Часть 5. Тёплый подарок

Прошло несколько дней с той ночи, когда её стены рухнули, а слезы оставили на щеках огненные дорожки. И теперь Хитори с удвоенной силой выстраивала новые. Выстраивала из ледяных взглядов, коротких односложных ответов и тщательно выверенных маршрутов по поместью , которые позволяли ей не пересекаться с одним конкретным Хашира. Она его морозила. Осознанно, методично и с жестокой последовательностью. Увидев его знакомый хаори в дальнем конце коридора, она разворачивалась и уходила в противоположном направлении. Заслышав его шаги у дверей тренировочного зала, притворялась, что её срочно позвали на навое задание. Он пытался поймать её взгляд — она опускала глаза. Он делал шаг навстречу — она отступала на два, окутывая себя такой явной аурой отчуждения, что даже воздух вокруг, казалось, покрывался инеем. Это была её защита. Страх, что он увидит в ней ту самую сломленную девочку, что рыдала в одиночестве на полу. Стыд за свою слабость и ярость на саму себя за то, что позволила ему увидеть эти трещины. И сегодняшнее утро не стало исключением. Заметив его, выходящего из покоев Ояката-сама, Хитори резко свернула в сторону сада, сделав вид, что её привлекла внезапно начавшаяся метель. Она села на холодную деревянную веранду, поджав под себя босые ноги, и уставилась на кружащиеся снежинки, словно они могли унести прочь все её тревоги. Пальцы её ног, розовые от утренней прохлады, непроизвольно шевельнулись, и она машинально вытянула вперед одну ногу, подставив под снегопад. Хрупкие снежинки, словно запоздалые лепестки сакуры, опускались на бледную кожу её подъёма и щиколотки. Они касались поверхности с беззвучной нежностью и тут же таяли, оставляя после себя лишь мимолётные, прохладные капли. В этом простом, почти детском жесте была странная, медитативная грусть — словно она пыталась поймать что-то мимолётное и невесомое, что всегда ускользало, едва успев коснуться её. Внутри царил привычный холод — не физический, а тот, что она с таким трудом восстанавливала, пока эти ледяные цветы растворялись на её коже без следа, подчеркивая, насколько она была беззащитна перед этим миром, несмотря на всю свою силу. И всё же, её ледяная осада дала сбой. Шаги, тихие, но узнаваемые, приблизились и остановились в паре шагов от неё. Он нашел её. Он всегда находил. Хитори напряглась, готовясь к очередному словесному отпору, но услышала лишь его ровный голос. — Опять без обуви, — прозвучало без упрёка, скорее как констатация факта. Она пожала плечами, не удостаивая его взглядом.       — Я не чувствую холода. Ты же знаешь. Это пустая трата времени. — Даже самый крепкий лед рано или поздно может дать трещину от резких перепадов температур, — отозвался он. В его речи всё чаще проскальзывали такие странные, почти поэтичные сравнения, которые заставляли что-то сжиматься у неё внутри. Он сделал шаг вперёд и, преодолевая созданную ею ледяную стену, осторожно положил рядом с ней на скамью небольшой свёрток, завёрнутый в простую, но качественную тёмно-синюю ткань. — Держи. Она нахмурилась, наконец повернув к нему голову. Его лицо было, как всегда, невозмутимым, но в глазах она уловила тень неуверенности. — Что это? — Просто возьми, — он не стал объяснять, упёршись в неё своим упрямым, молчаливым взглядом. С неохотой, почти с подозрением, она развернула ткань. Внутри оказалась безупречно сложенная пара носков. Но это были далеко не обычные носки. Они были связаны из невероятно мягкой, пушистой шерсти цвета бездонного темного моря, плавно переходящего в нежный аквамарин, словно морская вода у самой кромки льдины. Тончайшие серебряные нити, искусно вплетенные в шерсть, образовывали изящную, почти невидимую окантовку, напоминающую морозные узоры на стекле. Хитори замерла, рассматривая подарок. Это было настолько неожиданно, так… просто и так лично, что её защитные стены на мгновение дали трещину. Она водила пальцами по мягкой шерсти, чувствуя её тепло. — Зачем? — её голос прозвучал тише обычного, потеряв привычную колкость. Гию смотрел куда-то вдаль, в заснеженный сад, избегая прямого зрительного контакта. — Ты постоянно ходишь босиком. Я видел, как снег тает на твоей коже... — Он сделал непродолжительную паузу, словно подбирая нужные слова. — И... даже если ты сама не чувствуешь холода, это еще не означает, что другие не могут беспокоиться о твоём комфорте. В его незамысловатых словах не было ни грамма приторной сентиментальности. Это была суровая, практичная забота, выраженная на понятном ему языке. Это была забота не только о ее хрупком выживании, но и о элементарном комфорте. О том, о чем она сама никогда не удосуживалась задуматься. Щёки Хитори покрыл лёгкий румянец. Она сжала носки в руках, чувствуя, как по ним разливается тепло, которое не имело ничего общего с температурой. — Спасибо, — прошептала она, опустив голову, чтобы спрятать своё смущение. Это было самое искреннее «спасибо», что он от неё слышал. Он чуть отвёл взгляд, будто скрывая что-то неуместно личное. — Примерь. Если не подойдут... я могу их заменить. Он уже хотел развернуться и уйти, как всегда, избегая долгих разговоров, но её голос остановил его. — Гию. Он обернулся. Хитори всё ещё не смотрела на него, её пальцы сжимали мягкую шерсть. — Ты... сам связал их? Наступила пауза. Казалось, он даже перестал дышать. — ...Нет, — наконец выдавил он, и она уловила в его голосе редкую нотку растерянности. — Я... просто выбрал шерсть. И цвет. Она наконец подняла на него взгляд, и в её глазах, обычно холодных, как зимнее озеро, плескалось что-то тёплое, почти улыбка. — Цвет... как твоё хаори. Вода, которая вот-вот превратится в лёд. Он замер на месте, не в силах отвести от нее взгляд. Легкий румянец проступил на его щеках. В этот миг они понимали друг друга без слов, без лишних пояснений и пространных монологов. Он подарил ей частицу своего личного мира — стихии воды, а она, в свою очередь, увидела в этом переходное состояние, предчувствие их общей точки соприкосновения — ту тонкую грань, где чистая вода застывает в лед, а хрупкий лед под лучами солнца может растаять. — Да, — всего одно слово, но в нём был заключен целый океан смыслов. Он снова кивнул и на этот раз ушёл, оставив её наедине с подарком и нахлынувшими чувствами. Позже тем же вечером, когда Хитори вернулась в свою комнату, она надела новые носки. Они были невероятно мягкими и тёплыми. И хотя её кожа не ощущала холода, по её телу разливалось странное, согревающее душу чувство. Она сидела на краю матраса, глядя на свои ноги, закутанные в тёмно-синюю шерсть, и думала о молчаливом Хашире Воды, который видел то, чего не видел никто другой — не её силу, не её ледяную маску, а простую потребность в тепле. Это был самый дурацкий и самый прекрасный подарок, который она когда-либо получала. И впервые за долгое время она почувствовала, что лёд вокруг её сердца по-настоящему начал таять.<3