, чтобы защитить меня, защититься от всего, что сейчас касалось меня. Но оно было тяжелым и холодным, и меня швырнуло на землю, одна рука была вытянута за спину, чтобы удержаться. Я почувствовала хлопок - мои швы, отстраненно подумала я, когда посмотрела на то, что на меня напало. Что-то нависло надо мной, пригнувшись и вытянув длинные конечности. Оно было бледным, как мертвец, и я видела только его глаза. Они были тёмными, скользкими, красными, как кровь, как бьющиеся сердца, как все кошмары, которые мне когда-либо снились. Это были глаза чудовища, которое Карлайл видел в своей комнате в детстве триста лет назад, глаза демонов, которые, по мнению его отца, питались его грехами. От него пахло гнилью и могильной землёй. Оно было здесь, — подумала я. И ждало нас. Вампир улыбнулся, обнажив острые, как ножи, зубы, и всё погрузилось во тьму.