"Сквозь туман страха"

Чимин стоял перед Ёджон, его взгляд был холодным и острым, как нож. Он не мог больше смотреть на неё так, как раньше — с надеждой, с любопытством. Теперь в его глазах была только неприязнь, разочарование и затаённая ненависть. — Ты так и не поняла? — его голос был хриплым от сдерживаемой ярости. — Ты просто продолжаешь играть в свои игры, думаешь, что можешь манипулировать всем вокруг. Своими эмоциями. Своими взглядами. Своими словами. Ёджон стояла, её руки застыли у тела, как будто они больше не были её частью. Она пыталась держаться, но её внутренняя боль сдавливала грудь, лишая дыхания. Она могла бы сказать что-то, что попыталась бы объяснить, но что толку? Слова больше не имели смысла. — Ты не веришь мне, — шепотом ответила она, не решаясь встретиться с его взглядом. — Я никогда не хотела тебя обидеть, Чимин. Я… Но он её перебил, и слова стали колючими, как камни: — Ты думала, что всё будет как раньше, что ты сможешь вернуться в мою жизнь, как будто ничего не случилось. Но ты ошибалась. Ты ничего не знаешь о том, что мне нужно. Ты не понимаешь, что я люблю другую. И я больше не могу поверить тебе. Ты предала моё доверие. Ёджон почувствовала, как её сердце обрушилось. Его слова, как молнии, пронзили её душу. Каждый его взгляд был как удар. Она хотела исчезнуть, скрыться, чтобы он не видел, как её душа распадается, но не могла. Она была здесь, и она не могла скрыться от боли. Она сглотнула, а глаза наполнились слезами, но она не позволяла себе их выплакать. В его глазах не было больше сочувствия, не было даже жалости. Только холод, пустота, ненависть. Она всегда думала, что она может что-то изменить, что её любовь будет важна для него, но теперь поняла — она ошибалась. — Я думала, что ты хотя бы когда-то меня поймёшь, — её голос был сдавленным, но она всё же продолжала: — Но я не могу больше это терпеть. Я больше не могу скрывать правду. Ты был для меня всем. Ты был тем, кем я жила. Чимин молчал несколько секунд, его дыхание стало тяжелым. В его глазах была гневная ярость, и каждая его мышца была напряжена. Он наконец произнёс, скрипя зубами: — Всё, что я чувствовал к тебе, — это было глупым заблуждением. Ты была не более чем иллюзией, Ёджон. Я ошибался, доверяя тебе. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Ёджон опустила голову, её тело чуть дрожало. Слова Чимина били её так сильно, что она почувствовала, как её жизнь начинает уходить из-под ног. Он был её всем. Он был её любовью, её мечтой. А теперь она ничего не значила для него. Темин стоял в дверях, наблюдая за сценой. Он чувствовал, как в его груди разгорается странное чувство — не радость, а что-то большее. Он наблюдал, как её мир разрушался, и это доставляло ему неимоверное удовлетворение. Сначала она была сильной, решительной, а теперь была просто сломленной женщиной, готовой сдаться. Это было то, что он всегда хотел. Он подошёл к Ёджон и положил руку на её плечо, обнимая её, но его жест был не утешительным. Он ощущал, как её слабость становится его владением. — Ты не можешь так жить, Ёджон, — его голос был низким и ледяным. — Ты мне принадлежишь, и только я решаю, что с тобой будет дальше. Ёджон не ответила. Её взгляд был пустым. Она чувствовала, как она теряет себя, как она становится ничем. Чимин, которого она любила, отверг её. И теперь Темин был тем, кто окончательно забрал её душу. Темин сжал её плечо чуть сильнее, заставляя её поднять голову и смотреть на него. Он видел, как её глаза стали тусклыми, как её лицо стало безжизненным. Это было всё, чего он хотел. Он хотел её подчинённости, её полного исчезновения как самостоятельной личности. Он знал, что теперь, с её разрушенной душой, она будет его. Навсегда. — Я убрал её из твоей жизни, Чимин. Она больше не твоя, — сказал Темин, не скрывая своей уверенности. Он знал, что Чимин больше не желал связываться с Ёджон, и это доставляло ему больную радость. Он был тем, кто её держал, тем, кто решал, что с ней будет. Ёджон опустила голову ещё ниже, её тело было как пустая оболочка. Она больше не могла ничего чувствовать. Всё было потеряно. И, как всегда, её судьба теперь зависела от того, что решит Темин. Аудитория была забита до отказа. Лектор вещал что-то важное, а студенты, большей частью, либо откровенно скучали, либо делали вид, что внимательно слушают. Чимин расслабленно сидел на своём месте, пока его сосед слева старательно рисовал каракули в тетради. Всё шло тихо и мирно, пока не раздался негромкий звук падения. Чимин повернулся на шум и увидел, как Ёджон сползает со стула, цепляясь за край стола. Её глаза округлились от паники. — Чимин! — прошипела она, хватая его за рукав. Он мгновенно подался вперёд, поймав её прежде, чем она окончательно свалилась под стол. — Что ты делаешь? — прошептал он, стараясь не рассмеяться. — Я… я зацепилась ногой, — её голос был полон отчаяния. — Помоги мне, пока никто не заметил! Но было уже поздно. Несколько студентов поблизости начали оборачиваться, а лектор нахмурился. — У вас там всё в порядке? — раздался строгий голос преподавателя. Чимин почувствовал, как Ёджон вцепляется в него ещё сильнее. — Да, профессор, просто…— он быстро огляделся в поисках оправдания. — Она… эээ… уронила ручку! Лектор смерил их подозрительным взглядом. — Надеюсь, эта ручка стоила того, чтобы прерывать лекцию, — пробормотал он и продолжил объяснение. Как только внимание аудитории вернулось к занятиям, Чимин осторожно помог Ёджон сесть обратно на место. — Ты всегда так драматично падаешь? — он подавил смех, глядя на неё. Ёджон надменно вскинула подбородок. — Это не падение, это было… стратегическое приземление. — О да, конечно, — Чимин закатил глаза. — В следующий раз предупреждай, если собираешься «стратегически приземлиться», ладно? Она покраснела, но всё же улыбнулась. А Чимин вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится видеть эту её смущённую улыбку.