Часть 1

      Очередной рабочий день тянулся слишком долго. Бумажная волокита, которую так любила девушка, уже не приносила удовлетворения. Все мысли были лишь о том, чтобы не забыть о совещание. Оно было назначено министром магии, но из-за того, что его срочно вызвали в Нью-Йорк, обязанности легли на хрупкие плечи Гермионы Грейнджер.       Сказать, что она волновалась? Нет… Она была в ужасе. Это будет ее первое собрание в качестве заместителя министра магии.       Нервозность.       Гермионе казалось, что каждая клеточка ее тела буквально взбунтовалась: ноги подкашивались, а руки тряслись так, будто у нее отходосы после наркотиков. Голова шла кругом.       С самого утра Гермиона не знала, куда себя деть. Казалось, весь мир сговорился против нее. Нужные отчеты затерялись в ворохе пергаментов, палочку она благополучно забыла дома и вдобавок умудрилась пролить на себя кофе, которое коричневым пятном расползлось по молочной блузке.       — Мерлин!       Гермиона взвыла от собственного бессилия, запрокинув голову к потолку. Казалось, этот день уже ничем не сможет удивить юного замминистра. Ей оставалось только одно — застирать это отвратительное пятно обычным магловским способом.       По удивительному стечению обстоятельств Кингсли выделил ей кабинет, расположенный недалеко от женской туалетной комнаты. Сейчас это казалось подарком судьбы.       Дрожащими пальцами она принялась расстегивать верхние пуговицы блузки, совсем не подумав о том, как будет добираться до уборной. Гермиона огляделась по сторонам, и на глаза ей попалась рабочая мантия, скромно висевшая на вешалке возле стеллажа.       Это было спасением для нее.       Одна пуговица на блузке никак не поддавалась, и Гермиона сильнее потянула ткань. Маленькая деталь тут же упала на кафель с глухим стуком.       — Черт! Сегодня явно не мой день.       Она злилась на себя и свою неуклюжесть, которая вместе с нервозностью выводила ее еще сильнее. Но больше всего убивала беспомощность. Девушка уже было подумала о том, чтобы притвориться больной и закрыться в своем кабинете. Но это было бы слишком опрометчиво с ее стороны. Гермиона не могла себе позволить подвести Бруствера.       Окончательно взбесившись, она порвала оставшиеся пуговицы и резкими движениями, будто испачкавшись в грязи, начала стягивать с себя верхнюю часть одежды. Швырнув на пол блузку, которая теперь была в непотребном виде, Гермиона приземлилась на рядом стоящий кожаный диван.       Ее трясло, как при лихорадке. Дыхание настолько было шумным и частым, что внешние раздражители, исходившие из-за двери, куда-то испарились. Она устало провела по упавшим на лицо пышным локонам, которые послужили некой ширмой от безобразия в кабинете.       Ей необходимо было прийти в себя…       Прикрыв глаза руками, Гермиона принялась выполнять уже знакомый метод: глубокий вдох и медленный выдох. Она настолько сконцентрировалась на своем дыхании, что мысли начали вихрем кружиться в голове, затянув ее в самую опасную пучину.       Яркое воспоминание мгновенной вспышкой появилось перед глазами: Драко Малфой нежно проводит длинными пальцами по ее горячей коже. Они выводят какие-то замысловатые узоры, известные только ему. Горячие губы с особой жадностью целуют ее. Внизу живота приятно тянет, и трусики уже влажные от возбуждения.       То, как Малфой в ту странную ночь, будучи пьяным, нежно прикасался к ней, ловил каждый довольный стон и изучал каждый сантиметр ее идеального тела —до сих пор приводило Гермиону в восторг.       Она провела горячей рукой по шее, представив те самые руки, которые впервые довели ее до наслаждения. Те ненавистные губы, которые целовали ее в ту ночь.       Это была разовая интрижка, о которой ни Малфой, ни она никогда не говорили.       И не будут говорить.       Это было табу. В ту роковую ночь, полгода назад, Гермиона рассталась с Роном, узнав, что он изменял ей все время, что они были вместе. И будучи сломленной такой новостью, Грейнджер забрела в паб, где пила все, что предлагал ей добродушный бармен. И когда уже была достаточно пьяна, то заметила Малфоя. Он сидел в отдалении, совсем один.       Черт ее дернул в тот вечер на заплетающихся ногах подойти к его столику. Но ей была необходима компания. Все-таки Гермиона не была заядлым алкоголиком, чтобы пить в одиночестве.       На работе их ненависть сменилась на принятие, а его стереотипы, касающиеся чистоты крови, не были уже так актуальны. Лишь изредка они шутили и подкладывали друг друга, тем самым разрушив многолетнюю войну.       Смирение.       И вот она предложила ему выпить, составить ей компанию. Малфой с удивлением посмотрел на некогда злейшего школьного врага, но не стал задавать лишних вопросов. А дальше… все как в тумане. Его руки уже жадно исследуют ее подтянутое тело в грязном туалете паба. Идеальные губы с небывалой страстью целуют, не позволяя вдохнуть воздух в легкие. Она разрывает его рубашку и пытается притянуть ближе к себе, чтобы почувствовать жар мужского тела. Их дыхание сливается в единое целое.       От этих воспоминаний Гермиона начала чаще дышать, продолжив исследовать себя. Одной рукой она сжала правую грудь, издав низкий стон, а другой провела по шее и ключицам. Добравшись до губ, она облизала два пальца, а затем принялась их посасывать, представляя, что это его пальцы.       Гермиона прошлась ладонью ниже, по животу, и ощутила прилив возбуждения. Ей, как никогда, хотелось сейчас освобождения. Чтобы вся эта нервозность прошла вместе с мощным оргазмом — с таким же, какой в ту ночь подарил ей Малфой. Он умел доставлять девушкам удовольствие, в этом не было никаких сомнений.       Ей нужно было прийти в себя и как можно скорее. Но накопившаяся усталость, длительное воздержание от секса и нервозность давали о себе знать.       Грейнджер непроизвольно издала стон, когда рука подобралась к влажным трусикам, и провела по ним. Она соврала бы самой себе, если не призналась бы, что секс с Малфоем был лучшим в ее жизни. Рон никогда не мог подарить то наслаждение, что она испытала с ненавистным слизеринцем. Это пугало не меньше, чем осознание того, что она хотела бы повторить с ним секс. Еще. И еще.       И каждый раз, когда Гермиона встречалась с ним взглядом в Министерстве, ее мозг воспроизводил его потемневшие, наполненные желанием глаза и томное дыхание. Как он входил в нее, аккуратно, будто боясь спугнуть, а затем наращивал темп. Как сжимал ее ягодицы и заставлял кричать от удовольствия.       Она часто и рвано дышала, пока ее руки жили своей жизнью, доводя ее до пика наслаждения. Ей необходимо было освободится, чтобы двигаться дальше.       В дверь постучали. Но Гермиона была полностью погружена в свои воспоминания о вечере с Драко Малфоем и намеревалась кончить. Ей было чуждо подобное, но почему-то именно сегодня и сейчас девушке было плевать на нравственность.       Она снова издала стон, такой громкий, что не сразу заметила, как дверь кабинет распахнулась.       — Что у тебя здесь происходит, Грейнджер?       Сквозь пелену собственной отстраненности Гермиона услышала до боли знакомый голос. И сердце упало в пропасть.       До нее начало доходить, что она сидит в своем кабинете в одной лишь юбке и черном кружевном бюстгальтере. Все мысли были сосредоточены на том, чтобы довести себя до оргазма, а блузка валялась где-то на полу.       Это был провал.       Гермиона подскочила с дивана, уставившись на тех, кто так бесцеремонно и без разрешения вошел в кабинет. Глаза округлились от шока, а рот приоткрылся в немом ужасе. В дверях стояли Драко Малфой и Теодор Нотт собственными персонами.       — Я… я… — она пыталась сформулировать мысль, ища глазами то, чем можно прикрыться.       Позор.       Щеки вмиг запылали от стыда. Ей захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать на себе любопытные взгляды хищников. Эти двое таковыми и являлись. Они были весьма опасными представителями своей чистокровной элиты.       — Почему зашли без стука? Это кабинет заместителя министра, а не проходной двор.       Грейнджер попыталась взять себя в руки и перешла в нападение. Еще не хватало ей щемиться по углам и краснеть, как какая-то школьница. Она всегда умела постоять за себя, знала себе цену и к тому же была остра на язык — этим она пыталась скорее успокоить себя, чем была такой для других. С гордо поднятой головой и прямой спиной Гермиона прошлась по своему кабинету к той самой спасительной мантии, висевшей на вешалке и ждущей своего звездного часа.       Ей было стыдно. Но всем своим видом она старалась этого не показывать.       Звук каблуков разносился по всему кабинету. Гермиона спиной ощущала на себе изучающие взгляды бывших школьных однокурсников.       — Эй, Грейнджер, можешь не одеваться, видок что надо. — Нотт жадно изучал изгибы ее тела, упругие ягодицы, которые облепила черная юбка-карандаш.       Гермиона демонстративно накинула на себя черную длинную мантию, выпустила копну волос и резко развернулась к незваным гостям, всем своим видом показывая недовольство.       Ее ноги предательски дрожали от выброса адреналина в крови. Все-таки ее застукали в кабинете не за прочтением отчетов, а за аморальным делом.       — Мистер Нотт, вы должны отдавать себе отчет с кем говорите, — мелодичный женский голос едва дрогнул, но Гермиона не стала акцентировать на этом внимание.       Малфой жадно изучал каждое движение девушки, будто находясь в состоянии гипноза. Нотт внимательно смотрел то на Грейнджер, то на своего друга. Между ними явно была какая-то химия. Это было заметно.       — Конечно, мисс замминистра.       Нотт наклонил голову вбок, продолжая наблюдать за каждым ее действием, а кончики его губ изогнулись в свойственной ему ухмылке, отчего около глаз появились морщинки.       Малфой же не в свойственной ему манере молча стоял, будто на него наложили Силенцио. Только серебристые глаза выражали весь спектр эмоций, что проносилось у него в голове.       — Хватит ёрничать, Нотт. Что вы здесь забыли?       Гермиона ощущала всю степень стыда и стеснения, и от одной лишь мысли, что они видели, как она трогала себя, стало еще жарче, а внизу живота предательски свело. Ее щеки еще сильнее вспыхнули. Она сжала плотно губы и скрестила ноги.       Она будто зашла в клетку к опасным зверям.       — Мы пришли за вами, мисс Грейнджер. Собрание перенесли на час дня, — пришел в себя Малфой. Он пристально смотрел Гермионе в глаза, будто играл с ней в гляделки.       — По какой причине перенесли собрание? — сомкнув руки на груди, Гермиона старалась держать лицо и быть профессионалом своего дела.       Ей не хотелось сейчас думать и рефлексировать по поводу сложившейся ситуации. Гермиона могла быть разной, и ее многогранная личность позволяла трезво оценивать все ситуации и оставаться в них хладнокровной и рассудительной. Но почему-то в присутствии этих двоих мозг каждый раз сопротивлялся и инстинкт самосохранения будто отключался по мановению волшебной палочки.       Ей со школы нравился этот кудрявый парнишка, Нотт, который вырос в сексуального мужчину. Его шутки по отношению к ней никогда не были злыми, скорее наоборот — с нотами соблазна и флирта. Это пугало и льстило одновременно. Когда Нотта и Малфоя оправдали, они сразу же начали работать в Министерстве и спустя пару лет продвинулись вверх по карьерной лестнице. Драко — в Министерстве Англии, а Теодор возглавил подразделение в Соединённых Штатах Америки, чтобы укрепить союзы. Он редко приезжал в Англию, не говоря уже о том, чтобы появляться на штатных совещаниях. Это могло значить лишь то, что его прислал Кингсли. И это осознание сразу же отразилось на лице Гермионы.       — Поттер еще не вернулся с задания, он послал Патронуса моему заместителю. — Драко скривился от упоминания Золотого мальчика, но взгляда от Гермионы не отвел. Все знали, что Поттеру нравилась Паркинсон.       — Хорошо, спасибо, что сообщили. Можете идти.       Она хотела, чтобы эти двое поскорее ушли из ее кабинета. Слишком уж сильно ощущалось напряжение, а это не то, что нужно было Гермионе на данный момент.       — Тео, подожди меня в моем кабинете, я уточню информацию и подойду, — сухо произнес Малфой.       Он продолжал сверлить Грейнджер взглядом, отчего ей стало неловко находиться в собственном теле. Хоть они и вышли на некое перемирие и зарыли топор войны, но в их минимальном общении все равно было напряжение.       Нотт недовольно посмотрел сначала на своего друга, а затем на заместителя министра, подметив, что с годами Гермиона стала еще красивее. В его кудрявой голове сразу проскочила мысль о том, что он был бы не прочь провести с ней пару жарких ночей или поиметь прямо здесь, в кабинете.       От этих внезапных мыслей Теодор сразу же улыбнулся в своей привычной ленивой манере. Сознание вновь подкинуло вид полуголой Гермионы, и мысль о том, чтобы поиметь ее, стала еще более заманчивой. Он усмехнулся сам себе, ощутив стеснение в штанах.       — Нотт, ты еще здесь? — рявкнул Драко и резко прервал зрительный контакт.       — Дружище, уже ухожу. — Нотт развернулся обратно к двери и прежде чем выйти, подмигнул ошарашенной Грейнджер.       — Что за вольности вы себе позволяете? Выметайтесь, оба!       Придерживая пальцами свою мантию, Гермиона свободной рукой указала Малфою на дверь. Эти двое начали ее подбешивать. Не говоря уже о том, что видели до этого пару минут назад. Но что для нее было удивительно — ни один из них не начал над ней издеваться. А это было в их духе. Определенно. И именно это вводило в большее заблуждение и замешательство. По всей видимости, накопившаяся усталость дала о себе знать. Степень раздражения уже стремилась к небесам.       — Я хотел кое-что обсудить, мисс Грейнджер. — Малфой заметил, в каком состоянии Гермиона находилась и ему безмерно это нравилось.       С той самой проклятой ночи Драко не мог не думать о ней. Не мог заставить себя злиться на нее или на самого себя. Все его естество будто твердило, что это было правильно.       Грейнджер в его руках.       Ее нежная кожа под тяжестью грубых пальцев.       Ее запах.       И то ощущение, когда он был в ней.       А сейчас, увидев, как она гладила себя, стонала под умелыми действиями своих пальцев — Драко не мог не устоять. Это было своего рода наваждение. Помутнение рассудка, потому что он плохо помнил, как очутился в ее кабинете и о чем говорил Нотт.       — И что же? — Гермиона скрестила руки на груди, ощутив, как сердце пропустило пару ударов. Во рту пересохло. Ей тяжело было находиться в закрытом пространстве с Малфоем один на один.       Драко убрал руки в карманы брюк и, наклонив голову в бок, стал наблюдать за действиями сбитой с толку девушки. Они никогда не говорили о том, что между ними было. Да и это было не нужно.       Драко сделал несколько шагов к ней навстречу, заставив пятится назад, пока Гермиона не уперлась бедрами в стол. Глаза цвета горького шоколада посмотрели на него с немым удивлением и дьявольским коктейлем страха и влечения.       — Что ты делаешь, Малфой? — спросила Гермиона едва севшим голосом.       Ей тяжело было смотреть в его алмазные глаза, они давили на нее своим холодом. Но его, видимо, не смущало ничего, так как он изучал ее лицо на непозволительно близком расстоянии. Это было непрофессионально.       — Грейнджер, я уверен, что ты думала, будто я забыл, что произошло между нами. — Драко остановил взгляд на ее раскрытых губах и отметил тяжелое дыхание. Она была взволнована точно также, как и он — из-за того секса в туалета паба.       Щеки Гермионы вмиг вспыхнули из-за еще большего стыда, а глаза округлились как у мультяшного кота. Прохладными пальцами Драко дотронулся до ее пылающей щеки и провел по ней костяшками. Едва ощутимо, без нажима и нежно.       От этого движения у Гермионы сперло дыхание, а сердце пустилось в пляс. Она боялась пошевелиться, чтобы не разрушить этот интимный момент между ними.       Гермиона, как завороженная, смотрела только в его глаза, каждой клеточкой ощущая близость его тела и прохладу рук. Это сводило с ума, заставляя вновь желать большего, того же самого, что и десять минут назад. Она буквально мечтала вновь почувствовать эти ощущения. И вот судьба подарила такой шанс.       — Не надо… — почти умоляюще прошептала Грейнджер, а душа и сердце кричали об обратном. Они яростно противостояли голосу разума, сводя ее с ума.       — Ты уверена?       Драко прошелся пальцами ниже, прикоснулся к горячей коже на шее, спустился к ключицам, а затем туда, где находился ворот мантии. По женскому телу мгновенно побежали предательские мурашки, а внизу живота появилась приятная тяжесть.       Конечно, Гермиона была не уверена. Она желала, чтобы он не останавливался, хотя разум кричал о другом. Желание брало над ней вверх.       Облизнув пересохшие губы и нервно потеребив локон волос, Грейнджер с вызовом посмотрела на него. Малфой разгадал ее взгляд, и это был для него призыв к действию. Он вытащил вторую руку из кармана и, резко притянув Гермиону за шею к себе, впился в ее губы. Другой рукой он гладил и сжимал на спине ткань мантии, которая чертовски мешала. Ему необходимо было почувствовать жар ее тела. Такой манящий и пленящий.       — Мал-фой… — прошептала Гермиона сквозь поцелуй, но Драко сразу же заткнул ее. Она непроизвольно застонала ему в рот, отчего тот зарычал и, схватив девушку за талию, посадил на стол.       Грейнджер обвила его талию ногами, и Драко прижался к ней своим возбужденным членом. Стон. Громкий и такой пошлый. Ее руки скользили по его сильным рукам и крепким мышцам спины, впиваясь ногтями. Драко не стал терять времени даром и стянул наконец с ее плеч мантию. Прервав поцелуй он потянулся к ее шее и засосал. Там наверняка останется фиолетово-красный засос, но Малфоя это не волновало. Совсем. Он начал спускаться ниже, поцеловав плечи, а руками продолжил снимать ткань, что скрывала прелести женской фигуры.       — Ты невероятна, Грейнджер, — шептал Драко между поцелуями, путая сознание девушки лишь одними своими действиями.       Она застонала, то ли от его страстных поцелуев, то ли от его слов. Гермиона не могла не отвечать на его ласки, это было выше нее. Тело жаждало его прикосновений. Проведя левой рукой по голому животу, Драко наткнулся на препятствие в виде юбки. Другая его рука забралась в пышные кудри, и он снова приник к ее губам, затянув в страстный танец их влажные языки.       Гермиона запрокинула голову, чтобы углубить поцелуй, и качнула бедрами, усилив желание Драко. Его пах упирался ей в бедро, демонстрируя всю степень возбуждения.       — Так и хочется попробовать тебя всю на вкус, — зашипел Драко, прикусив ее нижнюю, опухшую от поцелуя губу, и слегка оттянул ее. Гермиона вцепилась руками в его крепкие плечи, заставив Драко поморщиться и с еще большим рвением продолжить целовать ее.       Трусы Гермионы уже пропитались насквозь от собственного возбуждения. Ей не терпелось, чтобы он поскорее прикоснулся к ней, сорвал с нее эту ненужную деталь одежды и вошел в нее. До упора.       Резко.       Пошло.       Жадно.       — Так сделай это, Малфой. Чего ты ждешь? — ее голос был хриплым, а дыхание такое шумное, что девушка сама не поняла, вслух она это сказала или мысленно.       Драко зарычал и отступил на шаг. Ему нужно было отдышаться. Ее слова будто выбили из него дух. Драко не верил, что Грейнджер была согласна на все, лишь бы повторить тот вечер. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а приятное тепло разливалось по его венам. Это была радость?       — Ты уверена, Грейнджер? Потому что назад пути не будет. — Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Эти слова дались слишком тяжело.       В душе Драко боялся и не хотел услышать отказ.       — Уверена, Малфой. Может, ты перестанешь стоять в стороне и займешься делом?       На его лице сразу же появилась привычная ухмылка, а внутри все ликовало от восторга. Вот та самая воинственная девушка из Гриффиндора, которую он знал и желал всем сердцем.       Он резким движением схватил ее за руку, заставив спрыгнуть со стола, и притянул к себе, впившись жадным поцелуем. Его руки проскользили по упругим бедрам, спустились к краю юбки и резко задрали ее к середине живота. Драко продолжал страстно сминать ее губы, исследовать этот дерзкий ротик, в то время как руки Гермионы блуждали по его ягодицам и спине. Она вытащила рубашку из его брюк и прикоснулась к мощной спине, царапая ногтями.       Внезапно в кабинет проникло голубое свечение в виде призрачного оленя и остановилось напротив Драко и Гермионы. Они сразу не заметили всплеска магии. Патронус покрутил головой в разные стороны, а затем раздался голос Гарри Поттера:       — Гермиона, прости, что сразу не сообщил об опоздании. Буду через десять минут в твоем кабинете.       Гермиона, как ошпаренная, отскочила от Драко. Ее глаза были наполнены испугом от осознания того, что любой бы мог ворваться к ней в кабинет и застать их с Малфоем за жаркими прелюдиями. Не говоря уже о сексе. Она не хотела, чтобы друг и по совместительству ее подчиненный увидел, как низко пала Гермиона Грейнджер.       — Мистер Малфой, вы слышали.       Гермиона сразу перешла на официальный стиль общения, боясь даже посмотреть ему в глаза. Ее трясло, как осиновый лист на ветру, а щеки пылали, как и все тело.       — Мне плевать на твоего драгоценного Поттер, Грейнджер. Если ты захочешь, то я могу оттрахать тебя на его глазах, — его голос был пропитан разочарованием и раздражением. Снова этот Золотой мальчик.       Гермиона еще сильнее округлила глаза и, обернувшись к столу, взяла в руки свою мантию, чтобы надеть ее. Но Драко пришла в голову гениальная идея.       — Нет, Малфой. Передай всем, что собрание состоится через двадцать минут.       Она накинула на плечи мантию и хотела было поправить свою юбку, но Драко тут же остановил ее, сжав запястья.       — Что ты делаешь? — Грейнджер посмотрела на него, на его лице снова появилась хитрая ухмылка и озорной взгляд. Ей это не понравилось.       — Мы с тобой продолжим позже, но я хочу кое-что попробовать, — его голос вмиг изменился, стал соблазнительным, несмотря на тяжелое дыхание.       — Доверься мне, Грейнджер, — прошептал Драко ей на ухо и прикусил мочку.       На секунду Гермиону одолели сомнения, но она все-таки решила рискнуть. Не собирался же он унижать ее или издеваться? Ведь так? Они уже выросли из этого возраста. Поджав губы, Гермиона кивнула в знак согласия, чем вызвала у Драко искреннюю улыбку. И это не могло не радовать.       — Хорошая, девочка. А теперь развернись к столу, подними мантию и расставь ноги пошире.       Гермиона с удивлением открыла рот, но все же решила подчинится ему. Ей было интересно, что же задумал этот засранец. Возбуждение никуда не ушло, поэтому она позволила себе сделать именно то, что Драко Малфой попросил. Она ощущала, как его взгляд изучал ее ягодицы и ноги.       — Отличный вид, Грейнджер. Прямо так и взял бы тебя, но не переживай, скоро ты будешь желать большего. — Он упивался своей властью над ней и то, какой она была сейчас податливой и покорной.       — Заткнись, Малфой.       — Прикуси язычок, Грейнджер, а то могу воспользоваться прекрасным моментом.       Гермиона фыркнула, но с       нетерпением ожидала его дальнейших действий. Драко погладил двумя руками ее попу и шлепнул по ней. Девушка вскрикнула от неожиданности и грозно посмотрела на него через плечо. Но не стала ничего говорить. Он снова провел руками по ягодицам и, подцепив пальцами черные кружевные трусики, стянул до колен.       Они были мокрыми. Насквозь пропитаны ее смазкой.       Медленно, будто дразня, Драко пальцами провел по внутренней стороне бедра, пробираясь к сокровенному месту. В штанах было невозможно тесно, а Грейнджер начала крутить бедрами и постанывать от его прикосновений. Это было безумие в чистом виде. Ей нравилось, как он издевался и дразнил. Средним пальцем Малфой провел несколько раз по половым губам, собрав смазку, что выделялась с каждым прикосновением.       — Грейнджер, ты вся мокрая.       — Малфой, заткнись, пожалуйста! — Гермиона уткнулась лицом в свою мантию, чтобы не видеть его довольного лица.       Драко ввел в нее один палец, заставив Грейнджер стонать от удовольствия. Затем он опустился так, чтобы его лицо оказалось на уровне ее задницы, и сжал свободной рукой ее правую ягодицу. Начав движение пальцем, Драко высунул язык и провел им по складкам к анальному отверстию. От такой неожиданности Гермиона издала громкий стон. Слишком громкий.       — Я хочу, чтобы ты думала обо мне на совещании.       Драко вытащил из нее палец и провел несколько раз по влажной промежности, что сочилась соком, и еще сильнее сжал ягодицу, пока палец медленно входил в попку.       — Что? Что ты творишь? — Гермиона в панике обернулась на него, оперевшись руками о стол. Ей хотелось ударить его, заставить прекратить это, прежде чем он начнет медленные стимулирующие движения, из-за которых она забудет обо всем на свете.       — Тебе же нравится, не так ли, Грейнджер?       Услышав довольное угуканье, Драко начал оставлять языком мокрые дорожки на ее заднице. Она была восхитительная на вкус. Сил держаться больше не было.       Отпустив ягодицу, он провел по обнаженной спине рукой, продолжая свои движения пальцем. Достав волшебную палочку из кармана брюк, он огляделся по сторонам в поисках нужного предмета.       Им оказалось черное перо. Не долго думая, Малфой представил нужный ему предмет и мысленно произнес заклинание трансфигурации. Перо тотчас же приняло вид маленького полового члена. Драко уже использовал подобный предмет с девушкой-маглой, и именно этот вибратор сейчас был ему необходим, чтобы довести Грейнджер до самых мощных оргазмов в ее жизни.       Он сделал еще несколько движений пальцем, а затем взял со стола черный вибратор и ухмыльнулся своей гениальности.       — Грейнджер, если ты попробуешь это вытащить, то тебе конец, — зашипел он, словно змея, и провел вибратором вдоль мокрой и горячей промежности.       — О чем ты, Малфой?       Гермиона обескуражено посмотрела на него, пытаясь встать, но Драко удерживал одной рукой ее спину, чтобы у нее не было возможности повернуться. Другой рукой он аккуратно ввел свою новую и любимую игрушку. Гермиона ахнула, когда почувствовала, что внутри появилось чувство наполненности.       — Вставай, Грейнджер, можешь одеваться.       Гермиона на дрожащих руках поднялась со стола, ее щеки были алыми от эмоций и возбуждения, что переполняли ее.       — Не смей вытаскивать, я об этом узнаю. — Драко повернулся в сторону двери и сделал пару шагов, оставив Гермиону полуголой и в полном смятении.       — Увидимся на собрании, мисс замминистра, — бросил он напоследок и вышел из кабинета.