"Тень за спиной"

В палате стояла гнетущая тишина. Единственным звуком было прерывистое дыхание Ёджон. Она не смотрела на Чимина, но не убирала руку. Чимин молчал. Впервые за долгое время он чувствовал, как слова застревают у него в горле. Он думал, что будет легче. Что, увидев её в безопасности, он почувствует облегчение. Но всё, что он ощущал, — это тяжёлый груз вины, который давил на грудь. — Тебе нужно поесть, — наконец сказал он, осторожно убирая руку. Она вздрогнула, но не ответила. — Ты ведь не ела? — он посмотрел на неё, но её лицо оставалось пустым. — Зачем ты здесь? — наконец прошептала она. Чимин сжал губы. — Я сказал тебе. Я не уйду. — Я не понимаю, — голос её был почти безжизненным. — Почему ты здесь? — Потому что ты жива, — его голос сорвался. — Потому что ты… ты должна быть жива. Ёджон отвела взгляд. — Жизнь… — она усмехнулась, но в её смехе не было ни капли радости. Чимин сжал кулаки. — Я понимаю, что тебе страшно. — Нет, ты не понимаешь, — она резко повернулась к нему. В её глазах было что-то дикое, необузданное. — Ты не знаешь, что значит бояться даже воздуха вокруг. Бояться ночи. Бояться того, что, если закроешь глаза, то очнёшься в том же аду. Чимин почувствовал, как внутри что-то сжимается. — Я… — Я не могу спать, Чимин, — её голос дрожал. — Потому что каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его. Я слышу его голос. Я чувствую его прикосновения. Она судорожно вздохнула, прижимая руки к груди. — И даже сейчас… даже когда его нет рядом… он всё равно здесь. В моей голове. В моей тени. Чимин посмотрел на неё и понял, что боль, которую он видел, была глубже, чем он представлял. — Я… я больше не хочу жить, Чимин, — наконец выдохнула она. — Я устала бояться. — Ёджон… — Если бы ты не нашёл меня тогда… всё было бы проще. Чимин почувствовал, как холод разливается по венам. — Не говори так, — его голос стал твёрже. — Это правда, — она смотрела прямо на него. — Я не хочу этого. Чимин наклонился вперёд, его взгляд был пронзительным. — А если я скажу, что ты не одна? Она застыла. — Если я скажу, что ты больше никогда не будешь одна? — Чимин… — Я не прошу тебя сразу поверить мне, — он взял её за руку, накрывая её ладонь своей. — Но, чёрт возьми, позволь мне быть рядом. Она смотрела на их переплетённые пальцы, её губы дрожали. — Позволь мне хотя бы попробовать… доказать тебе, что эта жизнь может быть другой. Её пальцы чуть дрогнули, и в этот момент Чимин понял, что он не позволит ей снова утонуть в бездне страха. Ёджон смотрела на их сцепленные пальцы, не в силах понять, почему её рука не дрожит. Чимин был слишком близко. Слишком реально. Он не исчезал, как иллюзия. — Ты говоришь так, будто знаешь, каково это. Чимин сжал её ладонь чуть крепче, но не настолько, чтобы напугать. — Я не знаю, — честно признался он. — Но я знаю одно: ты не должна проходить через это одна. Ёджон вздрогнула. — Я не одна, Чимин, — её голос был наполнен горькой усталостью. — Я с ним. Даже сейчас. Она убрала руку, словно от прикосновения её обжигало. — Ты не понимаешь… — её губы дрогнули. — Я не могу просто взять и выбраться из этого. Она прикрыла глаза, и на мгновение перед ней вспыхнула другая сцена. — Если ты сбежишь… я тебя найду. Если попробуешь покончить с собой — я помешаю. Если захочешь избавиться от меня — я напомню тебе, кому ты принадлежишь. Голос Темина был хриплым, но в нём всегда звучала неподдельная уверенность. Он знал, что она никогда не сможет сбежать. Ёджон глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний. — Он всё равно меня найдёт, — прошептала она. Чимин стиснул зубы. — Нет. Она горько усмехнулась. — Ты уверен? — Я не позволю этому случиться. Ёджон посмотрела на него, не веря. — Ты ненавидел меня, — сказала она прямо. Чимин напрягся. — Да. Её губы дрогнули в слабой усмешке. — Тогда почему ты здесь? Почему пытаешься меня спасти, когда сам не мог терпеть моего присутствия? Чимин глубоко вдохнул. — Потому что я ошибался. Он видел, как её глаза наполнились болью. — И теперь ты жалеешь меня? — Нет, — он покачал головой. — Я злюсь. Она удивлённо посмотрела на него. — Я злюсь, что не видел этого раньше. Что позволил себе верить в ложь. Что ты страдала, а я отворачивался. Ёджон смотрела в его глаза, и её руки снова задрожали. — Я не знаю, как снова жить, Чимин, — её голос сорвался. — Я не знаю, как дышать без страха. — Тогда я научу тебя, — его слова были твёрдыми. Она тихо выдохнула, а слёзы медленно стекали по её щекам. Время учиться дышать. — Ты не можешь меня научить, Чимин, — голос Ёджон был тихим, но полным обречённости. — Жизнь — это не то, что можно начать заново по щелчку пальцев. Она сидела на краю кровати, будто боялась коснуться её полностью, будто любая стабильность могла обернуться иллюзией. Чимин встал перед ней на одно колено, чтобы их взгляды были на одном уровне. — Может, и не по щелчку, — сказал он, сжимая кулаки, чтобы не касаться её без разрешения. — Но шаг за шагом. Ты можешь попробовать. Ёджон сжала пальцы так сильно, что ногти впились в кожу. — Мне страшно. Эти слова словно застряли у неё в горле, но всё же сорвались с губ. Чимин не отвёл взгляда. — Я знаю. Она усмехнулась безрадостно. — Ты не понимаешь. Мне страшно, что ты здесь. Что Чонгук здесь. Что всё это может исчезнуть в любую секунду, и я снова окажусь там, в той комнате. — Этого не случится. — Ты не можешь этого гарантировать. — Но могу сделать всё, чтобы этого не произошло, — Чимин говорил жёстко. — И Чонгук тоже. Ёджон отвернулась. — Он тоже ненавидел меня. — Он был слеп. Я был слеп. Она тихо рассмеялась, но в её голосе не было радости. — И что теперь? Теперь вы хотите спасти меня, потому что поняли правду? А если бы не поняли? Оставили бы меня там? Чимин не смог ответить сразу. Эта мысль вонзилась в него, как нож. — Я не хочу твоей жалости, Чимин, — голос Ёджон был твёрдым, но сломленным. — Я не знаю, как мне быть рядом с вами. Ваши перемены пугают меня не меньше, чем Темин. Чимин резко поднялся на ноги. — Не сравнивай нас с ним. — А если вы снова передумаете? — её глаза были полны усталости. — Если снова решите, что я лгунья, что я не заслуживаю вашей защиты? Он провёл рукой по лицу, не зная, как достучаться до неё. — Тогда просто попробуй поверить. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — А если я не смогу? — Тогда я буду верить за тебя. Верить за двоих. Ёджон не знала, как реагировать. Эти слова, этот тон Чимина... Она смотрела на него и не понимала, когда он стал таким. Где тот человек, который ненавидел её? Тот, чей ледяной взгляд каждый раз прожигал её до костей? — Это так просто для тебя? — голос её дрожал, но не от слёз, а от усталости. — Говорить, что ты будешь верить за меня? Чимин нахмурился. — Не просто. — Тогда зачем? — Потому что ты жива. Ёджон сжала пальцы на простынях. — Разве этого недостаточно? — продолжил он. — Ты не хотела жить, но ты здесь. Ты дышишь. Она резко выдохнула. — Ты не понимаешь… — Ты боишься, что это ненадолго, — Чимин опустился на стул напротив неё, его голос звучал спокойнее, но в глазах было напряжение. — Ты боишься, что всё это исчезнет, как иллюзия. Она кивнула, даже не пытаясь отрицать. — И что ты сделаешь? — спросил он. Ёджон посмотрела в сторону. — Не знаю. — Тогда я буду рядом. Она снова посмотрела на него. — И что ты будешь делать? — Всё, что понадобится, — он сказал это просто, как что-то очевидное. Тишина повисла между ними. — Чонгук тоже так сказал, — наконец произнесла она. Чимин слегка усмехнулся. — Ты ведь понимаешь, как тяжело ему это даётся? — Да. — А мне? Ёджон отвела взгляд. — Тебя ведь тоже пугает, что я рядом, да? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась горечь. Она закрыла глаза. — Да. Чимин глубоко вдохнул. — Знаешь, что самое страшное? Она медленно подняла на него взгляд. — То, что я сам не знаю, чего хочу больше — чтобы ты поверила нам… или чтобы мы могли повернуть время вспять. Ёджон сглотнула. — Это невозможно. — Я знаю, — его голос был тихим. Тишина снова накрыла их. Чимин не стал давить на неё, не стал говорить, что всё будет хорошо. Он просто остался рядом. Потому что, если она пока не может поверить в это сама — он будет верить за неё. Разбитые зеркала Ёджон не знала, сколько времени прошло, прежде чем она осознала, что он всё ещё здесь. Чимин сидел рядом, не пытаясь говорить лишнего, не заставляя её отвечать. Впервые за долгое время кто-то просто был рядом — без условий, без приказов, без боли. Но её это не успокаивало. — Почему ты не уходишь? — тихо спросила она, не поднимая на него взгляд. Чимин долго молчал, словно подбирая ответ. — Потому что ты боишься остаться одна. Её пальцы невольно сжались в простынях. — А если я скажу, что мне так легче? — Ты врёшь. Ёджон напряглась. — Я так привыкла. — Но это не значит, что так должно быть. Она закусила губу, ненавидя, что его слова так легко пробираются внутрь. — Всё изменилось слишком быстро, — наконец призналась она. — Я не успеваю за этим… не могу поверить, что это реально. Чимин медленно кивнул. — Это не сон. — Но кажется, что да. Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. — Ты боишься, что проснёшься, и всё вернётся назад. Ёджон кивнула. — Даже сейчас, когда я здесь, в безопасности… в моей голове всё ещё звучит его голос. Чимин сжал кулаки. — И что он говорит? — Что я его. Воздух в комнате словно замер. — Он сломал меня, Чимин, — её голос сорвался, и она в первый раз за долгое время призналась в этом вслух. — И я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова собрать себя. Чимин медленно выдохнул. — Ты не одна. Она закрыла глаза. — Не знаю, как поверить в это. — Тогда я продолжу говорить, пока ты не поверишь. Ёджон горько усмехнулась. — Ты упрямый. — Ты тоже. Она наконец подняла на него взгляд. — Тогда будь упрямым и дальше, — её голос дрогнул. — Потому что я… я не могу. Чимин смотрел на неё долго, прежде чем сказать: — Значит, мне придётся верить за нас двоих.