"Последний шаг"

Чимин и Ёджон сидели на балконе, укрывшись под одним пледом. Было поздно, город засыпал, и только мягкий свет фонарей освещал улицы. Чимин держал в руках чашку с горячим чаем, время от времени дуя на неё, а Ёджон, прижавшись к нему плечом, смотрела вдаль, наслаждаясь тишиной. — Ты устала? — спросил он, скользнув взглядом по её лицу. — Немного, — тихо ответила Ёджон. — Но рядом с тобой я всегда чувствую себя в безопасности. Чимин мягко улыбнулся, сжимая её руку. Он знал, что страхи прошлого всё ещё преследуют её, но он был здесь, рядом, и не собирался отпускать её. — Я помню, как ты впервые улыбнулась мне по-настоящему, — вдруг сказал он. — Это было в университете. Ты тогда так злилась на меня из-за какого-то глупого спора, но в какой-то момент рассмеялась. Это был самый красивый звук, который я слышал. Ёджон тихо засмеялась, вспоминая тот момент. — Ты тогда сказал что-то нелепое, — призналась она. — Я не могла удержаться. — Ты всегда была строгой, — с лёгкой насмешкой заметил Чимин. — Мне казалось, что тебе я не нравлюсь. — А ты мне и не нравился, — с вызовом ответила она, но затем смягчилась. — До поры до времени. Чимин заинтересованно посмотрел на неё, ожидая продолжения, но Ёджон лишь потянулась за чашкой с чаем, делая вид, что разговор исчерпан. Он усмехнулся. — Значит, был момент, когда я тебе всё-таки понравился? — не сдавался он. Ёджон глубоко вздохнула, её взгляд наполнился теплом. — Был, — призналась она. — И, наверное, я влюбилась в тебя задолго до того, как осознала это. Просто тогда мне казалось, что между нами слишком много всего — дружба, страхи, ожидания. Но знаешь… я ни о чём не жалею. Чимин мягко провёл пальцами по её волосам, убирая выбившуюся прядь. — Я тоже, — тихо сказал он. — Потому что если бы не все эти трудности, мы бы не были здесь, вместе. Ёджон закрыла глаза, наслаждаясь теплом его руки. Она знала, что впереди их ждёт ещё много испытаний, но одно было неизменно — Чимин всегда будет рядом. Сначала он раздражал её. Чимин был слишком самоуверенным, слишком улыбчивым, слишком… настоящим. Он никогда не играл с чувствами, не прятался за фальшивыми масками. Он просто был таким, какой есть. И это пугало Ёджон. Она помнила их первую встречу в университете. Тогда она воспринимала его как досадное недоразумение — слишком болтливого, слишком настойчивого. Он всегда появлялся рядом, говорил что-то смешное, а потом с победной улыбкой ждал её реакции. И она реагировала. Злилась, закатывала глаза, отмахивалась от него. Но когда его не было рядом, становилось странно. Сначала это не беспокоило её. Ну, нет и нет. Но потом она начала ловить себя на мысли, что высматривает его в коридорах, что прислушивается к смеху в толпе, надеясь узнать его голос. Однажды он заболел и не пришёл на лекции. Весь день прошёл в какой-то серой тишине. Она пыталась не обращать внимания, но, вернувшись домой, поймала себя на том, что машинально набирает его номер. Однако сбросила звонок. «Какого чёрта?» Всё изменилось в тот момент, когда она впервые почувствовала ревность. Она увидела, как Чимин смеётся с какой-то девушкой в кафе. Просто говорит с ней, шутит, но этого оказалось достаточно, чтобы в груди сжалось что-то неприятное. Она тогда не понимала, что с ней происходит, почему вдруг захотелось развернуться и уйти. Но хуже всего было то, что когда он снова оказался рядом, она вдруг почувствовала себя неуверенно. Почему сердце начало биться быстрее, когда он смотрел на неё? Почему его прикосновения — случайные, лёгкие — заставляли кожу гореть? Она не знала ответа. Тогда ещё не знала. Но теперь, сидя рядом с ним на балконе, ощущая его тепло, Ёджон понимала, что Чимин всегда был её тихим хаосом, который она боялась принять. — О чём думаешь? — его голос вывел её из размышлений. Ёджон взглянула на него, а потом тихо улыбнулась: — О том, как я пыталась не влюбиться в тебя. Чимин усмехнулся: — И как, получилось? Она покачала головой и прижалась к нему чуть сильнее: — Нет. И, знаешь, я этому рада. Утро началось с шума. — Я же говорил, что эта мелкая разбойница рано или поздно меня добьёт! — ворчал Чонгук, стоя в дверях кухни с растрёпанными волосами и в футболке, которую явно схватил наспех. Чимин, стоявший у плиты, только усмехнулся, продолжая переворачивать блины. Ёджон сидела за столом с чашкой кофе, а маленькая Джиён в пижаме уже пыталась забраться на стул, чтобы дотянуться до тарелки с ягодами. — Она всего лишь любит тебя, Чонгук, — добродушно заметила Ёджон, потягивая кофе. — Любит? — Чонгук нахмурился, показывая на свои волосы. — Она привязала мне к косичке резинку с единорогом, пока я спал! И ещё разбудила, прыгая у меня на кровати! — Это значит, что ты её любимая няня, — ухмыльнулся Чимин, выкладывая блины на тарелку. Джиён, не обращая внимания на споры взрослых, ловко ухватила ягоды и с довольным видом отправила их в рот. — Айгё, только посмотрите на неё! — Чонгук закатил глаза. — Маленький тиран! Джиён лишь хихикнула, зная, что дядя Чонгук всё равно её любит. После завтрака все разошлись по делам — Чимин и Ёджон уехали на работу, оставив Джиён с её верным, но вечно недовольным няней Чонгуком. — Ну что, мелочь, — тяжело вздохнул он, глядя на девочку. — Пощадишь меня сегодня? Но Джиён уже строила планы на очередные шалости. Чимин аккуратно припарковал машину у офиса, заглушил двигатель и повернулся к Ёджон. — Ты готова? — спросил он, ловя её немного напряжённый взгляд. — Вроде бы, — неуверенно ответила она. — Первый проект — это же всегда волнительно. — Ты справишься, — уверенно сказал он, беря её за руку. — Ты работала над этим долго, всё знаешь. И потом, если вдруг что-то пойдёт не так… я всегда рядом. Ёджон глубоко вздохнула и кивнула. Она знала, что Чимин прав. — Спасибо, — прошептала она. Он слегка сжал её пальцы и улыбнулся: — Всё будет хорошо. Иди и покори этот мир. Она усмехнулась, взяла сумку и открыла дверь. — Береги себя, ладно? — бросила она напоследок. — Конечно, я же не ты, — поддразнил он. Ёджон только покачала головой и направилась к зданию. Чимин смотрел ей вслед, пока она не скрылась за стеклянными дверями, а затем вздохнул, завёл машину и направился на свою встречу. На работе у Чимина день начался с хаоса. В офисе царило оживление, сотрудники суетились, кто-то бегал с документами, а кто-то срочно что-то печатал. — Чимин, ты видел отчёт? — подбежал один из коллег, размахивая папкой. — Конечно видел, а что с ним? — спросил он, не останавливаясь. — Его случайно разлили кофе. Теперь он пахнет карамельным латте и слегка нечитабелен. Чимин закрыл глаза и медленно выдохнул. — Просто идеально... В этот момент зазвонил телефон. Чонгук. — Чего тебе? — вздохнул Чимин, принимая звонок. — Забери меня! — раздался трагический голос Чонгука. — Я больше не могу! Она… Она устроила мне чаепитие с плюшевыми мишками и заставила пить "волшебный чай" из воды с лимоном! А потом заявила, что я недостаточно королевский! Чимин расхохотался. — Ох, Чонгук, мне кажется, ты просто рождён быть идеальной няней. — Если я выживу, то напишу книгу! — буркнул тот. — Назову её "Испытания няни Чонгука". Чимин всё ещё смеялся, отключая звонок. День обещал быть весёлым. Зал переговоров был заполнен до отказа. Коллеги сидели за длинным столом, а в конце зала на экране висела заставка её презентации. Ёджон глубоко вздохнула, собираясь начать. — Итак, господа, — начала она, переключая слайд, но… ничего не произошло. Она нажала кнопку ещё раз. Ничего. Зал уже начинал переглядываться. — Хм… секунду, — Ёджон наклонилась к ноутбуку, проверяя настройки. Экран всё ещё застывал на первой заставке. — Прекрасно… — пробормотала она себе под нос. Из угла комнаты кто-то шепнул: — Классика жанра. Технологии всегда ломаются в самый неподходящий момент. — Возможно, это знак? — подыграл кто-то другой, и в зале послышались смешки. Ёджон закрыла глаза и сделала вдох. Паниковать — худшее, что можно сделать. — Ладно, раз техника решила нас предать, сделаем всё вручную, — улыбнулась она, оборачиваясь к аудитории. — Представьте, что здесь вместо экрана красивая диаграмма… Зал вновь засмеялся, а она продолжила: — Теперь представьте, что эти цифры выглядят впечатляюще… хотя, думаю, они и так впечатляют. А теперь самое главное — мы говорим о повышении прибыли на 20% в этом квартале… Она говорила уверенно, легко, импровизируя, пока ассистент суетился у ноутбука, пытаясь всё починить. Спустя пару минут проектор всё же ожил, но к этому моменту аудитория уже была заворожена её речью. Когда она закончила, кто-то из старших сотрудников прокомментировал: — Даже без слайдов это была одна из самых динамичных презентаций. Краем глаза Ёджон заметила одобрительную улыбку через стеклянную перегородку. Но пока она радовалась успеху, не знала, что впереди ждёт ещё один сюрприз… Чимин шагал быстрым шагом по коридору офиса, сжимая в руке телефон. Его сердце колотилось, а в голове проносились тревожные мысли. — Юнги, — голос был сдавленным, полным напряжения. — Что-то случилось? — мгновенно уловил его тон друг. — Он здесь. Темин. Секунду была тишина. — Чёрт… Где Ёджон? — Я не знаю, — Чимин остановился, стиснув зубы. — Но она в опасности. Темин не должен был появляться так внезапно. Что-то не так. — Где ты сейчас? Чимин быстро назвал адрес. — Я еду. Связь оборвалась. Ёджон стояла на крыше, глядя на ночной город. Ветер трепал её волосы, прохладные потоки воздуха касались кожи. Чеён молчала, держа в руке нож. — Ты не боишься? — её голос был спокойным, даже слегка разочарованным. Ёджон улыбнулась. — Нет. Чеён чуть наклонила голову, наблюдая за ней. — Почему? Ёджон посмотрела в ночное небо. — Потому что, кажется, пришло время. Время освободиться. В глазах Чеён мелькнул интерес. — Освободиться? — Да, — тихо сказала Ёджон. — От всего. От страха. От боли. От него. Чеён сжала нож крепче. — Ты уверена? Ёджон посмотрела ей прямо в глаза. — А ты? В этот момент дверь на крышу с шумом распахнулась… Темин шагнул на крышу, его дыхание было тяжелым, но лицо оставалось бесстрастным. — Ан Чеён, — голос был холодным, властным. — Отойди от неё. Но Чеён не шелохнулась. Она лишь сильнее сжала нож, её взгляд был полон решимости. — Ты запоздал, — её голос прозвучал тихо, но уверенно. Ёджон не понимала, что происходит. Почему Темин пытался её спасти? Почему он говорил с Чеён так, словно именно она была угрозой? — Ты не вмешаешься, — продолжила Чеён, её губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Брось нож, — Темин сделал ещё шаг вперёд, его глаза вспыхнули гневом. Но Чеён лишь ухмыльнулась. — Тебе ли говорить мне, что делать? Ёджон смотрела на них, совершенно потерянная. Почему Темин не хочет, чтобы Чеён довела начатое до конца? Почему он, человек, который разрушил её жизнь, вдруг стоит здесь, защищая её? — Не делай этого, — голос Темина стал ещё ниже. — Почему? — спокойно спросила Чеён. Ёджон перевела взгляд на Темина, ожидая ответа. Она хотела понять. Темин медленно выдохнул, сжимая кулаки. — Потому что она мне ещё нужна. Чеён смотрела на него с ненавистью, сжимая нож так, что побелели костяшки пальцев. — Ты говоришь, что она тебе нужна? — её голос сорвался на смешок. — Как инструмент? Как игрушка? Как та, кого ты можешь сломать, но не отпустить? Темин не ответил сразу. Он перевел взгляд на Ёджон, а затем снова на Чеён. — Она не твоя, — сказала Чеён медленно, с нажимом. — И не твоя, — спокойно ответил он. Ёджон стояла между ними, словно пленница, чья судьба решалась без её участия. Но страх исчез. Вместо него было странное ощущение… облегчения? Как будто она наконец дошла до конца пути. — Ты хочешь освободить её? — тихо спросил Темин, глядя на Чеён. Чеён молчала. — Ты же знаешь, — продолжил он с лёгкой усмешкой, — она всё равно вернётся ко мне. Ёджон вздрогнула, но не от его слов — от их правды. — Нет, — возразила Чеён. — Ты разрушил её. — Но не убил. Чеён крепче сжала нож. — Потому что я не позволил, — продолжил Темин. — Ты думаешь, я хотел, чтобы она страдала? Нет. Я просто не мог позволить ей исчезнуть. Ёджон смотрела на него, и впервые не узнавала. — Ты не любишь её, — вдруг сказала Чеён. — Разумеется, нет, — спокойно ответил он. — Любовь — это слабость. Чеён улыбнулась, но в её глазах был яд. — Тогда зачем ты стал её кошмаром? Темин на мгновение замолчал. — Потому что она не любила меня. Кан Темин Высокий, подтянутый мужчина с безупречным стилем. Его костюмы всегда сидят идеально, а ухоженный вид внушает уважение и тревогу одновременно. Чёрные волосы уложены аккуратно, но иногда выбивается одна прядь, создавая иллюзию небрежности. Глаза — тёмные, глубокие, в них всегда скрыта неуловимая угроза. Его улыбка тонка и бездушна, словно он изучает собеседника, решая, как лучше надавить. В нём сочетаются хищная грация и ледяное спокойствие, за которым кроется человек, привыкший контролировать всё вокруг. Ан Чеён Стройная женщина с длинными тёмными волосами, которые обычно собраны, но в моменты эмоций она позволяет прядям спадать на лицо. У неё выразительные глаза — тёплый карий оттенок, который, кажется, меняет цвет в зависимости от её настроения. Черты лица утончённые, но резкие, с сильной линией подбородка. Она двигается уверенно, но её жесты иногда выдают внутреннее напряжение. Чеён умела быть мягкой, но сейчас в ней сквозит жёсткость, выработанная болью. В руках она держит нож — не как жертва, а как человек, принявший решение. Чон Ёджон Хрупкая, но сильная. Её внешность обманчива: светлая кожа, чуть удлинённые черты лица, выразительные губы, которые редко кривятся в улыбке. Карие глаза, в которых скрыто столько боли, что на неё тяжело смотреть. Она кажется эфемерной, будто лёгкий порыв ветра может унести её, но это не так. Её тело помнит удары, душа — предательства, но она ещё не сломлена. Сегодня на ней простое тёмное платье, контрастирующее с кожей, и тонкий браслет на запястье — единственное, что выдаёт её прежнюю нежность. Чеён любила его не сразу. Это чувство пришло постепенно, как яд, который сначала кажется безобидным. Он был для неё кем-то большим, чем просто мужчина — он был её зависимостью, её хозяином, её богом. Темин умел говорить правильные слова, создавал вокруг неё иллюзию защиты, в которую она сама хотела верить. Он разрушил её границы и сделал так, что она больше не знала, где заканчивается её воля и начинается его приказ. Чеён любила его так, как любят того, кто тебя сломал — со страхом, с отчаянием, с безысходностью. Она знала, что он никогда не любил её по-настоящему, но это не имело значения. Она не могла без него. Даже когда он причинял боль, даже когда его холодный взгляд прожигал её насквозь — она всё равно оставалась рядом. Потому что без него она была никем. Ёджон была тем, кого она не могла простить. Она ненавидела её так, как ненавидят того, кто невольно стал твоим кошмаром. Темин сломал её, но никогда не делал этого с Ёджон. Он мучил её, он обращался с ней жёстко. И это сводило её с ума. Почему Ёджон? Почему именно она стала его болью, его игрой, его жертвой, но не тем, кого он уничтожил окончательно? Чеён чувствовала, как ненависть обволакивает её, как она приближается к Ёджон, чувствуя злорадное удовольствие. Её рука сжимала нож крепче, дыхание становилось ровнее. Ёджон — пустота Ёджон смотрела на это и не чувствовала ничего. Абсолютно ничего. Чеён злилась, Темин наблюдал, но ей было всё равно. Она чувствовала себя облаком, которое больше ничего не держит на этом свете. Она смотрела на Чеён — и видела лишь её боль, зависть, ненависть. Всё, что когда-то было важно, рассыпалось в пыль. Она просто стояла, пока кто-то решал, что с ней будет дальше. Ёджон стояла, глядя в пустоту, а перед ней — Чеён с ножом в руке. Чеён дышала тяжело, в её глазах бушевал ураган эмоций. Это был не просто гнев, не просто ненависть. Это было что-то большее, что-то, что сжигало её изнутри. — Знаешь, — голос Чеён был хриплым, напряжённым, — я так устала от тебя. Ёджон молчала. — Ты всегда была проблемой, понимаешь? — продолжала Чеён, сжимая нож сильнее. — Всегда стояла между тем, что мне нужно. Всегда заставляла его мучиться. Ёджон не отвечала. Она просто смотрела на Чеён, но не видела в ней угрозы. Не потому, что та не могла её убить, а потому что ей было всё равно. — Почему ты молчишь?! — голос Чеён дрогнул, её губы скривились в яростной гримасе. — А что мне сказать? — наконец заговорила Ёджон. — Ты хочешь, чтобы я умоляла? Плакала? Чеён стиснула зубы. — Я хочу, чтобы ты исчезла! Чтобы тебя никогда не было в нашей жизни! — В вашей жизни? — губы Ёджон дрогнули в горькой улыбке. — Ты говоришь так, словно ты для него важна. Чеён рвано вздохнула, готовая броситься вперёд, но тут её руку сжали. — Довольно. Голос Темина был холодным, властным. Он сжал её запястье так сильно, что нож едва не выпал из руки. Чеён резко повернулась к нему, в её глазах была боль. — Ты ведь сам ненавидишь её! Почему ты мне мешаешь? — Потому что ты не сделаешь этого, — спокойно ответил он, не отпуская её руки. — Ты не можешь мне запрещать! Темин стиснул зубы. В его глазах вспыхнуло раздражение, но он оставался спокойным. — Ты не сделаешь этого, потому что хочешь не убить её, а убить в себе ту боль, которую я тебе причинил, — он медленно приблизился к её уху, шепча так, чтобы слышала только она. — Ты не избавишься от неё так просто, Чеён. Губы Чеён задрожали. — Ты всегда выбирал её… — прошептала она. Темин усмехнулся и наклонился к её уху. — Нет, — шепнул он. — Я просто всегда ломал тебя. Она замерла. Чеён не колебалась. Она видела перед собой лишь одно – ту, кто отняла у неё всё. Ту, из-за кого она сгорела в аду, который сам же создал Темин. Ёджон. Её рука дрогнула, и в следующую секунду нож скользнул вперёд, пронзая мягкую ткань, разрывая плоть. Ёджон тихо вдохнула. Ни крика, ни боли. Только тепло, расплывающееся по её телу. Темин рванулся вперёд, но уже было поздно. — Чеён! — его голос был хриплым, почти угрожающим. Но Чеён не слышала. Она всё ещё держала нож, вонзив его глубже, почти в упоении, будто в этот момент могла стереть всё, что мучило её долгие годы. Ёджон пошатнулась, кровь начала медленно стекать по её платью, капая на бетон крыши. — Вот и всё, — прошептала Чеён, глядя прямо в глаза своей жертве. Но её ждало разочарование. В глазах Ёджон не было ужаса. Не было боли. Не было даже шока. Только пустота. — Ты... не чувствуешь? — Чеён почти задохнулась от непонимания. Ёджон слегка покачала головой. — Это всего лишь тело, — её голос был тихим, но в нём звучала странная уверенность. Темин сжал кулаки. — Ты с ума сошла?! — он схватил Чеён за плечи, заставляя её отступить. — Ты даже не понимаешь, что сделала! Чеён резко вырвалась, её дыхание сбилось. — Я сделала то, чего ты не смог! Темин посмотрел на неё так, словно перед ним стояла не та женщина, которую он знал. Чеён стояла напротив неё, тяжело дыша. Кровь уже растекалась по светлой ткани одежды Ёджон, но она не пошатнулась. Не упала. Даже не взялась за рану. В этот момент что-то дрогнуло в её сознании. Мир вспыхнул воспоминаниями.  Детство. Холодные взгляды родителей. «Ты должна быть лучше. Ты должна быть правильной». Ошибок не существовало – лишь наказание за них. Школа. Завистливые подруги, которые предавали, как только находили кого-то важнее. Первая любовь, которая разбила ей сердце, даже не взглянув в её сторону.  Темин. Страх. Боль. Клетка, из которой нельзя выбраться. Слова, проникающие под кожу: «Ты принадлежишь мне». Крики в подушку по ночам. Тишина, которая поглощает. Рана. Тепло крови. Но было ли это болью? Ёджон посмотрела на Чеён. Чеён вздрогнула, её глаза расширились. Темин молчал. Ёджон не упала. Не закричала. Она стояла прямо. И тогда Чеён впервые в жизни почувствовала страх. Ёджон никогда не знала, что такое свобода. Её жизнь была похожа на тюрьму без решёток, на бесконечный коридор, в котором двери вели только туда, где её ломали, унижали и держали под контролем. Её тело стало клеткой. А сердце... Оно перестало принадлежать ей самой. Но теперь, когда холодное лезвие пронзило кожу, когда алая кровь окрасила ткань, она не чувствовала ни страха, ни боли. Только тишину. Тишину без Темина. Без его голоса, который всегда звучал как приговор. Без его рук, которые сжимали её запястья до синяков. Без его дыхания, от которого хотелось исчезнуть. Она опустила глаза на рану. Глубокая. Алые капли, словно роса на лепестках цветка, стекали вниз. Свобода. Наконец-то. Ёджон чувствовала, как боль, что годами терзала её, наконец-то отступает. Облака над крышей плыли так медленно, будто застыли в воздухе. Она смотрела в небо, не ощущая ни страха, ни боли, ни сожалений. Только лёгкость. Но когда дверь на крышу с грохотом распахнулась, время словно взорвалось. В этом хаосе, полном сорванных дыханий, безумных взглядов и невозможных криков, она услышала только одно имя. Его голос пронзил её, словно раскалённое лезвие: — Ёджон! Чимин. Он стоял там, застыв на пороге, с глазами, полными ужаса. Время словно сделало шаг назад. Все те моменты, которые она хотела стереть, вдруг вспыхнули перед ней — его смех, его тепло, его ненависть, его равнодушие. Всё, что она хотела отпустить, вдруг стало её смыслом. Она не могла исчезнуть. Не могла оставить его. «Чонгук…» — всплыло в памяти. Он её брат. Он ненавидел её? Нет… он любил её. Они росли вместе, жили одной жизнью. Разве она могла так просто его бросить? А Джиён? Как она посмотрит ей в глаза, если уйдёт? Она обещала. Обещала сделать её счастливой… Одна капля слезы сорвалась с её ресниц. Её пальцы дрогнули, тело сделало шаг назад, воздух прорезал чей-то крик. И вдруг — полет. Но это не было свободным падением. Это была агония. Её сердце закричало, как будто рвалось из груди, желая остановить мгновение. Как будто ещё был шанс. Как будто Чимин мог бы спасти её. Как будто кто-то мог бы… Чимин кинулся вперёд, но запоздал. Его руки схватили только воздух. Мир застонал в ужасе, когда она исчезла за краем. Время больше не замедлялось — оно рухнуло вместе с ней. Секунда. Две. Удар. Затем — тишина. — Нет… нет… — Чимин шатался назад, не в силах вдохнуть. Его взгляд застыл в пустоте, где ещё секунду назад была она. А где-то внизу, среди безразличного мира, Ёджон лежала на холодном бетоне. И впервые за много лет её лицо было спокойно.