Он всегда был выше ее

Когда Сильвия наконец доела завтрак, Чхве уже был собран. Он стоял у зеркала, завязывая галстук, и краем глаза наблюдал за ней. Она сидела за столом, словно потерянная, не зная, что делать дальше. — Мне нужно в гильдию, — сообщил он, поворачиваясь к ней. Его голос звучал спокойно, но в нём читалась лёгкая напряжённость. Сильвия подняла на него взгляд, её лицо оставалось всё таким же бесстрастным. — Что я должна сделать? — спросила она, словно ожидая, что он сейчас даст ей очередной приказ. Чхве стиснул зубы. Этот вопрос, произнесённый её холодным, механическим тоном, каждый раз вызывал у него странную смесь раздражения и жалости. — Ничего, — ответил он, стараясь говорить мягко. — Просто оставайся здесь. Отдохни. Она кивнула, но её взгляд выдавал сомнение. Для неё это было непривычно — не иметь чётких инструкций. Чхве взял пиджак, накинул его на плечи и подошёл к двери. Уже взявшись за ручку, он остановился и обернулся. — Если что-то понадобится, просто скажи. Здесь ты в безопасности. Сильвия кивнула снова, но ничего не ответила. Когда он сел за руль и завёл машину, мысли о Сильвии не покидали его. Её слова, её взгляд, её механическое поведение — всё это будто застряло в его голове. В офисе гильдии его встретили подчинённые, привычно завалив вопросами и отчётами. Однако, даже погрузившись в дела, он всё равно время от времени возвращался мыслями к девушке, которая осталась в его квартире. — Шеф, вы сегодня какой-то задумчивый, — заметил один из сотрудников. Чхве отмахнулся, но внутри понимал: да, он действительно отвлечён. Эта странная, хрупкая девушка начала занимать слишком много места в его мыслях. Он пытался разобраться в своих чувствах, но всё было слишком запутанно. "Почему я вообще так за неё переживаю?" — думал он, сидя за своим столом. — "Она ведь просто… человек, который нуждается в помощи. Это всё". Но где-то глубоко внутри он знал, что дело не только в этом. Чон Ин вернулся домой поздно. День в гильдии оказался напряжённым, и мысли о работе теснились в голове вместе с образами Сильвии. Когда он открыл дверь квартиры, первое, что он заметил, — это тишина. Сильвия сидела на диване в гостиной, сложив руки на коленях. Она явно ждала его, хотя на её лице не было привычного для многих людей облегчения или радости. Её взгляд был спокойным, но, возможно, чуть менее пустым, чем утром. — Ты уже ужинала? — спросил Чхве, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла. — Нет, — ответила она, не поднимая на него глаз. Он нахмурился. — Почему? — Вы ничего не сказали, — спокойно произнесла она, словно это было очевидным. Мужчина остановился посреди комнаты, вглядываясь в неё. Её слова снова ударили по его терпению. Он глубоко вздохнул, стараясь не показывать раздражения. — Ты не обязана ждать моих указаний, чтобы поесть, Сильвия, — мягко, но твёрдо сказал он. — Ты можешь делать всё, что захочешь. — Но я не знаю, чего хочу, - она подняла на него глаза. Эта фраза заставила сердце мага сжаться. Он снова понял, насколько сломленной была эта девушка. — Тогда начнём с малого, — сказал он, пряча свою боль за лёгкой улыбкой. — Давай приготовим ужин вместе. На кухне царила непривычная для Сильвии атмосфера. Чхве легко и уверенно орудовал ножом, нарезая овощи, а затем протянул ей доску с луком. — Попробуй, — предложил он. Она взяла нож, но двигалась неуверенно. Её движения были механическими, как будто она выполняла тренировочное упражнение. — Тебе не нужно торопиться, — заметил Чон Ин, наблюдая за ней. Сильвия кивнула, стараясь сконцентрироваться. Она хотела справиться с этой задачей, но чувствовала себя неловко. — Почему вы это делаете? — вдруг спросила она, не отрывая взгляда от доски. — Что именно? — уточнил Чхве, продолжая готовить. — Всё это, - пояснила златовласая. - Помогаете мне. Он остановился, задумавшись, как ответить. — Потому что я хочу, чтобы ты поняла, что можешь жить для себя, а не для кого-то другого. Её руки замерли. Эти слова звучали так непривычно, так странно. Она не знала, как на них реагировать. — Я не знаю, — призналась она спустя мгновение. - Как это сделать... — Для начала попробуй понять, что тебе нравится, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Например, готовить. Сильвия посмотрела на него, её взгляд был чуть мягче, чем обычно. Она кивнула. После ужина девушка помогла убрать со стола. Она не сказала ни слова, но её движения стали чуть более уверенными, но все такими же, как буд-то кукольными. Чхве, наблюдая за ней, чувствовал странное удовлетворение. Она не была такой, как все, и это только усиливало его желание помочь ей. Когда он заканчивал мыть посуду, она неожиданно произнесла: — Спасибо. — За что? - Он обернулся, удивлённый её словами. — За ужин. За то, - девушка в основном говорила, коротко и односложно. Как буто слова и мысли даютс ей с трудом. - Что… вы со мной. Её голос дрогнул, но она быстро отвела взгляд. — Это тебе спасибо, что попробовала что-то новое, — мягко ответил он, улыбнувшись. На мгновение между ними повисла тёплая тишина. Это был первый раз, когда Сильвия добровольно выразила благодарность, и Чхве почувствовал, что сделал ещё один маленький шаг в её сторону. Вечер окутал город мягким светом фонарей, которые отражались в мокром асфальте после прошедшего дождя. Чхве решил, что тишина, царившая весь день, стала невыносимой, и предложил Сильвии прогуляться. Она, как обычно, не возразила и последовала за ним. Они шли молча, её шаги были лёгкими, почти бесшумными. Ночной город жил своей жизнью: где-то вдалеке слышались смех и музыка, люди спешили по своим делам, а прохладный ветер доносил запах мокрой листвы и асфальта. — Здесь красиво, — сказал Чхве, глядя на яркие огни витрин и фонарей, отражающиеся в лужах. Сильвия кивнула, но её взгляд оставался затуманенным, словно она смотрела куда-то внутрь себя. Они дошли до небольшого моста, где тихая река лениво несла свои воды под ними. Чхве остановился и облокотился на перила, скрестив руки. Он смотрел на отражение огней в тёмной воде, но его мысли были заняты девушкой, стоящей рядом. — Ты когда-нибудь думала, что хочешь для себя? — спросил он, не отрывая взгляда от реки, но ощущая её присутствие каждой клеткой. Сильвия застыла. Этот вопрос прозвучал для неё неожиданно, почти как удар. Она медленно повернула голову к нему, её губы слегка приоткрылись, но ответ не шёл. — Нет, — произнесла она наконец, её голос был тихим, словно она боялась, что её слова разобьются о тишину. — Никогда. Нельзя думать. Чхве резко повернулся к ней. Его взгляд остановился на её лице, таком тонком и хрупком. В её больших глазах, которые всегда казались пустыми, мелькнула тень... что это было? Грусть? Усталость? Его сердце болезненно сжалось. Он подошёл ближе, так близко, что мог видеть, как слабый свет фонаря отражается в её зрачках. — Нет, тебе можно просто думать, — сказал он, его голос звучал мягко, но в нём была твёрдость, которая не позволяла усомниться в его намерениях. - Думать о себе и своих желаниях. Я научу. Сильвия молча смотрела на него, не отводя взгляда. Она не понимала, что это за обещание, почему он так говорит, и что значит "научить". Но в глубине её души что-то дрогнуло. Это было новое, непривычное чувство, которое она не могла объяснить. Чхве, словно чувствуя её замешательство, слегка улыбнулся. Это была самая искренняя улыбка, какую она видела за всю свою жизнь. — Это займёт время, но я обещаю, ты поймёшь. - добавил он. Сильвия не ответила. Она просто стояла рядом с ним, её волосы мягко развевались на ветру, а в её глазах, где раньше была лишь пустота, мелькнула едва заметная искорка. Вечер, казалось, обещал что-то новое, неуловимое. Грусть смешивалась с ощущением тепла и странного, но приятного предвкушения. Чхве смотрел на отражение огней в воде, слушая приглушённые звуки города. Сильвия стояла позади, её молчание больше не казалось таким тягостным. Но этот момент был слишком хорош, чтобы быть правдой. Едва Чхве снова облокотился на перила, он услышал за спиной странный звук. Это было похоже на попытку сказать что-то, но слова оборвались на полпути, приглушённые чем-то или кем-то. Его тело напряглось, инстинкты охотника сработали мгновенно. Он резко обернулся. Картина, которую он увидел, заставила его кровь закипеть. Сильвия стояла, но уже не одна. За её спиной возвышался высокий мужчина с холодным, непробиваемым взглядом. Святозар Искуссных. Его крупная ладонь закрывала рот дочери, не давая ей произнести ни звука. Вторая рука, тяжёлая, словно цепь, лежала на её хрупком плече. Этот контраст — массивный, властный отец и его крошечная, словно фарфоровая, дочь — выглядел устрашающе. Но больше всего Чхве поразили её глаза. Впервые он увидел в них не пустоту, не механическое подчинение, а яркую, отчётливую эмоцию. Это был страх. Животный, всепоглощающий страх, который бился в её взгляде, как загнанное в клетку существо. — Насколько я помню, — голос Святозара был тихим, но вкрадчивым, словно шёпот змеи, — Я просил передать, чтобы вы не ломали мою куколку. Его холодный взгляд впился в Чхве, как остриё ножа. Он слегка наклонил голову, будто оценивая ситуацию, его пальцы чуть сильнее сжались на плече Сильвии. Девушка даже не пыталась вырваться, словно её тело полностью подчинилось воле отца. — Но видимо моя просьба до вас не дошла, — продолжил Святозар, его голос был мягким, почти дружелюбным, но за этой маской скрывалась угроза. - Какая досада, похоже, что лучше не доверять такие важные вещи бестолковым подчиненным. Он посылал кого-то из своих "солдат", но тот не доставил послание? Чхве медленно выпрямился, оттолкнувшись от перил. Его взгляд стал жёстким, а челюсти сжались так, что скулы проступили чётче. — Уберите руки, — его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась скрытая ярость. Святозар усмехнулся, его губы изогнулись в холодной, презрительной улыбке. — О, неужели вы решили стать её спасителем? — насмешливо произнёс он. — Скажите, Чхве Чон Ин, неужто вы думаете, что сможете своим жалким огнём растопить лёд, который я создавал годами? Сильвия слегка дёрнулась, но Святозар мгновенно усилил хватку. — Она не ваша, Чхве. Она никогда не была вашей и не будет. Это мой инструмент, моя кукла. И я не потерплю, чтобы кто-то ломал её. Чхве шагнул вперёд, его глаза вспыхнули, словно в них загорелись искры пламени. — Она не вещь, — его голос звучал твёрдо, как раскалённый металл. Святозар посмотрел на него с лёгким любопытством, будто перед ним стоял не человек, а интересная игрушка. — Сильвия, — обратился он к дочери, не убирая руки от её лица, — Скажи ему, что ты принадлежишь мне. Девушка замерла, её глаза метались между Чхве и Святозаром. На мгновение её губы дрогнули, но она не произнесла ни звука. Чхве сделал ещё один шаг вперёд, его ладони сжались в кулаки. — Отпусти её, — сказал он, на этот раз почти рыча. — Или я заставлю тебя это сделать. Святозар усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень раздражения. Он медленно убрал руку от лица Сильвии, но не отступил. — Ты действительно готов пойти на это ради неё? — спросил он с холодной насмешкой. — Ради сломанной куклы? Чхве ничего не ответил. Он просто смотрел на Сильвию, которая, казалось, боялась даже пошевелиться. Святозар оставался за спиной дочери, его массивная фигура отбрасывала тень на её хрупкий силуэт. Рука на её плече лежала тяжело, как каменная плита, которая не давала ей даже шанса сделать шаг в сторону. Свободной рукой он грубо взял её за подбородок, заставляя поднять лицо и встретиться с его холодным, пронзительным взглядом. Сильвия дрожала. Её губы чуть приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но страх сковал её, лишив возможности даже вздохнуть. Её глаза, полные невыносимого ужаса, встретились с ледяным взглядом отца. — Тебе нравится этот мужчина? — его голос прозвучал резко, с заметным раздражением. В этом вопросе не было места заботе или интересу. Это был приказ — ответить, признаться, подчиниться. Сильвия не могла ответить. Её тело казалось ещё меньше и слабее под тяжестью его присутствия. Она чувствовала, как её сердце стучит в груди, как будто пытаясь вырваться наружу. Чхве Чон Ин стоял неподалёку, его взгляд был прикован к этой сцене. Он видел, как рука Святозара сжимает её подбородок, как пальцы впиваются в её нежную кожу. Внутри него закипала ярость, но он понимал, что сейчас перед ним противник, с которым он не может тягаться. Святозар был силён, не только физически, но и морально. Его власть была абсолютной, его воля непреклонной. — Прекратите это, — тихо, но твёрдо произнёс Чхве, с трудом сдерживая гнев. Святозар не обратил на него ни малейшего внимания. Его глаза, холодные и бесстрастные, всё так же были прикованы к дочери. — Я задал тебе вопрос, — произнёс он ещё более жёстко, его пальцы сильнее сжали её подбородок. — Тебе нравится этот человек? Сильвия сжала губы, в её глазах стала потихоньку угасать та искорка, что зажег огенный маг. Она не могла сказать ни слова. Чхве сделал шаг вперёд, но Святозар поднял голову, наконец-то посмотрев на него. В его взгляде читалось презрение, словно он видел перед собой не человека, а досадную помеху. — Ты думаешь, что можешь спасти её? — тихо произнёс Святозар, его голос звучал почти насмешливо. — Ты думаешь, что она способна на что-то, кроме подчинения? Чон Ин молчал. Он чувствовал, как его кулаки сжимаются, а внутри всё кипит от бессилия. Святозар был прав: он не мог противостоять ему, не мог даже поднять на него руку, не рискуя всем. Чхве ощущал, как в его груди сжимается ледяной комок от бессилия. Взгляд его был твёрдым, но сердце, как никогда, тяжело билось. Он понимал: несмотря на всю свою силу, на свои способности, он не сможет справиться с этим человеком. Даже несмотря на то, что оба они были охотниками S-ранга, между ними существовала пропасть, огромная пропасть в силе и опыте. Святозар был не только стар, но и кртно сильнее и смертоноснее. Это был не просто генерал, не просто человек, с которым можно потягаться. Это была живая легенда, олицетворение войны и власти. Он был как застывшая гора, чьи камни могли раздавить всё на своем пути, если захотят. Чхве же, несмотря на свою силу и статус, был пока что лишь младшим среди гигантов. Его взгляд опустился на Сильвию, и это было как удар по лицу. Она стояла перед ним, зажатая в руках своего отца, и в её глазах Чхве увидел всё, что не хотел видеть. Страх. И не просто страх — это был настоящий, животный страх. Не страх за свою жизнь, а страх перед тем, что она стала лишь частью чьей-то коллекции, частью чьего-то владения. Её глаза, полные страха, встретились с его, и в них не было ни малейшего намёка на сопротивление. Она была сломлена. Она не могла выбрать, не могла думать, не могла понять, что вообще происходит с ней. Она не была свободна. Она даже не могла вырваться. Святозар продолжал смотреть на Чхве, но в его взгляде не было ни малейшего намёка на сомнение. Он знал, что этот момент — не тот, где этот корейский мальчишка может победить его. Он был быстрее. Он был сильнее. И он знал, что даже если Чхве решит напасть, всё решится быстро и с лёгкостью. Генерал отпустил подбородок дочери и отошёл на шаг, не убирая руку с её плеча. Он стоял так, будто это был его законный предел. Сильвия, словно кукла, стояла под его рукой, не двигаясь, не поднимая глаз. Чхве не мог не заметить, как её глаза затуманились ещё больше, как будто она не слышала, не видела ничего, кроме того, что говорил отец. — Ты не сможешь спасти её, — произнёс Святозар ещё раз, глядя на Чхве с насмешкой в глазах. — Ты даже не знаешь, что с ней делать. Святозар шагнул в сторону, обвёл взглядом Чхве и Сильвию, и затем, как ни в чём не бывало, произнёс: — Благодарю, что позаботился о моей дочурке. Он не стал ждать ответа, и с этими словами повернулся и, мягко дернув дочь за плечо, ушёл, словно не оставляя места для возражений. Чхве остался стоять, как вкопанный. Всё внутри него было разбито. Сильвия осталась за ним, сломленная и пустая. А он, как и прежде, ничего не мог изменить. Когда они вернулись в отель, атмосфера между Святозаром и Сильвией стала напряженной, как натянутая струна. Генерал вел её по коридору, не обращая внимания на её взгляд, устремленный в пол, на её бесцветное выражение лица. Он знал, что она не будет сопротивляться, и, в сущности, он не ожидал этого. Но его злило нечто другое. Злило то, что кто-то посмел вмешаться в её мир, заиграть с её слабым, покорным существом. Это была его игрушка, его кукла, а не чужая собственность. Когда они вошли в номер, он жестом указал ей сесть на диван, и сам прошел к окну, не собираясь смотреть на неё. Весь его вид говорил о том, как он был раздражён. Он смахнул со стола пару вещей и уставился на ночной город за окном, словно там был ответ на все вопросы. Но никакого ответа не было. Сильвия молча присела на диван. Она не смотрела на него, не пыталась что-то сказать. Она всё так же оставалась тенью, пустой оболочкой, в которую, казалось, никто не мог заглянуть. Святозар повернулся и, посмотрев на неё, произнёс с холодом в голосе: — Ты совсем не понимаешь, что происходит, не так ли? Ты былы, есть и мудешь моей прекрасной куклой. Сильвия молчала. Но её глаза, эти большие, застланные туманом глаза, встретились с его взглядом, и Святозар вдруг почувствовал, как внутри его что-то сжалось. Её взгляд был пустым, но в нем была яркая искорка — нечто, что генерал не мог объяснить, что-то, что говорил ему, что её ещё можно поправить, если она снова станет его игрушкой. Он почувствовал, как злость нарастает, как раздражение обрушивается на него с новой силой. Он подошел к ней и встал перед ней так, чтобы она не могла избежать его взгляда. Отец был выше её, он всегда был выше её — в любом смысле этого слова. — Скажи мне, — его голос стал почти жестоким, — Тебе нравится этот Чхве? Тебе нравится, как он на тебя смотрит? Нравится, как он прикасался к тебе? Ты же знаешь, что ты не для этого создана. Ты не для этих игр. Ты просто… моя. И больше ничья. Сильвия молчала, её взгляд был всё такой же далекий, как и всегда. Она не знала, что ответить. Она не понимала, что происходит, и, если честно, её не интересовало. Всё было пусто, всё было так же, как и всегда, но в её груди была странная тяжесть, которую она не могла объяснить. Сильвия сидела в тишине, ощущая, как каждое слово Святозара резало её душу. Она не пыталась спорить, не пыталась оправдываться. Эти слова были её миром, её истиной, и она привыкла к ним, как привыкали к ходить. Но сейчас что-то было не так. Она не могла точно объяснить, что именно. Может быть, это было чувство тяжести, которое вдруг навалилось на неё, или может быть, это было что-то в её сердце, которое беспокойно билось в ответ на его слова. Она сидела, не двигаясь, её глаза были направлены в пустоту, но она не могла избавиться от ощущения, что в ней что-то меняется. Как будто её прежний мир, который Святозар создал для неё, вдруг начал трещать по швам. Он, конечно, прав: она была его куклой, его собственностью, но что-то в груди подсказывало, что она больше не хочет быть просто игрушкой. Это чувство было новым для неё, совершенно не понятным, но таким сильным, что она почти не могла дышать. Святозар снова встал у окна, не поворачиваясь. Он пытался успокоиться, но его раздражение было всё сильнее. Он знал, что всё, что он делает, это для её блага. Наконец, спустя несколько минут молчания, он развернулся и подошёл к Сильвии, стоя перед ней, наклонив голову, как бы оценивая её реакцию. Он видел, что она не смотрит на него, что её взгляд снова затуманен. Но в её глазах всё-таки был какой-то отблеск. Он это заметил.