Часть 1. Вперёд. К звёздам и безднам!

      Совершенно похоже.             Белые облака взлетали к верхушкам скалистого леса. Каменные столбы, что подобно колоннам подпирают небесный свод, тянулись ввысь, точно руки, мечтающие коснуться мерцающих звёзд. Горный воздух знакомо скользил по коже, а зимняя свежесть вдыхалась с наслаждением и полной грудью. Холодный ветерок подхватывал снежинки, неспешно проводя их к земле. В разрывах среди плотных, густых облаков проглядывались сияющие лучи мягкого солнца. Птицы улетали выше к небу.              Люмин сидела в задумчивости на каменном выступе центральной вершины, подпирая голову руками, неотрывно наблюдая сверху-вниз, как медленно проплывают между древними скалами облака.       Ей нравилось терять счёт бескрайнего времени и рассеивать мысли на тихом ветру. Замечать, с какой скоростью летят облака. Бесконечно блуждать и слышать симфонию перелётных птиц.       Но в то же время это место напоминало ей прошлое. Здесь, вдали от людей, среди крепких скал, пронзающих небеса, и неспешных ватных облаков, отражающихся в прозрачной воде, Люмин оглядывалась назад, преумножая тоску.       Снова и снова возвращалась сюда, рискуя погрязнуть в ностальгии и сожалениях.       Здесь, на самой высокой вершине, откуда виднеются паутинки подвесных мостов и тонких рек, Люмин безнадёжно оборачивалась и раскрывала потухшие глаза. Слыша свист ветра среди тонкой травы и длинных пшеничных волос, она не видела никого. Только строй облаков, выглядывающие из-за них вершины и реальность, рассеивающая перед пустым взором мир грёз.       Планета Земля. Китай.              Здесь ей казалось, что она к звёздам ближе всего. В месте, которое до мурашек по коже напоминает Заоблачный Предел. Как такое возможно? Разве может быть настолько похоже?       Холодает. Солнце уже склонялось к закату, тонув в белом покрывале облаков. Звёзд ещё не видно. Их не видно за светом синего, глубокого неба.       Хотелось невозможного. Томило желание раскрыть тянущийся к свободе планер и полететь вперёд, огибая скалы, ощутить, как подхватывает её тело дружелюбный ветер. Свысока глядеть на древние полуразрушенные стены и молчаливые, одинокие статуи, что тихо хранят в себе великие секреты богов и людей.       Вот только все тайны того мира уже давно ею были разгаданы.       Люмин покинула Тейват десятилетие назад. Она завершила свою миссию, исследовала мир и нашла Итэра. И, как никогда и не сомневалась, оставила вместе с братом Тейват позади, чтобы последовать дальше. Вперёд. К звёздам и безднам.

***

      Гавайи. Самое яркое солнце на свете. Весёлые, лёгкие танцы и сёрфинг. Древность легенд. Золотой песок и насыщенность островов чем-то напоминали Натлан. Этот мир поражал. Этот мир столь огромен, и ей казалось, она способна подарить ему вечность.       Эверест и Сахара. Амазонка и Пирамиды. Великая Китайская стена.              Люди на Земле ступили в век высоких технологий, затаив дыхание заглядывали в телескопы и с надеждой отправляли в космос первого человека. Их стремление к будущему и жажда жизни потрясали. Люмин любила людей. Ей никогда не составляло труда найти свой подход к любому человеку, в каком бы мире он ни жил. Но на Земле предпочла сменить роль на наблюдателя, оставляя разрешение мирских забот брату и позволяя себе уединение впервые за долгую вечность.              Небо темнело, приоткрывая завесу Вселенной. Люмин уже давно отдала сердце звёздам и приключениям. Исследованиям и решению загадок.              Лепетания Катерины сменились на дыхания ветров, миллионы историй самых обыкновенных людей – на шум водопадов и пение птиц, журчание рек и звук проходящего мимо пальцев тёплого песка.              Острые мировые проблемы, боги. Сменяемые, как перчатки с сезоном, компаньоны – их больше нет. Ритм жизни теперь – это музыка вечернего джаза и подтанцовывания в одиночестве у озёр, что нежно отражают луну; утро, которое начинается то с рассветом, то в час дня; то пятьдесят шагов в день, то пятьдесят тысяч.              Это её путешествие. Это продолжение её бесконечного приключения, к которому она так стремилась вернуться. Вот только…              — Салют, Люмин. — Знакомый, родной голос послышался на ветру, от чего мысли развеялись, словно семена одуванчика. Люмин невольно встрепенулась. Брат понимающе усмехнулся, расслабленно присев поближе к ней. — Так и знал, что найду тебя здесь.              — Доброй ночи… Ты правда так думал? — рассеянно проболтала Люмин, похлопав глазами. Горный, тихий ветер заботливо откинул светлые локоны назад. Её волосы заметно отросли. Итэр мягко ей улыбнулся.              — Определённо. Правда… — Почесал он щёку рукой. У него новая, мягкая куртка из ткани, что шуршит от каждого мимолётного движения. — Сначала я проверил тебя в Париже, мадмуазель.              Европа. Германия и Нидерланды. Испания и Франция.              Париж. Аккордеоны и романсы в вечерних узких переулках. Нежный французский и Мона Лиза. Высокая мода, красные губы и классика.              Город, синоним которому слово «романтика». Люмин нравится этот город. Нравится бродить по низким крышам, подобно кошке, и ночами наблюдать за Эйфелевой башней, сияющей ярче звёзд.              Может быть, потому что этот кусочек Земли похож на Фонтейн. Но Люмин не любила так рассуждать. Ведь это лишь игра ассоциаций – бесконечная цепочка на основе миллионов старых воспоминаний. И пусть кусочки похожи, пазл совершенно иной. Она упорно закрывала мысли сравнений плотной завесой, сосредотачиваясь на том, что перед глазами прямо здесь и сейчас.              Потому что для неё существует только «вперёд».              Навстречу неизвестному. Туда, где ждут своей разгадки тайны далёких планет. Древних, забытых цивилизаций и технологий, что подобны человеческому интеллекту.              Навстречу новому. Новым открытиям, землям, морям и океанам, людям и историям.              Это её путь. Её путь рядом с братом.              — Почему в Париже? — отстранённо спросила Люмин без особой заинтересованности в конкретном ответе. Её вполне устраивает и болтовня ни о чём. Так слово цепляется за одно, и вот уже разговор идёт как по маслу, а время течёт, точно самая бурная река. Как говорят люди Земли? «Счастливые часов не наблюдают»? Да. Всё именно так.              — Потому что там поют о любви, — со знанием дела заявил Итэр и откинулся назад, опирая ладони на шероховатый плед, и поднял голову кверху, со странным набором звуков мыча, будто пытаясь исполнить подобие весёлой мелодии. Люмин уютно улыбнулась: Итэр, как и всегда, в приподнятом расположении духа. Рядом с ним, словно дома. — А все девчонки любят романтику. Взять хотя бы земных.              Люмин тихонько хихикнула, лениво ложась на спину, комфортнее устраиваясь на расстеленном пледе. Итэр задорно подмигнул, показывая ей непонятный жест пальцами. Кажется… вроде бы… по-земному он означает «мир».              — Шу-чу.              — Вот вроде ты взрослый уже давно, а глупости такие говоришь, как ребёнок, — по-доброму усмехнулась Люмин.              Настроение переменилось в лучшую сторону. Воздух замерзал, а звёзды мерцали. Небо… Какое же оно переменчивое. С первого взгляда точно такое, как и везде. Где-то даже виднелись те же созвездия. Невооружённым взглядом Люмин заметила знакомое ей поблескивающее звёздное скопление. Ближайшее к Земле.              — Смотри. — Люмин сосредоточенно потянула руку к звёздам, обращая взгляд брата в точку на небе, куда провела указательным пальцем. — Здесь тоже виднеются Гиады в созвездии Тельца. Согласно местной легенде, эти звёзды – дочери одного из божеств. Сёстры не могли перестать горевать из-за трагической потери единственного брата. И тогда боги сжалились над ними и превратили их в звёзды, вознеся к небесам. Мне кажется… — Сердце в груди на миг застыло. Люмин резко повернула голову, касаясь щекой поверхности пледа. Брат всё также мечтательно улыбался загадочной Вселенной, то и дело внимательно поглядывая на Люмин. — Наши истории чем-то похожи.              Рука сама по себе потянулась к Итэру, чтобы крепко взять его ладонь. На душе в миг восторжествовало ощущение безграничной потери. Когда-то давно это пронзающее чувство добралось до самой глубины её сердца. И с тех пор запомнило туда путь.       Чувство растворилось, когда Итэр в ответ обхватил её ладонь своей и лёг рядом, прижавшись к её плечу. Тепло переглянувшись, их золотистые глаза снова обратились к небу.       — Но мы с тобой настоящие, — тихо отозвался Итэр.       — И мы всегда будем вместе.       На космической сцене миллиарды звёзд отзывались манящим блеском, подобно неуловимым светлячкам. Млечный Путь опоясывал небосвод. Люмин смотрела вперёд, в глаза Вселенной.       Созвездия Лебедя, Рыб и родных Близнецов. И…       — Скажи, Люмин.       — Да? Что такое? — Она обрадовалась, что Итэр её отвлёк.       — Ты хочешь покинуть Землю?       Безумно далёкое космическое пространство затягивало и манило, как гравитация чёрной дыры. Но… разве Земля ещё не достаточно ими исследована? Его вопрос немного пошатнул её уверенность. Люмин мимолётно смутилась и честно задумалась, уловив, что глаза брата излучают серьёзность.       — Почему ты так думаешь? — впопыхах спросила Люмин громче, чем стоило, с некой грустью вглядевшись в ночные светила. — Мне нравится здесь. Я увидела столько видов животных, сколько мне и не снилось. Это место – настоящее сокровище Вселенной. А люди Земли… Я восхищаюсь их стремлениям. Они, как и мы, тянутся к звёздам, отправляя в неизвестность огромные глыбы металла. Они узнали даже то, о чём я и сама не догадывалась.       — А ещё ты так и не завела здесь друзей, — неожиданно припомнил Итэр, чем её удивил и взволновал. В его тоне не было грубости и предостережений. Это была лишь убедительная констатация факта. Его улыбка не натянута, а глаза сверкают странным пониманием. Люмин уловила и какой-то скрытый смысл в его словах. Иной раз Итэр любил говорить загадками.       — Я знаю. Но я по-прежнему не нуждаюсь в этом, — медленно помотала Люмин головой, успокаиваясь. — У меня есть ты. И если я правильно тебя поняла, то именно ты и хочешь отправиться дальше. И я последую за тобой.       Его рука уже не казалась столь тёплой, ведь он поделился своим теплом с ней. Они делили вместе всё и всегда. И так будет до скончания их долгого, долгого века. Итэр поймал её слегка растерянный взгляд, с непривычной серьёзностью посмотрел ей в глаза.       — Так значит, дело во мне?       Какие странные вопросы на ночь глядя. Люмин забеспокоилась сильнее. Может, это общение с землянами на нём так сказалось?       — Конечно, — утвердила Люмин, опустив другую ладонь на ноющее сердце. — Иначе и не может быть. Особенно после всего того, через что нам пришлось пройти.       В течение десяти лет Люмин снова наслаждалась новыми путешествиями по мирам вместе с братом. В их приключениях они не позволили разрушиться атмосфере экзопланеты Кеплер. Пережили кризис на Пенаконии, посетили ещё несколько уникальных миров. И нигде не задерживались надолго.       — Люмин, мы путешествуем по Земле уже пятый год, — оповестил её брат. — Но…       Пятый год? Почему-то ей показалось, что это невыносимо долгий срок.              — Но…? — Любопытство взяло верх над Люмин. Он тоже что-то чувствует. Что-то не то. Итэр отвёл взгляд к звёздам.       — Но с каждым годом мы путешествуем вместе всё реже, — сказал он так, будто признался. Будто и сам лишь недавно это осознал. Его голос продолжал оставаться тёплым и любящим, но тем не менее всё внутри одеревенело. Разве это может быть правдой? Она ведь часто видится с Итэром. Пусть и не каждый день, но она всё ещё с ним, даже когда не рядом. Она лишь нуждалась во времени и единении после всего, что произошло в…       Тейвате.       Подавленный взгляд сам по себе потянулся к небу. К бледной и одинокой точке на ночном полотне. Губы слегка поджались, а в глазах притаилась невольная тоска.       Люмин в замешательстве приподнялась и села, прижав друг к другу колени. Оглянувшись и отметив, что на освещённом светом луны лице Итэра продолжает теплиться улыбка и проблеск добра в глазах, Люмин растерялась. Она ожидала увидеть слегка скрываемую обиду.       Что ей стоит сказать? Извиниться? Но разве какие-либо слова могут изменить прошлое? Как показали её многочисленные компаньоны Тейвата, это не очень-то возможно.       Взошедшие, как подснежники, воспоминания расцвели перед глазами неуместно яркими красками. Люмин помотала головой в стороны. Зачем она их опять вспоминает? Почему так старается вскрыть этот сундук?       — Знаешь, — внезапно начал Итэр, приподнявшись с земли тоже и присев. — А ведь в прошлый раз мы расстались на этом же месте. Ты хочешь вернуться в Тейват?                    — Что? — не сдержалась Люмин, с неким ужасом округлив глаза. — Почему ты так думаешь? Нет, я не собираюсь возвращаться, — не слишком утвердительно отозвалась Люмин, пряча за веками и тенью ресниц неуверенность. Ладони сложились в нервные кулаки на коленях, а кожа, заботливо защищённая шерстяной тканью белой куртки, покрылась мурашками.              В мыслях фейерверками расцветали спрятанные воспоминания.              

***

             Весёлое застолье подходило к концу, оставляя после себя недопитые до конца чашки чая и крошки еды на полу, ощущение подкрадывающейся пустоты и нарастающей грусти. Покрасневший Чун Юнь и повеселевший Син Цю, краснощёкая Сян Лин и болтушка Ху Тао, последние полчаса проведя полулёжа за столом, отчаянно зазевав, вяло засобирались по домам. Чжун Ли сдержанно попрощался с ней часом ранее.       Это был последний день. Это был длинный и удивительный день, посвящённый Ли Юэ и всем, кого она когда-то встретила в этой стране. Этот день длился вечность, но одновременно и пролетел, как один миг. С самого утра часы были забиты встречами, а вечером, после торжественного прощания с Гаванью, самые близкие организовали для неё уютные посиделки.       Люмин обещала брату вернуться раньше, но душевная беседа растянулась на долгие, полные общения часы. Никто не хотел прощаться. Но каждый знал, что это неизбежно.       Напоследок ещё раз принимая крепкие объятия от друзей, Люмин хотелось хорошенько запомнить каждого из них. На всю свою оставшуюся жизнь. Долгую, невероятно долгую, полную путешествий и приключений жизнь. Чтобы никогда не забыть их.       Даже не верится, что всё закончилось. Не верилось, что всё это: пышные проводы, пир в каждой из стран, танцы, самые тёплые объятия – в честь прощания. Будто бы, когда наступит завтрашний день, проснувшись ни свет ни заря, она снова, неспешно гуляя, пойдёт в Гильдию искателей приключений, чтобы узнать, чего в мире произошло новенького. Какие задания на этот раз даст Катерина. Кого она встретит ещё? Кто станет ей другом, а кто – врагом? Какие тайны её ждут в глубинах будущего этого мира?       Прохладный ветер мягко окутывал кожу. Фонари освещали улицы весеннего, ночного Ли Юэ. Друзья махали ей руками до самого конца. Им нужно уходить в противоположные стороны даже в последний момент их разлуки. Люмин махала рукой им в ответ, не в силах идти дальше, пока они не скрылись за углом.       Её ладонь медленно опустилась, а улыбка испарилась.       — Путешественница. — Люмин слегка вздрогнула от неожиданности и его прохладного тона. Сяо до того шёл рядом беззвучно, а теперь вдруг приблизился, остановившись напротив неё. — Я хочу с тобой поговорить.       На сердце легла глубокая тень волнения. Она знала, что Сяо не смог бы равнодушно и молча уйти без прощания. Но за всё время этой встречи он так не промолвил и слова. Лишь касался её мимолётными, но проникновенными взглядами. Наверняка, как и в прошлые разы, ждал момента, чтобы пообщаться с ней лично, без лишних глаз.              — Да, — стараясь скрыть любопытство и усмирить охватившее её напряжение, ответила Люмин в естественной манере. — Я тоже хотела с тобой поговорить.       Сяо немного прикрыл глаза и отвёл тяжёлый взгляд в сторону. Его руки сцеплены в замок перед собой, и он выглядит, как и всегда, внешне безучастным и холодным. Но кому как не Путешественнице знать, что первое впечатление коварно и обманчиво. Стоит только присмотреться, и перед глазами окажется человек с душой столь доброй, необъятной и храброй, что даже глубокие, ужасные раны судьбы не могут её сломить. Нужно лишь вглядеться чуть дольше, и ледяной взгляд станет изучающим. И узнав его чуточку лучше, напускная холодность превратится в тепло.              Вспышками в сознании проявились воспоминания. Первая встреча в Ваншу и битва с Осиалом. Праздники морских фонарей и Разлом. Его самопожертвование и безжалостные, словно пули, секунды, когда понимала, что никогда больше его не увидит. Драгоценная секунда, когда осознала, что он всё ещё жив. Воспоминания отразились на лице чуть поджатыми губами, слегка кривя добрую улыбку.              Люмин постаралась незаметно расправить плечи, с новой силой взволновавшись от череды ярких картин в голове. Сяо обычно долго обдумывал свои мысли, чем давал ей фору, но теперь замялась и она. Молчание между ними непривычно растянулось. Люмин видела, как он напряжён, как он нервно то разлепляет, то открывает глаза.              Впрочем, она тоже не может похвастаться решимостью. Но если не сейчас, то уже когда? Так стоит ли и дальше обманываться? Это же то самое волнение перед разлукой с теми, кто дорог. Она могла бы отрицать это ещё несколько лет к ряду, но… Пора бы признать, что с некоторыми людьми этого мира она стала близка настолько, что боль от разрыва этих уз станет для неё особенно острой.              Именно поэтому она обещала себе ни с кем не сближаться так сильно. Но разве такое можно спланировать при законах хаотичной Вселенной? Разве дружба и что-то ещё – это план? Ведь буквально всё, что она пережила вместе с ним, сближало их как магнитом. Даже боги не всевластны. И даже Люмин.              Так что… настала пора бы всё это признать.              Не дожидаясь, пока он окончательно соберётся с силами, с духом, борясь со стеснением, собственным противоречием и чем-то ещё, втянув воздух в лёгкие, Люмин уверенно назвала его по имени, от чего Сяо напрягся как натянутая струна. Он заслуживает её слов больше, чем кто-то либо.              Заглянув в его пронзительные глаза, широко улыбнулась ему доброй и светлой улыбкой. Медленно приложив ладонь к вздымающейся от глубокого дыхания груди, начала без обмана:              — Я буду скучать по тебе. — Искренние слова вылетели из губ, словно запертая в клетке птица, чьи крылья теперь свободны. — Мне стали дороги ты и Тейват. Я рада, что открылась этому миру. И я бы хотела, чтобы ты смог сделать то же.       Он слушал внимательно, как-то упёрто смотря в сторону и не меняясь внешне никак. Ничем не выдавал то, что происходит у него внутри. Люмин же с каждым произнесённым вслух словом казалась смелее. Но настал час попросить его о том, о чём всегда хотела сказать, но сдерживалась. Однако больше некуда откладывать время, которое, как и Люмин, стремится только вперёд.       — Откройся этому миру. Я бы хотела, чтобы ты жил свободной жизнью, наслаждался каждым днём. Чтобы больше не корил себя за то, в чём ты не виновен и чего не смог предотвратить. Сможешь ли ты пообещать мне? Что будешь жить и двигаться вперёд?       Она ждала ответа терпеливо, но с каждой секундой молчание давалось всё труднее. Конечно же, он не ответит ей грубо и холодно. Люмин всем сердцем чувствует, что для него имеет ровно то же, важное значение. Но всё же эта просьба слишком велика.       — Путешественница… — начал он с тяжёлым придыханием, одарив её мимолётным изучающим взглядом. Его руки устало вытянулись вдоль тела, взгляд ненадолго опустился. Он будто бы сдался. — Зачем тебе это нужно?       Как же в его духе. Раньше ей казалось, что если и есть вещи вечные, то это его нарочитая отстранённость. Люмин тихо издала смешок. Сейчас её это даже умиляло. Умиляло и то, насколько эта ледяная стена равнодушия иллюзорна. Стоит лишь протянуть руку вперёд, и станет ясно, как день, что ничего нет. Это даже привычно. Привычно в той же степени, как и уютно.       — Хочу быть спокойной за тебя и знать, что ты больше не будешь один, — без сомнения ответила Люмин с искренностью в глазах.       — Я не могу этого обещать, Путешественница, — утвердительно заявил Сяо. И будь это кто-то другой, а не Люмин, дальше бы говорить вряд ли стал. — На мне всё ещё лежит ответственность за Ли Юэ и карма. Хотя и стоит признать, что с твоей помощью Тейвату теперь этот груз ощущается легче.       Люмин с каплей горечи в сердце вздохнула, скосив поникший взгляд вбок и вытянув вниз руки, скрещивая пальцы в замок. Уголки губ устало опустились. Она всё же надеялась вытянуть из него обещание, но напирать дальше будет попросту неуважительно по отношению к нему.       — Но я обещаю, что прислушаюсь к твоим словам, — рвано и несколько несмело добавил он вскоре.       — Ладно, — кивнула подбородком Люмин, без особого удовольствия пойдя на компромисс и несильно улыбнувшись. Но это лучше, чем ничего. — Надеюсь, что мне хватит и этого.       Теперь же пора прощаться. Но слова застряли горьким комом внутри. Молчание со скоростью света становилось всё более непосильным, а время шло, никого из них не жалея.       — Я могу тоже с тебя взять слово? — вдруг решительно отозвался Сяо, его широкие ладони подрагивали, пытаясь сжаться в кулаки.       Неожиданность момента застала Люмин врасплох, в слегка округлённых золотистых глазах отразился его прямолинейный взгляд.       — Конечно… Это будет честно.       Сяо молчал лишь пару секунд. В его глазах как никогда что-то пылало. Что-то отчаянное и рвущееся наружу. И в конце концов слова приобрели свою форму.       — Не забывай меня.       Они стояли друг от друга на расстоянии одного широкого шага. Между ними проплывал воздух, насыщенный магией элементальных стихий и запахом цветущей весны. Рядом с ними не было ни единой души. Подвешенные круглые фонари покачивались от лёгкого ветерка, а отдалённый звук морского прибоя доносился до них лёгким бризом. Над ними сияли мириады звёзд, которые ждали Люмин. Но не было в тот момент сияния ярче, чем в его медовых глазах.       Словно квазары, чей свет способен преодолеть расстояние до края незримой Вселенной. Где бы Люмин не оказалась.       Щёки покалывало от холода и внезапного, секундного смущения. Воздух замерзал всё крепче. А теплота в душе отразилась широкой улыбкой и лёгким кивком.       — Конечно. Обещаю, что я тебя не забуду.       Как она могла бы забыть? Как бы она посмела забыть? Она хотела бы, чтобы он осознал всю серьёзность её обещания. Хотела бы сделать шаг вперёд и сказать ему это ещё раз, громко и прямо.       Но Сяо, быстро кивнув ей в ответ, в своей искусственно-морозной манере сообщил:       — Хорошо. Прощай, Путешественница.       И неожиданно развернулся спиной, от чего вся её смелость исчезла без следа. И тем же тоном добавил:       — Счастливого пути. Береги себя.              И беззвучно зашагал прочь, кожей стиснутых кулаков и затылком ощущая, как она провожает его полупустым взглядом. Люмин с тоской подумала, что прощание не должно было стать таким сухо скомканным. Будто бы интересная книга завершилась, оставляя взбудораженного читателя с открытым финалом.              Желание догнать его разгоралось, как пламя, как и потребность стереть излишний официоз и сдержанность. Разве всё должно было произойти так? Но это уже случилось. Его последние слова повисли в воздухе, которым она дышала. И Люмин с ощущением недосказанности пошла противоположной дорогой, печально прошептав в пустоту:       — Прощай, Сяо.       Скрепя сердце расправив световые крылья, вместе с Итэром Люмин покинула Тейват, блеснув на прощание миру светом звезды. Сделав оборот вокруг этой планеты и взглянув на знакомые виды в последний раз.       В груди защемило, и направить гордый подбородок вперёд, устремляя полный готовности взгляд ко Вселенной, казалось невыполнимой миссией.       Этот мир отобрал её брата, но он же помог осознать, что она не всесильна. Что обыкновенные люди бывают такими разными и запоминающимися.       Каждый человек в этом мире что-то ей подарил. Не осознавая, как много, Люмин взяла всё это с собой, покидая Тейват навсегда.       Вперёд. К звёздам и безднам!

***

      Детально нарисованные её памятью картины всплыли вместе с непрошенными горошинами слёз и желанием вырвать из груди собственное сердце. Прошло столько лет. Так почему воспоминания всё также отзываются тяжестью, приводя с собой эмоциональный хаос?       Люмин давно уверилась, что боль расставания со временем исчезает. Растаивает, как снег по весне, оставляя вместе со следами памяти только светлую грусть. Но в этот раз случилось иначе. Воспоминания о том мире касались души острыми шипами, с годами впиваясь лишь глубже. Память о расставании эту боль умножала.       Сначала боль была незаметной. А ещё к боли можно привыкнуть, позволяя ей впитаться во все литры крови. Можно смириться и продолжать жить, засыпая под напористый шум далёких воспоминаний.       Сдавленно и тихо простонав, устало ссутулившись и съёжившись, Люмин уткнулась лбом в сложенные на коленях предплечья. Будто старалась сжаться в атом, отгоняя от себя непрошенные чувства.       Итэр с грустью вздохнул.       — Я так и думал, — понимающе промолвил он и придвинулся ближе, успокаивающе приобняв сестру за напряжённое плечо, потянув руку по её сгорбленной спине. — Поделишься со мной, почему так хочешь вернуться? — В ответ прозвучало лишь её многозначительное молчание. Итэр в любопытстве невесомо забарабанил пальцами по её плечу и в утешении добавил: — Ты же знаешь. Ты можешь быть честнее со мной даже больше, чем с самой собой.              — Я не хочу возвращаться, — слабо и тихо упрямилась Люмин, всё ещё не подымая головы. Итэр в очередной раз вздохнул. И от кого она понабралась такого очевидного притворства? Но тут же он про себя усмехнулся.              — Знаешь, сначала я не понимал, почему ты так изменилась…       — Я изменилась? — шмыгнув, перебила Люмин, очевидно жаждая узнать, в чём же дело.       — Разумеется, ты изменилась. Вскоре после того, как мы улетели из Тейвата, ты стала вести себя как-то отстранённо. Хотела больше времени проводить одна. Свалила на меня весь долг помощи бренным земным людям… — с притворным укором, шутливо обозначил Итэр, потерев её за плечо. — Но именно поэтому я и сам встал на твой путь, который ты прошла без меня в Тейвате. Я хотел понять, что ты пережила. И тогда я осознал одну простую истину: хоть ты и была без меня в те года, Люмин, ты не оставалась одна.       Итэр давил на её воспоминания. Заставлял каждое из них пронзить её память и высвободиться в поток мыслей, начисто вычёркивая всё остальное.       — Может, меня и окружали люди, — начала откровенно Люмин, приподняв голову. Её щёки, нос и глаза раскраснелись в тёплом свете луны и звёзд. — Но без тебя мне было одиноко.       — Всегда ли? — охотно заметил Итэр, и не думая обижаться. — Знаешь, Люмин. Даже сейчас, находясь с тобой на одной планете, где я могу без труда найти тебя всего лишь за час, порой я тоже чувствую себя одиноко. Но не всегда из-за тебя. Причина в моих размышлениях о том, как вскоре я покину Землю и оставлю позади всех, к кому я успел привязаться. Выходит, что теперь изменился и я.       — Так ты не хочешь покидать Землю? — с ноткой шока на лице и в голосе спросила Люмин.              Итэр быстро пожал плечами, вскинув голову к звёздам, улыбаясь им в ответ на вечное мерцание. И честно признался:              — Не знаю.              Груз тяжести на душе стал ещё невыносимее. Её никогда не пугала неизвестность Вселенной, но когда неясен стал собственный путь, Люмин осознала, что ей стало страшно.              — И что нам делать?              Итэр беспечно откликнулся:              — Не знаю.              — Это не ответ… — недовольно фыркнула Люмин в сторону.       Порой они с братом казались похожими настолько, что и не отличишь. Мимика и смех, жесты и тон голосов. Но иногда его масштабная беззаботность казалась Люмин граничащей с безумием.       Итэр примирительно улыбнулся. Люмин для ясности вздохнула крайне тяжело.       — Разве правильно вот так сбиваться с намеченного пути? — попробовала вернуть Люмин разговору былую серьёзность, когда поторопилась поймать жизнерадостный взгляд Итэра. — Я всегда видела путь только вперёд. И оглядываться назад… Кажется мне неправильным.       Ведь нет ничего прискорбней измены себе самому.       — Эх, Люмин. — Шершаво пощёлкал Итэр пальцами руки, которой её обнимал. — Но разве ты приходишь сюда не для того, чтобы обернуться навстречу прошлому? Когда я тебя ищу, то обычно нахожу именно здесь. В этой стране. Среди этих скал или в столице. И всегда – на их Новый Год.       Люмин вся сжалась. Череда старых воспоминаний пролетела сквозь тьму стиснутых век, проходясь по сердцу ударами хлыста.       — Как бы я не старалась забыть, я не могу, — погодя, болезненно и неторопливо призналась она.       — Может… — отозвался тихонько Итэр, осторожно поглядывая на на неё. — Ты боишься чего-то?       — Конечно, я боюсь. Прежде всего я боюсь потерять тебя снова. Так что не мог бы ты не говорить, что мы до того изменились, что наши пути расходятся?       — Я же обещал, помнишь? — с любовью усмехнулся Итэр, ласково поправляя ей за ухо растрёпанные ветром длинные пряди. — Такого никогда не произойдёт, даже если через сто лет ты начнёшь меня бесить. А если случится наоборот, и ты сбежишь от меня, я найду тебя на краю Вселенной, хочешь ты того или нет.       Эти глупости смогли слегка развеять настигшую тоску, что она выдохнула ртом вместе с клубом пара.       — Но… — намекая на что-то, продолжил Итэр.       — Но?       — Но я же спрашивал об ином. Почему ты боишься вернуться?       Разве кто-то способен говорить о таком прямо и не щадя своё сердце? Этих страхов слишком много. Эти страхи достигли своего апогея, потому что прошло десять лет. Потому что время неумолимо. Потому что чем больше его проходит, тем страшнее оглядываться назад. Страшно – для человека, кто никогда не возвращался.       Страшно рассеять образ великой Путешественницы, которая стремится только вперёд, к звёздам и безднам. Разочаровать. И даже представить, как пройдёт встреча с теми, с кем по всем признакам она рассталась навсегда. И мучительно боялась, что её забыли.       — Страшно вернуться и узнать, что кого-то из моих друзей уже может не быть в живых. Я боюсь увидеть, что они изменились до неузнаваемости. Страшно узнать, что Чжун Ли окончательно поглотила эрозия…       Всё ли с ними в порядке? Как они живут? Что сейчас с Бай Чжу? С Лизой? Убила ли карма Сяо? Кровь в жилах застывает от одних только непрошенных мыслей.       Итэр пристально поглядывал на Люмин. И безжалостно подсыпал ещё пороха в пороховницу.       — А ты случайно не…? — вкрадчиво поинтересовался и специально протянул Итэр, сделав акцент на паузе и наиграно вздёрнув бровь. Правый уголок его губ приподнялся в намекающей на что-то усмешке.       На мгновение Люмин в ужасе округлила на Итэра глаза. Влюбилась?       Ей тут же захотелось рассмеяться. Или устроить горячий спор. Или сразу же огрести его ближайшей палкой по тугой голове.       И всё же реакция не заставила себя долго ждать. Люмин вспыхнула и посмотрела на брата с решительным негодованием.       — На что ты намекаешь, Итэр? — одарила Люмин его убийственным взглядом и прищурилась, пряча то, что его недосказанные слова отозвались эхом где-то в глубине её души. Что удивило и её саму. Ошеломило настолько, что Люмин даже сокрушаться не в силах.       Ведь этого просто не может быть. Она бы поняла сразу, если бы оно так и было. Для того, кто прожил столетия, любовь должна быть очевидной, как и солнце на ясном небе. Потому что её сердце уже давно отдано звёздам.              Но если так, то тогда всё это время какие именно чувства она насильно из себя выбивала? Люмин тут же внутренне запротестовала этим навязчивым мыслям.              Итэр благоразумно решил промолчать, беззвучно и незаметно усмехаясь.       — К слову, Люмин… — вдруг задумался Итэр. — Разве возвращаться – это так уж плохо? Разве нет ничего добрее желания узнать, как дела у твоих друзей? Я бы хотел знать. Может, я и покину Землю, но мне кажется, что рано или поздно мне тоже захочется вернуться, хотя бы чтобы проведать их. Может быть, погостить. Я не готов сейчас ответить на вопросы о будущем, но я знаю, что всегда хочу следовать туда, куда меня тянет, даже если мне тоже будет страшно возвращаться. Так что…       Спустя года Итэр, кажется, вовсе не изменился. На лице всё также ни единой морщинки. Волосы той же длины заплетены в косу и блестят при свете луны и звёзд. Только взгляд стал немного иным.       Люди видят изменения каждый день. В красках заката и в чужой улыбке. Замечают, как быстро меняется их мир, стремясь в будущее. Но, как часто оно и бывает, не замечают перемен в своём же собственном отражении.       — Когда-то в будущем мой поворот назад станет путём вперёд.       Каждый шаг пути Люмин отдавался отголосками прошлого. А дорога назад казалась хрупким подвесным мостом, в конце которого её не ждало ничего, кроме бездны печали.       По воле трепетного сердца Люмин всё ярче оживляла черты лиц тех, кого не желала вспоминать всё это время. А Итэр окончательно нахлынул на неё с тёплыми объятиями, согревая, по-отечески позволяя ей спрятать на его плече свои глаза на мокром месте.       — Если не хочешь, не нужно мне больше ничего говорить, — его голос резонировал с шёпотом ночного ветра, мягко трепавшего волосы. — Если страшно, я могу вернуться вместе с тобой.       — Не нужно, — возразила Люмин неуверенно, больше не в силах скрывать в тоне печаль.       — Ещё как нужно, — беззлобно хмыкнул Итэр, успокаивающе поглаживая её по спине и окидывая ясным взглядом звёздную ночь, накрывшую Восток. — Прослежу, куда ты свернёшь на своём перекрёстке.       Поглощённая его объятиями, Люмин углубилась в нахлынувшие воспоминания, с крупицами страха планируя встречу со своим прошлым.