Экстра 7. Новый мир

Пять лет назад, когда Элизабет только вернулась в Брендтон, она и представить не могла, что родной город сможет так измениться. Домов стало больше, так как люди стали приезжать сюда. Для них построили гостиницу и даже обустроили на станции небольшой навес со скамейку, чтобы было удобнее ждать поезд. Дороги укрепили, чтобы после дождей можно было проехать по ним телегам с товарами и двум кэбам, которые появились в городе полгода назад. В Брендтоне появилась больница. Небольшая, всего пара палат, но и это большой успех. Трое врачей, две медсестры. Эдмунд вместе со своими учениками приносили лекарства и даже оказывали первую помощь, если не были заняты в аптеке. Последняя стала известной в округе, и многие из ближайших селений делали заказы. Мистер Джон гордился своим учеником! Однажды он навестил Эда вместе с племянницей, пожелавшей увидеть что-то помимо Лондона. И неожиданно для себя девушка осталась в Брендтоне, влюбившись в Эдмунда. Свадьбу пара сыграла в прошлом году и уже ждала появление на свет первенца. Детей вообще в городе становилось все больше. В свободное время ребята играли в поле или носились по улице под ругань взрослых, которым приходилось лавировать, чтобы не столкнуться с шалопаями. Уже не раз дети от таких игр получали травмы, и работы в больнице прибавлялось. Тогда бывшая леди Мадельтон предложила построить детям место для игр. Качели, лабиринт, свободное пространство для догонялок. И все это на окраине города, чтобы и ребята не мешались взрослым, и было меньше шансов у мелкотни покалечиться. Первым новую достопримечательность Брендтона опробовал Крис — сын Дианы и Льюиса. Очаровательный малыш со светлыми волосами, серыми, хотя казалось, серебристыми, глазами и веснушками был самым влиятельным человеком в городе, потому что ради исполнения его желаний Элизабет была готова на все. Да и не только она. Его родители и дяди тоже души не чаяли в крохе и баловали ребенка. Им хотелось, чтобы хоть у кого-то было счастливое детство. Альберт даже порывался сделать его своим наследником, но Льюис и Уильям с трудом отговорили брата от поспешного решения. Старший Мориарти мог еще сам жениться и заделать наследника. И пусть далеко не любая леди согласилась бы стать его супругой, выбор у мужчины все равно был. Да и неизвестно, захочет ли Крис становиться графом. А сами родители предпочли бы, чтобы их сын держался от аристократии подальше. Конечно, в обществе веяло ветром перемен, но они пока были не такими значимыми. Мировоззрение людей не изменить в один миг. Должно пройти много лет, прежде чем сменятся старые устои. Возможно, взрослый Кристофер увидит совершенно другой мир. Но пока… пусть живет вдали от высшего света. Должное образование ему дадут и здесь, а также привьют общечеловеческие ценности. Ведь прежде всего важно быть человеком. И совсем не важно, кем ты родился. Важнее, кем мог стать. Эту мысль в школе доносили до детей. Элизабет об этом позаботилась, наставляя учителей. Всю школьную программу согласовывали с ней или Уильямом, если тот был в городе. Бывшая леди Мадельтон присутствовала на уроках новых учителей, желая лично убедиться в навыках работников. За всю историю существования школы Элизабет осталась недовольна увиденным лишь однажды. Мужчина в возрасте, раньше обучавший графских детей, обходился слишком строго со своими подопечными, все время напоминая им о манерах и воспитании, как о главном достоинстве человека, раз с родословной не повезло. После такого урока бывшая леди Мадельтон в своем кабинете отчитала учителя и дала ему второй шанс. Но человека не изменить так просто. Пришлось расстаться с тем мужчиной, заплатив ему немного. Все равно его интересовали лишь деньги, и он считал ниже своего достоинства преподавать детям не голубой крови. А такие люди в Брендтоне не нужны. Этот город — воплощение мечты Элизабет. Место, где люди, независимо от своего статуса, честно трудятся на общее благо. Брендтон с его жителями бывшая леди Мадельтон готова защищать любыми способами. Даже если в отсутствие мужа придется, забыв о собственной гордости, писать гневные письма Альберту с просьбой о помощи. Надавить на компанию одного графа, решившего, что можно вырубать лес рядом с ее родным городом. Разоблачить одного доктора, продававшего обычную настойку от кашля, созданную Эдмундом, под видом чудодейственного лекарства от всех болезней. Привлечь внимание к открывшейся в Лондоне мастерской Марты. Женщина все-таки решила перебраться в большой город, чтобы ее любимая дочь была ближе к своему возлюбленному. Один молодой барон украл сердце девушки, но обещал бережно с ним обращаться. Элизабет, которую юноша и уверял в своих чувствах к девушке, хотелось верить, что любовь Лили и молодого барона будет ждать счастливый финал. А если все-таки юноша рискнет играть с чувствами девушки, Альберт проследит, чтобы тот понес наказание. Старшему Мориарти совсем несложно выполнить просьбы невестки. Да и приятно, когда к тебе обращаются за помощью. Особенно, если это такой человек, как Элизабет. Она всегда пытается справиться со всем сама, не рассчитывая на чужую помощь. Но если все-таки решит разделить с кем-то свои проблемы, то это говорит о высшем доверии. После того, как Элизабет чуть не потеряла мужа, Альберт, считавший себя виноватым, что взвалил на плечи брата исполнение своей мечты, не рассчитывал на доброе отношение девушки. Старший Мориарти не смог поддержать ее в нужный момент, погруженный в собственное отчаянье. Не смог предстать перед сломленной девушкой, мучаясь от чувства вины. И даже позднее, когда бывшая леди Мадельтон оправилась от горя, первое время избегал ее. Разве после такого можно к нему относиться с теплотой и пониманием? Альберт бы не смог. А Элизабет, словно ничего не было, доверяла брату мужа и изредка просила об одолжении. Как тут откажешь? Она сообщила о «воскрешении» Уильяма, приглашала на праздники (хоть и знала, что, скорее всего, Альберт не сможет вырваться в Брендтон, на что намекало очередное поздравление в конце письма), ошарашила заявлением, что старший Мориарти станет дядей, так как Диана беременна. Ее редкие письма всегда приносили добрые вести и поднимали настроение. Так что исполнить маленькие просьбы Элизабет было даже приятно. Особенно, когда Альберт мог похвастаться перед Уильямом, что старший Мориарти сделал для жены брата. В такие моменты бывший Преступный лорд всегда усмехался и благодарил за заботу о супруге, а алые глаза пылали завистью. За этим зрелищем было забавно наблюдать, и Альберт с нетерпением ждал следующего письма Элизабет с надеждой, что ей вновь что-нибудь понадобится. Ведь так хотелось подразнить брата! Но в последних письмах бывшей леди Мадельтон не было даже намека на трудности, которые мог бы помочь разрешить. Вроде бы стоило радоваться, но мужчине отчего-то было тревожно. Он предчувствовал, что вскоре произойдет нечто, что всколыхнет привычный и устоявшийся мир близких ему людей. И вскоре пришло приглашение со знакомой сургучной печатью…

***

Встревоженная Диана, промчавшаяся мимо, чуть не столкнула с лестницы Элизабет. Повезло, что бывшая леди Мадельтон успела ухватится за перила. А то падать было бы не только больно, но и унизительно. Еще и наверняка сшибла бы молодую мамочку, ребенок которой снова что-то учудил. — Диана, все в порядке? — глупый вопрос. Будь все хорошо, у Дианы не подрагивали бы руки, а в глазах не плескалась паника. — Крис пропал! Я отошла буквально на минуту, а его нет! — голос девушки дрожал, будто она вот-вот заплачет. А значит, малыша не получилось найти уже больше часа. Иначе Диана бы просто ругалась себе под нос, обещая лишить непослушного ребенка сладостей. Хотя все знали, что стоило Крису жалобно посмотреть на маму и пролепетать «пожалуйста», как ему все простят. Слишком она любила свое дитя. И даже когда пыталась быть строгой, чтобы не избаловать ребенка, хватало ее ненадолго. Положение спасал Льюис, пытавшийся воспитать из сына достойного мужчину. Но отца, как и дяди, сегодня в Брендтоне не было, так как ему вчера пришлось отправиться по делам в соседний город. Наверно, этим и решил воспользоваться юный Мориарти. — На кухне смотрела? С утра оттуда так вкусно пахло яблочным пирогом, — Элизабет попыталась вспомнить, где в последние разы ловили непоседу. Чаще всего Крис находился либо на кухне, либо в дальней комнате, из которой Элизабет сделала тренировочный зал по совету Уильяма. Но после того, как любопытный малыш чуть не уронил на себя кинжал, бывшая леди Мадельтон стала запирать комнату, а ключ хранила в спальне, в шкатулке на самой высокой полке шкафа. — В первую очередь там искала. Опросила всех горничных. Даже в саду все осмотрела. Представить не могу, куда Крис мог деться, — Диана взъерошила волосы и с отчаяньем посмотрела на Элизабет. — Все хорошо. Он точно не мог выбраться за пределы поместья. Тренировочный зал закрыт. В библиотеке сейчас перестановка, так что вход забаррикадирован книгами. В гостевое крыло тоже ему не попасть. Остаются комнаты на втором этаже, гостиная и кладовая, — уверенный тон бывшей леди Мадельтон успокоил Диану, которая всегда и во всем привыкла доверять подруге. С трудом, но Диана нашла в себе силы улыбнуться и благодарно кивнуть. Руки молодой мамы все еще подрагивали, но девушка попыталась это скрыть, схватившись за подол платья. После рождения Кристофера Диана стала отдавать предпочтения платьям с широким подолом, где можно сделать большие карманы, и коротким рукавом, чтобы одежда меньше пачкалась. Волосы девушка отрастила чуть ниже плеч, чтобы можно было убрать в скромную прическу. Теперь в ней было почти невозможно узнать ту, которая приехала в Лондон вместе со своей госпожой почти восемь лет назад. От той неуверенной Дианы, отчаянно цеплявшейся за леди Мадельтон, почти ничего не осталось. Только улыбка, полная любви и нежности. Да и та теперь принадлежала не только Элизабет, но и любимому мужу и сыну. Льюис говорил, что Крис больше похож на мать, чем на отца, хотят многие были с этим утверждением не согласны. Светлые волосы, алые глаза, белоснежная кожа и овал лица — Кристофер был маленькой копией Льюиса. Только более непоседливой и озорной. От мамы он ничего не унаследовал, как казалось на первый взгляд. Но стоило ребенку улыбнуться или рассмеяться, как становилось очевидно, что от матери он тоже многое взял. Наверно, Диана могла бы быть таким же улыбчивым и светлым ребенком, если бы судьба обошлась с ней более милосердно. Изменить прошлое Элизабет не могла, но в ее силах было подарить лучшее будущее ребенку самого близкого человека. Но сначала стоило как можно скорее найти Криса, чтобы ему потом несильно досталось от отца, когда тот узнает о шалостях сына. Малыш был настоящим гением в прятках. Даже в небольшой комнате, где из мебели только кровать, стол и шкаф, Кристофер умудрялся запрятаться так, что искать его приходилось больше десяти минут. Что уж говорить о поисках такого таланта в большом особняке. Даже в ввосьмером отыскать ребенка оказалось непросто. Еще и в этот раз Крис отказывался принимать поражение взрослых и выходить из укрытия с веселым смехом, что он выиграл. Нет, сегодня малыш решил, что игра должна дойти до конца. И только когда Элизабет залезла в старый сундук в углу кладовой, ребенок захлопал в ладоши и согласился пойти на ручки к маме, не знавшей, что ей делать: то ли улыбнуться от облегчения, то ли сурово сдвинуть брови и отчитать Криса за плохое поведение. Но. Конечно, Диана выбрала первый вариант. Как и всегда. — Мама. А я нашель класивую лошадку, — весело пролепетал малыш, указывая пальцем на свое недавнее убежище. Конечно, в сундуке лошадь никак не могла поместиться, а игрушек у детей рода Мадельтон никогда не было. Даже Генри, ради которого леди Катрин была готова на все, развлекался найденными палками. Тогда что мог найти здесь Кристофер? Заинтригованная Элизабет полезла в сундук, заваленный мотками ниток, обрезками ткани, лентами. В ворохе вещей бывшая леди Мадельтон чуть не укололась портной иглой, воткнутой в недошитое маленькое платье. И откуда здесь могло все это взяться? В кладовую перенесли вещи из комнаты отца. Неужели он хранил у себя такое? При всех свои недостатках, барон Мадельтон любил порядок и ненавидел всякий хлам. Он бы точно не стал складывать обрывки тканей и иголки. И где красивая лошадка, понравившаяся Крису? Стоило об этом подумать, как руки девушки наткнулись на нечто твердое и бархатное на ощупь. А вот и игрушка. Небольшая, легко умещавшаяся в ладони, деревянная лошадка, обитая черным бархатом. Вместо глаз голубые отшлифованные камушки. Грива, сделанная из аккуратно сплетенных толстых нитей. И правда красивая. С какой же любовью кто-то сотворил подобную прелесть? Элизабет с интересом разглядывала находку, все гадая, откуда могла взяться игрушка. Судя по хорошему состоянию, детские ручки не добрались до нее. Не успели подарить? Забыли? Или… уже было не надо? От последнего предположения девушку бросило в дрожь, но оно казалось самым логичным. — У нее глаза, как у тети Лизи, — полное имя Элизабет малыш не мог выговорить, потому обходился забавным сокращением. Диана однажды попыталась повторить за сыном, но, столкнувшись с суровым взглядом бывшей леди Мадельтон, навсегда отказалась от этой затеи. Элизабет — красивое имя, и сокращать его ни к чему. — И правда. Оттенок очень похож. Интересно, что за камень? — Диана склонила голову, чтобы лучше рассмотреть, чем тут же воспользовался Крис, схватив желанную игрушку. Его задорный смех и лучащиеся счастье алые глазки не оставили женщинам и шанса забрать у ребенка лошадку. Да и пусть остается у него. Игрушки ведь созданы для детей, а Элизабет уже давно стала взрослой. Но ночью ей снились голубые глаза, рыжие волосы и чей-то нежный смех.

***

— Госпожа, Вам пришло письмо! — Элизабет удивленно взглянула на запыхавшуюся Агату. Обычно все письма относились в кабинет леди Мориарти. Никто никогда не бегал по особняку, чтобы срочно вручить чье-то послание. Какая важная персона решила вдруг написать почти забытой в высшем обществе леди Мадельтон? Сургучная печать на письме стала ответом для Элизабет. Хоть письмо от семьи Эдинтон бывшая леди Мадельтон получила лишь однажды, она навсегда запомнила герб их семьи. Голова льва, увенчанная короной — символ гордости и близости к власти. Члены семьи Эдинтон на протяжении веков входили в правящую элиту и обладали значительным влиянием. Именно поэтому Уильям однажды сделал ставку на них. И выиграл. Маркиз Эдинтон поддержал законопроект убитого лорда Гладстона (который на самом деле написала Элизабет), помог удержать шаткое перемирие между аристократией и народом, активно вкладывался в перспективные промышленные и торговые компании, основанные людьми без выдающейся родословной, оплатил учебу нескольких талантливых людей, которые сегодня работали в под его руководством. По началу многие аристократы тайно посмеивались над маркизом, считая, что он питает странную слабость к тем, кто должен оставаться на дне. Но вскоре стало очевидно, что мир стремительно менялся и, чтобы удержаться на его вершине, надо меняться вместе с ним. То, что было дано по праву рождения, вдруг стало исчезать и появляться у тех, кто того не заслуживал со своей грязной кровью. Деньги, слава, власть — все это теперь доставалось талантливым людям, готовым неустанно трудиться. И надо было либо превзойти, либо заставить покориться. Хотя был и третий вариант, которым решила воспользоваться леди Эдинтон — принять выдающегося человека в семью. И пусть на такой путь девушку толкнули чувства, выгода тоже присутствовала. Если верить слухам, которые доходили даже до Брендтона, леди Маргарет была настроена решительно и уже вовсю готовилась к свадьбе. И в высшем обществе открыто никто не осуждал выбор одной из самых завидных невест. Красота, высокое положение, древняя родословная и поддержка маркиза Эдинтон — все это делали леди Маргарет выгодной партией. Вот только та становиться разменной монетой не желала и ловко избегала навязанного брака. Ей повезло иметь замечательного отца, учитывавшего желания своего ребенка. А мечтой леди Маргарет было выйти замуж за человека, который искренне ее любит. И девушка нашла такого человека еще пять с лишним лет назад. Как тогда она сказала? «Свадьба дочери маркиза и неизвестного владельца текстильной фабрики — это мезальянс, который привлечет к себе все внимание высшего света. И у меня должна быть идеальная репутация, чтобы никто не посмел мне и слова сказать». Еще тогда дочь маркиза Эдинтон выбрала свой путь и упорно шла по нему. Леди Маргарет посещала все важные светские приемы, очаровывая там всех. Природная красота и умение вести себя в обществе стали основой ее успеха и помогли укрепить связи с влиятельными семьями. Также девушка прославилась своими пожертвованиями и спонсированием талантливых художников. Один из приютов, в которых леди Эдинтон неоднократно приезжала, назвали в ее честь. Забавно, но именно в этом приюте встретились Альберт с Уильямом и Льюисом. Когда Элизабет об этом узнала, то на миг даже поверила в судьбу. Пока не вспомнила про статью, выпущенную в первый месяц после разоблачения Преступного лорда. В ней упоминалось, в каком приюте воспитывался Уильям, прежде чем он стал частью семьи Мориарти. Автор, пожелавший остаться неизвестным, рассказывал и другие подробности его жизни, но правды в них было меньше, чем искренности в речах аристократов. Интересно, а леди Маргарет поверила в ту чушь, очернявшую Уильяма? Элизабет она казалась разумной девушкой, умеющей смотреть в суть вещей. К тому же бывшая леди Мадельтон помнила ее слова в последнюю встречу: «пусть все будут проклинать вас. Я не устану благодарить». Значит, ее внимание к приюту — это способ отблагодарить? Нет, это слишком мелко для влиятельной леди. Скорее, ее действия продиктованы личной выгодой и собственными принципами, которые просто совпадали с видением Мориарти. Общественная революция, устроенная Преступным лордом, открыла для леди Маргарет новые возможности, которые та не собиралась упускать. Пока Элизабет рассуждала о мотивах дочери маркиза Эдинтон, Агата пыталась отдышаться и с волнением наблюдала за миледи в попытке угадать стоит ожидать неприятностей от письма или же благих вестей. Но, как назло, госпожа не спешила вскрывать конверт, задумчиво поглаживая сургучную печать. Любопытная горничная едва сдерживала себя, чтобы не намекнуть леди Мориарти, что послания от таких высокопоставленных господ лучше скорее прочитать. Агата переминалась с ноги на ногу, в нетерпении кусая губы, и уже порывалась что-то сказать, как двери особняка распахнулись и за окном сверкнула молния, освещая двух людей. Братья Мориарти прохлюпали в зал и замерли у дверей, не решаясь пройти дальше. Под их ногами за пару секунд образовались небольшие лужи. — Сейчас же принеси полотенца и сменную одежду. А также передай, чтобы в малую столовую подали горячий ужин и чай. И отправь кого-нибудь к Эдмунду за лекарствами от простуды, — приказала Элизабет и тут же спустилась к промокшим насквозь мужчинам. Они должны были приехать только завтра. Что могло случиться, чтобы они в такую погоду поспешили вернуться? Ответ очень интересовал девушку, но сейчас было не время спрашивать о чем-либо. Стоило сначала позаботиться об их здоровье. Бывшая леди Мадельтон помогла Уильяму и Льюису стянуть пиджаки и отправила их раздеваться за ширму, где уже лежали теплые полотенца и костюмы. Пока мужчины переодевались, Агата успела принести горячее молоко и шерстяные накидки, а также захватила тряпки, чтобы вытереть лужи, оставшиеся после братьев Мориарти. Невероятно исполнительная девушка, думающая наперед. — Может, еще набрать ванну? Эдмунд говорит, что важно сохранять тепло тела и избегать переохлаждений, — недавно переболевшая горничная знала, о чем говорила. Ей неоднократно доставалось от Эда за нарушения его рекомендаций. Однажды она так разозлила своего лекаря, что тот замотал ее в одеяло и связал на два часа, чтобы девушка хоть немного соблюдала постельный режим. — Хорошая идея. Подготовь ванну для Льюиса, — Агата поняла все без лишних слов и удалились выполнять поручение. Она уже давно не удивлялась, что миледи самостоятельно наполняла ванну для мужа, и ни о чем не спрашивала. После третьего отказа госпожи Агата усвоила, что на одну обязанность у нее стало меньше.

***

Элизабет убедилась, что вода не слишком горячая, и потянулась к полотенцу, чтобы вытереть мокрую руку, но ее опередили. Незаметно подошедший со спины Уильям обхватил женскую ладонь и медленно, немного щекоча, промокнул ее мягкой тканью. — Кажется, полотенце тебе нужнее, чем мне, — произнесла женщина, глядя на обтянутую влажной рубашкой мужскую грудь. — Оно понадобится, но позже. После ванны, — раздался хриплый голос Уильяма над ухом Элизабет. Это из-за простуды? Или же мужчина пытался соблазнить ее? Ведь ее руку он так и не отпустил, поглаживая большим пальцем. — Сейчас же мне нужна твоя помощь. Мориарти поднял взятую в плен женскую ладонь и приложил ее к вороту рубашки, намекая что именно необходимо сделать. С такими маленькими пуговицами и правда было нелегко справиться. Элизабет с трудом расстегнула одну под насмешливым взглядом мужа и раздраженно дернула вторую, чуть не оторвав. — Согласен, так будет быстрее, — усмехнулся Уильям и подозрительно серьезно предложил. — Может, вообще ее порвать? В прошлый раз у тебя очень хорошо получилось. Обязательно было вспоминать тот случай, когда она в порыве страсти после долгой разлуки слишком сильно дернула рубашку, отчего та разошлась по шву? Диана (никому другому такое щекотливое дело Элизабет доверить не могла) аккуратно ее зашила, так что любые претензии были лишними. О чем бывшая леди Мадельтон и заявила ухмыляющемуся мужчине, потянувшись к третьей пуговице. — Это не претензия, а предложение. Мне в прошлый раз все понравилось, — в ответ на издевку Элизабет лишь фыркнула, но промолчала, хотя сказать хотела очень многое. лучше заняться делом и поскорее уйти, чем бесконечно препираться с тем, кто на любой выпад найдет что сказать. Уильям, за несколько лет брака понявший, что молчание жены страшнее и многословнее любой гневной тирады (хотя Элизабет лишь дважды при муже повышала голос и позволяла себе резкие высказывания), тоже умолк, не став продолжать опасную тему. Вместо этого он прикрыл глаз и сосредоточился на осторожных прикосновениях. Женские пальцы оттягивали мокрую ткань, стараясь не дотрагиваться до обнаженной кожи. Мужчина жаждал ощутить тепло ее рук на своем теле, но будто в наказание Элизабет ни разу не коснулась его. Лишь раз задела кончиком ногтя, когда расправилась с последней пуговицей. И даже стягивая рубашку, старалась отстраниться. — Штаны снимешь сам, — заявила Элизабет, и у Уильяма не нашлось никакого желания спорить. Но и отпускать жену не хотелось. — А помочь мне скорее согреться? — В ванну толкнуть? — она даже сделала шаг вперед, словно и правда желая окунуть в воду, но тут же оказалась в крепких объятиях. Теперь если и падать, то вместе, что в планы Элизабет не входило. Ее руки уперлись в плечи мужа в жалкой попытке вырваться из хватки. Один рывок. Второй. Третий. Уильям не сдвинулся ни на сантиметр. Бывшей леди Мадельтон пришлось признать поражение и замереть в объятиях, которые оказались на удивление холодными. В порыве раздражения Элизабет не сразу заметила, что руки мужчины и правда были холодными. Раньше его касания обжигали, а теперь от них по телу бежали мурашки. — Ты сильно замерз. Залезай в ванну, а я зажгу камин, — разумное предложение, но у Уильяма была другая идея, которую он тут же озвучил. — Ничто не согреет меня лучше тебя, — сколько в его словах было правды, а сколько желания Элизабет не знала, но верила, что от ее присутствия мужчине станет лучше. Потому поддалась его рукам, коварно ослаблявшим завязки платья, и повела плечами, позволяя соскользнуть одежде. Холод на миг коснулся спины, но тут же женщину погрузили в теплую воду. И когда только Уильям изловчился полностью обнажить ее и раздеться сам? Немного воды пролилось на пол, так как Элизабет не рассчитывала, что ванну будут принимать двое. Надо будет потом затереть. Вот только где тряпка, бывшая леди Мадельтон не знала. Может, стоило тогда использовать рубашку Уильяма? Или… Рука мужа, обхватившая Элизабет под грудью, выбила из головы все мысли. Легкое скольжение пальцев по бедру. Тяжелое дыхание над ухом. Щекочущие шею светлые волосы Уильяма, который склонился поцеловать жену в плечо. Контраст теплой воды и все еще прохладного тела. Все это погружало в блаженную негу, в которой совершенно не хотелось думать. Просто лежать с закрытыми глазами под тихий плеск воды, медленно плавясь от нежных касаний любимого человека. Что могло быть лучше? Губы Уильяма прихватили мочку уха жены и опустились на ее шею, оставляя за собой цепочку поцелуев. Они сильно отличались от тех, которыми мужчина одаривал несколько ночей назад. От тех в легких заканчивался воздух, и все тело пылало, сгорая и возрождаясь вновь. О чем утром напоминали темно-красные следы на коже, которые недавно побледнели. Сейчас же поцелуи мужчины были полны нежности, порождающей внутри трепет. От них на губах Элизабет расцветала улыбка. Уильям не мог видеть ее, но чувствовал в ласковых касаниях и ровном стуке сердца, которое билось под рукой мужчины. Оно лишь раз пропустило удар, когда Мориарти прикусил женское плечо, за что ему тут же плеснули водой в лицо. — Все-таки решила потопить меня? — звонкий смех Уильяма дрожью отдался в теле Элизабет. — Крис смеется так же, как ты. Только его голосок тоньше, — задумчиво произнесла она, игнорируя поддразнивание мужа. — Глядя на него, мне легко представить, каким Льюис был в детстве. Но представить тебя ребенком у меня никак не получается. Наверно, ты уже в пять лет читал серьезные книги, манипулировал людьми и планировал революцию. — Ну, что еще было делать в приюте? — по усмешке мужчины, Элизабет поняла, что угадала. — Ты же наверняка часто сбегала из дома и с большим удовольствием нарушала правила. А потом так идеально играла роль примерной дочери, что наказать тебя было почти невозможно. — Разве что после смерти мачехи. Когда она была жива, то ей и повода не нужно было, чтобы выместить на мне свою злость за измену отца. Хотя волновало ее даже не то, что он увлекся другой женщиной. Ее бесило, что выбор пал на простолюдинку без денег и связей. А я слишком на нее похожа, — Уильям вспомнил шрам на спине жены и невольно потянулся к нему. Неосторожное движение, и еще немного воды выплеснулось на пол. Но никто из пары уже не обратил на это внимания. Намного важнее были ласковые касания, заменяющие слова. Элизабет и подумать не могла, что когда-нибудь будет так близка с мужчиной. А Мориарти она и вовсе желала избегать любой ценой, чувствуя в нем опасного противника. Сейчас же его объятия были самым желанным местом. Прежде подозрительный Преступный лорд, ныне надежный партнер и любимый муж, сдержавший слово и исполнивший ее заветную мечту. Но человек по своей природе жаден, и, получив желаемое, он хочет чего-то еще. Вот и Элизабет ловила себя на эгоистичной мысли попросить Уильяма отложить его отъезд. Почему бы не провести еще пару дней вместе? Дети будут рады, если их любимый учитель прочитает им пару лекций. А Кристофер с удовольствием послушает сказки в исполнении дяди. Но в Лондоне Мориарти ждал Альберт, которому нужна помощь брата. Нет, Элизабет никогда не озвучит свое желание. Не скажет Уильяму остаться. Она как никто другой понимала, что значит долг и как важно следовать своему пути. Уильям нашел для себя искупление — продолжать помогать другим людям. Путешествовать по миру и видеть, как он меняется. Брендтон слишком мал для него. А для Элизабет — почти целый мир. Здесь самые дорогие ее сердцу люди, которые нуждаются в ней. Добрые, отзывчивые, искренние. Те, кто доверили свои жизни юной миледи, чье происхождение у многих вызывало презрение. Бывшая леди Мадельтон не могла их оставить и отправиться за мужем. Она сделала свой выбор, решив посвятить жизнь родному городу. Дать возможностям детям получить образование. Обеспечить достойной работой, чтобы каждый мог проявить себя. Позаботиться о здоровье своих людей. Превратить Брендтон из захолустья в процветающее место. Это стало ее целью. Но было ли мечтой? — Твое задумчивое молчание пугает меня. Признавайся, коварная, что пришло тебе в голову, — Уильям поцеловал женское плечо, обращая на себя внимание, и убрал в сторону от лица мокрые алые пряди. — За одной мечтой следует другая. Так какая у тебя теперь? — на вопрос Элизабет мужчина не спешил отвечать, тщательно продумывая, что лучше сказать. Когда Джек учил юных братьев Мориарти обращаться с женщинами, он особо подчеркивал, что некоторые вопросы прекрасных дам задаются, чтобы услышать слова любви или хотя бы комплимент. Но ведь его жена не обычная женщина, а значит, ожидала честного ответа. — Разве мечты не должны оставаться мечтами? — Элизабет раздраженно фыркнула. Опять его глупые шуточки, когда женщине и правда интересно узнать, чего теперь от жизни хотел ее муж. — Я предпочитаю строить планы, а не фантазировать. Отправлюсь в Лондон, чтобы разобраться с делами Альберта. Позже навещу старых знакомых. Но это потом. Сейчас я хочу насладиться твоим теплом. Мориарти прижался плотнее к жене, почти вдавливаясь в нее, и оплел ее ноги своими будто в попытке слиться в единое целое. Шершавые ладони заскользили по груди Элизабет, едва-едва задевая соски. Губы Уильяма мимолетно коснулись щеки. Затем подбородка. А когда женщина попыталась поймать мужа в плен поцелуя, тот отстранился и куснул за ушко. Он дразнил ее разгоряченное тело невинной лаской, заставляя желать большего. Элизабет казалось, что его пальцы оставляли за собой ожоги. Даже остывшая вода казалась кипятком. — Когда-то ты говорила, что на твоих руках нет ни шрамов, ни родинок. Но, боюсь, от такой раны может остаться след, — смысл слов Мориарти Элизабет уловила не сразу. Ее затуманенное удовольствием сознание отказывалось так быстро возвращаться в реальность. — И как умудрилась? — Неудачная тренировка. Джек был прав, когда говорил, что отрабатывать удары на манекенах бесполезно, чтобы поддерживать форму. Пыталась показать, как девушкам защищать себя, и одна подставилась под удар. Пришлось уводить руку в сторону, чтобы не покалечить, — это было сказано так небрежно, что Уильям недовольно завозился. Он сам был человеком, не заботящемся о себе, но, когда его близкие пренебрежительно относились к собственному здоровью и жизни, не мог остаться в стороне. Игривое настроение резко сменилось обеспокоенностью. В последнее время Элизабет все позднее возвращалась в комнату, а то и вовсе засыпала в кабинете за столом, откуда ее переносил в кровать Мориарти. Временами нянчилась с Крисом, пока его родители наслаждались обществом друг друга. Никому другому доверить драгоценного сына Диана не могла, так как остальные (исключая Уильяма) окончательно разбаловали ребенка. Проводить время с тетей Кристоф любил. Необычные истории, захватывающие игры, интересные уроки. А еще красивые алые волосы, которые так весело дергать, пока его не отругают за шкодливое поведение. Но больше всего малышу нравились ее колыбельные. Иногда он капризничал и просил, чтобы спать его уложила любимая тетя. В таких случая Уильям предлагал свою помощь. Так как он знал, что в ином случае его жена останется в комнате племянника. А это категорично не устраивало мужчину. Вот и приходилось демонстрировать, что его вокальные данные ничуть не уступают способностям Элизабет. Почему же Крису так полюбились колыбельные именно тети, никто не знал. Ирен, которая однажды посетила Брендтон вместе с Мораном, могла своим певческим талантом соревноваться с выдающимися примадоннами Англии. Но ребенок все равно садился на колени к Элизабет и жалостливо просил ее тоже спеть. В последний месяц такие просьбы поступали все чаще. Бывшей леди Мадельтон было сложно отказать малышу, так похожему своими искренними эмоциями на Диану. Импровизированные концерты устраивались в комнате Кристофера, куда приходили родители ребенка и прислуга, которой повезло сегодня следить за любимцем жителей особняка Мадельтон. Главной исполнительнице было неловко от такого внимания, но прогнать непрошенных слушателей мешала совесть и счастливая улыбка ребенка. — Ради других вечно готова рисковать собой, — пробормотал Уильям, оставляя на раненой руке легкий поцелуй. — Только ради близких. Я не ты. Пока ты лицезрел океан, меня волновал пруд, — сонный голос жены подсказывал, что пора выбираться из ванны, в которой вода давно остыла. А то так и правда заболеть не долго. Крепче обхватив Элизабет, Уильям приподнялся с тихим всплеском и вылез из ванны, едва не поскользнувшись. Только невероятная выдержка удержала бывшую леди Мадельтон от крика. Потому вместо оглушения мужчина заработал несколько болезненных царапин на плече — женские коготки вцепились в него будто в попытке удержаться. — Ты из ума выжил?! — прошипела девушка, глубже вгоняя ногти под кожу мужа. — Если и да, то только из-за тебя, — настолько банальная фраза, слетевшая с губ Уильяма, поставила Элизабет в тупик и всерьез заставила беспокоиться о здоровье мужа. Может, переохладился под дождем, и у него началась лихорадка? Вот и несет всякий бред! — Не смотри на меня так, словно хочешь отдать на опыты. Я здоров благодаря твоей заботе. Мориарти усадил жену на танкетку и накинул на плечи полотенце, чтобы было не так холодно. Большое, оно почти полностью укрыло женщину и спрятало тело от его взора. Молочная кожа почти сливалась со светлой тканью, что быстро пропитывалась влагой. Уильям промокнул полотенцем лицо Элизабет, будто случайно прикоснувшись большим пальцем к ее губам. Обтер шею, любуясь следами их близости на прошлой неделе. Наверно, сегодня стоило оставить новые. Может, даже на груди. или животе… ниже спуститься женщина не позволила, выдернув полотенце из чужих рук и быстро высушив им волосы. В этом полотенце и пришлось пройти по коридору, так как никакой сменной одежды она не взяла. Хорошо, что уже была глубокой ночь. Наткнуться на кого-либо в столь поздний час в спальном крыле было почти невозможно. И все равно Уильям отправился на разведку, чтобы его жену никто не застал в непотребном виде. После горячей ванны спальня показалась Элизабет ледяным королевством, и женщина под насмешливым взглядом Мориарти поспешила забраться под одеяло. В холодной постели согреваться одной долго, так что бывшая леди Мадельтон рассчитывала на помощь мужа. На что она и намекнула прямо. Уильям знал несколько хороших способов, но мешала одежда. И пока мужчина, сидя на краю кровати, пытался избавиться от нее, его жена недовольно смотрела на широкую спину супруга и плотнее куталась в одеяло. Если бы не было так холодно, Элизабет помогла ему избавиться от одежды. А так приходилось наблюдать за медленным обнажением и грустно вздыхать. — А что это за письмо? — раздевшись, мужчина уже забирался под одеяло, когда заметил конверт на столике у кровати. Каким бы трудоголиком ни была Элизабет, она старалась придерживаться правила, что спальня создана для отдыха и не надо тащить сюда работу. Даже личную почту женщина разбирала в своем кабинете. — Не узнаешь печать? — получив подсказку, Мориарти присмотрелся и усмехнулся. Не ожидал еще раз увидеть герб одного из знатных английских родов. Уильям вручил маркизу Эдинтон перо и бумагу, чтобы тот мог написать светлое будущее Англии. Больше их ничего не связывало. Что же маркизу могло понадобиться от Элизабет спустя столько лет? Бывший Преступный лорд надломил сургучную печать и развернул письмо, с удивлением осознав, что оно написано женщиной. Изящные завитушки букв никогда бы не стал вырисовывать мужчина. Что же хотела сообщить леди Маргарет? «Уважаемая леди Элизабет Мориарти. Решилась Вам написать лишь спустя столько лет. Надеюсь, мое письмо застанет Вас в добром здравии. До меня доходили слухи о преображении Брендтона. Искренне восхищаюсь Вашим талантом, упорством и смелостью. Жаль, что Вы не посещаете светские мероприятия. Мне бы многое хотелось с Вами обсудить. Да и, уверена, высшему обществу было бы полезно познакомиться с леди, далекой об предрассудков и устаревших правил. Им стоило увидеть, на что способна женщина, не скованная их устоями. Произошедшая почти шесть лет назад трагедия показала необходимость перемен и открыла путь множеству талантливых людей. Вы могли бы быть среди них, хоть Ваш путь и был бы тернист. Но Вы стали бы путеводной звездой для множества других женщин, показав, что их судьба — это больше, чем брак. Хотя, наверно, наше общество не готово к такому потрясению. Мы только учимся принимать друг друга независимо от происхождения. Древность рода и титул теряют свою ценность. Все большее значение придается способностям человека, его уму и таланту. Конечно, в первую очередь это касается умения зарабатывать деньги. В стремительно меняющемся мире у одаренного человека есть шансы окупить свое мастерство. Меня это восхищает. Но еще больше восторга вызывает мужчина, с которыми я хочу провести свою жизнь. Возможно, до Вас доходили слухи о моем неожиданном выборе. Киллиан Кэмпион за несколько лет расширил свое дело с одной текстильной фабрики до семи. Его товар ценится не только в Лондоне, но и соседних странах. Те, кто раньше смеялся над ним, теперь ищут его внимания. Даже наше высшее общество, прежде воротившее от него нос, не остается в стороне, постоянно приглашая на вечера. Киллиан богаче многих из них. Единственное, что не достает ему, — титул. Но я способна исправить это недоразумение и подарить такому талантливому человеку больше возможностей. Думаю, в этом заключается мое предназначение — помогать выдающимся людям преодолеть препятствия на их пути. Даже планирую отца уговорить создать фонд поддержки для таких, как Киллиан. Для титулов не хватит свободных благородных дам, но деньги или связи тоже могут стать надежной поддержкой. После свадьбы обсужу все с мужем и отцом. Уверена, что их ответ будет положительным. Знаю, что в Брендтоне много талантливых людей. Если смогу оказать им какую.-либо помощь, пусть обращаются. На их письма обязательно отвечу, а, может, через несколько лет, если моя идея воплотится в жизнь, даже лично приму их. Возможно, однажды, состоится и наша встреча, если Вы пожелаете открыть свое дело. Но пока все мое время занимает подготовка к свадьбе. Пусть моя мать не сможет присутствовать на церемонии, но, надеюсь, увидит ее с небес. Потому дата назначена на день ее смерти. Пусть некогда день скорби станет самым счастливым в моей жизни. Буду благодарна за ответное письмо. Леди Маргарет Эдинтон». Было непривычно читать официальное письмо от той, кто просил обращаться к ней на ты. Это было совершенно не в стиле дочери маркизы. Неужели она так изменилась за несколько лет? Едва ли. Значит, кто-то посторонний мог прочитать послание. Интересно, с каким выражением лица леди Маргарет выводила буквы на бумаге? Судя по глубоким следам от пера, девушка была раздражена. Наверно, в раздражении прикусывала губу, фыркая от недовольства, и хмурилась. Возможно, в тот момент служанки резко вспомнили о важных делах и оставили миледи одну, чтобы не попасть под горячую руку. Дочь маркиза хоть и была на удивление разумной леди, в порыве чувств могла проявить жестокость, хоть потом и жалела об этом. — Завуалированное приглашение на свадьбу? — уточнил Уильям, пытаясь вспомнить, когда скончалась маркиза Эдинтон. Она точно погибла, когда ее дочь была совсем крохой, но точную дату Мориарти не мог вспомнить, так как никогда не интересовался мелкими подробностями личной жизни маркиза Эдинтон. — Пятнадцатое октября. В этот день она ходила покупать цветы на могилу матери. Еще советовалась, какие лучше выбрать, — подсказала Элизабет, погрузившись в воспоминания. Пусть она и виделась с леди Эдинтон всего пару раз, но каждая короткая встреча отпечаталась в памяти. — Свадьба через два дня. Что-то сомневаюсь, что предприимчивая девушка не догадалась, что письмо могло задержаться в пути. Пожелала, чтобы у тебя не осталось времени на сомнения? — в письме место церемонии не упоминалось. Значит, Элизабет должна была знать. Когда Уильям пребывал в Лондоне, до него доходили слухи о свадьбе дочери маркиза Эдинтон, но подробности никому не были известны. Хотя догадаться было несложно. — Хм… На венчание идти слишком опасно, так что, думаю, она приглашает на праздничный вечер. Учитывая, что среди приглашенных как представители высшего общества, так и простые люди, подходящее место только одно. Особняк рода Эдинтон. Это не заденет честь аристократии, — усмешка мужчина выражала согласие с доводами Элизабет. — Если хотим успеть, надо завтра начать собираться. Что тебе оставила Маргарет, чтобы нас пропустили? — ничуть не удивленная проницательностью мужа, бывшая леди Мадельтон, укутавшись в одеяло, поднялась с постели и открыла ящик комода, откуда достала плотную карточку, обшитую золотой нитью. На ее стороне, повернутой к Уильяму, красовался герб рода Эдинтон. Несколько лет назад Элизабет думала оставить подарок леди Маргарет в Лондоне. Положить в одну из сотен книг из библиотеки Мориарти и забыть. Ведь встречаться с дочерью маркиза Эдинтон не планировала. В то время единственное, чего хотелось, так это сбежать из города, полного воспоминаний об Уильяме. Вернуться в родные места к прежней жизни. Она не допускала и мысли о своем возвращении, а в Брендтоне благородными леди не место. Потому не было никакого смысла хранить карточку одной из них. Но Джек заметил, как Элизабет бродила среди стеллажей, бездумно водя пальцем по корешкам книг. Он догадался, что планировала сделать девушка по сжатой в руках карточке, и дал совет не разбрасываться чужими подарками. Ведь никогда не знаешь, как повернется твоя жизнь. — Это ее благодарность за то, что вы с Уильямом сделали. Не слишком ли жестоко отмахиваться от нее, даже если считаешь, что она не заслужена? — слова дворецкого потом долго преследовали леди Мориарти и не давали покоя. Девушка не была готова принять их, но и отмахнуться никак. — Думаешь, стоит принять приглашение? — неуверенно протянула Элизабет, отдав Уильяму карточку и сев за спиной мужа. Холод пробежался по ногам, и женщина поспешила укутаться плотнее. Шевеление позади не укрылось от Мориарти. Даже не взглянув на карточку, он отложил ее в сторону и повернулся к давно ожидавшей его жене. Его колени стали ее опорой, а руки — теплым одеялом. Они скользили по мягкой коже, согревая и успокаивая. Уильям словно напоминал, что он живой. Не умер тогда и вернулся к ней. — Разве ты не хочешь взглянуть, как все изменилось? Ее брак — это начало нового времени, когда граница между голубой и красной кровью окончательно сотрется. И отчасти именно ты подтолкнула ее к этому. Маргарет бы хотелось, чтобы ты стала свидетельницей ее триумфа, — кажется, именно таким голосом Мориарти много лет назад предлагал Элизабет исполнить ее мечту. Тихим, словно шепот ветра. Искушающим, как у дьявола. Прекрасным, будто песня сирены. И сейчас его зов побуждал оставить родной дом и узреть, как же расцвел остальной мир. «За годы совместной жизни так и не научилась противиться ему», — промелькнула в голове мысль и тут же исчезла, оставив околдованную женщину в кольце мужских рук, обещавших сладкое поражение. Тепло Уильяма, его нежные объятия, ровный стук сердца убаюкивали уставшую Элизабет. Несколько минут, и она посапывала на плече мужа.

***

— До поезда полчаса, — поторопил Мориарти, глядя на часы. Вещи были собраны быстро. Сложнее всего оказалось найти старый парик Элизабет. Ее яркие рыжие волосы было не спрятать под шляпой, потому маскировка была необходима. Скромное, но далеко не дешевое платье с подкладкой, делавшее женщину размера на два больше. Умелый макияж, которому Диана научилась у Джека и Фреда, прибавлял бывшей леди Мадельтон пару лет. Узнать ее можно было только по алым волосам и глазам цвета пасмурного неба. Женщина была раздражена, что самую важную вещь никак не получалось найти. Спасла положение Диана, вспомнившая, что не так давно в город приезжала труппа и оставила часть реквизита, среди которого по счастливой случайности нашелся светлый парик. В нем угадать возраст Элизабет уже не представлялось возможным. Светлые, будто белые, пряди обрамляли лицо с округлыми чертами. При этом маленький нос и несколько родинок у подбородка. Взглянешь на такую особу и тут же отведешь взгляд, не запомнив. Единственное, что могло остаться в памяти у гостей на свадьбе, — это колье с крупными рубинами, которое совсем не подходило к платью. Не бедная женщина с отсутствующим вкусом. И партнер у нее такой же. В расшитом фраке, без карманных часов, считавшимся атрибутом джентльмена, но в нелепом галстуке, завязанном морским узлом. Больше всего выделалась даже не повязка, от которой Мориарти не стал отказываться, а запонки с рубинами, как в колье Элизабет. Такие же нелепые и дорогие. — Навевает воспоминания. Вы собираетесь на очередное дело, а мне остается ждать хороших новостей. Только теперь беспокоиться не о чем, — улыбнулась Диана и надела на подругу шляпку. — Я даже скучала по этому, — призналась Элизабет и, взглянув на нахмурившуюся Диану, тут же добавила. — Но не до такой степени, чтобы вернуться к прежней жизни. Мир больше не нуждается в спасении, так что у меня нет причин рисковать. Я больше не заставлю никого волноваться. Уильям ухмыльнулся и явно хотел сказать что-то провокационное, но Элизабет дала понять, что глупая шутка обойдется ему слишком дорого. Им еще ехать в замкнутом пространстве, а рука у бывшей леди Мадельтон тяжелая. Инстинкт самосохранения, почти никогда не напоминавший Мориарти о своем существовании, взял верх и попросил мужчину немного помолчать. Его хватило ровно на три минуты. — Все почти как в прошлом. Не хватает только кинжала на бедре и твоей замечательной шпильки, — и кто придумал, что девушки — хрупкие создания? Уильяму пришлось спасаться бегством от двух взбесившихся дам. Повезло, что Элизабет, отвыкшая от каблуков, не могла поспеть за мужем, и тому удалось скрыться на первом этаже. Несмотря на ранее утро, в особняке уже кипела жизнь. На кухне спешили приготовить завтрак для хозяев и гостей. По коридорам привычно сновала прислуга, занимаясь домашними делами. Даже в саду, не обращая внимания на промозглую погоду, ухаживали за растениями, пострадавшими ночью от сильного ветра. Срезали поломанные георгины, чтобы они хоть немного порадовали людей своей красотой в букетах, укрывали розы, подрезали кусты. Наверно, только барвинок, подаренный Фредом, не нуждался в уходе. Элизабет, вернувшись в поместье, лично высадила растение в саду под окном своей спальни. Весной барвинок радовал глаз маленькими фиолетовыми цветками, которые так понравились Крису, что тот вырвал пару кустиков. Осенью все давно отцвело, но малыш все равно любил здесь играться. Вот и сегодня он под присмотром отца катал мячик, стараясь не запульнуть его в цветы, чтобы вновь не быть отруганным. Льюис, поднятый в пять утра своей семьей, старался не зевать. Иногда он поражался, откуда у сына столько энергии. Точно пошел в мать. Представить маленькую Диану, бегавшую по лужам с громким смехом, было очень легко. Мужчина же предпочитал ребенком послушать истории брата, доедая оставшийся с завтрака хлеб. «Хотя едва ли у Дианы было беззаботное детство. Она, как и я, слишком рано потеряла родителей. Мы были лишены многих детских радостей. Но у нашего сына будет все, что было недоступно нам. Ради его счастливой улыбки я на все готов», — Мориарти крепче прижал к себе игрушку, доверенную сыном, и бросил мимолетный взгляд в сторону особняка. Брату с Элизабет стоило поспешить, если они хотели успеть на поезд. Именно из-за них пришлось Диане пришлось так рано проснуться, а вместе с ней и Крису, который решил, что разбудить папу ради игр — хорошая идея. А теперь эта парочка где-то пропадала вместе с его женой. Стоило Льюису отвернуться, как в саду показалась Диана. Крис первым заметил маму и побежал к ней, чуть не упав. Хорошо, что бдительный отец успел подхватить свое чадо и на руках доставил к взволнованной матери. Только убедившись, что с малышом все в порядке, женщина могла облегченно вздохнуть и укутать шарфом. Льюис тепло одел Криса, но женщина все равно переживала, что ребенок мог заболеть. В прошлом году у одной женщины скончалась маленькая девочка. Диана до сих по помнила обезумевший взгляд, обескровленные губы и трясущиеся руки матери, не желавшие отпускать мертвое тело своего дитя. С тех пор страх за Криса сковывал каждый раз, когда он чихал. Диана измучила Эдмунда, прося его при малейшем подозрении на болезнь осмотреть ребенка и выписать ему лекарства. Если бы не Льюис и Элизабет, она бы поселила Эда в соседней комнате и каждый час приводила сына на обследование. В последнее время страх ослаб. Помогла ли неустанная забота мужа? Или же все дело в том, что Крис ни разу так и не заболел? А, может, Диану вразумили слова Элизабет, что если постоянно думать о несчастье, то можно притянуть его? Но женщина поборола себя и старалась сдерживать волнение. Возможно, пройдет еще пара месяцев, и гнетущие мысли окончательно оставят молодую маму. — Не лучшая погода для прогулок, милый, — Льюис на миг завис, не понимая, обращалась Диана к нему или сыну, но догадался по затянувшемуся молчанию, что тонкий намек был адресован все-таки ему. — Крис очень хотел выйти в сад. К тому же здесь бегать безопаснее, чем в особняке. Меньше на что можно наткнуться или разбить, — мужчина сразу же пожалел о своих словах, заметив, как нахмурилась жена. Черт, она же не знала, как на днях Крис чуть не скатился с лестницы! И не была в курсе, что ее любимую вазу сын разбил пару дней назад. Лучше бы молча выслушал замечание Дианы, чем пытался оправдаться. — Есть что-то, о чем я должна знать? — нет ничего опаснее, чем такой тонкий и милый голосок жены. Сказалась мудрость, приходящая с возрастом, или так повлиял пример Элизабет, на которую женщина так хотела быть похожей. Но изредка эмоции выходили из-под контроля, и тогда Диана становилась воплощением праведного гнева. А начиналось все именно с этого голоска, предзнаменовавшего окончания терпения у женщины. — Только то, что ты сегодня очень красива, — комплимент и легкий поцелуй в щеку (при ребенке позволить себе большее Льюис не мог) если не разогнали тучи, то точно отвели бурю на время. Элизабет, глядя на пару, улыбнулась и рукой остановила мужа, решившего оповестить об их присутствии. Но разрушать семейную идиллию не стоило, о чем и намекнула бывшая леди Мадельтон. До поезда еще оставалось пятнадцать минут, так что можно было не спешить и немного побыть невидимками. Наблюдать, как Диана мило хмурится и отчитывает Льюиса, стараясь не поддаться его обаянию, было забавно. Вспоминая, что подруге пришлось пережить, Элизабет не могла не радоваться за нее. Когда-то Диана боялась мужчин, не подпускала к себе никого, кроме своей госпожи, и жила в вечном страхе, что единственный дорогой человек оставит ее. Теперь у нее была любимая семья, множество друзей и уверенность в завтрашнем дне. Ради этого стоило бороться. Наверно, Уильям испытывал нечто подобное, глядя на брата. В первую встречу Льюис показался Элизабет несколько грубым, хладнокровным, сдержанным. Он был еще более подозрительным, чем Уильям, и неохотно подпускал к себе людей. Наверно, ему было непросто смириться с пополнением в особняке Мориарти. Диана все время жаловалась на вредного блондина и всячески игнорировала будущего мужа. Говорила, что такой мужчина не способен любить, а доброту проявляет лишь к брату. Клятвенно заверяла, что никогда не выйдет замуж. Бурчала, что Льюис никогда не сделает ей предложение. А жизнь вон как обернулась. — Иногда мне интересно узнать, с чего началась их история, — шепнула Элизабет мужу, чем и выдала себя. Крис тут же повернул голову в сторону шума и оторопел, не сразу узнав обожаемую тетю. В первый миг он даже испугался и вцепился в маму. Но нежный взгляд голубых глаз и добрая улыбка помогли разглядеть в незнакомке тетю Лизи. — Мама, а тетя волшебница? Почаму она длугая седня? — малыш ткнул пальчиком в сторону Элизабет, раскрывая ее присутствие. Женщине ничего не оставалось, кроме как подойти к подруге и погладить глазастого племянника по голове. — Тетя нарядилась для театрального представления. Помнишь, к нам приезжали артисты? Люди в роскошных костюмах, игравшие на сцене. Вот мы с твоим дядей решили попробовать себя в роли актеров и тоже выступить на сцене. Для этого мы и уезжаем в Лондон, — попыталась все объяснить ребенку бывшая леди Мадельтон. Она почти не лгала. Просто не раскрывала деталей. Да и зачем они малышу? Пусть он радуется жизни и никогда не узнает, на что пришлось пойти его близким, чтобы создать справедливый мир. — И я хочу! — Крис потянулся к Элизабет, желая, чтобы она взяла его с собой, но женщина сделала шаг назад и отвела взгляд. Когда малыш строил глазки и так мило лепетал, отказать ему было почти невозможно. Даже Уильям не всегда мог противостоять детскому очарованию и уступал. — Мы специально для тебя устроим спектакль. А пока поедим репетировать, чтобы не опозориться перед главным зрителем, — Кристофер поджал губы. Кажется, он совсем не поверил Уильяму. — Лазве дядя может быть в чем-то плох? — невинная фраза заставила Элизабет ухмыльнуться. Она тоже когда-то считала своего мужа чуть ли не богом и потому сторонилась его. Ведь как можно дотянуться до божества? Но Уильям был обычным человеком, и даже у него были недостатки. Но, наверно, их женщина ценила в муже даже больше, чем его достоинства. — Идеальных людей не бывает. Всегда найдется кто-то лучше тебя. Вот ты любишь пирог Марты. И булочки Эльзы. И пирожные нашего повара. Но если попросить Марту приготовить пирожные, то у нее не получится так же вкусно, как у Чарли. А Чарли не сможет испечь булочки Эльзы. Но это ведь не значит, что они плохо готовят, верно? Ты все равно их любишь. С людьми так же. Они в чем-то хороши, в чем-то плохи, но кто-то все равно ими дорожит, — Элизабет не была уверена, что смогла донести свою мысль до Криса. Малыш хмурился и хлопал глазами, дергая свой шарф. — Ты будешь любить дядю, дазе если он что-то не умеет? И мама будет любить меня, хоть я лазбил вазу? — Крис, выдавший секрет отца, счастливо улыбался, пока Льюис думал, как ему загладить вину перед Дианой. Времени на поиск решения у него было катастрофически мало, так как ребенок уже зевал. Как только его уложат спать, младшему Мориарти лучше найти способ задобрить жену, чтобы избежать ссоры. — Ничто не заставит меня разлюбить тебя. Но давай ты не будешь расстраивать маму. Ведь каждая твоя шалость ранит меня, — Крис точно не хотел, чтобы его мама грустила. Он был готов без капризов съедать весь завтрак, вовремя ложиться спать, не убегать от нянь, слушаться родителей. Даже мог поделиться новой игрушкой, к которой прикипел всей душой. Крис потянулся к отцу, которому доверил свое сокровище, и настойчиво сжимал ладошки, как бы прося отдать лошадку. Льюис не сразу догадался, чего хочет сын, и сначала попытался забрать малыша от мамы, но Кристофер с таким исходом был не согласен, и одной рукой отмахивался от папы, а другой старался ухватиться за желанную игрушку. Один раз. Второй. Третий. Только на четвертый раз ребенок смог вцепиться в свое сокровище и потянуть его на себя. Но детские ручки не удержали лошадку, и та упала в грязь. — Уаааа! — Крис разревелся, глядя на испачканную игрушку, и кулачками побил отца по рукам, словно тот был виноват в трагедии. Льюис, наконец, осознавший, что от него хотели, тут же подобрал лошадку и попытался оттереть ее от грязи, но сделал только хуже. — Ты уже такой большой мальчик, а плачешь из-за ерунды, — не пойми откуда появившийся мистер Сноу выхватил игрушку из рук мужчины и вдруг замер. — Не ожидал, что она уцелела. Где вы нашли ее? — Ее нашел Крис в кладовой среди обрезков ткани и ниток. Еще удивилась, откуда она могла взяться. У брата такой точно не было, — Элизабет с интересом посмотрела на заметно постаревшего мужчину, который до сих пор помогал бывшей леди Мадельтон в делах. Почти все сделки она обсуждала с мистером Сноу и часто советовалась с ним. — У него и не могло быть этой игрушку. Ваша мать мастерила ее для Вас. Сама вырезала фигурку, обшивала ее купленным в Лондоне бархатом. Больше всего провозилась с глазами. Когда не смогла найти ничего подходящего. Тогда барон Мадельтон привез голубой янтарь. Почему-то Кэйла была уверена, что у Вас будут глаза, как у отца. И не ошиблась, — мистер Сноу тяжело вздохнул, вспоминая улыбчивую рыжеволосую красавицу, которая слишком рано ушла из жизни, так и не увидев свое дитя. Элизабет была удивительно похожа на свою мать и одновременно совершенно другая. Но, наверно, за это Кэйла любила бы свою дочь еще больше. Если бы не трагическая судьба, как бы сложилась жизнь миледи? Развелся бы барон Мадельтон с леди Катрин? Принял бы свою дочь в род, если бы не вина перед умершей возлюбленной? Возненавидел Генри отца или же смирился с его выбором? Остался бы Блейк Мадельтон в живых или все равно был убит сыном? Выдали бы Элизабет замуж раньше? Встретилась бы она тогда с Уильямом? Была бы счастлива в семейной жизни? Сплошные вопросы, на которые никогда не получить ответа. Но мистер Сноу каждый раз задавал их себе, стоило увидеть бывшую леди Мадельтон. И сейчас, сжимая в руках осколок прошлого, пожилой мужчине не мог задуматься, как жестоко жизнь обошлась с Элизабет, не познавшей материнской любви. Все же как удивительно, что спустя столько лет подарок, предназначенный дарить счастье любимому дитя, нашел своего получателя. Наверно, каждый думал о нечто подобном, кроме Криса. Ему затянувшаяся тишина не понравилась, и он прервал ее недовольным лепетанием, обращая на себя всеобщее внимание. — Если эта игрушка сделана твоей матерью, то, наверно, тебе стоит забрать ее и хранить. А Крису я что-нибудь куплю, — Диана прижала капризничавшего сына к груди. — Это ведь сделано для тебя и твоих… Роковые слова чуть не сорвались с губ, но Элизабет и так все поняла. Это было подарком для нее и ее детей, которых никогда не будет. — Думаю, мама бы хотела, чтобы ее игрушка приносила радость. Да и жестоко отбирать у ребенка подарок, — покачала головой бывшая леди Мадельтон, отказываясь от жертвы подруги. Пусть Крис играет с лошадкой, улыбается и весело смеется. Пусть он будет счастлив. Пусть хотя бы у него будет достойная жизнь. — Нам уже пора, — Уильям, не вмешивавшийся к разговор, потянул жену к выходу из сада. Он заметил знакомый взгляд серых глаз, в которых таилось упрямство и желание защищать Элизабет. Нет, сейчас совершенно не до споров двух женщин, не любивших сдаваться. Их противостояние лучше отложить до возвращения. Уильяма даже готов оставить девушек наедине на день и позаботиться о племяннике, пока две дамы будут ради друг друга пытаться отказаться от чего-то важного. Но все это потом. Сейчас на препирательства не было ни времени, ни сил. Притихшая Элизабет первое время бездумно смотрела, как в окне проносился унылый пейзаж, который размывали стекавшие по стеклу капли дождя. Это напомнило Уильяму их первую поездку, когда Мориарти вызвался сопроводить тогда еще леди Мадельтон до Лондона. В тот раз девушка так же задумчиво глядела в окно, стараясь забыть о чужом присутствии, и тоскливо вырисовывала что-то на стекле, словно пыталась остановить от падения обреченные капельки. Тогда Уильям сидел напротив и мог лицезреть, причудливые рисунки новой знакомой и мимолетные эмоции, изредка проскальзывавшие на лице попутчицы. Гордая, неприступная, она вызывала желание сорвать с нее маску примерной леди и узнать, что под ней. А под маской скрывалась язвительная авантюристка, жаждавшая увидеть мир, который пытался создать Уильям, и рисковавшая ради исполнения заветной мечты жизнью. Получить ее верность — было навязчивым желанием Мориарти. И вот оно исполнилось. Теперь она его жена. Та, кто смиренно ждет его возвращения и встречается крепкими объятиями. Без нее представить свою жизнь невозможно. Осознание, что где-то в этом мире есть она, придавало силы двигаться вперед. Разделять один грех, но искуплять его разными способами. Когда-то Уильям был уверен, что никто не поймет, что творится у него в душе, не увидит, как мужчина тонет в ненависти к себе, но не может свернуть с пути. Для него только смерть была достойной карой за все злодеяния. Иного Мориарти не видел, пока Шерлок не раскрыл ему глаза. И Лиам выбрал своим искуплением жизнь, в которой Элизабет заняла пусть, возможно, не самое большое, но очень важное место. Наверно, в судьбе Элизабет Уильяму тоже была отведена особая роль. И сегодня ее было необходимо исполнить. Стать надежной опорой, верным партнером и любящим мужем. А что для этого нужно? Быть рядом, когда это надо. Мужская рука коснулась замерзших женских пальцев и слабо сжала. Чужое тепло кольнуло кожу Элизабет, но она не повернулась в сторону мужа и ничего не сказала. Только по привычке обхватила мизинец Уильяма, словно ребенок. Незначительный жест, но сколько в нем крылось безграничного доверия и безоговорочной любви. Элизабет ценила, что Уильям ни о чем не спрашивал ее. Хотя он и так знал, о чем она думала. Не понять, что женщину задели последние слова Дианы, было невозможно. Невольно подруга напомнила, что ребенка у Элизабет до сих пор не было. И, наверно, никогда не появится. С каждым годом это становилось все очевиднее. Кара за совершенные грехи настигла женщину. Вспоминались сказки, где героя просили отдать самое дорогое, что у него есть, и тот соглашался, не догадываясь, что лишится нечто гораздо более ценного, чем он думал. Этим ценным являлось дитя, о котором герой не знал. «У меня ведь так же. Не жалела себя и свое тело, отдавая все ради исполнения мечты. Была готова отказаться даже от жизни, и теперь не могу подарить ее. Не смешно ли? Никогда не думала о семье, о детях. Считала нечто незначительным. А теперь сожалею, что лишила себя шанса родить ребенка. Хотелось бы узнать, каким мог быть малыш, похожий на меня и Уильяма. Чьи черты он бы унаследовал? В кого пошел характером? Какой путь бы избрал в жизни? И… остался бы Уильям в Брендтоне ради сына или дочери?» — Элизабет всматривалась в отражение мужа в стекле и пыталась угадать, о чем он думал. А Уильям, догадавшийся о мыслях женщины, представлял себе образ маленькой девочки, сжимавшей его руку. Алые волосы, заплетенные Дианой в причудливую прическу. Голубые глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Демонстративно надутые щечки и сложенные на груди руки. Дорогое платье, подаренное любящими дядями, все испачканное в грязи после веселых игр на улице. Тонкий голосок, зовущий отца по имени снова и снова. — Уильям! — а нет, это не воображение, а реальность, где размывался образ маленькой девочки, раскрывая взволнованное лицо Элизабет. Ох, как давно его жена не показывала таких эмоций. Чуть дрожащие ресницы, потемневшие глаза и поджатые губы, которых так хотелось коснуться. Но не здесь и не сейчас. Не в этом образе. — Прости. Решил, что ты не хочешь говорить о случившемся, и погрузился в мысли. О чем ты спрашивала? — Мы уже все обсудили. Так что не вижу смысла возвращаться к тому разговору, — покачала головой женщина и внезапно положила голову на плечо Уильяма, обняв его за руку. — Я интересовалась, будет ли Шерлок на свадьбе. Как думаешь? Он видная фигура. Принадлежит к высшем обществу, но предпочитает жить как обычный человек. Идеальный кандидат для воплощения желанного образа прочных отношений разного класса. Дальновидный маркиз Эдинтон не стал бы упускать такую возможность и наверняка пригласил бы такого человека на свадьбу дочери. Но согласился бы Холмс? Элизабет всего несколько раз сталкивалась с лучшим детективом Лондона. Слишком мало, чтобы разгадать такую сложную личность. Даже Уильяма за столько лет совместной жизни девушка не была уверена, что разгадала до конца. А ведь эти двое слеплены из одного теста. Наверно, только моральные ориентиры разные. Удивительно похожие, но кардинально отличающиеся всего в одной вещи, которая разделила их жизненные пути. Хотя Уильям же встречался со старым другом и не раз. Они даже обменивались письмами. В одном из них было даже послание для Элизабет. Короткое. Всего одна строчка: ваши отношения навсегда останутся для меня самой сложной загадкой. Неровный почерк, словно у писавшего дрожала рука или он был крайне раздражен. Но кто бы в таком состоянии стал писать другу письмо? Видимо, небрежность Холмса проявлялась даже тут. Кляксы рядом с подписью подсказывали бывшей леди Мадельтон, что она сделала верный вывод. Женщина долго размышляла над адресованными ей словами, но так и не смогла понять, что Холмс хотел донести. Понять его было еще сложнее, чем Уильяма. Хотя бы потому, что проявлять внимание и чуткость к этому человеку не хотелось. Даже спустя столько лет Элизабет не нашла в себе сил принять и простить лучшего друга мужа. — Если приглашена мисс Хадсон, то у Шерлока не будет и шанса пропустить свадьбу. Но, думаю, он и так появится. Догадается, что я не пропущу такое, — усмехнулся Уильям, предвкушая встречу. И больше всего мужчину интересовала реакция жены. Он знал от Льюиса, как тяжело Элизабет переживала его смерть и как ненавидела Шерлока за то, что он остановил ее от трагического шага. Но надеялся, что она сумеет оставить это в прошлом. В первую очередь ради самой себя. Хотя, возможно, дело не только в старой обиде, но и… — А с чего такой интерес? Помнится, ты говорила, что в роли моей настоящей невесты ревновала бы к Шерлоку. Неужели и правда ревнуешь? Элизабет молча ткнула мужа под ребра и резко отстранилась, отпустив его руку. Что за вредный мужчина? Еще и излишне самоуверенный, раз притянул женщину к своей груди и аккуратно, стараясь не стереть макияж, коснулся уголка губ, будто жалея, что не может поцеловать. — Мне казалось, я доказал, что предпочитаю женщин, — свободной рукой мужчина будто случайно задел грудь жены. — Поверь, нет ничего, что было бы известно ему, но не тебе. Элизабет вновь ничего не ответила, но уворачиваться от рук мужа не стала. Наоборот, с удобством устроилась в его объятиях и прикрыла глаза, задремав. Уильям не решился разбудить ее, даже когда поезд прибыл в Лондон. Вместо этого он на руках вынес ее, за что потом получил по шее от проснувшейся женщины.

***

— Не ожидала, что людей будет так много, — пробормотала Элизабет, наблюдая из окна за особняком маркиза Эдинтон. Вид из квартиры МИ-6, которую любезно предоставил Альберт, открывался прекрасный. Дом одного из знатных родов, банк, театр, церковь, библиотеки — отсюда все было как на ладони. — А ведь супружеская пара еще не прибыла. Уверена, что хочешь появиться после их приезда? — Уильям подал жене чашку чая и встал у нее за левым плечом. — Да. Маргарет будет внимательно наблюдать за каждым гостем. Пусть она устанет от чужого внимания и ослабит бдительность. Тогда можно будет затеряться в толпе и не выдать своего присутствия. Не удивлюсь, если она попросила охрану предупредить, когда появится человек с карточкой, — Элизабет устало вздохнула и откинулась назад, угодив в объятия мужа. Бывшая леди Мадельтон успела забыть, как утомительно наблюдать за целью. А еще она отвыкла от шумного города, толпы людей и высоких домой. В Брендтоне Элизабет знала каждого человека, всех приветствовала. В Лондоне все казалось незнакомым, чужим. Каждый встречный заставлял пристально всматриваться, чтобы угадать его мотивы. Все время с приезда женщина не могла позволить себе расслабиться, пристально следя за своим выражением лица. Лишь бы не выдать лишнюю эмоцию. Маска, которую некогда было так привычно носить, теперь душила, вызывая желание сорвать ее. Порой Элизабет даже касалась своего лица, будто и правда что-то впивалось в кожу. От Уильяма не укрылось странное поведение жены. Он сразу заметил, как напряженно она цеплялась пальцами за свою одежду. Старалась излишне прямо держать спину и все время осматривалась по сторонам, словно в любой момент кто-то мог выскочить и с криком сорвать маскировку. Прокручивала кольцо на пальце. Обручальное украшение и наследство матери Элизабет надевать не стала. Наблюдательный человек мог бы узнать эти драгоценности. Потому бывшая леди Мадельтон выбрала безвкусное кольцо с крупным рубином, которое обращало на себя чужие взоры, отвлекая внимание от черт лица. — Мы здесь всего на день. А после вернемся, — Уильям приобнял жену за плечи и привлек к себе, заставляя плотнее прижаться. — Ты же говорил, что должен разобраться с делами Альберта, — напомнила Элизабет, поджав губы. Ей бы очень хотелось вернуться в Брендтон вместе с мужем. Но не слишком ли эгоистичное желание, когда в Уильяме нуждаются многие люди? — Позже. Человек, о котором надо будет позаботиться, прибудет в Лондон только через две недели, — так вот когда Мориарти вновь покинет Элизабет. Совсем немного времени, чтобы побыть вместе. Да еще и один день пришлось потратить на чужих людей. Может, все-таки стоило отказаться от приглашения? Уильям усмехнулся, словно поняв, о чем думала женщина в его объятиях, и решил сделать этот день немного интереснее, чтобы Элизабет не жалела о своем выборе. А что может скрасить скучный светский вечер лучше, чем пари на желание? Кто ловко обманет больше старых знакомых, тот и выиграл. Если же кто-то догадывается о твоей личности, то минус пять очков, когда каждый одураченный человек стоил три очка. Зачем так рисковать? А почему нет? Едва ли кто-то всерьез поверит, что Преступный лорд вдруг воскрес. И мало кто посмеет приставать к леди Мориарти, находившейся, по слухам, под протекцией королевы. — Или думаешь, что за столько времени растеряла все навыки? — Уильям точно знал, как задеть гордость Элизабет. Женщина до сих пор не могла смириться, что в бою была уже не так хороша, как раньше, несмотря на тренировки. Признать, что утратила и другие способности, которые так долго развивала, равносильно тому, что перечеркнуть свою жизнь, всю пережитую боль, старания и усилия. А еще это значило проиграть мужчине, который заполучил бы еще одну причину для раздражающих поддразниваний, на что бывшая леди Мадельтон никогда бы не согласилась. — Смотри не пожалей о своем предложении, — фыркнула женщина и дернула плечами, сбрасывая руки мужа. — В прошлый раз твое желание мне очень понравилось. Даже поражение может обернуться выигрышем, — Элизабет никак не стала комментировать заявление мужчины, но про себя отметила, что в этот раз загадает нечто унизительное, чтобы напомнить: не стоит раздражать женщин. Поле игры уже ожидало супругов. Охрана у ворот лишь мимолетно взглянули на карточку и махнули рукой, пропуская. После трехсотого гостя не было никаких сил проверять каждого пришедшего. Судя по одежде, не бедные. Оружия при них нет. Почему бы не дать войти? Элизабет даже была разочарована таким приемом. Она ожидала большего беспокойства маркиза Эдинтон о безопасности. Уильям тоже был удивлен беспечностью охраны, но не стал на этом зацикливаться, выбирая первую жертву. А список был большим. Здесь и правда собрался весь высший свет Лондона. Многих Уильям знал, но среди толпы мелькали и новые лица. Совсем юные, с интересом осматривавшиеся вокруг, они пытались выглядеть старше и опытнее, чем были на самом деле. Это было легко заметить по их внимательным долгим взглядам на собеседников перед каждой следующей фразой. Они наблюдали за реакцией и пытались подстроиться под нового знакомого, чтобы произвести благоприятное впечатление. Дорогая одежда, хорошие манеры, натренированная вежливая улыбка — все это было инструментом для заведения полезных знакомств. Только молодые люди плохо представляли себе, с кем стоит налаживать связи. Кроме нескольких известных родов, с представителями которых необходимо перекинуться хотя бы парой слов, никто не приходил на ум. Может, поэтому недавно вышедшие в свет люди намного благосклоннее относились ко всем. Ведь предсказать, кто принесет тебе наибольшую выгоду, теперь стало намного сложнее. Многие молодые аристократы приветствовали Уильяма и Элизабет, несмотря на их глупый вид. Кто-то даже попытался сделать неуклюжий комплимент и пригласить на вечер. Правда, услышав, что пара не из Лондона, доброжелатель быстро исчез. Больше никто не беспокоил чету Мориарти, позволив спокойно осмотреться и выбрать цели. Если у Уильяма был огромный выбор, то Элизабет пока не удавалось найти хотя бы одного человека, кто мог лично знать ее. И мужчина благородно не спешил переходить к действиям, чтобы пари было честным. Какой смысл в легкой победе? — Нашла! — Элизабет дернула мужа за рукав и незаметно указала на мужчину, которого Мориарти видел однажды. Мистер Джон, владелец аптеки и учитель Эдмунда. Он должен был хорошо знать Элизабет. И даже если бы узнал бывшую леди Мадельтон, то не стал привлекать к ней всеобщее внимание. Идеальная цель для первой попытки. — Уступаю первенство тебе, — Уильям ухмыльнулся и сделал рукой пригласительный жест. Женщина, фыркнула, отправилась проверять свои силы, а бывший Преступный лорд двинулся к столу, откуда мог бы услышать весь разговор. Элизабет медленно приближалась к цели, думая, как обратить на себя внимание. Начинать разговор первой — это заставить мистера Джона насторожиться. Человек скромный, он с трудом заводил новые знакомства, хотя всегда дружелюбно общался с посетителями. Но Элизабет было опасно притворяться покупательницей, так как мужчина помнил всех в лицо. А бывшая леди Мадельтон не знала никого, помимо Эдмунда, кто приобретал лекарства в той аптеке. Единственная надежда — вызвать интерес мистера Джона, чтобы он первым проявил инициативу. Задача непростая, но оттого еще интереснее. Когда Элизабет в последний раз испытывала это волнующее чувство, когда ты в спешке пытаешься придумать план и гадаешь, сработает он или нет? Кончики пальцев кололо, а в ушах отдавала барабанная дробь. До мужчины оставалась пара метров, а хорошая идея так и не пришла в голову. Что ж, тогда время импровизировать. Мистер Джон устало вздохнул. Он уже пожалел, что принял приглашение и пришел сюда. Роскошный особняк, аристократы в дорогих нарядах, изысканная еда, редкое вино, прислуга, одетая лучше, чем некоторые гости. Обычный аптекарь смотрелся здесь неуместно, но ради хорошего знакомого решился посетить свадьбу дочери маркиза Эдинтон. Жена приболела, и мужчине пришлось идти одному. А ведь ей понравились бы маленькие пирожные. Может, взять несколько для нее? Как раз один из официантов проносил поднос с самым вкусным лакомством. Мистер Джон шагнул в его сторону, но чуть не упал из-за толкнувшего его незнакомца, который неприлично выражался в сторону кашлявшей женщины. Ей явно было плохо. Лицо побледнело, на лбу выступили капельки пота, руки, оттягивающие ворот платья, трясло. Бедняжку обходили стороной и странно косились на нее, пока женщине становилось все хуже. — Постарайтесь успокоиться и дышать вместе со мной, — мужчина приблизился к пострадавшей и заставил ее посмотреть на себя. В удивительно красивых голубых глазах застыл страх. Незнакомка вцепилась в неожиданного спасителя и закашлялась. — На раз — глубокий вдох. На два — выдох. Давайте, вместе со мной. Вдох. Выдох. Раз. Два. С каждым разом дыхание становилось все спокойнее. Глубокий вдох и медленных выдох. Снова и снова, пока женщина не улыбнулась благодарно, неуклюже поклонившись. Ее движения были странными. Словно ребенок двигал сломанную игрушку. В таком состоянии оставлять незнакомку не позволяла совесть, хоть женщина и уверяла, что ей лучше. — Спасибо вам. Если бы не ваша забота, кто знает, что бы со мной приключилось, — хриплым голосом поблагодарила Элизабет. Горло саднило от кашля, а перед глазами до сих пор порой мелькали черные пятница. Кажется, бывшая леди Мадельтон слишком увлеклась спектаклем и чуть взаправду не задушила себя. — Попейте воды. Только осторожно, маленькими глотками, — мистер Джон подал женщине стакан воды, который принес внимательный официант, и подставил руку, чтобы Элизабет могла опереться. — Вы здесь одна? Есть кто-нибудь, кто сможет присмотреть за Вами? — Мой брат не смог прийти, а я очень хотела побывать на этой свадьбы. Чтобы дочь маркиза связала себя узами брака с простолюдином. Немыслимо! Чтобы идти против общества нужно быть либо глупым, либо смелым. Интересно, а какая наша леди? — бывшая леди Мадельтон знала, что учитель Эдмунда не любил обсуждать других людей. Но он не мог промолчать, если кого-то пытались задеть. — Думаю, выбрать в мужья человека, который будет искренне любить тебя, — это точно не глупость. Киллиан многое сделал, чтобы этот брак был возможен. И ее согласие означает, что она оценила его усилия. Глупые люди не понимают истинную ценность вещей и поступков, — покачал головой мистер Джон. Спорить с незнакомкой у него не было никакого желания. Он только мог надеяться, что она достаточно разумна, чтобы уловить смысл между строк. Аристократы ведь любят говорить намеками, да? Значит, должны их понимать. — По вашим словам, жених — настоящее сокровище, которое глупо упускать? Теперь я даже завидую леди Маргарет. Где можно встретить такого мужчину? Кажется, вы лично знакомы, — мистер Джон не понимал, шутила его собеседница или действительно просила познакомить ее с простолюдином. Ох, как же сложно с аристократией. Стоило поскорее уйти. Тем более леди уже стало лучше, и его присутствие больше не было необходимым. Но Элизабет не хотелось так быстро заканчивать разговор, хоть Уильям, притаившийся рядом, кивнул, подтверждая, что условия пари выполнены. Перед ней стоял человек, которого она одним из первых встретила в Лондоне. Тогда юная аристократка прибыла в большой город вместе с Дианой с двадцатью соверенами. Именно мистер Джон помог найти первую квартиру и подсказал, где можно дешевле купить те или иные товары. Он даже согласился взять к себе незнакомого мальчишку для обучения. За прошедшие годы у мужчины прибавилось морщин вокруг глаз, щеки впали, но неизменной осталась его добрая улыбка и любовь к шляпам. Собственно говоря, по ней Элизабет и узнала мистера Джона — его широкая шляпа с высушенными розами привлекла внимание. Бывшей леди Мадельтон так много хотелось спросить. Как себя чувствовала его жена? Выкупил ли он, как хотел, второе здание, чтобы расширить свою аптеку? Посетил ли родину? Не мучали ли его больше головные боли? Элизабет ничего не знала о жизни мистера Джона. Слышала только, что он поддерживал связь с Эдмундом, который часто советовался с учителем. Возможно, стоило расспросить Эда, поинтересоваться жизнью того, кто помог освоиться в Лондоне. Она ведь даже не попрощалась с мистером Джоном. — Простите, если показалась навязчивой. Просто мне тоже хотелось бы встретить настоящую любовь, — Элизабет почувствовала, что ее собеседник хотел сбежать от нее, и попыталась задержать его хотя бы на пару слов. — Хотелось почувствовать то же счастье, что и леди Маргарет или ваша жена. — С чего Вы взяли, что я женат? Я даже кольцо сегодня не надел, так как пальцы распухли, — мужчины простодушно показал руку, на которой отчетливо виднелся след от кольца. Любовь внимательный человек легко бы догадался о семейном положении мистера Джона, но тот искренне удивился осведомленности незнакомки. — Просто вы набрали себе из еды только мясные блюда, но все время смотрите на пирожные. Явно для кого-то. Вот и предположила, что для любимой женщины. И оказалась права, — Элизабет не стала раскрывать карты, сделав вид, что ей просто повезло. В конце концов, иногда быть умной — значит прикинуться недалекой особой. — Вы довольно проницательны, — добродушно усмехнулся мужчина. Его взгляд потеплел, и даже морщинки словно разгладились. Наверно, мистер Джон сейчас вспоминал жену. Они много лет в браке, но он относится к любимой все с той же нежностью и заботой. Удивительно, что он вообще пришел сюда, оставив ее одну дома. — Напоминаете мне одну девушку. Она тоже обладала удивительной способностью видеть людей насквозь. Казалось, что ей достаточно одного взгляда, чтобы понять чужие мысли и чувства. Из-за этого с ней было легко и в то же время неловко. — Вы так тепло о ней отзываетесь. Сравнение с ней я могу принять за комплимент? — Элизабет никогда не была тщеславной и не любила напрашиваться на похвалу, но ей было важно услышать от мистера Джона, что в его глазах она была хорошим человеком. — Думаю, ей бы не понравилось, что ее сравнивают с кем-то. Элизабет считала, что каждый человек уникален и хорош по-своему. Сравнивать его с кем-то — все равно что ограничивать. По крайней мере, так я однажды услышал от нее, когда она отчитывала моего ученика. А через месяц она вышла замуж, и больше мы не виделись, — что-то подобное Элизабет припоминала. Кажется, тогда она в очередной раз улизнула из особняка, сбегая от Дианы и Ирен, которые третий день спорили, как лучше расшить юбку свадебного платья. Бродить по улицам Лондона быстро надоело, и девушка сама не заметила, как добралась до аптеки мистера Джона. В тот день Эд угостил ее травяным чаем и долго рассказывал обо всех посетителях, упомянув об одной даме, очень похожей на Диану. Только милее и красивее. Обида за подругу взяла вверх, и Элизабет произнесла те слова. Кто бы мог подумать, что мистер Джон запомнит случайно брошенную фразу. — После свадьбы ей было ничего не интересно, кроме мужа? Завидую! — бывшую леди Мадельтон немного напугала такая хорошая память мужчины. Мало ли, что он еще вспомнит и подметит. Быть узнанной не хотелось. Не только из-за спора с Уильямом, но и страха, что ее внезапное возвращение всколыхнет привычную мирную жизнь мистера Джона. — Счастливый брак — это редкая удача! — Счастливый брак? — задумчиво повторил мистер Джон и поднял глаза к небу. — Хотелось бы верить, что так все и было. Элизабет не из тех, кто позволил бы управлять собой. Как минимум, уважение в их отношениях было. Правда, они не продлились долго. Вскоре ее муж скончался, а она вернулась в родной город. Но, уверен, о своем решении Элизабет не жалела. — Откуда такая уверенность? Если рано умер, то либо был стариком, либо совсем не дорожил своей жизнью, — фыркнула женщина напоказ, с трудом сдерживая улыбка. Было приятно осознавать, что мистер Джон был такого высокого мнения о ней. Элизабет знала, что после той роковой ночи Уильяма возненавидели, как и весь род Мориарти. Взор разгневанного общества пал и на бывшую леди Мадельтон, но вскоре сменился на сочувствующие взгляды. И эту жалость было выносить сложнее, чем проклятия. Письма с лицемерными словами поддержки и осуждением ее мужа. Глупые мысли, что бедную леди коварно обманули и использовали в своих целях. Распространившиеся слухи, что несчастная девушка была запугана Преступным лордом. Все это так раздражало Элизабет и задевало ее гордость. Потому услышать, что в ее отношениях с Уильямом она была равным партнером, а не игрушкой, дорогого стоило. — Просто если ты принял решение, то должен принять и его последствия. Жалеть тут не о чем, — повторил мистер Джона слова, некогда сказанные рыжеволосой красавицей. Совсем юная, излишне худая, с синяками под глазами, она смотрела на мир уверенным взглядом. В тот день Эдмунд, которого хозяин аптеки взял себе в ученики по просьбе леди Мадельтон, разбил целый стеллаж микстур, и Элизабет предложила оплатить ущерб. Как бы мужчина ни сопротивлялся, она настояла на своем. Тогда мистер Джон в следующую их встречу, заметив, что девушка похудела еще больше, поинтересовался, не пожалела ли она, что взяла заботу об Эдмунде на себя. Ее ответ он навсегда сохранил в памяти. Элизабет тоже вспомнила этот момент и не могла не улыбнуться. Мужчина вздрогнул, словно увидел призрака, и невольно протянул руку вперед, желая коснуться, убедиться, что представшая перед ним женщина не мираж. Но вовремя остановил себя. Это было неприлично. Да и есть вещи, о которых лучше не знать. — Приму к сведению ваш совет. И да, если хотите порадовать жену, лучше возьмите бисквит. Он нежнее и слаще, — бывшая леди Мадельтон улыбнулась на прощание и быстро затерялась в толпе, оставив пораженного мистера Джона одного. Он еще долго всматривался в толпу, будто надеясь заметить промелькнувшие алые волосы, а после отправился искать расхваленный леди десерт. — Еще пара слов, и он мог бы обо всем догадаться. Так нравится ходить по грани? — Уильям, внимательно наблюдавший за женой, без труда отыскал ее в толпе и подал бокал вина, чтобы отпраздновать первую победу. — Так странно спустя столько времени увидеть знакомого человека, успевшего стать чужим. Я привыкла, что в Брендтоне знаю всех и каждого. Каждый день вижу своих людей и не замечаю, как они меняются. А, вернувшись в Лондон спустя долгое время, узрела совершенно иное общество, — усмехнулась Элизабет и сделала глоток из принятого бокала. Вино оказалось невероятно вкусным. Нечто подобное женщина пробовала лишь однажды, когда Альберт достал бутылку из своей коллекции, о ценности которой можно было догадаться по взгляду Морана. До сих пор было страшно узнать точную цену того распитого вина. И что-то подсказывало бывшей леди Мадельтон, что поданные здесь напитки едва ли уступали в стоимости. Да, маркиз безумно любил свою дочь, раз устроил такую свадьбу. Хотя нет. главный показатель его заботы о дочери — тот факт, что он принял ее избранника и помог ему войти в высшее общество. Отец Элизабет так бы не смог. — Чтобы люди изменились, должно пройти еще много времени. Смениться поколения, которые сотрут внушаемую с детства пропаганду голубой крови. Но уже сейчас видны перемены, — мужчина отобрал бокал у Элизабет и допил остатки вина. А затем махнул рукой и двинулся к высокому брюнету, что возвышался над толпой окруживших его дам. Кажется, Уильям упоминал, что тот был его студентом. Такой человек должен был хорошо изучить мимику Мориарти и на инстинктивном уровне понимать, что от него хотят. Однако либо студент редко посещал занятия, либо Уильям был слишком талантливым актером, но парень даже не заподозрил в новом знакомом своего учителя. Во взгляде не промелькнула узнавание. Даже когда бывший профессор завел разговор о математике, брюнет не насторожился, откуда такие познания у разбогатевшего часовщика такие познания. Ну, точно дурак. К такому выводу пришел и Уильям, быстро уставший от разговора. Конечно, его собеседник был не самым прилежным студентом, но никогда не страдал такой глупостью. Мориарти дал подсказку, вспомнив задачу, которую они когда-то решали на уроке, но все было бесполезно. Окружившие юношу леди были куда интереснее забавного гостя. Да, прав был Джек, когда говорил, что женщины способны из умнейшего мужчины сделать невиданного глупца. «Почему рядом с Элизабет подобного не происходит? Или же я не просто не замечаю, как теряю разум?» — задумался Уильям, возвращаясь к жене, которая, кажется, выбрала следующую жертву. Игра продолжалась. Элизабет и Уильям оставляли друг друга, чтобы примерить новую маску и обмануть очередного старого знакомого. Пара легко меняла амплуа, на ходу сочиняя биографию своей новой личности. Уильям успел побывать и ювелиром, и коллекционером произведений искусства, и хозяином нескольких пабов, и бывшим камердинером, и даже детективом. У Элизабет выбор ролей был не таким большим: горничная, гувернантка, жена актера, вдова. Кажется, однажды женщина даже повторилась, представившись во второй раз швеей. Мориарти, прятавшийся за деревом, рассмеялся на такую оплошность, а следующей жертве сам представился настоящим именем. Или же он пытался подразнить, давая слишком очевидную подсказку? Элизабет не захотела уступать мужу и тоже оставляла своим собеседникам все больше намеков на свою истинную личность. «Случайно» упомянутая деталь совместного прошлого, обсуждение общих знакомых, откровенная демонстрация старых привычек леди Мадельтон. Все было так очевидно, но никто даже не задумывался, что перед ним мог оказаться совершенно другой человек. То ли маскировка была так хороша, то ли люди были глухи и слепы, то ли и вовсе забыли о существовании алой леди, всколыхнувшей Лондон каких-то несколько лет назад. «Альберт был прав, говоря, что человеческая память недолговечна, и пробелы в ней люди легко заполняют своими фантазиями», — подумала Элизабет с легким разочарованием после очередной встречи со старым знакомым, который не узнал ее. А ведь когда-то это человек назвал леди Мадельтон спасительницей и обещал никогда не забывать. Расстроенная женщина вновь уступила сцену Уильяму и устроилась с бокалом вина в тени причудливой скульптуры, наблюдая за представлением. Мориарти очаровательно улыбался худощавому мужчине, которого вдруг заинтересовала повязка на глазу. Аристократы не смели спрашивать подобное, а обычные люди просто не обращали внимание. мало ли что могло приключиться на работе или в подворотне. Но этот собеседник был настойчив и любопытен, снова и снова спрашивая, как Уильям так травмировался. Элизабет ожидала чего угодно, но точно не истории о жестокой и ревнивой жене, которая в пылу ссоры бросила в мужа книгой. Что он себе позволял? Хотелось подойти и дать крепкий подзатыльник, а после высказать все, что она думала о своевольном бестолковом муже, выставлявшим жену в дурном свете. И хоть это была простая шутка, почему-то все равно на миг стало обидно. Раньше это никак бы не тронуло Элизабет. Она могла бы даже посмеяться и издевательски подразнить Уильяма позднее. А сейчас внутри кипело раздражение, хотя никто здесь не догадывался о настоящих личностях четы Мориарти, а сама история была выдумкой. И все же, неужели нельзя было наплести что-нибудь другое? Элизабет настолько поразила сложившаяся ситуация и собственная реакция на нее, что женщина не сразу заметила подошедшего человека, смиренно ожидавшего, когда на него обратят внимание. Он не посмел беспокоить леди. Даже такую странную. — Вам что-то нужно? — бывшая леди Мадельтон почувствовала, что больше не одна и подняла взгляд на высокого мужчину в ливрее. Утонченные черты лица, тонкие поджатые губы, темно-зеленые глаза и светлые волосы до середины плеч. Настоящий красавец. — Моя леди хотела пригласить Вас на чашку чая. Позволите проводить Вас? — помимо привлекательной внешности, лакей обладал еще и приятным голосом. Просьбу такого мужчины проигнорировать почти невозможно. Удивительное оружие прятала у себя леди Маргарет. — Отказ не принимается? — насмешливо уточнила Элизабет, наблюдая, как вытянулось лицо собеседника. Тот явно не привык, что ему отказывают. И уж тем более, никто не смеет отвергать предложения его леди. Но насильно увезти гостью тоже нельзя. Ему строго-настрого приказали быть учтивым по отношению к этой особе. Лакей напряженно думал, как лучше ответить, чтобы уговорить пойти с ним, но Элизабет смилостивилась, согласившись на встречу. Облегченно вздохнув, мужчина тут же приободрился и пригласил леди следовать за ним. Короткая прогулка по саду закончилась у неприметной двери, спрятанной за ветвями раскидистого дуба. За ней скрывалась уютная беседка, обвитая причудливыми цветами. Прекрасное место для романтического свидания, а не деловой встречи. — Оставь нас, — донесся из беседки строгий голос, и мужчина скрылся, поклонившись. Элизабет не могла разглядеть хозяйку сегодняшнего праздника за цветами, а та не спешила показываться или хотя бы пригласить гостью зайти. Можно было своевольно подняться по ступенькам и оказаться перед дочерью маркиза Эдинтон, но бывшая леди Мадельтон решила соблюсти приличия. — Ты последний человек, от которого я жду следование этикету. Элизабет усмехнулась. Леди Маргарет оказалась проницательнее, чем ожидалось. Она не сомневалась, что перед ней именно леди Мориарти, иначе не позволила бы себе подобного обращения. Слишком дорожила своей репутацией и не допустила бы такой глупой оплошности. Но наедине с Элизабет дочь маркиза Эдинтон могла позволить себе расслабиться. И дело было не столько в доверии, сколько в проигрышной позиции наследницы рода Мадельтон. Вдова Преступного лорда, обладательница более низкого статуса без поддержки влиятельных господ. Куда ей было тягаться с юной маркизой, покорившей высшее общество Англии? — Ты меня обижаешь своим недоверием, — не дождавшись гостьи в беседке, леди Эдинтон сама вышла встретить ее. Леди Маргарет стала еще красивее. Белокурые локоны, собранные в изящную прическу и украшенные драгоценными шпильками. Длинные ресницы, обрамлявшие светло-серые глаза. Белоснежная кожа прекрасная, словно мрамор. Выразительные губы, изогнутые в полуулыбке. Роскошное изумрудное платье, расшитое золотыми нитями, которое подчеркивало хрупкую фигуру невесты. Не девушка, а настоящая фейри. — Всего лишь беспокоюсь о твоей репутации. Брак еще не конец пути. То, что аристократия не выступает против твоего замужества сейчас, не значит, что в будущем не будут высмеивать вашу семью. Любая ошибка может обернуться катастрофой. Легко будет обвинить во всем твоего мужа, заявив, что не каждой гусенице дано стать бабочкой. Тебе не стоит расслабляться, — Элизабет не хотелось омрачать счастливый день в жизни Маргарет, но лучше напомнить об осторожности. — Совсем не изменилась. Все так же беспокоишься о других, — тихо рассмеялась девушка и потянула Элизабет в беседку, где по чашкам уже был разлит ароматный чай, а на тарелках разложены самые вкусные сладости, которые невеста лично отбирала для чаепития. — До последнего не была уверена, что ты появишься, но верила, что увижу тебя. Приказала охране оповестить меня, как только появится человек с моей именной карточкой. Но остолопы умудрились упустить тебя. Хорошо, что с балкона открывался прекрасный видна сад. Внешне тебя не узнать. Но кто, кроме тебя, способен посеять смятение в рядах аристократов. После общения с тобой несколько уважаемых лордов вдруг решили сдерживать свой характер и не высказываться грубо по отношению к гостям со стороны моего мужа. Дочь маркиза Эдинтон весело рассмеялась, вспомнив озадаченные лица двух графов, которые еще пару недель назад высказывали ехидные замечания в сторону ее супруга и его семьи. У Киллиана были замечательные родители, заложившие дом, чтобы любимый сын мог основать свою компанию, как мечтал, и сестра, которая во всем поддерживала брата. Как можно было осуждать таких добрых людей? А ведь один из графов регулярно посещал проституток, а другого и вовсе подозревали в связи с мужчиной. Слишком уж тот был близок со своим камердинером и многое позволял ему. — А твой спутник… — незаданный вопрос повис в воздухе. Маргарет узнала Уильяма или предположила, что ее собеседница встретила другого мужчину? Неважно. Все равно ответ затерялся в молчании. Элизабет поднесла чашку к губам и сделала первый глоток. Никогда прежде женщина не пробовала ничего подобного. Терпкий вкус сменился легкой сладостью и оставил после себя пикантную горчинку. Наверно, на королевском чаепитии можно было отведать нечто подобное. Каких же трудов стоило достать этот чай. И им угощали леди Мориарти, что очень многое говорило об отношении к ней. — Прими мои поздравления со свадьбой. Ты очень красивая невеста, — когда чашки опустели, а на тарелке почти не осталось сладостей, тишину прервал голос Элизабет. — У мужчин, не сумевших добиться твоей благосклонности, сегодня траурный день. Они могут попытаться сказать что-то обидное, но не обращай внимания. Ненависть или злость связывают тебя с другим человеком. Равнодушие же снимает любые оковы. — Твоей выдержке я всегда завидовала, — Маргарет усмехнулась и внезапно потянулась к волосам собеседницы. — Я все гадала: парик это, или ты волосы покрасила. Мне очень нравился твой натуральный цвет. При взгляде на тебя в голове всегда крутилась мысль — она похожа на королеву войны, перед которой все должны склониться. Именно ты вдохновила меня бороться с предубеждениями общества. И мне искренне жаль, что пришлось отдалиться от тебя, вычеркнуть из своей жизни. — Если скажу, что твое присутствие ничего бы не изменило в моей жизни, это будет не слишком жестоко? — осторожно уточнила Элизабет. Расстроить невесту не хотелось, но и лгать — все равно что проявить неуважение. А Маргарет этого не заслуживала. — Да, я ничего не могла для тебя сделать, — неожиданно согласилась она и положила руку на стол всего в сантиметре от Элизабет. Взять леди Мориарти за руку Маргарет не решилась, хоть и очень хотела. Сжать ее ладонь в своей в знак поддержки и утешения. Именно так делала няня, когда маленькая леди Эдинтон чувствовала беспокойство. Тепло чужой руки всегда успокаивало и помогало понять, что ты не одна в этом мире. Здесь есть, кому защитить тебя. Я всегда буду на твоей стороне. Вот какой смысл для Маргарет нес этот жест. И Элизабет уловила его. Она стянула перчатку с руки и кончиками пальцев мимолетно прикоснулась к той, кто при других обстоятельствах могла бы стать хорошей подругой. Спустя годы искренние извинения леди Эдинтон были приняты. И это было одним из лучших подарков на свадьбу. Пусть знакомство двух девушек и было коротким, но для Маргарет оно многое значило, помогло разобраться в себе. Еще бы суметь понять Элизабет, чьи мысли и чувства оставались загадкой, ответ на которую с годами все сложнее было найти. Что пришлось пережить последней из рода Мадельтон? Как она примирилась со смертью мужа? Чем пришлось пожертвовать ради благополучия Брендтона? О чем сожалела? Почему ни разу не посетила Лондон? Столько вопросов, задать которые было невозможно. Не было между девушками столь доверительных отношений, чтобы вести такие откровенные разговоры. Хотя Маргарет хотелось, чтобы было иначе. Порой леди Эдинтон хотелось рискнуть и все-таки отправить весточку Элизабет. Но каждый раз останавливал страх за будущее с Киллианом. Пусть многие люди уже забыли о преступлениях Мориарти, но приближенные к власти аристократы не могли так быстро стереть из своей памяти человека, перевернувшего их привычный мир. И милостиво относиться к его жене, несмотря на благосклонность королевы, они бы не стали. Поддерживать отношения с нежелательным в высших кругах человеком равносильно брошенному вызову всем особам голубой крови. Если у тебя нет власти и авторитета, то тебя сметут. А в то время дочь маркиза Эдинтон не создала себе крепкую позицию, чтобы противостоять лордам с устаревшими взглядами, цеплявшимися за прошлые устои, где они были вершителями судеб. Сейчас Маргарет была известной леди, к чьему мнению многие прислушивались. Никто не посмел осудить ее выбор супруга. Ее благотворительные вечера посещал весь высший свет. Несколько талантливых сирот, которых девушка взяла под свое покровительство, уже привлекли внимание нескольких богатых лордов, готовых спонсировать юных творцов. Для одного ребенка даже наняли учителя, чтобы развивать его навыки рисования. Три компании, основанные выходцами из рабочего класса, благодаря леди Эдинтон заполучили очень выгодные контракты. Наставления отца и давние советы Уильяма и Элизабет помогли девушке добраться до вершины и воплотить в реальность мечты. Оставалось добиться исполнения последнего желания. И в этом Маргарет была нужна помощь леди Мориарти. — Но кое-что в моих силах. Уже давно мне не дает покоя одна вещь — отсутствие доступного женского образования. Только девушки из благородных семей могу прикоснуться к знаниям. И учат только определенным вещам, которые помогут им удачно выйти замуж. Музыка, пение, танцы, этикет, литература. Если повезет — будут наставлять, как управлять поместьем. Но такой чести удостаиваются единицы. Перед мужчинами открыты все двери, когда для нас уготована маленькая створка. И та закрыта на замок, а ключ от него еще надо найти. Не кажется ли это несправедливым? — Маргарет хотела высказаться пожестче, но привычка выбирать более приемлемые для общества слова дала о себе знать. Даже в личной беседе леди Эдинтон не могла говорить все, что ей вздумается. А вот Элизабет не стеснялась в выражениях и одним непечатным ругательством высказала все, что думала о порядке вещей. Строго воспитанная Маргарет такого слово никогда не слышала, но оно сразу пришлось ей по вкусу. Девушка несколько раз повторила его, распробовав, и довольна усмехнулась. Такое ругательство она прибережет для худших времен, когда другого способа выразить весь кошмар происходящего не будет. — Вот и я считаю, что женщины способны на большее. Надо только дать им возможность. Потому планирую создать специальное учебное заведение, где девушкам преподавали бы точные науки, позволили попробовать свои силы в различных областях. И для этого мне нужна твоя помощь. В Брендтоне есть своя школа, и мне пригодился бы опыт ее создания. Я обращалась к графу Карлайлу, но он сказал, что проектом занималась ты лично, — построенная школа тайной не являлась, но Элизабет удивилась, что кому-либо было известно, чья компания принимала участие в ее строительстве. Хотя со связями маркиза Эдинтон и не такое можно было узнать. И в его же власти найти лучших профессионалов для такого благородного дела. Но Маргарет почему-то не хотела использовать возможности отца. Гордость? Честолюбие? Желание проверить собственные силы? Элизабет считала глупостью не использовать данные тебе ресурсы ради благой цели. — Ты так говоришь, будто я сделала нечто особенное. Спроектировать здание легко. У меня просто не было необходимых ресурсов для строительства, в отличие от тебя, потому пришлось искать того, кто сможет воплотить мою идею в жизнь. Любой с радостью возьмется за твой заказ, — Элизабет объясняла элементарные вещи, которые ее собеседница не могла не понимать. Тогда чего леди Эдинтон хочет? — Может, и так. Но никто не будет вкладывать в это душу. я несколько раз упоминала об отсутствии женского образования и получала в ответ лишь снисходительные замечания, что задача женщины — родить и заботиться о детях. Думаешь, таких людей можно допускать до, возможно, дела всей моей жизни? Отец всегда говорил, что в ближайший круг следует допускать тех, кто разделяет твои ценности. Выгода, на которую в своих связях так любят опираться аристократы, может исчезнуть, и тогда к тебе повернуться спиной. Мне же нужны те, кому смогу доверять, — гордо расправленные плечи, взгляд прямо в глаза, мягкая улыбка и неритмичный стук мизинца, который выдал волнение девушки. — И ты думаешь, я достойна доверия? Жена Преступного лорда. Бастард. Сестра сумасшедшего отцеубийцы. Ты ведь не наивна, — брошенная леди Мориарти колкая фраза вызвала усмешку на губах виновницы сегодняшней встречи. Да, она не была наивна. Давно подозревала, что та, кем она восхищалась, многое скрывает. Возможно, их встреча было не случайна. Может быть, Маргарет была всего лишь пешкой на доске, очередной куклой в чужом спектакле. Но все же… все-таки Элизабет сидела сейчас здесь. Именную карточку, отданную больше пяти лет назад, не выбросили. И сладкая ложь не прозвучала. Маргарет не пытались искусить. Хотя одно ласковое слово, и девушка была готова поддаться, позволив обмануть себя. Но с ней были жестоко честны. — Знаешь, о чем я думала все эти годы, пока пыталась завоевать власть в высшем обществе? Самый просто и короткий путь — самый жестокий. Я могла прекрасно петь и танцевать, раздавать комплименты и ослепительно улыбаться. Но больше всего внимания и поддержки получала, когда поддерживала идеи угнетения простых людей ради собственного обогащения. Только не смогла пойти по головам. Возможно, потому что моя цель была немного эгоистичной — выйти замуж за любимого человека. Но если ты желаешь счастья другим, то… этот путь можно избрать, — намек был очевиден. Маргарет поняла мотив Мориарти и оправдывала его методы. Вот только Элизабет не нуждалась, чтобы их грехи прощали. Какая бы благая цель ни была, она не должна оправдывать жестокие методы ее достижения. Можно ли простить убийцу человека, если его жертва тоже отняла чью-то жизнь? Должен ли ребенок предать любимых родителей, если те совершили ужасное преступление? Справедливо ли обменять десять жизней на одну ради спасения великого гения? Каждый находит для себя свой ответ, но Элизабет была уверена, что вина все равно ложится на плечи человека. Преступление остается преступлением. И не имеет значения ради чего оно было совершено. Маргарет же считала, что мотив намного важнее содеянного. Наблюдая, как представители голубой крови отдают несколько сотен шиллингов (что составляло меньше трети их трат в месяц) церкви и детским приютам, чтобы бахвалиться своей щедростью и милосердием. Они могли бы сделать намного больше, но зачем, если и этого хватит для восхищения. Такое лицемерие с каждым годом было все сложнее выносить, потому девушка стала проводить все меньше вечеров и все реже принимала приглашения. Возможно, сегодня список гостей на торжестве был бы намного короче, если бы необходимость. Маргарет с радостью провела венчание в небольшой церкви за пределами Лондона, а затем отправилась в путешествие по Англии с любимым мужчиной. Но ради Киллиана устроила роскошный праздник. Ее мужу необходимо войти в высшее общество и обзавестись выгодными знакомствами. А Маргарет будет вымученно улыбаться, принимая поздравления от людей, которых предпочла бы никогда не видеть. Хотя встреча с Элизабет все-таки порадовала. — Создание учебного заведения для женщин вызовет не меньший резонанс, чем брак одной из самых завидных невест с простолюдином. Для успеха задуманного тебе предстоит не меньше трудиться, поддерживая свое влияние в обществе. Твоя репутация не должна пострадать. Ведь иначе все девушки, доверившие тебе свое будущее, будут обречены. Их будут высмеивать, презирать, считать высокомерными, из-за чего им постоянно придется терпеть издевательства и попытки унизить, чтобы показать место. Чтобы защитить их, ты должна обладать непререкаемым авторитетом. Стать той, кого нельзя будет ни в чем упрекнуть. Тогда они как твои ученицу смогут претендовать если не на уважение, то хотя бы на принятие. И тебе не обойтись без поддержки. Кто-то из влиятельных людей должен покровительствовать твоему учебному заведению. Чем больше соберешь сторонников, тем лучше. Но я в чих число никак не могу войти. Мое участие только все усугубит, — высказалась Элизабет и сощурилась от выглянувшего солнца, светившего прямо в глаза. Образ собеседницы стал расплываться, и на миг показалось, что над ее головой возник ореол. Но это был лишь солнечный блик. — Теперь понимаю, почему отец не возражал, когда я сказала, что хочу наконец отправить тебе письмо, — неожиданно рассмеялась Маргарет, кокетливо прикрыв рот рукой. — Он сказал мне год назад то же самое, что и ты. Все это время я искала тех, кто поддержал бы мою идею. Среди высшей знати, которая застряла в прошлом, невозможно найти союзников. Я рискнула обратиться только к маркизе Хартингтон. При упоминании этой леди Элизабет вздрогнула. Сложно забыть человека, который перевернул твою жизнь. Спустя годы стало ясно, что перемены были не к худшему, как тогда казалось. Но смириться со своевольным решением вмешаться в чужую судьбу бывшая леди Мадельтон не могла. Раздражение на маркизу не исчезло со временем. Хотя где-то очень-очень глубоко в душе Элизабет была ей благодарна. Ведь, скорее всего, в других обстоятельствах они с Уильямом не смогли бы осознать, что испытывали друг к другу чувства далекие от того, что возникают между партнерами. Им бы не представился шанс попробовать себя в роли супругов, если бы не спектакль для общества, начатый из-за интриг леди Хартингтон. Может, она и правда способна видеть людей, подходящих друг другу. А, может, все дело в богатом жизненном опыте. — Маркиза — человек удивительный. Но больше известна страстью соединять сердца людей, чем заботой об образовании. Почему она? — Маргарет даже в отчаянье не обратилась бы тому, кто не представлял никакой ценности для ее планов. Но Элизабет не была уверена, что маркизу можно было склонить к сотрудничеству, если та не заинтересована в предложенном деле. — Помимо того, что она одна из немногих женщин, помимо королевы, которой никто не посмеет перечить? Маркиза обладает неординарным умом и обширными связями. Если привлечь ее внимание… Я отправила письмо, где попыталась убедить, что женское образование очень важно для построения крепких отношений. Ведь так женщина сможет больше поддерживать мужа и помогать ему. Вот только ответ я так и не получила. Надеялась, что она примет приглашение и появиться на свадьбе, но… — Элизабет не могла не восхититься смелостью леди Эдинтон, хоть и понимала, что едва ли маркизу было так легко уговорить. Нет, тут надо было действовать хитрее. Но конкретных идей не было. Зато у Маргарет было множеством предложений. Правда, все они были отвергнуты. После очередной неудачной попытки придумать весомую причину для маркизы присоединиться к идее продвижения женского образования леди Эдинтон махнула рукой и откинулась на спинку стула. Она знала, что исполнить задуманное не так легко, но все равно оказалась не готова к поджидавшим ее трудностям. Найти сторонников, готовых спонсировать создание учебного заведения, было труднее, чем убедить, что простолюдин — достойная кандидатуры в мужья дочери маркиза. Общество не было готово к таким резким переменам, а Маргарет уже устала ждать. Жизнь одна, и за нее девушка хотела успеть исполнить все задуманное. Но воплотить мечты в реальность без чужой помощи невозможно. Выйти замуж за любимого мужчину помог отец и чета Мориарти, сломавшие старые устои. Теперь Маргарет нуждалась в людях, способных изменить роль женщины в обществе. Леди Эдинтон надеялась, что таким человеком станет Элизабет, но сегодняшняя встреча показала, что нужно продолжать поиски. Еще хотя бы один сторонник, помимо барона Шэрона. О нем Маргарет и решилась рассказать в попытке уговорить собеседницу присоединиться к высшему обществу и стать путеводной звездой для будущих учениц школы Эдинтон. С Бароном Шэроном случайно познакомился ее муж, когда покупал картину у его управляющего. Барон очень нахваливал мистера Лорена. Удивительный человек. верный подчиненный, заботливый отец, талантливый художник. Он говорил, что никогда не был в Лондоне, но на его картинах атмосфера города передана так точно. Именно Лорен первым поддержал идею Маргарет и предложил обратиться к барону, у которого подрастала дочь. Юная девушка, уставшая от скучных уроков, воодушевилась и уговорила отца в будущем вложиться в школу, где собиралась учиться леди. — Лорен говорил, что желает лучшего будущего для своих дочерей. А их у него четыре! Забавно, что старших зовут Элизабет и Диана. Я хотела пригласить его в Лондон, но Лорен решительно отказался, заявив, что не может оставить семью. Хотя мне показалось, что здесь кроется нечто большее. Он словно испугался при упоминании поездки в город. Может, когда-то повздорил с кем-то из высшей знати, и ему испортили жизнь, — предположила девушка, рассказывая о пока единственным человеке, которого удалось склонить на свою сторону. Только он не обладал большим влиянием и необходимыми знаниями. Потому Маргарет надеялась заручиться поддержкой маркизы Хартингтон и Элизабет. Но с этими женщинами оказалось непросто договориться. Леди Эдинтон была уверена, что ее собеседница легко согласится принять участие в создании школы для женщин. Она как никто другой должна была понимать важность этого шага. Но почему-то Элизабет упрямилась, холодно напоминая, что она нежеланный гость в Лондоне и ее присутствие может разрушить мечту Маргарет. Раскрыв свой главный козырь, дочь маркиза Эдинтон верила, что сможет хотя бы поколебать неприступность той, кого хотела назвать подругой. Но Элизабет почему-то нахмурилась, из-за чего волнение охватило невесту, которая даже на собственной свадьбе не переживала так, как в этом разговоре. Ну, откуда Маргарет было знать, что ее гостья рассуждала, каков шанс, что таинственный Лорен мог быть ее братом — Генри Лореном Мадельтон? Женщина порывалась спросить имя жены слуги барона Шэрона, но боялась выдать этим свой интерес. Даже если бы назвали имя Катрин, что бы это изменило? Элизабет бы отправилась на поиски брата? Попыталась отговорить леди Эдинтон от сотрудничества с Генри, чем могла окончательно расстроить ее? Попросила бы Альберта разузнать о судьбе Катрин и ее семьи? Или же просто порадовалась, что брат не солгал ей и сумел найти свое счастье? «Я знаю, что он жив. Этого достаточно. Узнавать что-то о его жизни все равно что вскрывать едва зажившую рану. Генри далеко не дурак. У него было достаточно времени, чтобы сопоставить все странности в смерти отца. Уверена, он и о потайных ходах вспомнил. Правда ему известна, даже если он не захочет ее признавать», — Элизабет никогда не была близка с братом и, как показала жизнь, очень плохо его знала. И все же ей казалось, что Генри из тех людей, кто отчаянно цепляется за привычную картину мира. Мужчина готов закрывать глаза, стирать из своей памяти моменты, которые пытаются разрушить устоявшуюся жизнь. Может, поэтому он будет до конца убеждать себя, что у него просто разыгралась фантазия. — Мне все равно нужна твоя помощь. Ты можешь убеждать, что уехала в Брендтон, чтобы уберечь других от своего общества. Но ведь это не так. Если бы ты захотела, то с таким умом, внешностью и благосклонностью некоторых особ, наделенных властью, легко обелила свою репутацию и стала бы значимой фигурой в высшем обществе, — леди Эдинтон надоело ходить по кругу, отыскивая очередную причину для Элизабет остаться здесь. Пусть честно расскажет, почему столько лет не приезжала в Лондон и даже не пыталась связаться со людьми, ожидавшими ее возвращения. Разве Маргарет не заслужила искренности? Незапланированная встреча и так затянулась. Пора разорвать последнюю нить, связавшую двух девушек, чьи судьбы никогда бы не соприкоснулись, если бы не вмешательство Уильяма. Элизабет не понимала, откуда взялась привязанность дочери маркиза, но собиралась избавиться от нее. Чтобы рана не загноилась, ее надо прижечь. Не хотелось бы невесте портить знаменательный день жестокими словами, но выбора не было. — Я… — Дорогая, гости интересуются, куда ты пропала. Уже подозревают меня в твоем убийстве и спрашивают, не поспешил ли я избавить от тебя, чтобы заполучить все богатства рода Эдинтон, — раздался приятный низких голос позади бывшей леди Мадельтон. Обернувшись, женщина увидела высокого широкоплечего мужчину в роскошном черном костюме, выгодно подчеркивающем мощную фигуру. Светлые волосы были стянуты в хвост, но мужчина все равно постоянно касался висков, словно пытался заправить невидимую прядь. Еще и постоянно одергивал ворот рубашки и поправлял сюртук. Жениху явно было некомфортно в этой одежде, но он стойко терпел ради возлюбленной. — Прости, что оставила тебя одного разбираться с гостями. Я закончу разговор и вернусь к тебе. Подождешь немного? — нежная улыбка и чуть дрожащий голос, выше на пару тональностей. Со своим мужчиной девушка разговаривала совсем иначе. Наверно, многие бы удивилась изменениям в поведении строгой леди Эдинтон. Кто-то даже мог принять это за слабость. Но, попытавшись воспользоваться ситуацией, манипуляторы столкнулись с праведным гневом Маргарет, готовой защищать свое счастье. — Прошу прощения, что потревожил, — кажется, мужчина только сейчас заметил гостью. Он вежливо поклонился, приложив руку к груди. и вроде бы поклон предназначался Элизабет, но взгляд жениха не отрывался от возлюбленной. Для него существовала только одна женщина, которой он был готов посвятить всего себя. «Теперь понятно, почему она так упорствовала. Упускать человека, увидевшего в тебе целый мир, глупо. Потом будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь», — подумала Элизабет, глядя на пару. Такие разные, но идеально дополнявшие друг друга люди. По одному взгляду на Киллиана становилась понятно, что ему приходилось очень много работать в жизни. Огрубевшая кожа на руках, загорелое лицо с крохотным шрамом у правого глаза, развитая мускулатура. Рядом с ним девушка с белоснежной кожей, на которой заметна каждая вена, выглядело совсем хрупкой. Любое его касание могло бы сломать ее. Но так лишь казалось. — Тогда буду ждать, — мужчина оставил короткий поцелуй на ладони Маргарет и покинул женское общество, улыбнувшись на прощание. Не в эту ли добрую улыбку влюбилась леди Эдинтон? Среди лицемерия высшего общества найти что-то искреннее, настоящее. Это ли не чудо? Не надо упускать его ради застаревшего чувства вины и сожаления о дружбе, которая так и не случилась. — Не понимаю, почему ты так упорно цепляешься за меня, — жестокие слова Элизабет не смогли стереть улыбку с губ Маргарет. Кажется, она ожидала подобной речи. Но следующая фраза смогла удивить слушательницу. — Я не столько хотела изменить мир, сколько сделать жизнь близких людей лучше. У меня никогда не было такой благородной цели, как у Уильяма. Все, что меня волновало, это благополучие Дианы. Ради нее я ступила на этот путь. И даже когда помогала другим, то только по причине того, что они напоминали мне ее. Мое сердце не трогало чужое горе или смерть, пока дело не касалось близких людей. Если бы не один роковой случай, произошедший с Дианой, мне бы и в голову не пришло что-то менять. Я бы продолжила играть роль примерной дочери, тихо ненавидя всех вокруг. Это Уильям хотел позаботиться обо всех. Не я тот человек, которым ты восхищаешься, а он. Его идеи, взгляды на мир, убеждения покорили меня. Я следовала за мужем. И после его смерти путь оборвался. И у меня нет ни малейшего желания прыгать через бездну, чтобы продолжить идти по его дороге. Мне нет дела до происходящего за пределами Брендтона. Отвоевать место женщинам в этом мире — твоя мечта. Не моя. И не надо пытаться навязать ее мне. У меня нет желания возвращаться в Лондон. Не хочу быть связанной с этим городом, где сгорело мое будущее. — Ты его ненавидишь? И тех людей, кто живет в нем, тоже? — такой вопрос нельзя задавать с улыбкой, но Маргарет не могла ничего с собой поделать. Несмотря на жестокие слова, девушка чувствовала в груди расцветавшую благодарность. Лучше ранящая искренность, чем лицемерные утешения. Сколько леди Эдинтон выслушала пропитанных фальшью сожалений, что люди еще не готовы принять ее идею женского просвещения, да и самих женщин нет никаких причин тратить столько усилий на получение знаний, которые им не пригодятся в жизни. Отказать дочери маркиза никто из аристократов не решался, но никто не спешил принимать ее сторону. Ау Элизабет хватило смелости решительно отвергнуть предложение Маргарет. — Я к нему равнодушна, — холодно ответила бывшая леди Мадельтон и встала из-за стола. — Часто встречи людей случайны. Но прощание — это осознанный выбор человека. Так давай сегодня простимся и пойдем своими дорогами. Я вернусь в Брендтон к дорогим людям. Ты продолжишь карабкаться на вершину общества. — Но ведь наша встреча была не случайной. — Ты права. Больше не позволяй никому себя использовать, — с этими словами Элизабет надела перчатки и поспешила покинуть беседку. — И все же ты лучше, чем пытаешься казаться, — рассмеялась девушка, с сожалением глядя в сторону, где только что исчез единственный человек, с который Маргарет хотелось подружиться.

***

Элизабет взглядом пыталась найти мужа в толпе. Уильям не мог не заметить ее исчезновение, а значит тоже должен был отправиться на поиски. Может, лучше остаться на месте, чтобы не разминуться с мужчиной? Стоило об этом подумать, как кто-то коснулся плеча женщины, а над ухом раздался родной голос: — Я уже подумал, что тебя разоблачили, обвинили в каком-то преступлении и тайно увезли в тюрьму, — насмешливо предположил Мориарти, но его рука, сжавшая женскую ладонь, подрагивала. — Угадай только с первым. Леди Эдинтон узнала меня и вызвала на разговор, — Элизабет не стала ничего утаивать и пересказала разговор с Маргарет. Уильям слушал внимательно, не отводя взгляд от двигавших губ. В любой другой момент женщина обязательно бы подразнила мужа, но сейчас она была слишком потрясена поведением невесты. — Так что спор я проиграла. В мое отсутствие ты, наверно, заработал себе десяток очков. — Какой смысл играть без тебя? — в голосе Мориарти прозвучала знакомая хрипотца, от которой тело Элизабет привычно задрожало в предвкушении. Понадобилось три глубоких вдоха, чтобы успокоиться, хотя она знала, что смысл слов мужчина имел ввиду совершенно не то, о чем хотелось подумать. — Кто-то же должен подтвердить мою победу. Но пока у нас ничья. Мне тоже попался непростой противник. Бывшая леди Мадельтон попыталась обернуться, но ей этого не дали, крепко обняв со спины. Такая неприличная поза! И хоть в их сторону никто не смотрел, все равно стало неуютно. Это не Брендтон, где люди лишь позавидуют чужим крепким чувствам. Здесь подобное поведение неприемлемо. Привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. Особенно, после разговора с Маргарет. Если догадалась она, то и кто-то другой мог раскрыть их личности. — Тебя тоже узнали? — женщина не сразу сообразила, что значили слова мужа про ничью. — Кто? — Старый друг, — такой ответ не удовлетворил Элизабет, но что-то спросить она не успела. Уильям утянул ее в толпу и протянул руку, приглашая на танец. — Но здесь нет музыки. Мориарти ухмыльнулся, и в памяти Элизабет всплыло воспоминание об их первой ночи и танце. Тогда женщина произнесла те же слова, а Уильям посоветовал прислушаться, ведь музыка есть во всем. И он был прав. Стоило прикрыть глаза, как до ушей донесся звон бокалов, шелест платьев, тихий женский смех и трели птиц, привлеченных обилием еды. Стук сердца задавал ритм. Шаг вперед, потом влево. Назад, вправо, поворот. Заученные движения, которые раньше Элизабет так ненавидела. Чужие касания, попытки сделать неуклюжий комплимент, потные руки, все пытавшиеся сместиться куда не надо, боль в ногах от неудобных туфель — это первое, что вспоминала бывшая леди Мадельтон, когда речь заходила о танцах. Но с Уильямом все было иначе. В привычные па он привносил нечто новое, уверено ведя партнершу в хаотичном вальсе. Крепкие руки Мориарти обжигали и пробуждали внутри эмоции, о которых Элизабет не догадывалась до встречи с этим мужчиной. А слова, сказанные шепотом на ушко, будоражили. Вот и сейчас Уильям не удержался и подразнил жену. — Мне интересно, будь в своем настоящем облике, со сколькими мужчинами мне бы пришлось делить твое внимание, если даже в этом образе ты привлекаешь внимание, — это был комплимент или попытка уйти от темы таинственного старого друга? — Если бы ты не прижимался так близко и опускал руки ниже положенного, на нас никто бы не смотрел, — прошипела Элизабет, когда ее в очередной раз слишком резко закружили, опустив руку чуть ниже талии. Шаг вправо, два влево, снова поворот. Сосредоточиться на чем-либо, кроме партнера, было невозможно, и все тревоги после разговора с Маргарет отступили. Все, что перед собой видела бывшая леди Мадельтон — это ухмылку мужа и дьявольский блеск алого глаза. Именно повязка, скрывавшая второй глаз, дала подсказку женщине о личности того, кто мог бы узнать Уильяма. С этим человеком Элизабет предпочла бы не пересекаться, но разве можно вечно избегать лучшего друга мужа? У Холмса и так хватило такта не появляться перед бывшей леди Мадельтон на протяжении многих лет. Было бы грубо требовать от него, чтобы он не пришел на свадьбу, куда пригласили, наверно, треть Лондона, или не общался с Лиамом. — Куда исчез Холмс? Не поверю, что он так быстро тебя оставил, — Элизабет с трудом сдержала смех, когда лицо Уильяма вытянулось, словно его поймали на измене. — Бонд утащил его, чтобы научить развлекаться. Как бы Шерли не сопротивлялся, против такого противника у него нет шансов на победу, — да, у Ирен был талант управляться с мужчинами в обоих своих ипостасях. Правда, Элизабет надеялась, что за прошедшее время соратница Уильяма решила вернуться к роли мисс Адлер, но ошиблась. Видимо, Бонд пришелся больше по душе. И даже Холмс не смог изменить мнение Ирен. Хотя едва ли мужчина особо старался. Может, стоило намекнуть, что он единственный, у кого есть шанс хоть как-то повлиять на нее? Нет, плохая идея. Мужчина бы не понял, что от него хотят, а Бонд, раздраженный, что влезли в его жизнь, мог и отомстить. На примере Морана Элизабет знала, что фантазия у мисс Адлер богатая, а совесть часто спит и не мешает творить пакости. — Теперь понятно, откуда взялись слухи об особых предпочтениях лучшего детектива Лондона, — сдержать язвительную ухмылку было невозможно. И Уильям, наблюдавший недавно презабавное зрелище, где главную роль играл Шерлок, сбегавший от Бонда, упорно пытавшегося пригласить Холмса на танец, разделал настроение жены. — Теперь я нашла преимущество твоей «гибели». Даже если тебя застукают с Холмсом, моя репутация не пострадает. — Как будто я не найду другого способа ее испортить, — Элизабет не успела возмутиться, как Уильям приподнял ее и закружил, чем привлек всеобщее внимание. В толпе послышались неодобрительные шепотки. Благородных лордов и леди возмущало подобное неприличное поведение. Изредка доносились излишне громкие замечания, что низкородных не следовало приглашать на свадьбу знати. Многие разодетые по последней моде аристократы придерживались схожего мнения. Лишь некоторые представители высшего света многозначительно молчали и отводили взгляды в сторону. Почти все они были совсем юными. Именно им предстояло строить будущее Англии, и Элизабет надеялась, что впереди страну будут ждать светлые перемены. А пока люди учились принимать друг друга. Аристократам стоило осознать, что талант не зависит от происхождения человека, а простолюдинам надо было понять, как много гордость значит для знати. Шаг за шагом становиться ближе и вместе трудиться на всеобщее благо — это могло бы стать их общей целью. Но пока люди из разных сословий испытывали трудности, даже просто находясь рядом. — Выбираешь следующую жертву, чтобы закончить наш спор? — обратился Уильям, привлекая внимание задумчивой Элизабет. Их танец закончился, и женщина замерла в его объятиях, не пытаясь вырваться, как делала это обычно, если они были не наедине. Проверяя границы дозволенного и степень отрешенности жены, Мориарти привлек Элизабет за талию ближе к себе, очертил пальцами шов юбки платья, спускаясь все ниже. Но жертва до сих пор не возмутилась и даже не ответила на вопрос. Уильям решился зайти дальше и сместил руку на бедро, где и остановился. Что его больше удивило: отсутствие реакции у Элизабет или пустота под платьем, под которым обычно скрывались ножны кинжала? Может, на другой ноге? Мужчина попытался проверить свою теорию, но болезненный укол в шею предостерег его от опрометчивых действий. Ногти Элизабет были такими же острыми, как ее излюбленное оружие. И следы от них долго не заживали, хотя ни одного шрама не осталось. — Ты провоцируешь меня на убийство, — прошипела женщина, со всей силы наступив каблуком на ногу мужа. Наверно, никто так не калечил Уильяма, как Элизабет. Но ее извинения после все компенсировали. — О чем так задумалась? — Людям предстоит пройти длинный путь, прежде чем твой идеальный мир станет реальностью. Но главный шаг уже сделан. Сегодняшняя свадьба — тому доказательство. Муж Маргарет такой же, как я представляла, — женщина не заметила, как от ее слов изменилось лицо Мориарти, и продолжила. — Забавно, что они познакомились на нашей свадьбе. Пусть и не сразу, но узнала его. — Тебе так нравится представлять других мужчин? — никогда прежде Элизабет не слышала такой интонации у мужа. Ирония смешалась с раздражением и дополнилась соблазнительными нотками в голосе мужчины. — Просто рассуждала о браке после твоей «смерти», — ответ бывшей леди Мадельтон только обострил ситуацию. Алые глаза мужчины потемнели, а руки слишком крепко сжали талию Элизабет. Но возмутиться женщина не успела. Секунда, и она была освобождена от плена, а Уильям мило улыбался и искал кого-то взглядом в толпе. — Одну минуту, — миг, и спутник Элизабет исчез, ничего не объяснив. На секунду в толпе, где только что растворился Мориарти, показалась знакомая фигура лучшего детектива Лондона. Оставленная в одиночества бывшая леди Мадельтон укрылась в тени дерева подальше от толпы. Бокал вина скрасил ожидание, а прохладный ветерок остудил голову и помог привести мысли в порядок. Из укромного уголка, где спряталась Элизабет, открывался прекрасный вид на сад поместья Эдинтон и гостей, приглашенных на свадьбу. Высшей свет, который было легко узнать по вычурным нарядам и блеску украшений, старался лишний раз не пересекаться с простолюдинами. Но все же находились те, кто игнорировал неозвученные правила и приветствовал людей вне зависимости от их статуса. Один молодой барон даже пригласил девушку в простом синем платье на танец. Она дважды отдавила ему ногу, краснея, но он стоически не обращал внимания на покалеченные конечности и с улыбкой кружил партнершу. Красивая могла бы получиться пара. — Как прекрасно они смотрятся вдвоем, — озвучил кто-то мысли Элизабет. И голос этот был знаком, хоть бывшая леди Мадельтон и слышала его лишь однажды. Обернувшись, она увидела маркизу Хартингтон в окружении юных леди, которые поддакивали каждому слову своей покровительницы. Годы уже брали свое, и на лице королевы любви прибавилось морщинок, а сама благородная мадам поправилась на несколько лишних килограммов, которые было не скрыть даже за оборками. Но все же мягкая улыбка и заливистый смех, изредка срывавшийся с ее губ, возвращали во времена, когда женщина была молода и прекрасна. Только излишне резкий голос, озвучивавший приказы на протяжении многих лет, разрушал иллюзию и напоминал об истинном возрасте. — Но Вам не кажется безответственным поступок лорда? Вскружить бедной девушке голову… она же до конца дней будет вспоминать сегодняшний танец, — притворно вздохнула одна из дам, окруживших маркизу. От ее фальшивого сочувствия и нелепой актерской игры Элизабет сморщилась. — Что плохого в том, чтобы подарить девушке прекрасные воспоминания? — в интонации леди Хартингтон можно было легко разобрать негодование по поводу неосторожно брошенных слов леди, но, кажется, молодая особа не умела улавливать настроение собеседника. В высшем свете ей придется очень непросто. — Но ведь они принесут боль и страдания бедняжке. Разве кто-то из простолюдинов может сравниться с лордом? После этого танца ей будет сложно обратить внимание на кого-то из ее круга и выйти замуж. Своим необдуманным поступком лорд обрек ее на одиночество, — продолжала осуждать молодая леди, совсем не замечая, как от ее слов нахмурилась маркиза. — А если этот момент будет повторяться снова и снова? — на этот вопрос глупышка рассмеялась. Она не понимала, что хотела донести до нее женщина, прожившая в счастливом браке долгие годы. — Для этого им надо пожениться, что невозможно. Он лорд. Она — простушка. Даже не особо красива. Разве на такую кто-то посмотрит? — этим грубым замечанием плохо воспитанная особо закрыла себе путь в высшее общество. Подобное поведение леди Хартингтон ни за что бы не простила. Многие забыли, что маркиза вышла замуж в том возрасте, когда многие женщины рожают второго ребенка. На фоне других леди, готовых к замужеству, она не выделялась ничем, кроме древности рода. Ни богатства, ни влияния, ни особой красоты, ни выдающегося таланта. Ей было нечем привлечь мужчину, который взял бы ее в жены. Ей могли грозить участь старой девы или брак с вдовцом, который ищет третью или четвертую жену. Счастливая встреча с маркизом Хартингтон спасла тогда еще графиню. Никто не понимал выбор мужчины, но его не заботило чужое мнение. Свадьбу сыграли в спешке, из-за чего ходило много слухов о беременности невесты. Но время показало, что люди ошибались. Тогда в обществе пошли разговоры, что маркиза Хартингтон шантажировали, вот ему и пришлось взять в жены эту непримечательную женщину. Только поведение мужчины твердило об обратном. Еще одного такого внимательного и обходительного джентльмена, безмерно любившего супругу, было не сыскать. Потому люди стали шептаться, что брак — лишь прикрытие для маркиза, который на самом деле предпочитал мужчин. Лорд Хартингтон ничего не отрицал, и слухи стали обрастать выдуманными подробностями. Но когда появилась история о том, что одинокие ночи маркизы скрашивал конюх, маркиз вызвал нескольких сплетников на дуэль и напомнил им о хороших манерах. Вскоре в высшем свете появились другие поводы для обсуждений, и молодую семью оставили в покое наедине с их счастьем. Элизабет сама узнала об этом совершенно случайно перед отъездом в Брендтон. Эту историю ей поведал лорд Хоутон, забиравший у леди Мориарти книги в дар его библиотеке. Мужчина тогда попытался утешить вдову, напомнив, что людская память недолговечна и из нее часто стираются воспоминания. Когда-то все обсуждали маркизу Хартингтон, считая ее неподходящей партией для высокопоставленного лорда. Сейчас же никто не посмел перечить благородной леди, влияние которой было очень велико. Ходили слухи, что сама королева обращалась к ней за советом. А ведь были времена, когда такую великую женщину никто не воспринимал всерьез. Юная леди, гордившаяся своим происхождением, не догадывалась о прошлом покровительницы, потому была удивлена, когда маркиза суровым взглядом приказала замолчать. — Влюбляются не во внешность, которая увянет с годами. Любят за искреннюю улыбку, добрые слова и подаренную нежность, — Элизабет была уверена, что леди Хартингтон вспоминала слова мужа. Иначе почему ее глаза так сверкали? — Даже если ты рассчитываешь на брак по расчету, то должна понимать, что одной красоты мало, чтобы выбор мужчины пал в твою пользу. А у этой пары есть шанс, если оба увидят друг в друге нечто большее, чем просто приятное воспоминание. Отчитанная девушка хотела возмутиться, но, взглянув на суровое лицо маркизы, не посмела возразить. Какой бы глупой ни была молодая леди, она понимала, что перечить маркизе нельзя, если не хочешь окончательно испортить и так пострадавшую репутацию. — Не могу не согласиться с Вашими словами, — грубо нарушив этикет, Элизабет вмешалась в беседу, хотя не собиралась показываться на глаза женщине, перевернувшей ее жизнь. Прошло много лет. Бывшая леди Мадельтон повзрослела. Тщательно замаскировалась. Узнать ее было почти невозможно. Но маркиза Хартингтон была удивительно проницательной и вызывала опасения. — На протяжении веков люди воспевали любовь, так почему сейчас мы стали отвергать ее, считая атавизмом? — голос Элизабет звучал глухо, чуть грубовато. Занятия с Ирен не прошли даром. — Отыскать среди тысяч людей своего человека. Разве это не высшая благодать? Неужели от нее надо отказывать в угоду чужим правилам? Не идем ли мы тогда против воли Бога? Девушки, презрительно смотревшие на невоспитанную нахалку, поджали губы, но ничего не ответили. Они усвоили урок и теперь наблюдали за реакцией маркизы, прежде чем сказать что-либо. А та не спешила вступать в диалог, внимательно разглядывая незнакомку. Узнает или нет? В ушах зашумело, а кончики пальцев болезненно кольнуло. Кажется, в последний раз Элизабет так волновалась, когда в детстве разбила дорогую вазу, которой так дорожила мачеха, и леди Катрин построило в саду всех обитателей дома, чтобы найти виновного. Тогда у маленькой девочки дрожали ноги, в глазах мелькали темные пятна, а горло стянула невидимая удавка. С годами Элизабет научилась подавлять эмоции, запирать их внутри себя. Потому смогла сейчас вежливо улыбнуться маркизе и изобразить неловкий реверанс. Нарочно нагнула спину ниже, чем требовалось, и завела ногу слишком далеко. Даже семилетний ребенок мог справиться лучше. А уж девушки, окружившие маркизу, и подавно. Они чувствовали свое превосходство и успокаивались. Злиться можно на равных себе. На грязь же, запачкавшую одежду, срываться никто не будет. Ах, как жаль было видеть на юных лицах гримасы презрения. Эти девушки считали, что ценность человеческой жизни определяется знатностью рода, в котором повезло родиться? Или же просто боялись конкуренции за внимание присутствующих на празднике лордов? — Ваши слова словно фруктовый чай в знойный день, — наконец ответила маркиза, хитро прищурившись. Так могла бы глядеть бабушка на внучку, которая только что съела конфету в тайне от всех и сейчас просила еще одну. Откуда взялась такая ассоциация, Элизабет не знала. У нее никогда не было бабушки, да и конфет в детстве не видела. — Но ведь Ваша мысль натолкнула мисс на столь прекрасные слова, — лесть полилась со всех сторон. Каждая девушка хотела выразить почтение и обратить на себя внимание. Но маркиза грозно остановила бессмысленный поток подобострастия. — Порой мне кажется, что голубая кровь вытравила в нас все чувства, — протянула леди Хартингтон, глядя на танцующую пару. Кажется, у девушки стало получаться намного лучше. Хотя бы на ноги партнера не наступала и улыбалась так широко, как ни одна леди никогда бы не смогла. — Разве благородное происхождение лишает права любить? — логичный вопрос оставил леди в замешательстве. О подобном девушки никогда не задумывались, да и рассуждать о собственных правах молодым дамам не пристало. Хотела леди Хартингтон поговорить наедине с необычной гостьей или же больше беспокоилась за своих подопечных, чтобы не поставить их в неловкое положение, но маркиза жестом попросила девушек удалиться. — Я встречала лишь одну женщину, похожую на вас. Смелую, умную, пытавшуюся погасить внутренний огонь. Но как б она ни старалась, спрятать свою яркую натуру не могла, — маркиза не смотрела на собеседницу. Все ее внимание было сосредоточено на стоявшей рядом вазе с цветами. В центре композиции расположился крупный гладиолус ярко-алого цвета, обрамленный россыпью магнолий и белых фиалок. Скромный букет, оставленный в стороне от места главного торжества. Несправедливо, что цветы с таким прекрасным значением задвинуты в сторону другими яркими, но пустыми посланиями. Пожелания счастливого брака и любви прекрасны, да только было сказано мало слов, благословлявших супружескую пару? Почему бы не вспомнить о важных в жизни и браке качествах? Букет, на который смотрела маркиза, говорил об искренности, силе духа, достоинстве, упорстве и благородстве, готовности к риску. Он очень напоминал одну знакомую маркизы. Не только цветом доминанты композиции, но и ее значением. — Мне быть польщенной, что я подобна кому-то из Ваших знакомых? — насмешливый тон Элизабет подсказывал, что она не считала это комплиментом. — Это вам решать, — конечно, леди Хартингтон не повелась на провокацию. — Признаться, мне интересны ваши суждения о любви. К сожалению, люди в наше время гонятся за выгодой, забывая о по-настоящему ценных вещах. Хоть стараюсь раскрыть им глаза, они вновь завязывают их себе плотной повязкой. — Маркиза, Вы одна из самых богатых и влиятельных женщин. Думаю, для других Ваши слова звучат как насмешка, ведь Вам брак принес огромную выгоду. Им не понять, что Вы с мужем оценили друг в друге, — бывшая леди Мадельтон не увидела, но почувствовала, как маркиза смягчилась. Каждому человеку хочется быть понятым. — Про меня судачили люди, что я опоила своего мужа опиумом и затащила в церковь. Иначе кто бы на меня взглянул? Богатый, образованный, с прибыльным делом. Только никто не знал, что я помогла заключить ему несколько сделок. Этим и обратила на себя внимание. Отец позволил мне изучать науки, военное дело вместо танцев и музыки. Надо мной смеялись, тыкали пальцем. А мой муж по достоинству оценил мои навыки. Мы начали как партнеры, а после поняли, что значим друг для друга нечто гораздо большее. Элизабет не врала. Просто умалчивала о некоторых подробностях, которые едва ли заинтересовали бы маркизу. — Некоторым нужны годы, чтобы осознать свои чувства. Нам с мужем хватило взгляда, — леди Хартингтон повернулась в сторону новой знакомой. — Но не всем так улыбается удача, верно? И не каждому повезет встретить нужного человека. В нашей жизни может быть множество партнеров, но только один человек будет нашей судьбой, — фраза, сказанная однажды Элизабет, вернулась к маркизе. — Для женщины любовь — единственное счастье, когда мужчины могут найти себя в науке, искусстве, военное деле, торговле. Если женщине не удалось отыскать своего мужчину, то она обречена остаться несчастной. Я сама думала, что останусь в одиночестве, но у меня в жизни была цель, которую со мной разделил будущий супруг. Знаете, общее дело скрепляет отношения. Я смогла поддержать мужа благодаря знаниям, и он увидел во мне ту, с кем готов провести остаток жизни. — Ваш путь простирается далеко вперед. Удивительно, что на нем нашлось место двум людям, — усмехнулась маркиза, вспоминая девушку с похожей судьбой. Только там пара временами шла по разным развилкам, чтобы снова и снова встречаться друг с другом на большой дороге. Как жаль, что та дорого привела к обрыву. — Зато мы идем по нему рука об руку, крепко держась друг за друга, — улыбнулась Элизабет, заметив в толпе лицо сбежавшего мужа. — Прошу прощения, что прервала Ваш разговор и так нагло вмешалась. Была рада короткой, но познавательной беседе. А теперь прошу меня простить, но дела не требуют отлагательств. Вежливый поклон, идеально исполненный по привычке, и бывшая леди Мадельтон покинула общество женщины, изменившей ее жизнь. «Думаю, маркиза задумается о твоем предложении. Пусть это будет моим свадебным подарком», — мысленно обратилась Элизабет к невесте, показавшейся на балконе с избранником. — Дашь мне шанс отыграть? — раздался голос Уильяма прямо над ухом жены. И когда только успел подойти? — Ты же предпочел наш маленький спор Шерлоку, — мужская рука на талии Элизабет напряглась, но улыбка на лице Уильяма не дрогнула. Мориарти уверенно потянул супругу к выходу. Спорить и возмущаться женщина не стала. Лицо неприятно стягивало от макияжа, ноги гудели от неудобной обуви, в платье с подкладкой было слишком жарко. Хотелось стащить парик, переодеться, выпить чаю со сконами и бесцельно смотреть в окно за спешащими по делам прохожими. И это желание вскоре исполнилось. Элизабет смирно сидела в кресле, позволяя мужу сушить ее волосы. На столе пару дожидался чай с десертом и свежий выпуск газеты, посвященный самой обсуждаемой свадьбе века, после бракосочетания королевы. С главной страницы улыбались молодые супруги. Киллиан нежно держал невесту за руку, готовый вот-вот поцеловать ее. — Один из моих учеников тоже хотел сыграть свадьбу с возлюбленной из простолюдинов. Даже сделал предложение. Но от нее и будущего ребенка избавились до того, как она смогла стать его супругой. На торжестве как раз столкнулся с его лучшим другом. Хотел узнать, как сложилась жизнь человека, потерявшего дорогих сердцу людей. Оказалось, он решил стать учителем и хотел предложить свои услуги леди Эдинтон. Она же планирует создать учебное заведение для женщин, — пояснил Уильям, куда так внезапно исчез. — Потому ты с такой радостью принял приглашение? — вот и еще одна история из жизни мужа, о которой Элизабет не догадывалась. Сколько еще боли таилось в прошлом Уильяма? Наверно, что-то мог знать Шерлок, появившийся на пути Мориарти раньше бывшей леди Мадельтон, а также Альберт и Льюис, разделившие с братом все трудности. Эти люди поддерживали Уильяма в его странствиях, за что Элизабет была им благодарна. Даже Шерлоку, которому выпадали редкие встречи с лучшим другом. И за это женщина чувствовала вину. — Эй, не хочешь пригласить Шерлока в Брендтон, как закончишь дела в Лондоне? — слова сорвались с губ прежде, чем до нее дошел смысл сказанного. Хотя кто еще был больше удивлен: Элизабет или Уильям, замерший с полотенцем в руках? — Как мы перешли от свадьбы к нему? — попытался отшутиться мужчина, но ему не позволили. Элизабет обхватило его лицо руками, не давая отвести взгляд, и выдохнула почти в губы. — Он ведь тебе дорог. Твой лучший друг, сумевший достучаться сквозь пелену ненависти к себе. Пусть я злюсь, что он не дал последовать за тобой, но благодарности во мне не меньше. Ведь именно Холмс отыскал тебя и помог встать на ноги. Прошло уже много лет, и пора мне избавиться от прошлого, чтобы двигаться дальше. — Я понимаю, что в родном городе проще избавиться от него. Только не забывай, что в Брендтоне нет достаточно глубокой реки, чтобы утопить Холмса, а закапывать его негде, так как в прошлом году расширили поля, — ухмылку мужа женщина запечатала болезненным поцелуем. Прикусив нижнюю губу, потянула на себя, облизывая и снова кусая. — Ты выиграла спор. Какое желание загадаешь? — хрипло уточнил Мориарти, на миг получив свободу. — Пожалуй, оставлю его до лучших времен. Сейчас мне нечего желать, — улыбнулась Элизабет и тут же оказалась прижата к кровати. Если нет своих желаний, почему бы не исполнить чужое?