Часть 13

Главный дом Антлеров выглядел ещё более внушительно при дневном свете. Белые колонны, ухоженный газон, ощущение старых денег и власти, въевшейся в каждый кирпич. Кайл припарковался у входа и решительно направился к двери. Открыла Джен. На ней был светло-голубой кардиган и жемчужное ожерелье — образ идеальной домохозяйки. Но когда она увидела Кайла, что-то мелькнуло в её глазах. Не страх. Раздражение. — Мистер Миллер. Опять вы. — Мне нужно поговорить с вашей семьёй, миссис Антлер. Со всеми. Джен на секунду замерла, затем холодно улыбнулась. — Ричард на ферме. Патрик спит. Роберт... Роберт не в настроении для разговоров. — Тогда начнём с вас. Она не пригласила его войти. Просто отступила в сторону, давая пройти. Гостиная была всё той же — холодной, вылизанной до блеска, пропитанной запахом дорогой мебели и скрытого напряжения. Джен села в кресло, скрестив ноги. Кайл остался стоять. — Ваша дочь рассказала мне о Винсенте, — начал он без предисловий. — Сыне Совиной Леди. О том, что вы его лечили. Джен не дрогнула — лишь медленно налила воды из графина и сделала глоток. — Шерилин слишком много болтает, — сухо заметила она. — Винсент Грей был моим пациентом. Да. Я работала психотерапевтом, прежде чем выйти замуж за Ричарда. — И что с ним случилось? — Он покончил с собой. Три года назад. Повесился в сарае. — Голос Джен оставался ровным, почти безразличным. — Шизофрения, депрессия, суицидальные наклонности. Я делала всё, что могла, но некоторых людей не спасти. — Его мать обвиняла вас. Джен усмехнулась — коротко, без тепла. — Кэтрин Грей обвиняет всех. Она сама больна. Винсент унаследовал её безумие. Она считала, что у него «дар», что он видит «истину». На самом деле он видел галлюцинации и слышал голоса. Я пыталась ему помочь, но она мешала лечению. Отказывалась давать ему лекарства, таскала к каким-то знахарям. В итоге он сорвался. Кайл достал блокнот. — У вас сохранились записи? Его дело? Джен нахмурилась. — Зачем вам это? — Потому что Сара Бейкер пропала. Алан Синклер мёртв. И все следы ведут к этому дому. Если Винсент что-то знал, видел, что привело к его смерти, мне нужно это увидеть. Повисла пауза. Джен смотрела на него, оценивающе, холодно. Затем встала. — Подождите здесь. Она вышла из комнаты. Кайл услышал её шаги на лестнице, скрип двери наверху. Он огляделся. На камине стояли семейные фотографии. Ричард — грузный, властный, с тяжёлым взглядом. Джен — всегда чуть в стороне, с натянутой улыбкой. Патрик и Роберт в детстве, ещё до того, как один стал наркоманом, а другой замкнулся в себе. Шерилин не было ни на одной фотографии. Джен вернулась с папкой. Потёртой, с пожелтевшими краями. Она бросила её на столик перед Кайлом. — Личное дело Винсента Грея. Читайте. Но это не выходит из дома. Это конфиденциально. Я могу лишиться лицензии. Кайл открыл папку. Внутри были записи сеансов, написанные аккуратным, мелким почерком Джен. Даты, симптомы, назначения. Он пролистывал страницы, пока не наткнулся на одну запись, датированную за две недели до смерти Винсента. «Пациент утверждает, что видит "Женщину в белой маске". Описывает её как "ту, что стоит за всеми". Бредовые идеи усиливаются. Галлюцинации становятся более яркими. Пациент отказывается принимать медикаменты, утверждает, что "они затуманивают правду". Рекомендую увеличить дозу антипсихотиков». Кайл поднял глаз на Джен. — Женщина в белой маске? — Классическая параноидальная фантазия, — ответила Джен безразлично. — Винсент был одержим идеей, что кто-то контролирует город. Он называл эту фигуру по-разному: «Мама», «Королева», «Женщина в маске». Бред преследования. Кайл перелистнул дальше. Ещё одна запись, за три дня до смерти: «Пациент в крайнем возбуждении. Утверждает, что "нашёл место, где живёт фиолетовый свет". Говорит, что хочет туда вернуться, что "там всё имеет смысл". Мать забрала его из клиники против моих рекомендаций. Больше не могу нести ответственность». Фиолетовый свет. Пурпурная комната. Кайл почувствовал, как по спине пробежал холод. — Он был в Пурпурной комнате, — выдохнул он. Джен нахмурилась. — В какой комнате? — Не притворяйтесь. Ваш сын Патрик упоминал её. «Там, где перекрасили стены в фиолетовый». Винсент видел её. Сара была там. И я... Он осёкся, но Джен уже смотрела на него с новым интересом. — Вы говорите так, будто сами видели это место, мистер Миллер. Тишина. Внезапно входная дверь хлопнула. Волосы растрёпаны, галстук криво затянут, лицо багровое — Ричард Антлер выглядел сломленным. В руке он сжимал конверт. — Джен! Где, чёрт возьми, Шерилин?! Джен резко встала. — Что случилось? Ричард швырнул конверт на стол. Из него выпала фотография. Кайл подошёл ближе и замер. На фотографии была Шерилин. Связанная, с кляпом во рту, сидящая на полу в тёмном подвальном помещении. Её разноцветные глаза были широко распахнуты от ужаса. Ричард схватил Кайла за воротник, притянув к себе. — Это из-за тебя! Она болтала с тобой! Что ты ей сказал?! Что она тебе рассказала?! — Ричард, отпусти его! — Джен попыталась оттащить мужа, но тот не отпускал. — Где моя дочь?! — рычал Ричард. Кайл с трудом вырвался, отступив на шаг. — Я не знаю! Последний раз я видел её вчера, на парковке! Она... Он осёкся, вспомнив их разговор. Шерилин рассказывала ему сплетни. О Грейс у молокозавода. О романе Ричарда с Шарлоттой. О Винсенте. «Слишком много болтала», — сказала Джен. Кайл поднял конверт. Внутри была записка, напечатанная на простой бумаге: «Миллион наличными в старом сундуке на кладбище, на могиле Винсента Грея. Завтра в 18:00. Один. Без полиции. Или ваша болтушка станет немой навсегда». Ричард вырвал записку из рук Кайла, перечитал её, смяв бумагу дрожащими пальцами. — Миллион... — прохрипел он. — У меня нет таких денег наличными. Мне нужно время... — Тогда иди в банк! — Джен схватила его за руку. — Продай что-нибудь! Заложи ферму! Это наша дочь, Ричард! — Наша дочь, которая не умеет держать язык за зубами! — рявкнул он, но голос его дрогнул. Кайл поднял фотографию, всматриваясь в детали. Шерилин сидела на бетонном полу. За её спиной виднелась кирпичная стена, покрытая плесенью. В углу кадра — край металлической двери с засовом. Никаких окон. Подвал или старое хранилище. — Это не про деньги, — тихо сказал Кайл. Ричард повернулся к нему, глаза налились кровью. — Что?! — Если бы дело было в деньгах, запросили бы меньше. Миллион — это сумма, которую вы не сможете собрать за день без привлечения внимания. Банки, сделки, документы. Кто-то хочет, чтобы весь город узнал, что Шерилин похитили. Хочет вас унизить. Джен побледнела. — Или напугать. Кайл кивнул. — Шерилин рассказала мне вещи, которые кому-то не понравились. Про Грейс Бейкер у молокозавода. Про... — он посмотрел на Ричарда, — про вашу связь с Шарлоттой Финч. Ричард застыл. Его лицо из красного стало серым. — Откуда... Она что, следила за мной?! — Она видит больше, чем вы думаете, — ответил Кайл. — И теперь кто-то наказывает её за это. Или использует, чтобы припугнуть вас. Джен медленно опустилась в кресло. Её руки дрожали, когда она наливала себе воды, но пролила половину стакана. — Мы должны позвонить в полицию, — прошептала она. — Нет! — рявкнул Ричард. — Никакой полиции! Ты думаешь, Бриггс нам поможет? Он... Он осёкся, но Кайл закончил за него: — Он на чьей-то стороне. Не на вашей. Ричард не ответил. Он отвернулся к окну, сжимая челюсти. Кайл подошёл к Джен, показывая ей фотографию. — Вы узнаёте это место? Подвал, кирпичная кладка, металлическая дверь? Джен всмотрелась в снимок, покачала головой. — Нет. Таких подвалов в городе десятки. Старые дома, фермы, склады... — Молокозавод? — спросил Кайл. Ричард резко обернулся. — Там нет подвалов! Только холодильные камеры! — А на ферме? — Есть старое хранилище для инвентаря. Но оно заброшено. Туда никто не ходит. Кайл записал это в блокнот. — Когда вы в последний раз видели Шерилин? — Вчера утром, — Джен вытерла глаза. — Она сказала, что едет в город. За покупками. Не вернулась к ужину, но мы не волновались. Она часто задерживается. — У неё есть друзья? Места, куда она ходит? — Она ни с кем особо не общается, — Ричард фыркнул. — Считает себя выше местных. Всё время жалуется на скуку. Кайл вспомнил их разговор на парковке. Шерилин говорила то же самое. «Мне скучно. В этой дыре даже пошопиться негде». Но она не была скучающей дурочкой. Она наблюдала. Собирала информацию. И кто-то решил её заткнуть. Холод сжал желудок. Это он виноват. Он не остановил её болтовню. Не предупредил, что каждое слово в этом городе — это мишень на спине.