Глава 3: Бал у герцогини Гастингс

13 октября, 1817 год Дорогая Пенелопа. Я настоятельно рекомендую жить в умеренном климате около океана. Нет ничего более восстанавливающего душу, чем ясное ночное небо, полное звезд, в то время как океан услаждает нас своей нежной, успокаивающей песней. Приход и уход моря смывают заботы, боли и печали и не оставляют ничего, кроме покоя в уме. Я так увлекся сегодня вечером, что полностью потерял счет времени. Уже за полночь, но мне нужно было убедиться, что я не потеряю эти слова. Я уже чувствую, как они покидают меня, когда мой разум поддается сну. 15 октября Я собирался закончить это письмо, потому что кажется пустой тратой отправлять такой короткий абзац через весь мир только для того, чтобы удовлетворить мою потребность в том, чтобы его прочитали. Но я обнаружил, что настолько удовлетворен им, что боюсь испортить его чем-то гораздо более прозаичным. Конечно, это не стало бы сюрпризом, ведь вы прекрасно знаете, как нетерпеливо я могу делиться своими чувствами. Может быть однажды я, наконец, начну развивать терпение и сдержанность, но сейчас я должен признать поражение, поскольку меня вызывают во второй раз после предыдущего предложения, чтобы разрешить спор. Я дам вам знать позже, о чем был этот спор. Тот, что был не далее как пять минут назад, был из-за апельсина. Ваш Колин. P.S. Они дрались из-за коробки из-под печенья. Из-за коробки, а не из-за печенья.

***

1813 год

Было бы неправильно, если бы они просто пришли на бал, где весь вечер пренебрегали Фезерингтонами, поэтому было ясно, что Бенедикт и Колин выполняли приказ, когда танцевали с ними. Даже сам герцог танцевал с Пенелопой, а леди Данбери была замечена в дружеской беседе с леди Фезерингтон, что было не чем иным, как чудом, которое можно было объяснить только ее любовью к Бриджертонам. Пенелопа теперь стояла в стороне, наблюдая за танцующими парами. Марина была прекрасна в своем голубом платье, когда танцевала с герцогом Гастингсом. Мадам Делакруа была действительно гением, потому что было трудно определить позднюю стадию ее беременности, если не знать об этом, и они всегда могли признаться в своей беременности, а не только в той, которая началась намного раньше, чем пара вступила в брак. — Пен, добрый вечер. — Его приветствие было мягким и неуверенным. — Добрый вечер, Колин. — Она задавалась вопросом, перестанет ли она когда-нибудь чувствовать этот стремительный всплеск эмоций, когда он приближался к ней, когда он называл ее «Пен» тем ласковым, мягким тоном, который, как ей казалось, он приберегал только для нее. — Филиппа выглядит очень счастливой с мистером Финчем, — сказал он, пытаясь начать разговор, в то время как Пенелопа, казалось, была погружена в свои мысли. Не было никакой сияющей улыбки, приветствующей его, только легкое потягивание уголков губ. — Кажется, они очень хорошая пара, не так ли? — Она мягко улыбнулась, оценивая их. Это была хорошая тема, вызывающая улыбку. — Я не знаю. Что заставляет тебя так говорить? — Они оба выглядят очень непринужденно друг с другом и счастливее, когда они вместе. Видишь, как он смотрит на нее? Как будто каждое слово, произнесенное ею, имеет значение? И она так же восприимчива. — Она была искренне рада за свою сестру. Он повернулся, чтобы посмотреть на пару, так как до этого смотрел на нее. — Ты права, мистер Финч тоже выглядит очень счастливым. — Он немного помолчал, размышляя об этом, а затем, казалось, что-то вспомнил. — Потанцуем, Пен? — Он спросил послушно, или, по крайней мере, она подумала, что он выполняет свою танцевальную норму в отношении Фезерингтонов. — О, Колин, это не обязательно. — Она слегка покачала головой и отвела взгляд в пол после того, как он попытался посмотреть ей прямо в глаза. — Ты отказываешься от танца с джентльменом? — игриво спросил он, но под этим скрывалось искреннее удивление. Ее улыбка казалась натянутой, и она не смотрела на него, когда ответила: — Можем ли мы просто сказать, что я устала? — Ты? — Он начал опасаться, что есть что-то еще, заставляющее ее отказаться. — Я устала. — Это было правдой, в каком-то смысле. — Хорошо. — Он остался на месте рядом с ней и, немного подумав, сказал. — Я решил последовать твоему совету, Пен, относительно Марины. — Ох, я рада, Колин, за вас обоих. — Она сделала очень короткую паузу, но не смогла найти в себе силы продолжить разговор. — Извините. — Она довольно быстро ушла, не дав ему возможности сказать что-либо еще, и не останавливалась, пока не дошла до столика с лимонадом и не взяла один. — Добрый вечер, мисс Фезерингтон! — Пенелопа была застигнута врасплох леди Дэнбери. Со всем вниманием, которое она и ее семья получили в тот вечер, она не была так наблюдательна, как обычно. Она могла чувствовать оценивающий взгляд леди Дэнбери. — Кажется, сегодня вечер проходит идеально, не так ли? Среди всех подробностей «ситуации» Колина, которые ей доверила леди Бриджертон, леди Дэнбери больше всего была поражена участием младшей девочки Фезерингтон. Она пошла полностью против своей семьи, чтобы попытаться спасти ситуацию, и, по-видимому, единственной причиной, по которой она медлила, была абсурдная вера в то, что она сможет убедить свою кузину остановить эту схему, — это была интригующая смесь мужества и наивности. — Леди Дэнбери! — Она достаточно нервно исполнила реверанс. — Да, это был великолепный вечер! — Вы очень грациозная танцовщица, я рада видеть, что вы неоднократно были на танцполе этим вечером. — Вы льстите мне, леди Дэнбери. Но Бриджертоны все были очень добры. — Чушь. Меня нельзя обвинять в лести, вы должны знать лучше. Но я признаю, что это ваш первый сезон, и вам еще многому предстоит научиться. Вы очень близки с ними, не так ли? Я имею в виду Бриджертонов. — Действительно, мне повезло быть их другом, в основном через мисс Элоизу. — И теперь вы с ними связаны еще сильнее через мистера Колина Бриджертона, который теперь женат на вашей кузине, я полагаю. — Поднятая бровь и кривая, выжидательная улыбка не остались незамеченными Пенелопой. — Полагаю, со стороны могло показаться, что так оно и есть. — Пенелопа понимала, возможно, лучше, чем ее собственная мать, что так называемая связь была непрочной. Если уж на то пошло, она чувствовала, что ее дружба с Бриджертонами была безвозвратно запятнана этим. В тот момент Марина не пользовалась симпатией ни у кого из Бриджертонов, и она не была близкой родственницей Фезерингтонов, так что, даже если она и пользовалась их расположением, связь была не такой уж сильной. — На самом деле Колин был первым из них, с кем я случайно познакомилась, так что наша дружба возникла задолго до нашей недавней встречи. На самом деле, я знаю их всех дольше, чем Марину. — Пенелопа знала, что должна быть осторожна. Леди Дэнбери была известна своей проницательностью и острым умом. Пожилая леди окинула ее оценивающим взглядом. — Вы очень отличаетесь от своих сестер, да и от всей вашей семьи в целом, мисс Фезерингтон. Это меня радует. — Она нашла свой ответ разумным, и ей особенно понравилось, как девочка, казалось, ценила дружбу больше, чем любые возможные преимущества от связи с важной семьей, как это было у ее матери. — Вы очень прямолинейны! — Она посмотрела на леди Дэнбери с удивленной, но восторженной улыбкой. — В моем возрасте у меня нет времени ходить вокруг да около, я просто говорю то, что должна сказать. И вы должны воспринимать это как комплимент. — О, я определенно воспринимаю это как комплимент. И должна сказать, что я восхищаюсь вашей откровенностью. Должно быть, это так освобождает — иметь возможность высказывать свои мысли публично, не боясь обидеть или получить возмездие. — О, не заблуждайтесь, слова всегда имеют последствия, дорогая. Именно осознание того, какие последствия вы готовы принять за свои слова, действительно освобождает вас. — Так что сначала вы должны полностью узнать себя, — сказала Пенелопа, больше размышляя вслух, чем продолжая разговор. — Так и есть. Это сложнее, чем вы думаете, но у меня было достаточно времени, чтобы научиться, — сказала она с хвастливой улыбкой. — Я покину вас. Я вижу несколько перышек, которые нужно немного взъерошить. Пенелопа решила, что эта ночь станет поворотным моментом. Ей нужно было отряхнуться, внести изменения в свои мысли, перенаправить свои чувства и продолжить жить. Она посмотрела на свою мать и сестер, которые, казалось, наслаждались беззаботной жизнью, и действительно почувствовала, что все движется в лучшем направлении для нее и всех, кого она любила. Впервые за, казалось, целую жизнь, она позволила себе подумать, что однажды она сможет быть по-настоящему счастлива после всего этого беспорядка. Позже той ночью ее оптимизм надежды возрос после того, как Элоиза неосознанно спасла ее от попытки королевы обнаружить леди Уистлдаун. Это дало ей надежду, какой бы неподтвержденной она ни была, что ее лучшая подруга вскоре простит ее за то, что она солгала о беременной женщине в ее доме, и за то, что она не выступила раньше, чтобы предотвратить ловушку для ее брата. Элоиза, конечно, не знала о связи между леди Уистлдаун и Пенелопой, но оптимизм и надежда никогда не совпадают с уверенностью, и как таковые не требуют никаких реальных оправданий, кроме чувства их. Затем начался дождь, теплый, но непрекращающийся, и принес с собой мрачную новость о кончине ее отца, смывая ее оптимизм, который сменился болью и острейшей неуверенностью.