Глава XXIX

      Фред понятия не имел, который час. В палате больше никого не было, кроме него, Гермионы и Джорджа. Он уснул с ней и только что проснулся, обнаружив Джорджа и Гермиону крепко спящими. На тумбочке оказалась записка от Гарри. Джордж, по-видимому, сообщил остальным о том, что произошло. И вот теперь Фред лежал на той же кровати, в которой провел последнюю неделю своей жизни, и все еще держал на руках спящую Гермиону. И он действительно не хотел бы, чтобы было по-другому. Фред любил держать ее, любил, как она прижималась к нему, и как она шептала то, что ей снилось. Но больше всего ему в ней нравилась простая радость, которую она, казалось, излучала в такие моменты. Гермиона так редко позволяла другим людям увидеть эту свою сторону. Она всегда была такой серьезной и отстраненной, когда бодрствовала. – Ты за мной наблюдаешь? — внезапно спросила она, открыв свои темные глаза и улыбнувшись ему. Слабый румянец осветил его щеки, и Фред смущенно улыбнулся, когда его поймали. – Да, виновен по предъявленным обвинениям. — признал он, наслаждаясь радостью, загоревшейся в ее глазах. – Что случилось, пока я...отсутствовала? — спросила Гермиона через мгновение, глядя на него сквозь ресницы. Фред изучающе смотрел ей в глаза. – Я не совсем уверен, дорогая. Я был в коме первый день после битвы. Я потерял счет времени после того, как узнал, что случилось с тобой. – Так тебя действительно ранили — я этого не выдумала? — испуганно спросила она. Фред кивнул, и прежде чем он успел моргнуть, она прижала его к кровати, наклонилась над ним и с явным беспокойством вгляделась в его лицо. Он глупо моргнул на мгновение, прежде чем понял, что произошло. – Я в порядке, Гермиона. Ничего серьезного. – На тебя упала стена. – возразила она, осматривая его лицо в поисках каких-либо признаков травмы. Он внутренне съёжился, не желая, чтобы она нашла его раны. – Любовь моя, — начал он, протягивая руку и беря ее за щеку. – Я в порядке. Это ты пострадала больше всех. Этот ублюдок ударил тебя запрещенным проклятием. Гермиона немного расслабилась, вернулась на свое прежнее место и прислонилась к его груди, естественно свернувшись калачиком. – Кто напал на меня? — спросила она после минутного затишья. – Долохов. — ответил Фред, и его голос приобрел тон, которого она никогда раньше не слышала. Это было больше, чем ненависть, что было крайне уместно. Слово «ненависть» даже близко не описывало то, что он чувствовал к этому парню. – Поверь мне, Джордж и я уже позаботились о нем. Поцелуй дементора не заставит себя долго ждать. Ее глаза расширились и метнулись к Джорджу, прежде чем вернуться к Фреду. Гермиона нервно прикусила губу, внезапно почувствовав неуверенность. – Спасибо. – наконец тихо сказала она. – Спасибо, что всегда заботишься обо мне. – Это мое удовольствие, честь и долг. Мне нравится присматривать за тобой, даже если тебе это на самом деле не нужно. – Всегда приятно знать, что кто-то обо мне заботится. – прошептала она. Ее рука потянулась к волосам, убирая непослушные локоны с лица. Фред заметил это действие и задумчиво наклонил голову. – Хочешь, я заплету тебе косу? – Гермиона улыбнулась и кивнула, откинувшись назад, чтобы лучше его видеть. – Я бы очень хотела этого. – застенчиво ответила она. Фред широко улыбнулся и подвинулся к ней, помогая сесть и повернуться так, чтобы она прислонилась к нему. Он провел пальцами по ее кудрям, избавляя их от нескольких узелков, прежде чем разделить их на три части. Он быстро заплел их, наслаждаясь поводом прикоснуться к ее волосам. Гермиона наклонилась к его прикосновению и прерывисто вздохнула, когда его пальцы коснулись ее головы. Он улыбнулся этому звуку и наклонился вперед совсем немного, дыша ей в шею и самодовольно ухмыляясь. Фред коснулся губами открытой кожи, наслаждаясь мягким теплом и дрожью, которая была так заметна. Он продолжал прижимать нежный поцелуй к ее шее, двигаясь вниз по линии подбородка к уху. Гермиона повернулась к нему, сильнее прижавшись к его груди, и их губы будто сами встретились, сливаясь в нежном поцелуе. Фред углубил поцелуй с настойчивостью, рожденной отрицанием и любовью, и низко зарычал, когда она повернулась к нему. Ее руки обвились вокруг него, потянув его лохматые локоны и притянув лицо ближе. Он обхватил ее талию своими руками, прижимая ближе к себе и держа так крепко, как только мог. Гермиона полностью развернулась, чтобы прижаться к Фреду всем телом. Его руки двинулись вверх по ее талии, коснувшись груди, прежде чем перейти к ее рукам. Гермиона ахнула от его прикосновения и отстранилась, выглядя смущенной. Его щеки покраснели, и он почувствовал себя ужасно виновато. – Прости, дорогая. — извинился он, но Гермиона покачала головой, останавливая его извинения. – Нет, ты не должен извиняться. Я...я не хочу, чтобы ты видел мои шрамы. – призналась она, отводя от него взгляд. Губы сжались, когда его наполнили беспокойство и гнев. – Какие шрамы? — спросил он, мысленно перебирая, кто мог причинить ей боль. – Я... — голос затих, и она покачала головой. Гермиона отодвинулась от него и как раз когда он собирался запаниковать, она вытянула руку, обнажив длинный шрам вдоль внутренней стороны предплечья. Фред посмотрел на него широко раскрытыми, смущенными глазами на мгновение, прежде чем понял, что шрам был одним словом, написанным на ее руке. Грязнокровка Кто-то написал это ужасное слово на руке его невесты. Они пытали ее и заставили носить постоянное напоминание о том, что думают о ней Пожиратели смерти. Какой ублюдок это сделал? Кто посмел прикоснуться к ней? Оставить шрамы на ее прекрасной коже? — Это ужасно, не так ли? Я уродлива. – она захныкала, приняв его молчание за отвращение. Его глаза поднялись и встретились с ее, ненавидя страх, который он в них увидел. – Нет, Гермиона. Ни один из твоих шрамов не заставит меня любить тебя меньше. Они могут только заставить любить тебя больше. – она покачала головой в недоумении, отводя руку назад и опуская голову. Его сердце сжалось в груди, и ему внезапно стало все равно, что Гермиона подумает о том, что он собирался ей раскрыть, потому что единственное, что действительно имело значение, — это заставить ее почувствовать себя лучше. — Гермиона, посмотри на меня. – приказал он. Она не сделала этого, поэтому он положил руку ей под подбородок и поднял голову. Фред встретился с ней взглядом, а затем начал расстегивать рубашку. Ее глаза опустились на его руки, и они удивленно распахнулись, когда он стянул рубашку с себя. Его грудь и спина были покрыты глубокими шрамами. Стена раздавила всю верхнюю часть его тела, и шрамы никогда не исчезнут — целители не добрались до них вовремя. Она неуверенно наклонилась вперед, протягивая руку, чтобы коснуться его груди. Фред не сводил с нее глаз, боясь ее реакции. Гермиона, казалось, точно знала, о чем он думает. Она посмотрела на него, касаясь его груди с захватывающей дух нежностью, и ее глаза ошеломили его любовью в них. – О, Фред. – выдохнула она, звуча так, будто ее сердце разбилось. Гермиона потянулась и поцеловала его в губы, прижавшись так близко, как только могла, и осторожно положила руки на его грудь. Она разорвала поцелуй через мгновение, но времени оплакать потерю у Фреда не было, ведь уже через мгновение Гермиона снова целовала его. Ее губы, чудесно теплые, мягкие губы путешествовали по его челюсти, по его шее и груди, усеивая каждую отметину на коже поцелуями, которые оставляли Фреда совершенно бездыханным. Его руки жадно схватили ее, не сумев скрыть дрожь от ее прикосновений. Пальцы Гермионы обводили шрамы, и затем запечатывали прикосновение интимным поцелуем. Своими действиями она пыталась передать всю невыразимую любовь ко всему его существу. Нежных поцелуев было недостаточно, Фред хотел-нуждался в большем, и Гермиона, казалось, чувствовала это. Она подняла голову, встретившись с ним взглядом. Фред аккуратно положил ее на кровать, оказавшись прямо над ней. – Фред! — простонала она, и ее голос проник прямо в его сердце и заставил все тело содрогнуться от волнения. Он потянул тонкую ткань ее рубашки вверх, вздохнув от восторга, когда ее голая грудь предстала перед ним. Глаза жадно сканировали ее, темнея от желания, когда он опустился на нее сверху. Громкий кашляющий звук раздался позади них. – Кто-то что-то сказал... Мерлин! – раздался громкий смех, и Фред обнаружил, что невероятно раздражен присутствием своего близнеца. Он поднялся, зарычав, и поспешно натянул одеяло на Гермиону, которая пискнула от смущения. Она покраснела и уткнулась в подушку, пытаясь скрыть лицо. – Вы двое когда-нибудь делаете что-то еще? – Джордж подмигнул Фреду и игриво попытался посмотреть на Гермиону, которая покраснела еще сильнее. – Ну, Джордж, возможно, тебе тоже стоит подумать о женитьбе. — прорычал Фред, поплотнее закутывая одеялом Гермиону, которая благодарно ему улыбнулась. – Или ему следует получить свою собственную комнату. – сказала Гермиона, не отрывая глаз от Фреда. Он широко улыбнулся ей и кивнул. – Да, этот вариант мне нравится гораздо больше. — Ты же знаешь, что все будут здесь через несколько минут, да? Тебе, наверное, стоит одеть Гермионе рубашку, не то чтобы я возражал против того, чтобы она была без нее. – Джордж издал на удивление девчачий вопль, когда подушка Гермионы ударила его по голове, и он упал с кровати, громко ударившись большим пальцем, и заставив Фреда бесстыдно рассмеяться над своим сумасшедшим близнецом. Он повернулся к Гермионе, сияя. Она озорно улыбалась, натягивая рубашку, нисколько не обращая внимания на то, что глаза Фреда блуждали по ней. – Я обещаю продолжить наше веселье позже, после того как я удостоверюсь, что Джорджа не будет рядом. – прошептала она ему, скрепляя обещание сладким поцелуем. Она отстранилась слишком быстро, на его взгляд, но он не жаловался. Фред помог ей поправить рубашку и откинул назад ее волосы, задержав руку на ее лице. Она действительно вернулась, он все еще не мог в это поверить. — Что за шум в... ГЕРМИОНА! – Фред вздрогнул от голоса лучшего друга Гермионы, и его чуть не сбило, когда черная масса ворвалась в кровать, обнимая Гермиону и ещё сильнее взъерошив свои темные волосы.