Часть 8

Гостиничный номер встретил Кайла душной тишиной. Кондиционер гудел, как умирающий мотор, но не охлаждал. Кайл швырнул куртку на стул. Усталость навалилась на него бетонной плитой. Он подошёл к окну и слегка раздвинул шторы, впуская в комнату полоску света от уличного фонаря. Тишину разорвал резкий звонок телефона. Старый аппарат на тумбочке вибрировал, словно в припадке. Кайл вздрогнул. Полночь. Кто мог знать, что он здесь? Он медленно снял трубку. Сквозь треск помех прорвался голос — сдавленный, сипящий, словно говорившему не хватало воздуха. — ...слушай... меня... Кайл? Сердце пропустило удар. — Алан? — Тише! Не называй имен! — зашипел голос. — Я здесь... в городе. Выйти не могу. Они обложили всё. — Где ты? Я заберу тебя! — Кайл крепче сжал трубку, костяшки побелели. — Нет! Не смей меня искать. Приведешь хвост... Слушай. Времени нет. Ты роешь не там. Антлеры, Бриггс... они шестёрки. Просто исполнители. — Пешки? Кто тогда главный? В трубке послышалось тяжёлое, хриплое дыхание. Алан, казалось, боролся с паникой. — Баба... Женщина. Зовут её «Мама». Она — паук. Она всех держит. Годами. Наркота, земля, люди — всё через неё. Сара... Сара узнала, кто она. Нашла доказательства. Кайл почувствовал, как по спине пробежал мороз. — Кто она, Алан? Назови имя! — Имени не знаю... Никто не знает. Но она рядом. Прямо под носом. Кайл... — помехи заглушили слова. — Ты уже говорил с ней. Ты жал ей руку или смотрел в глаза. Вспомни! Кайла качнуло. Он перебрал в памяти всех женщин, которых встретил за эти два дня. — К окну подойди. Осторожно! — голос Алана дрожал. — Видишь? Напротив. Чёрный седан. Они всегда там. Кайл метнулся к окну, прижавшись к стене, и осторожно отогнул край занавески. На противоположной стороне улицы, в тени деревьев, стояла машина. Тёмная, без номеров. В салоне на секунду вспыхнул огонёк зажигалки, выхватив из темноты тяжёлый профиль водителя. — Они следят за тобой. Они не хотят, чтобы ты нашёл её. — Алан, если Сара жива... — Если она жива... то она у «Мамы». А от «Мамы» не уходят. Связь оборвалась. Короткие гудки звучали как выстрелы в тишине номера. Кайл медленно опустил трубку на рычаг. Руки дрожали. Он схватился за край стола, чтобы унять дрожь. «Ты уже с ней разговаривал». Он метнулся к двери и проверил замок. Защёлкнут. Накинул цепочку. Затем вернулся к телефону. Палец потянулся к диску, чтобы набрать номер участка... но замер. Бриггс? Шеф полиции, который пьёт на работе и покрывает сына? Если «Мама» контролирует город, то полиция — это её цепные псы. Звонить им — значит подписать себе приговор. Кайл отошёл в самый тёмный угол комнаты и сел на кровать, не включая свет. В голове крутилась карусель лиц. Кто такая «Мама»? Грейс Бейкер? Убитая горем мать. Слишком много слёз. Идеальная маска для той, кого никто не заподозрит. Джен Антлер? Тихая мышь за спиной тирана. Но кто на самом деле управляет Ричардом? Её предупреждение звучало как угроза. Мэри Хейворд? Жена коронера. Холодная, как сталь. Она не боится мужа, она им командует. И она знала, что случилось с Сарой. Шарлотта Финч? Единственная, кто выглядела в этой дыре как бизнес-леди. Она отчитывала мужа, как щенка. У неё есть хватка. Шерилин Антлер? Молодая, дерзкая. Слишком молодая для «Мамы»? Или это идеальное прикрытие? Она ревновала Сару. Она была везде — в мотеле, в курсе всех сплетен. А может, это администраторша Одри, которую он так и не увидел? Кайл отошел от окна. Машина стояла неподвижно, как хищник в засаде. Он порылся в сумке и достал тяжёлый металлический фонарик — жалкое оружие против целого города. Спать нельзя. Правила изменились. Он больше не охотник. Он — дичь.