"Чон Ёджон"

Ёджон проснулась раньше всех. Тихо выбралась из постели, чтобы не разбудить Чимина, и пошла на кухню, где встретила Чонгука. Он уже пил кофе, сонно глядя в телефон. — Ты опять не спал? — спросила она, садясь напротив. — Спал, — буркнул он, но тут же усмехнулся. — Ну, почти. Они посмеялись, как раньше. Чонгук всегда был тем, кто вставал первым, но теперь у них были утренние привычки: обмениваться шутками, пока варится кофе, и иногда спорить, кто будет готовить завтрак. Сегодня Ёджон взяла инициативу в свои руки. Она готовила завтрак, наслаждаясь моментом, ловя редкие мгновения тишины и уюта. Казалось, что жизнь наконец-то вернулась к чему-то нормальному. После завтрака она направилась в академию рисования. Это стало её постоянным местом, где она находила покой. Может быть, из-за Чимина? Он впервые назвал её своей девушкой именно здесь, среди запаха красок и холстов. Она шла через парк, где когда-то они целовались, вспоминая, как сильно тогда билось её сердце. Как она боялась, но в то же время хотела остаться в этом моменте навсегда. Чимин изменил её жизнь, но и Чонгук тоже. А ещё Джиён. Маленькая девочка, появление которой заставило её жить дальше. Впервые за долгое время она чувствовала, что нужна кому-то без условий и требований. В академии было спокойно. Она погрузилась в работу, но мысли возвращались к прошлому. Она счастлива. Или почти. Счастье — это было что-то новое для неё, пугающее, но манящее. И она хочет, чтобы и они были счастливы. Чонгук, Чимин, Джиён. Она отдаст им всё, что у неё есть, чтобы они не знали боли, которую знала она. В академии было спокойно. Она погрузилась в работу, но мысли возвращались к прошлому. Она зашла в свою аудиторию, где стояли подрамники и пахло свежей краской. Преподаватель, мужчина средних лет с седыми висками, кивнул ей с одобрением. — Ёджон, ты снова здесь первая. Твоя преданность вдохновляет, — сказал он. Она улыбнулась, не говоря ни слова. Привычка приходить раньше стала её ритуалом. В тишине она могла сосредоточиться. На холсте начали появляться первые мазки. Она рисовала что-то абстрактное, но каждый оттенок, каждая линия хранила в себе чувства, которые она не могла выразить словами. Позади неё прозвучал голос одной из студенток: — Ёджон, как тебе удаётся так передавать эмоции? У твоих картин всегда есть душа. Она застыла, не зная, как ответить. Никто не знал, что за этой "душой" скрывается страх, боль и надежда. Она просто улыбнулась: — Я просто рисую то, что чувствую. Но чувствовать было сложно. Особенно когда страх и прошлое были всегда рядом. А что насчёт Темина? Он ушёл. Физически — да. Но он всё ещё был рядом. Его след невозможно стереть. Он напоминал о себе в тенях, в зеркалах, в случайных словах. Иногда она ловила себя на том, что ждёт его шага за спиной. Его голос всё ещё звучал в её голове. Она научилась жить с этим. Но страх оставался. Иногда она всё ещё боялась темноты. Иногда ей казалось, что свет — это её враг. Свет освещал её, делал её уязвимой. Она и страх стали единым целым, и она до сих пор не знала, где кончается одно и начинается другое. Но она решила не думать об этом. Сегодня она хотела просто жить. Ради себя. Ради них. Она посмотрела на свою картину. В ней были цвета надежды, но в тени скрывалось что-то ещё. Возможно, часть неё самой. Ёджон провела кистью по холсту, добавляя последние мазки к своей картине. В академии царила тишина, нарушаемая лишь шорохом карандашей и приглушёнными голосами студентов. Здесь она чувствовала себя по-настоящему живой. В этой комнате, среди красок и холстов, она могла дышать. — Сегодня ты особенно сосредоточена, — заметил профессор, проходя мимо. — Новый проект? — Нет, просто... хочется передать эмоции, — тихо ответила она, не отрывая взгляда от работы. Она и сама не знала, что именно пытается выразить. Возможно, всё, что накопилось в ней за последние годы. Боль, страх, надежду. Или любовь? Она вспомнила, как Чимин, не задумываясь, назвал её своей девушкой. Как Чонгук, несмотря на свою вечную раздражительность, всегда оказывался рядом, когда она нуждалась в поддержке. Как маленькая Джиён смеялась, цепляясь за её волосы. Они стали её семьёй, и теперь она не могла представить свою жизнь без них. Однако Темин всё ещё оставался её тенью. Он растворился, исчез из её жизни, но оставил в ней след, который невозможно стереть. Казалось, даже здесь, в академии, среди других людей, он наблюдал за ней из глубин её разума. Иногда она чувствовала его присутствие, даже если знала, что это всего лишь игра сознания. — Ёджон, ты в порядке? — позвала подруга, сидевшая за соседним столом. — Да, всё хорошо, — слабо улыбнулась она и попыталась прогнать мрачные мысли. Она посмотрела на часы. Скоро нужно было возвращаться домой. К тем, кто ждал её. К тем, кого она любила. К тем, ради кого продолжала идти вперёд, несмотря на страх. Сегодня был обычный день. Но для неё он был ещё одним шагом к настоящей жизни. Ёджон вышла из академии рисования, сжимая в руках папку с эскизами. Она задержалась допоздна, настолько увлеклась работой, что потеряла счёт времени. На улице уже стемнело, и, несмотря на свет фонарей, ей казалось, что темнота прячется в каждом углу. Она ускорила шаг, прижимая папку к груди. Она не боялась тьмы, не в том смысле, как дети боятся монстров под кроватью. Она боялась того, что темнота может скрывать. Страх был иррациональным, но слишком глубоко въелся в её сознание. На узкой улице впереди замаячил силуэт человека. Незнакомец двигался ей навстречу, не показывая ни малейшего интереса к ней, но сердце Ёджон забилось быстрее. Её ладони вспотели, дыхание сбилось. Она заставила себя не останавливаться, но каждый шаг давался с трудом. Проходя мимо, она почувствовала, как напряжены её плечи, как весь организм готовится к бегству. Но ничего не произошло. Человек просто прошёл мимо. Ёджон выдохнула, но её пальцы всё ещё судорожно сжимали папку. Она ненавидела это. Ненавидела то, что даже после года безопасности, даже после того, как рядом был Чимин, Чонгук, Джиён — страх всё ещё жил в ней. Темин ушёл. Он больше не мог причинить ей боль. Но разве страх понимал это? Она зашла в маленькое кафе, чтобы немного успокоиться. Заказав чай, села у окна и смотрела на улицу. Внутри было тепло, спокойно. Люди вокруг смеялись, болтали, но она чувствовала себя изолированной от них. Её пальцы дрожали, когда она подносила чашку к губам. Может ли она когда-нибудь снова стать такой же, как они? Расслабленной, открытой, не боящейся случайных взглядов и незнакомых голосов? Она задумалась. Вспомнила, как раньше легко знакомилась с людьми, смеялась без оглядки. Как всё изменилось. Теперь ей было трудно даже просто заговорить с незнакомцем, даже сделать заказ порой было испытанием. Но ведь она изменилась не только в худшую сторону. Теперь она сильнее, теперь у неё есть семья, пусть и не совсем обычная. Она хочет меняться дальше. Хоть бы чуть-чуть. Она сделала глубокий вдох и решительно допила чай. Завтра будет новый день, новый шанс. И, может быть, однажды страх уйдёт совсем. Телефон зазвонил, когда Ёджон стояла у окна, глядя на вечерний город. Её пальцы дрогнули, когда она увидела на экране имя Чимина. Она знала, что он может появиться в любую минуту, но всё равно удивилась. — Привет, — её голос был мягким, спокойным, насколько это возможно. — Привет, — ответил он, и в его голосе было что-то тёплое, домашнее. — Я уже рядом. Заеду за тобой, хорошо? Она знала, что он не спрашивает. Он просто утверждает факт. Он всегда так делал, когда речь шла о ней. О них. — Хорошо, — согласилась она. Когда она вышла из кафе, Чимин уже ждал её, прислонившись к машине. Глаза его тут же нашли её, и на лице появилась лёгкая улыбка. Он не сказал ни слова, просто протянул ей руку. Ёджон на мгновение замешкалась, но потом вложила свою ладонь в его. Тёплая, надёжная. Они шли молча, но в этой тишине не было неловкости. Только спокойствие. Чимин знал, как ей бывает страшно. Он знал это всегда. Но больше не говорил об этом, не показывал свою тревогу, потому что понимал — это только делает ей хуже. Он решил просто быть рядом. Просто любить её. Он не мог стереть Темина из её жизни. Не мог уничтожить тот страх, что въелся в её кожу. Но он мог стать для неё безопасностью. Мог быть тем, кто держит её за руку и не отпускает. И он решил, что будет делать это до конца. Ёджон и Чимин сидели на берегу, глядя, как волны мягко накатывают на песок. Ветер нежно играл с её волосами, и Чимин, не раздумывая, убрал прядь за ухо, позволяя пальцам задержаться на её щеке чуть дольше, чем нужно. — О чём думаешь? — спросил он, наблюдая за тем, как Ёджон лениво рисует пальцем узоры на песке. Она улыбнулась и пожала плечами. — О будущем, — честно призналась она. — Как ты думаешь, через десять лет мы будем так же сидеть здесь и говорить о жизни? Чимин задумался, а потом ухмыльнулся: — Думаю, через десять лет мы будем сидеть здесь с Джиён, которая будет требовать мороженое, а Чонгук будет спорить с ней, что шоколадное лучше, чем ванильное. Ёджон засмеялась, представив эту картину. — А ты? — она повернулась к нему. — Где ты себя видишь? Чимин притворно нахмурился, делая вид, что думает, а затем хитро улыбнулся. — Ну, надеюсь, что у меня будет самая красивая жена… — он многозначительно посмотрел на неё, — ...которая наконец-то научится не прятать мой телефон, когда я занят работой. Ёджон закатила глаза. — Я это делаю ради твоего же блага, — возразила она. — Чтобы ты отдыхал. — Конечно, дорогая, — Чимин наклонился ближе и чмокнул её в нос. — А ещё, надеюсь, что у нас будет дом с видом на океан. И много-много таких вот вечеров. Ёджон посмотрела на него, её сердце вдруг забилось быстрее. — Это звучит идеально, — прошептала она. Чимин кивнул, крепче сжимая её руку. — Тогда давай просто сделаем это реальностью. Ветер трепал волосы Ёджон, и она чуть поёжилась, но не от холода, а от лёгкого волнения. Чимин смотрел вдаль, его рука касалась её пальцев. Лёгкое прикосновение, но такое важное. — О чём думаешь? — спросила она, нарушая тишину. — О будущем, — ответил он, переведя взгляд на неё. — О нас. О том, что я хочу, чтобы ты больше не боялась. Ёджон усмехнулась, опустив взгляд на песок. — Это не так просто, Чимин. Страх — он как тень. Всегда рядом. — Тогда я буду стоять между тобой и этой тенью, — его голос был твёрдым, но тёплым. — Я не могу стереть прошлое, но я могу сделать настоящее и будущее лучше. Она посмотрела на него. В глазах Чимина была уверенность, но ещё больше — любви. Той, что согревает и даёт силы. — Ты всегда так говоришь, а потом просто делаешь, — она улыбнулась. — И это самое странное. Ты действительно меняешь всё. Чимин не ответил. Вместо этого он склонился ближе, их лбы соприкоснулись. Сердце Ёджон забилось быстрее. Его рука крепче сжала её пальцы, прежде чем он накрыл её губы своими. В этом поцелуе было всё — обещание, забота, любовь. Он не торопился, не настаивал, просто был рядом, согревая её своим теплом. И в этот момент страх действительно исчез. Хоть ненадолго, но исчез. Солнечный свет пробивался сквозь занавески, заливая комнату мягким утренним светом. Чонгук потянулся в кровати, лениво переворачиваясь на бок, когда дверь в его комнату распахнулась с грохотом. — Подъём, ленивая булка! — голос Ёджон прозвучал слишком бодро для раннего утра. Чонгук с недовольным мычанием накрыл голову подушкой. — Ещё пять минут... — Неа. — Ёджон сорвала с него одеяло и сунула в руки зубную щётку. — У нас мало времени, и ты обещал сварить кофе! Он закатил глаза, но послушно поднялся. — Ты — дьявол. — Я — твоя сестра, что примерно то же самое, но с бонусами в виде заботы, — ухмыльнулась Ёджон и выбежала из комнаты. Спустя полчаса на кухне уже пахло свежезаваренным кофе и тостами. Чонгук сидел за столом, жуя завтрак, пока Ёджон что-то печатала в телефоне. — Чем занимаешься? — спросил он, отхлёбывая кофе. — Думаю, что приготовить на ужин. Ты что хочешь? — Что-нибудь вкусное, но чтобы не ты готовила. Ёджон возмущённо хлопнула его по плечу. — Эй! Я отлично готовлю! — Конечно, если не считать тот раз, когда ты чуть не спалила кухню. Она скрестила руки на груди. — Это был несчастный случай! — Ага, и твоя попытка сделать пудинг — тоже. Ёджон закатила глаза, но не смогла удержаться от улыбки. — Ладно, тогда ты готовишь, а я выбираю фильм. Чонгук задумался. — Звучит подозрительно, но я согласен. Вечером они уютно устроились на диване, завернувшись в одеяла. Чонгук держал в руках миску с попкорном, а Ёджон выбирала фильм, прокручивая список. — Давай ужастик? — предложила она с хитрой улыбкой. — Ага, чтобы потом ты всю ночь боялась ходить по квартире? Нет уж. — Тогда комедию. — Вот это другое дело. Они переглянулись и рассмеялись. Это был обычный день в их жизни — полный заботы, подшучиваний и любви, которая только крепла с каждым днём. На следующий день Чонгук и Ёджон решили устроить генеральную уборку. Вернее, это была идея Ёджон, а Чонгук просто не успел сбежать. — Ты вообще знаешь, что у тебя под кроватью? — Ёджон вытащила коробку с пылью веков. — Да. Там живёт мой дух лени. Положи на место, ты его беспокоишь, — серьёзно ответил Чонгук. Она фыркнула, но продолжила разгребать вещи. В какой-то момент она нашла старый фотоальбом и села на пол. — Смотри, вот это мы в детстве, — Ёджон улыбнулась, показывая фото, где они стояли в одинаковых пижамах и держали в руках огромные мороженые. — Ты тогда уронил своё на пол и так сильно плакал! — Ага, а ты отдала мне своё. Это было круто, — Чонгук усмехнулся, присаживаясь рядом. — Ты всегда меня выручала. — И всегда буду, — тихо сказала Ёджон, обнимая его за плечи. Чонгук на секунду замер, а потом накрыл её руку своей. — Знаю. И я тоже. Уборка в итоге растянулась на весь день, но никто из них не жалел. Эти моменты были важнее всего. Были и трудные моменты. Однажды, поздним вечером, Ёджон сидела на кухне, грея в руках чашку чая. Чонгук вошёл и сразу понял, что что-то не так. — Ты чего тут сидишь одна? — тихо спросил он, присаживаясь рядом. — Просто… иногда кажется, что я всё ещё там, в прошлом, — призналась она. — Будто я до сих пор застряла в тех днях, когда была одна. Чонгук сжал её руку. — Ты больше не одна. И никогда не будешь. Ёджон слабо улыбнулась, но в глазах блестели слёзы. Она уткнулась лбом в его плечо, а Чонгук лишь крепче обнял её. — Мы прошли через многое, но теперь всё по-другому. Мы справимся, — тихо сказал он. Она кивнула, вдыхая родной, тёплый запах брата. Даже в самые тёмные моменты у неё был он. И этого было достаточно, чтобы двигаться дальше. Ёджон никогда не думала, что станет матерью. Когда Джиён вошла в её жизнь, она не была готова. Она понятия не имела, как правильно держать ребёнка, как успокаивать её, когда та плачет, как убаюкивать по ночам. Но она знала одно: она никогда не оставит Джиён, никогда не даст ей почувствовать себя ненужной. Первые месяцы были самыми трудными. Джиён часто просыпалась ночью, плакала, хотела маму, но той, которая родила её, не было рядом. Ёджон не знала, что делать, но просто брала малышку на руки, баюкала её, шептала тихие слова утешения. Иногда Джиён засыпала быстро, иногда нет. В такие ночи Ёджон чувствовала, как её сердце разрывается. Она боялась, что делает что-то не так, боялась, что никогда не сможет заменить ей мать. Но однажды всё изменилось. В тот вечер Джиён заболела. У неё поднялась температура, она плакала, а Ёджон в панике металась по квартире, стараясь сбить жар. Она звонила врачам, искала лекарства, всю ночь сидела рядом, прижимая горячее тельце к себе. В какой-то момент, сквозь сон и слабость, Джиён схватила её за руку и прошептала: — Ма… Ёджон замерла. Её сердце сжалось, слёзы навернулись на глаза, но она только сильнее прижала Джиёна к себе. — Я здесь, малышка. Я всегда буду здесь. С того момента всё изменилось. Она больше не сомневалась, что сможет. Ради Джиёна она готова была на всё. Она отказалась от многих вещей в своей жизни, но ни разу не пожалела об этом. Каждый день, когда Джиён смеялась, когда бежала к ней с сияющими глазами, когда засыпала, крепко обнимая её, Ёджон знала — она сделала правильный выбор. Они стали семьёй, несмотря ни на что. Однажды Ёджон попыталась покормить Джиён пюре из брокколи. Реакция была мгновенной — малышка скривилась, выплюнула пюре и громко захлопала ладошками, требуя что-то другое. — Ну вот, — вздохнула Ёджон. — Ты точно моя дочь, а не Чонгука? Джиён только начинала ходить, но была настоящим ураганом. Однажды, едва встав на ножки, она радостно засмеялась и, прежде чем Ёджон успела что-то сделать, уцепилась за штанину Чонгука, с громким визгом повиснув на нём. — Эй, а ну-ка, крошка, отпусти дядю Чонгука! — рассмеялся он, пытаясь балансировать. Ёджон только прикрыла лицо рукой: — Ну всё, теперь ты официально её любимая игрушка. Ночью Джиён внезапно заползла в постель к Ёджон, уютно свернулась клубочком рядом и, засунув пальчик в рот, пробормотала: — Ма… Ёджон прижала её к себе и прошептала: — Спи, моя маленькая девочка. Я всегда буду рядом. Джиён зевнула и ещё крепче обняла маму. Вся квартира была украшена воздушными шарами и гирляндами. Джиён, наряженная в милое платьице, радостно хлопала в ладошки, пока Чонгук смешно танцевал перед ней, а Юнги пытался сделать вид, что не знает этих людей. Хосок же, наоборот, с энтузиазмом подыгрывал, размахивая игрушечными ушами зайца. — Кто у нас тут именинница? — Чимин подхватил Джиён на руки и закружил её, пока малышка заливалась смехом. — Твоя маленькая бунтарка, — усмехнулась Ёджон. — Она не маленькая, она ураган, — с ложной серьёзностью заявил Юнги, поднимая брови. Когда пришло время задувать свечи, Джиён с восторгом хлопнула по торту обеими руками. Все замерли на секунду, а потом разразились смехом. — Это был прекрасный торт… — вздохнул Хосок, вытирая щёку от крема. Позже вечером, когда гости разошлись, Ёджон и Чимин сидели рядом, наблюдая, как Джиён мирно сопит в кроватке. — Она так быстро растёт… — прошептал Чимин, проводя рукой по её крошечной ладошке. — Слишком быстро, — тихо ответила Ёджон. И вдруг оба почувствовали, как в горле встал ком. Они смотрели на свою маленькую девочку, понимая, что время не остановить. Чимин сжал руку Ёджон, и в этот момент они оба заплакали — от счастья, от грусти, от любви к этой маленькой бунтарке, которая изменила их жизни навсегда. Ёджон смотрела на Джиён, вслушиваясь в её ровное дыхание. Как же быстро пролетели весь год. Казалось, только вчера она впервые взяла её на руки, боясь даже дышать, боясь, что сделает что-то не так. Тогда она не знала, справится ли. Сейчас же не могла представить свою жизнь без неё. Каждое её первое слово, каждый шаг, каждая улыбка — всё это стало смыслом жизни. Её маленькие пальчики, сжимающие её руку, её доверчивый взгляд, её звонкий смех, который наполнял тишину дома радостью. Ёджон тихонько провела пальцами по мягким волосам девочки, вздохнула и закрыла глаза. — Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, — прошептала она. И знала, что сдержит своё обещание.