Часть 14

Ночь опустилась на Седарбрук, превращая город в декорацию из фильма ужасов. Уличные фонари мигали, отбрасывая дрожащие тени на пустые улицы. Кайл ехал медленно, выключив фары, пока не добрался до окраины — там, где начинались фермерские угодья и заканчивалась цивилизация. Дом Томаса Вудса оказался покосившейся одноэтажной избушкой на краю поля. Краска облупилась, крыльцо проседало под собственным весом. Из единственного освещённого окна пробивался тусклый жёлтый свет. Кайл припарковался в стороне и пошёл пешком. Подойдя к окну, он заглянул внутрь. Томас сидел за кухонным столом, обхватив голову руками. Перед ним стояла начатая бутылка дешёвого виски и грязный стакан. Он налил себе ещё, выпил залпом, поморщился. Его руки дрожали так сильно, что половина виски пролилась на стол. Кайл постучал в дверь. Томас вздрогнул, едва не уронив бутылку. Он замер, глядя на дверь, словно ожидая, что она сама распахнётся и впустит кошмар. Кайл постучал снова. Громче. — Томас Вудс. Откройте. Это Кайл Миллер. Тишина. Затем скрип стула, неуверенные шаги. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось осунувшееся лицо Томаса, его глаза были красными, щетина отросла на несколько дней. — Чего вы хотите? — голос хриплый, испуганный. — Поговорить. Последний раз. — Я вам всё сказал! Оставьте меня в покое! Кайл шагнул ближе, понизив голос до холодного, властного тона: — Шерилин Антлер похитили сегодня. Из-за того, что она болтала со мной. Сара Бейкер мертва. Алан Синклер мёртв. Следующим будешь ты, Томас, если не заговоришь. Прямо сейчас. Томас побледнел. Его рука, державшая дверь, задрожала. — Я... я ничего не знаю... — Врёшь. Ты знаешь, зачем Сара приходила на завод. Знаешь, что она искала. И ты знаешь, кто за этим стоит. Томас закрыл глаза, тяжело дыша. Затем, словно сломавшись изнутри, отступил назад, снимая цепочку. — Входите. Быстро. Внутри пахло затхлостью, немытой посудой и алкоголем. Томас плюхнулся обратно на стул, потянулся к бутылке, но Кайл перехватил её, отставив в сторону. — Хватит. Говори. Томас провёл ладонями по лицу, размазывая пот. Его взгляд метался по комнате, словно он боялся, что стены слушают. — Сара... — начал он, и голос сорвался. Он прокашлялся, попробовал снова. — Сара приходила ко мне месяц назад. Сказала, что подозревает что-то неладное на заводе. Спрашивала про графики смен, про охрану, про холодильные камеры. — Зачем? — Она хотела проникнуть туда. Ночью. Искала доказательства. — Какие доказательства? Томас замолчал, его челюсть судорожно сжалась. — Томас! — Наркотики! — выкрикнул он. — Завод — это прикрытие! Молоко производим, да. Но в подсобных помещениях, в старых холодильниках... там варят синтетику. Тот самый наркотик, от которого люди дохнут в лесу. Кайл почувствовал, как внутри всё сжалось. — Кто варит? — Не знаю! Я никогда не спускался туда! Я грузчик, мне платят за то, чтобы я молчал и таскал ящики! Но Сара... она была умной. Слишком умной. Она нашла документы. Накладные, которые не сходились. Поставки химикатов, которых не должно быть на молокозаводе. — И она рассказала тебе? — Нет! Она просто спрашивала! Я пытался её отговорить! Говорил: «Не лезь туда, Сара. Это опасно». Но она не слушала. Сказала, что если это правда, то город гниёт изнутри. Что кто-то должен остановить это. Томас схватил стакан, налил себе виски дрожащей рукой и залпом выпил. — Через неделю она пропала. И я знал. Я знал, что она пошла туда. — А «Мама»? — Кайл наклонился вперёд. — Кто она? Томас покачал головой, его глаза налились слезами. — Не знаю! Клянусь, не знаю! Все говорят «Мама». Она всё контролирует. Она везде. Но никто не называет имени. Потому что тех, кто знает и говорит, находят мёртвыми. Кайл сжал кулаки. Ещё один тупик. — А Грейс Бейкер? Шерилин видела её на заводе ночью. Ты тоже? Томас вздрогнул, словно его ударили. — Да, — прошептал он. — Я видел её. Три дня назад. Поздно ночью, я задержался, разгружал последнюю партию. Она пришла к служебному входу. — Одна? — С двумя мужиками. Здоровыми. Они тащили ящик. Тяжёлый. Грейс отдавала им приказы. Голос... голос у неё был странный. Она плакала и кричала одновременно. — Что она говорила? Томас закрыл лицо руками. — Она кричала: «Где он?! Скажите мне, где этот ублюдок!» Искала кого-то. Мужчину. Говорила про «джинсовую куртку», про «грязные волосы». Угрожала, что её муж — единственный юрист в городе, что она всех пересажает, если не скажут. — Рэй Бейкер — юрист? — переспросил Кайл. — Да. Он ведёт все дела Антлеров. Контракты, сделки. Без него ничего не работает. Грейс использовала это как угрозу. — А ящик? Что в нём было? — Не знаю! Я не подходил близко! Но он был с завода. На боку была наклейка — наша маркировка. «Продукция». Кайл откинулся на спинку стула, переваривая информацию. Грейс Бейкер, «убитая горем мать», на самом деле искала кого-то. Мужчину в джинсовой куртке. Того самого, кого она видела у дома, по её словам. Или она лгала с самого начала? — Томас, — Кайл посмотрел ему в глаза. — Если Сара проникла на завод, куда она могла пойти? Где эти подсобные помещения? Томас заколебался, его взгляд метнулся к окну. — Есть старый холодильник. Номер семь. Его не используют с прошлого года. Официально он на ремонте. Но иногда ночью оттуда выходят люди. Я слышал голоса. — Охрана? — Один человек на ночь. Патрулирует периметр каждые два часа. В остальное время сидит в будке у ворот. Если пройти с другой стороны, через поле, можно незаметно добраться до заднего входа. Кайл встал. — Покажи мне на карте. Томас достал из ящика помятую схему завода, расправил её на столе. Дрожащим пальцем указал на дальний угол комплекса. — Вот здесь. Холодильник номер семь. Металлическая дверь, кодовый замок. Но иногда его оставляют открытым. Наверное, для своих. Кайл сфотографировал схему на телефон. — Если я туда пойду и не вернусь, ты расскажешь всё федералам. Понял? Томас кивнул, его лицо было мокрым от пота и слёз. — Я не хотел, чтобы Сара... — голос сорвался. — Я пытался её остановить. Но она не слушала. Она была такой упрямой. Такой смелой. Кайл положил руку ему на плечо. — Она была. Теперь моя очередь закончить то, что она начала. Он направился к двери, но Томас окликнул его: — Миллер! Будьте осторожны. Там... там что-то не так. Ночью, когда я прохожу мимо холодильника номер семь, я слышу звуки. Не машины. Не люди. Что-то... другое. Кайл обернулся. — Что именно? Томас побледнел ещё сильнее. — Крики. Тихие, приглушённые. Как будто кто-то кричит сквозь кляп. И музыку. Странную музыку. Классическую, что ли. Она играет всю ночь. По спине Кайла пробежал холод. Пурпурная комната. Она не в мотеле. Она на заводе. — Спасибо, Томас. Кайл вышел в ночь. Завтра он пойдёт туда.