Часть 2. Истребление Зла

      Неуловимый день прощался летними сумерками. Тёплый ветерок поднимал нагретую пыль, а песчаные деревья густо шуршали зелёной листвой, провожая утомлённых сражениями и беспощадной жарой путников в обратную дорогу. Высокие горы и старые деревья отбрасывали на землю и камни прохладную тень, а солнце позади скрывалось за острыми углами крутых скал Разлома.              Люмин как никогда нуждалась в отдыхе. Но нужно ускорить шаг и не останавливаться, вздыхая от усталости и допивая последние капли воды из стеклянной бутылки. Следуя вперёд, путями затерянных среди сухой травы дорожек Ли Юэ. Позволяя себе бесповоротно довериться тому, за чьей спиной шагала вперёд. Тому, кто в этом мире, кажется, единственный не просил её помощи. Тому, кто предлагал её сам и не раз выручал. Таковым и был Сяо – Охотник на демонов и Адепт Ли Юэ.              Протяжный зевок в ладонь. По воздуху до ушей донёсся шум водопада. Рассеянный взгляд сдвинулся к ясному, порозовевшему небу, где с каждым её шагом вперёд скрывался за вершинами гор Нефритовый дворец. Издалека он казался чуть больше бледной луны.              Люмин всё же остановилась на маленьком каменном мосту, когда бледные крыши дворца затерялись за скалами, и с облегчением сняла с плеч увесистый багаж. Запрокинув голову назад, от души потянулась, выгибая спину и вытянув наверх затёкшие мышцы рук, сцепляя пальцы в замок над головой. Шумно выдыхая в сторону и расправляя руки по бокам, заметила, что справа ей открылся живописный обзор на озеро, скрывающееся в холодной тени и будто бы в скалистом колодце. Сяо говорил, что оно зовётся Цинсю.              По прохладным норам прятались ушастые алые лисы, тускло поблескивал золотистый кор ляпис, затерянный в каменных холмах. В высоких, разрушенных природой древних руинах, что лежали на островке посреди озера, мелькали фигуры, блестящие огнями и льдом. Наверняка опять что-то замыслили представители Ордена Бездны: Люмин заметила чувством стихий их следы. Стоило бы разобраться. Но после длинного и жаркого дня, посвящённого помощи шахтёрам Разлома и борьбе с его монстрами, остались лишь крохи сил. Хотелось поскорее добраться до ночлега. Небо темнело. Они не успеют дойти, если отвлекутся на разборки со злом. Но ноги не идут.              Люмин создана для исследований, но ещё Люмин – воин. Это её долг и миссия. Призвание и судьба. А Бездна просто так не ошивается в безлюдных местах среди молчаливых скал и тихих рек. Значит, что-то важное и сокровенное таят в себе разрушенные каменные стены озера Цинсю.              Окутавшись таинственностью, это место призывало к себе прохладой и магическим ветром с запахом пыли и огня. В крови предвкушающе разливался адреналин.              Не ясно, в каком расположения духа пребывал её надёжный спутник. Сяо нередко надевал маску равнодушия. Но Люмин знала точно одно – он тоже не в силах закрыть глаза на то, что рядом происходит зло.              В Ли Юэ оставалось ещё множество неисследованных ею мест. После возвращения из Инадзумы Сяо по её же просьбе стал на время для неё компаньоном. Люмин ожидала отказа, но всё-таки позволила себе понадеяться на чудо. К её немалому и приятному удивлению, раздумывая не особо долго, Сяо с небывалым официозом согласился, хотя и с условием и серьёзным предостережением, что её путешествие по Ли Юэ теперь будет наполнено сражениями с демонами и останками богов, потому что от своего прямого долга он не отказывается. Но всё же пообещал защищать её, хотя она о том не просила. Где как не в таинственных и забытых местах обитают сокровища мира и зло? Это почти что стало взаимовыгодным контрактом, как в лучших традициях Ли Юэ.              Люмин узнала, что жизнь рядом с Охотником на демонов может быть наполнена не только опасностями, но и привычными буднями. Сяо совершенно не умел готовить, высказывался о людской еде с равнодушием и толикой презрения, но всё же с благодарностью ел то, что заботливо готовила она на костре. Как человек, засыпал от усталости под треск уютного пламени. Притворно сердился, когда Люмин не будила его.              «У меня нет желаний». Но обязался защищать ту, что не из этого мира. Открыто, но сдержанно злился, когда Люмин не звала его на помощь, при том что истекала кровью.              Когда они встречали на пути людей: путников, нуждающихся в помощи, обычных торговцев и прохожих, – говорила только она, а он показательно сторонился, и лишь отчасти из-за своей кармы. Под его глазами всегда виднелись синяки, от чего Люмин с нарастающим беспокойством рассуждала: сколько он не спит? Как долго он может не спать? В их путешествии по Ли Юэ Сяо оберегал её сон, упрямо уверяя её, что всего лишь привык засыпать позже. Прикрывал её в бою, не раздумывая подставляя для удара себя.              «Считай меня своим оружием». Но Люмин не представляла его и щитом, борясь с Сяо плечом к плечу.              То, что произошло в Разломе недавно, заставило наконец Люмин осознать всю горечь и реальность его слов о самом себе:              «Предел моей силы – самоуничтожение». Люмин порою снился этот сон, что стал ночным кошмаром.              Вместе с Итто, Сяо и остальными она запечатана необъяснимой силой под тоннами земель Разлома, где выхода нет. В зловещем и мрачном подземелье, откуда больше не выбраться к звёздам. В темнейшей глубине, пожирающей душу и тело.              Среди потока тьмы, во мраке синего и красного тумана враждебных демонов и приведений, что не нашли покой и жаждут слепой мести, все вместе и с горящей надеждой они стремились вверх – к светлой точке в конце длинного тоннеля, что был создан древним артефактом для пути на поверхность под солнцем. Панический страх остаться здесь навсегда, словно погребённой заживо, стал спутником каждой секунды. Люмин решительно отказывалась смотреть в глаза смерти. Но Якса оказался к этому готов.              Снилось, как они не смогли вернуться все вместе. И видеть его перед своими глазами в реальности всё ещё казалось каким-то чудом. Именно поэтому Люмин засмотрелась на него снова. На то, как вьются на ветерке его тёмные волосы. Как он моргает, хлопая ресницами. Дышит. Размеренно дышит и хмуро думает о чём-то своём, крепче сжимая копьё.              Рассуждал ли он когда-нибудь о том, что можно жить иначе? Что он заслуживает жить по-другому.              Все Яксы закончили плохо. Они сходили с ума, убивали друг друга, забывали, кто они. Остался один лишь Сяо, что смиренно ждал своей участи. Но Люмин отказывалась верить в такой конец для него. Не поверит в это никогда и ни за что.              — Сяо, — мягко позвала Люмин. Впрочем, он так и так заметил, что она приостановила их путь. Охотник на демонов стоял в конце моста боком к ней и в нескольких шагах, сосредоточенно смотря на руины озера Цинсю. На контурах его профиля играли свет и плавная тень.              — Не объясняй, я тоже их чувствую. Я с ними разберусь и дам сигнал, когда закончу, — доложил он ровным тоном, оглянувшись к ней с непоколебимым видом.              — Я с тобой, — осторожно возразила Люмин, стараясь выглядеть собранной. На миг он окинул её вид сверху-вниз и обратно оценивающим взглядом.              — Ты устала.              — Я в полном порядке. — Чуть улыбнувшись краешком рта, Люмин показательно вытащила серебристый меч из ножен, звонко лязгнув металлом. Сяо важно прищурился на неё, тонко почувствовав, как она поспешила окутать себя силой элементов, устремляя полный готовности взгляд в сторону врага. Нефритовый коршун в ответ стал светиться магической силой. В глазах Адепта проскользило недовольство.              Споры с Путешественницей бессмысленны. Так что всё, что он привык в таких случаях делать, это пускаться в бой на скорость. Чтобы на поле боя уже не дышал ни один враг, когда Люмин появилась. Но и она не отставала. Потому что Сяо – не оружие и не щит. Хотя бы не для неё. И пусть его скорость подобна свету, с анемо стихией и она может взлететь до небес.              Вскоре маги и прочие твари Бездны оказались убиты. Чистая вода озера Цинсю быстро впитала чужую кровь, а артерии земли запоминали битву, поглощая чужие воспоминания.              Небо уже наполовину окрасилось в тёмно-синий. С особым интересом осматривая окрестные башни, Люмин столкнулась с безмолвным стражем руин, в механических ногах и в голове которого проросли зелёные растения и желтоватые мхи. Познакомилась с древней, забытой историей, написанной на камнях. Исследования всегда её увлекали до потери счёта времени.              — Я могу рассказать, — любезно отозвался Сяо позади, когда она, сидя на корточках и с силой щурясь, пыталась прочитать историю, выгравированную на памятном камне, что нашла на самой вершине. Но ознакомиться с легендой до конца стало невозможно без света огня. На небе уже загорались первые звёзды.              Люмин охотно согласилась, кивнув ему. Сяо знал Ли Юэ, веками защищал его ценой собственной жизни. И когда говорил ей об историях этих древних мест, Люмин в очередной раз понимала, что он совсем не тот, кем себя считает.              Люмин представляла. Кем бы он мог быть, если бы не его карма и долг, что намертво держат его как в клетке? Наверное, отличным экскурсоводом. Но уж точно не сотрудником Департамента по делам граждан, что зарывается в официальных бумагах и закрывается в кабинете по ночам.              — Я сказал что-то смешное? — прервался Сяо, с сомнением прихмурившись на неё, когда она отчего-то вдруг тихо усмехнулась, пока он тут рассказывает ей о серьёзных вещах. Или Адепт правда задумался о том, что он способен казаться смешным, и от того невозмутимый Охотник на демонов слегка смутился? Его бывает трудно понять.              — Прости, нет, ничего, — оправдалась Люмин, убрав ладонь ото рта и созерцая тёплое пламя. — Продолжай.              Наконец осознав, что не слушала его последние пять минут, Люмин скрыла свою растерянность, подкинув тонких и сухих палок в костёр. Они так и устроились здесь, у скалистых руин, скрывавших историю. На островке посредине озера Цинсю, в глубокой тени таинственных скал и среди журчания водопада. Сидя по обе стороны бревна у костра и кучки яблок, похожей на пирамидку, и у двух вымытых тарелок рядом с её поношенным багажом. Под яблоней крест-накрест сложились её серебристый меч и его Нефритовый коршун. В спокойствии. Под звёздами.              Руки легли на колени, а на коже плеч и на спине осела прохлада ночи, слегка бодря, но не подавляя предательские зевки.              — Я поведал тебе уже сотни историй о Ли Юэ. Неудивительно, что ты заскучала, — монотонно проворчал Сяо, медленно скрещивая руки перед собой. Он сосредоточенно смотрел на огонь.              — Дело же не в этом, — утвердительно поспорила Люмин, махая в отрицании головой. В конце концов она остановила свой добродушный взгляд на нём, при этом такой же упёртый, как и у Сяо. Для бо́льшей убедительности развела руки в стороны, согнув их в локтях и выставляя ладони кверху. Словно объясняет что-то очевидное. — Я ведь Путешественница. Всё, что касается истории и исследований, интересует меня.              — Что ж, — слегка холодно хмыкнул Адепт. — Скоро мне будет нечего тебе рассказать.              Люмин уставилась на Сяо с немым вопросом в глазах, а он, напротив, будто бы прячась от неё, продолжал упрямо и ровно смотреть на пламя. При свете огня его лицо с тёплой краснотой на кончике носа и на щеках казалось мечтательным. И ей нравилось видеть его таким.              — Когда я вернусь из Сумеру, я уверена, что у тебя появятся для меня новые истории, — примирительно отозвалась Люмин, тихонько продвигаясь по бревну чуть ближе к нему и опуская ладони по обе стороны от себя. Так, чтобы одна оказалась ровно между ней и Сяо.              — Вернёшься на Праздник морских фонарей? — с плохо скрываемым интересом уточнил он, обернувшись к ней на мгновение взглядом и на секунду смущаясь. Люмин вежливо кивнула. — Хм… В Ли Юэ всё ещё дремлет древнее зло. Пока оно живо, моя история продолжается. Значит, мне будет, что тебе рассказать.              — Кто знает, может, в Ли Юэ уже через год не будет никаких демонов и останков богов, — рассуждала Люмин, мечтательно пожимая плечами. Сяо скосил на неё непонимающий взгляд. Люмин же приветливо и уверенно улыбнулась в ответ.              — Не хочу тебя расстраивать, Путешественница… — насупился Сяо, тягостно выдыхая в сторону костра и чуть прикрывая веки. И через миг заявил ей в глаза со всей своей прямолинейностью и бескомпромиссностью: — Но это невозможно.              — Может быть, это не так уж и невозможно, как ты думаешь, — пытаясь развеять его пессимизм, мечтала Люмин в ответ на его убеждения. И подарила свой вдохновлённый взгляд и улыбку звёздам на небе. — Может, не через год и даже не через десять лет, но однажды это случится.              — Почему ты так уверенно говоришь о таких вещах? — Он не верил ни единому её слову. Просто не мог. Её невероятные мысли, погружённые в его голову тяжким бременем, заставили Сяо исказиться в смятении и замешательстве, что отразилось в бровях, нахмуренных к друг другу поближе, и руке, невольно потянувшейся потереть шею. — Я даже не могу представить…              — Разве ты никогда не думал о том, какой будет жизнь после того самого Истребления всего Зла? — с мудрым спокойствием спросила Люмин.              По его напряжённому лицу и глазам, которые он тут же небрежно закрыл, когда она вернула свой мечтательный взгляд к нему, Люмин с давящей изнутри грустью поняла, что нет. Себя он всё также видит не более чем машиной для убийств. Представить мирное существование? Наверняка и песчинки мысли об этом не возникало в его голове.              Хотелось как-то вселить в него уверенность. Поделиться своей.              — Посмотри. — Люмин вернула взгляд кверху, но поглядывая на Сяо, чтобы проследить, что он послушал её. — Я всегда обращаюсь к ночному небу, когда хочу помечтать. Представь, что звёзды – это наши надежды. Они кажутся очень далёкими, и эта правда, между нами – тысячи световых лет. Когда я думаю об этом расстоянии, меня пробирают мурашки. Ух… — чуть потряслась Люмин, немного сжавшись и на миг зажмурившись, будто бы взаправду покрываясь дрожью. Однако почти сразу расслабляясь вновь. Сяо взволнованно слушал её. — Но именно поэтому звёзды напоминают мне, что если стремиться к ним, то всё возможно, как бы далеки не были надежды и мечты. Смотря на звёзды, я вижу, как воссоединяюсь с братом. А что видишь ты?              Сяо сосредоточил взгляд так, будто бы с микроскопической точностью пытался увидеть что-то особенное среди бесконечных точек света. И через несколько тихих минут с тенью недовольства и холодности проговорил:              — Не вижу ничего. И ещё. С твоих слов, если звёзды – это надежды, то одна из них прямо сейчас упала и исчезла без следа.              Люмин выдохнула воздух с привкусом сладких фруктов вместе с ноткой разочарования. Впрочем, это же Сяо. Она быстро встрепенулась, одарив Адепта доброжелательной улыбкой. И снова вгляделась в ночное небо, к которому стремилось вернуться сердце.              — Это была комета. Так она разрушается, опадая метеоритным дождём и сгорая в космосе. Люди могут видеть по ночам её далёкий отблеск, и тогда кажется, будто звезда и правда падает с неба. Свет кометы можно сравнить с моим. Мне не раз говорили, что незадолго до того, как я и Итэр появлялись в их мирах, они видели, как ночью в небе проливались звёзды.              Сяо резко разорвал взгляд с небом. Ему будто бы стало тяжело слышать то, что она говорит.              — Однажды у тебя получится увидеть. А пока позволь мне помечтать за тебя.              Её взгляд устремлён к небу, звёздам и безднам. А неподвижные глаза Сяо оказались прикованы к ней. Его выражение лица отразило странную подавленность. Но Люмин не обратила на него внимание, загипнотизированная глазами Вселенной.              — Я вижу… — с маленьким восторгом в душе продолжала Люмин, не замечая ничего, кроме бескрайнего, далёкого космоса. — … что Тейвату больше ничего не угрожает. Вижу счастливое будущее вашего мира. Вижу, как барды поют баллады в свободном Монштадте, как в Инадзуме люди смогли пережить своё горе, как больше они не видят в гро́зах злого врага. Торговые пути и тропинки Ли Юэ не опасны из-за монстров и Бездны. Я ясно и смело вижу, что над Ли Юэ больше не нависает угроза. А значит, когда будет истреблено зло, и ты сможешь быть свободен. — Люмин оглянулась к нему, тепло встречаясь с ним глазами. — Вот так. Я вижу твоё будущее, просто смотря на звёзды.              Сяо ощутил в себе прилив странного чувства, что желало ей что-то сказать. Это что-то неузнаваемое, но невероятно важное и жгучее, порой заставляло иначе дышать. Но слова, что желали быть сказаны, всё ещё не приобрели свою форму и смысл.              — Знаю, — слабо усмехнулась Люмин, понимая его пристальный взгляд иначе. — Ты не веришь мне. — Мягко приложив ладонь к сердцу, она словно давала ему клятву, с торжественностью говоря Сяо то, что он никогда не забудет. — Но моей веры за нас двоих будет достаточно. И даже когда я буду далеко отсюда, я не буду забывать об этом мечтать.              — Ты говоришь о Сумеру? — быстро спросил Сяо, не понимая, почему он больше не в силах выдерживать её нежный и убедительный взгляд. Он заметил, что костёр угасал, и спас свою странную неуверенность перед Люмин в затухающем пламени.              — Нет, — тихонько хохотнула Люмин в ладонь, после чего протяжно зевнула, потягивая руку к небесам. И беззаботно пролепетала: — Я говорю о звёздах, к которым скоро вернусь.              Пока она мечтала о путешествиях по Вселенной вместе с братом, для Сяо её слова прозвучали приговором. Будто бы даже сейчас она отрезает себя от этого мира, как гильотина отрывает голову от тела. Это странное чувство, что обожгло его изнутри, заставляло Адепта высказать то, что он объяснял ей уже не в первый раз.              Потому что он никогда не говорил того, в чём не уверен. Мечтая, демонов не победить, а его долг – служить Ли Юэ до последней капли крови. Его судьба навсегда окутана непроходимым мраком. Пребывая на крыше Ваншу, где так ясно видна панорама ярких звёзд, Сяо настороженно смотрел только вниз, обводя округу зорким взглядом в поисках зла. Даже если то время, о котором Люмин грезит, наступит, оно настанет ужасно нескоро. Скорее всего, его миссию завершит кто-то другой. Возможно, это будущее Сяо уже не увидит.              Он хотел бы сказать ей это. Он хотел бы сказать ей что-то ещё, но Путешественница незаметно засопела и задремала. Бессознательно пошатнулась, теряя равновесие, и припала головой к его плечу, чем заставила его вздрогнуть и не шелохнуться.              Почему-то Сяо почувствовал себя как никогда бессильным, догорая вместе с костром. Аккуратно, чтобы не разбудить, и несмело он пододвинулся ближе к ней ради её удобства. И позволил себе задержать свой чем-то измученный взгляд на её мирном лице и длинных ресницах, на приоткрытых губах и красном от тепла огня кончике носа, неосознанно ею любуясь и восхищаясь. Как Путешественница может видеть будущее в небе? Это же просто звёзды и их догорающий свет. И однажды Люмин возвратится к ним: за пределы ночного неба Тейвата.              Он невольно и медленно поднял свой подбородок, обращая отрешённый взгляд к ночному полотну. Снова упала комета.              Её не будет больше рядом. Она покинет Тейват и перестанет возвращаться каждый год в Ли Юэ на Праздник морских фонарей. Люмин когда-то станет лишь догорающей звездой на небе. Дорогим воспоминанием, что замерцает мимолётным светом далёкой кометы.              

***

             Ночь. От низкой температуры мёрзли редкие листья. Крошки снега плавно спускались, но таяли, недолетая. Тучи растянулись над городом, скрывая настоящие звёзды. В этом мире небо уже давно не фальшиво.              Дорога из камня вела путников вперёд к межгорью. Звуки шагов слились в быструю мелодию: люди торопились, как и чьи-то сердца. Именно поэтому никто не заметил, как на северной видовой точке, откуда открывается широкая панорама на Гавань, из ниоткуда возникли две фигуры. Для них лишь промелькнул где-то в стороне яркий свет, который можно принять за зажжение уличных фонарей – маяков их пути.              Сила элементов тут же начала наполнять тело, будоража кровь и заставляя невольно вздрогнуть. Как давно она не ощущала эту бурлящую в жилах силу и приятное покалывание на кончиках пальцев. Как давно не чувствовала, что способна свернуть горы. Торопливо отдышавшись от захлестнувшей её энергии, Люмин обернулась с тени на свет и остро ощутила, как застыло сердце.              Гавань Ли Юэ теперь растягивалась почти по всему видимому побережью. Если раньше отсюда до начала города оставалось минут двадцать неспешного пути, то сейчас Люмин почти что стояла на границе.              Малоэтажные здания плотной застройкой тянулись вниз по склону, к историческому центру. Туда, где уже в полном разгаре шло празднование. Яркие вспышки света мелькали со всех сторон, ослепляя. Приподнятый дух веселья и радости читался в глазах и улыбках людей, стремившихся к сердцу Ли Юэ.              Казалось, ещё вчера Гавань была более уединена и свободна. Разве могло всё так измениться? Но этот мир не замирал. Время летело безостановочно и не ждало никого.              Волнение и неверие заставили опустить ненадолго глаза. Это было трудно. Сложно – оказаться здесь снова. Видеть, так сразу и с порога видеть, как изменился этот мир. Помнит ли её кто-то?              — Похоже, дела здесь идут в гору, — подал голос Итэр, сам того не осознавая, как её приободрил.              Люмин подняла робкий взгляд. Город светился, словно звёзды, о которых она когда-то мечтала. Чёрные тучи подсвечивались красным, оранжевым и золотым, отражая свет тысяч фонарей и гирлянд. Мягкие волны бились о берег и скалы, подпевая празднику людей, вдалеке виднелись острова каменного леса Гуюнь и светящийся пестротой Бисерный паром.              Горы. Скалистые вершины тянутся вверх, а под небесами, как яркая звезда, парит величественный Нефритовый дворец. Медленный вдох и выдох. Воздух всё также насыщен чистотой и морем, но теперь пахло и ароматным кедром. Старая грунтовая дорога обновилась, покрывшись ровными камнями.              Хотелось просто постоять здесь ещё какое-то время. Возможно, смотреть и искать в толпе знакомые лица. Как все они изменились? Страх смешался с острым интересом: её, как и тогда, волнует и их безопасность.              Итэр верно заметил: Гавань Ли Юэ расцветала. Видеть город светящимся праздничными красками, видеть радость и безграничную веру в светлое будущее – это то, за что они когда-то боролись все вместе.              — Наконец-то ты улыбаешься, — с удовольствием заметил Итэр, подойдя напротив неё, чем застелил ей обзор. — Только скажи, а обязательно было наряжаться, как шпионы? — его брови тут же дёрнулись вверх. — А… Так вот, в чём дело…              Они заранее надели тёмно-синие болоньевые плащи до щиколоток и с капюшонами. И напялили тёмные очки круглой формы, купленные на Земле на последние местные деньги. По инициативе Люмин.              — Я не хочу поднимать суматоху, — пробормотала она, поправляя очки ближе к переносице.              — На Земле нам бы оглядывались вслед, потому что мы одеты по последней моде. А тут мы как-то слишком выделяемся своим видом, так что можем привлечь внимание, — чуть подумал Итэр, тряхнув плечами увесистый туристический рюкзак и ладонью прихорашивая волосы, привычно заплетённые в косу.              Люмин слегка обеспокоенно поджала губы, озираясь вокруг. Но гости Праздника будто бы слишком поглощены атмосферой, чтобы обращать внимание на двух незнакомцев в тёмной и странноватой одежде. Мода на Тейвате не шибко изменилась, но людей в простой поношенной одежде стало ходить в разы меньше. И Люмин с нарастающим предвкушением сделала шаг вперёд.              — Пойдём.              — Каков твой план, о существовании которого я не догадывался до этого момента? — вскоре спросил Итэр, забавляясь её идеей.              Люмин и правда не хотелось приводить город в хаос своим присутствием, хотя и отчасти не была уверена, что такое возможно. Ведь её могли уже и забыть. Но она решила перестраховаться, чтобы случайно не устроить шум и суматоху из-за своей персоны.              Люмин долго обдумывала, как это может быть. Представляла эти сцены. Почти не спала и думала, думала, думала, зажимая в тиски подушку, не в силах успокоить нервный стук собственного сердца. Протяжно мычала, мотала ногами, переворачивалась на простынях, и снова представляла. И так до первых рассветных лучей на планетах, где они на долгом пути останавливались.              После негласно принятого решения вернуться на Тейват всё внутри трепетало. От ожидания дрожали руки, от щекочущего внутренности страха и волнения искусала губы до ранок. Весь долгий путь назад безостановочно шла кругом голова.              Но это не важно, ведь главным было успеть. Успеть на Праздник морских фонарей. Будто пропусти она его, нарушила бы правило. Будто бы иначе совершила смертельную ошибку. Как бы она не представляла своё возвращение, Люмин видела себя именно здесь. В точке, где покинула Тейват в прошлый, последний раз.              Можно было бы сказать, что, вернувшись, она не почувствовала на своих плечах все те года, что отсутствовала. Но это было не так. Десять лет для людей – больше, чем одна десятая их короткой жизни. И разность их темпов Люмин в полной степени ощущала прямо сейчас.              Она желала посмотреть на всё со стороны: на новый Ли Юэ, на до боли уютные улочки; на лица друзей, которых она вспоминала с тоской; на небо и летающие в воздухе морские фонари, вызывающие светлую грусть по былому и надежду на будущее.              И хоть ей до безумия сильно хотелось сбросить с себя капюшон и очки, побежать, сломя голову, к центру, крича их имена ветру, но Люмин горько сдерживала себя, находя свои желания эгоистичными. Она пошла навстречу самой себе, уже возвратившись в Тейват. Она здесь, чтобы проведать их. Убедиться, что мир, оставленный ею десять лет назад, всё также живёт и процветает в благополучии и гармонии. И что те, кто заслуживают счастья, наконец его обрели.              Вдалеке сквозь шум толпы слышалась громкая музыка. Наверняка установили сцену и устроили представление, что каждый год становилось всё масштабней и грандиозней. Интересно… увидит ли она всех, кого так желает встретить? Хотя бы одним глазком. Хотя бы на одну секунду.              Медленные шаги превратились в торопливые. Окружающие звуки сплелись в одну сплошную массу, где уже не различимы слова. Незнакомые улицы новой застройки тянулись и извивались. На открытых крышах кто-то любовался видами праздника издалека. Жилища украшены маленькими фонарями и узорами из красной бумаги, а на входных дверях написаны пожелания счастья. Пройдя дугообразный дощатый мост, наконец оказавшись в центре, люди стали разминаться, кто куда.              Звуки музыки и чьи-то певчие голоса усиливались, прорываясь сквозь гул толпы. Цветные ленты полукругами развешены по столбам, светящиеся фонари с узорами на абажурах покрашены в красный лак. Инсталляции ослепляли, превращая улицы в ярмарку развлечений, а витрины пестрили узорами света и тени, привлекая внимание к сувенирам и прочим товарам.              Показались знакомые каменные ступени. Воспоминания плавно ложились поверх реальности… и совпадали.              В вазонах распустились глазурные лилии. В торжестве красного цвета витал запах зажжённых бамбуковых палочек. На площади Фэйюнь каменные статуи львов всё также молчаливо отпугивали злых духов. Её шаги замедлили темп в любовании. Она во все глаза глядела на те же павильоны и балконы, где созерцают живописные виды и вслух читают стихи. Там часто проводил свободное время Син Цю, находя с книгой в руке вдохновение. С немалым интересом наблюдала галерейные переходы наверху, что изящно соединяют здания, где то и дело до сих пор порою слышится любовный щебет.              Люди гуляли по праздничному Ли Юэ, наслаждаясь жизнью. Взгляд метнулся вбок: там, у книжного магазина на втором этаже, когда-то ей рассказывал истории чайный доктор Лю Су. Всё также рядом продавали разноцветные зонты, будто бы за десять лет те так и нашли покупателей. Антикварный магазинчик притаился за толпой, как и небольшой киоск с воздушными змеями.              В какой-то момент Люмин поняла, что она остановилась.              Вместе с памятью до сознания добралось окончательное понимание: Люмин и правда снова здесь. В Тейвате. В Ли Юэ. В Праздник морских фонарей, который так любила отмечать каждый год.              И наконец хранившаяся глубоко внутри память отдалась не сожалением и острой печалью, а нежностью и теплом. Она правда здесь. Здесь и прямо сейчас!              — Видишь кого-то знакомого? — шепнул у самого уха Итэр, чтобы узнать причину её остановки. Говорить пришлось громче из-за шума толпы. Невольно он заставил Люмин в ту же секунду заозираться по сторонам.              — Да, — с хрипотцой ответила она уже через полминуты, когда острый взгляд сосредоточился на точке где-то слева.              Это были только мелькнувшие в толпе знакомые уши. Две пары ушей, которые ни с чем не спутать. Не может быть никакой ошибки. Почти что мимо неё прошли, увлечённо о чём-то болтая, Сайно и Тигнари. Они проскользили от неё в трёх шагах и почти сразу скрылись.              —... Лучшие фонари во всём Ли Юэ с самой щедрой скидкой! — усердно кричал кто-то из многочисленных, активизировавшихся торговцев. — Не упустите свой шанс на счастье!              —... Будьте добры, объясните, почему они лучшие, и тогда я куплю несколько за полную стоимость.              — Кого? — запоздало спросил Итэр, потому что Люмин дёрнулась и снова куда-то поторопилась. Брат терпеливо последовал за ней.              Протискиваясь среди плотной толпы, Люмин упёрто шла куда-то направо. Куда-то на голос, который узнала. Который хотела и боялась услышать, холодея всем телом.              —... Вот такие торги я и люблю! Материал плотный, новейший, у меня есть бумаги…              —... У этого повреждена конструкция. Полагаю, фонарь не пролетит и трёх метров по небу.              Но Люмин не дошла и пяти шагов, не признавая хрупкой реальности. И хоть картина перед глазами предстала обрывками из-за проходящих мимо людей, она их будто не видела. Смотрела сквозь. Смотрела… и не верила.              — Господин, и правда! Как же я недоглядел… — неловко почесал затылок престарелый торговец, похожий лицом на изюм.              — Стоит быть осторожнее. Кто-то иной Вас мог бы принять за жадного до моры мошенника, — со знанием и всей серьёзностью объяснил молодой человек и мудро пришурился, откладывая повреждённый фонарь обратно на вертикальную стойку. После, оценивающе оглядев старика, распинающегося в неловких оправданиях, кивнул сам себе. — Я помогу. Я проверю остальные.              — Что вы, господин! — то и дело расплываясь в благодарной улыбке, охал торговец в дрожащие морщинистые ладони, покашливая и наблюдая, как человек педантично начал осматривать остальные морские фонари. — Я бы и сам…              — Не стоит, — не отрываясь от начатой работы, доброжелательно ответил покупатель.              Люмин впала или в шок, или в кому. Это… Сяо? Этого быть не может.              Он. Улыбнулся. Одними краешками рта, но улыбнулся. Его тёмные, отросшие ниже лопаток волосы завязаны в высокий хвост и так знакомо вьются. На нём накинуто не одеяние с ритуальной утварью, запятнанное кровью демонов, а мягкая на вид, белая и чистая рубашка с перекрёстным воротником и чёрная, длинная накидка поверх. На свободных широких брюках не болтается, тихо звеня, золотистая кадильница, а на шее не красуется ритуальный кинжал.              Не может же быть такого, чтобы нелюдимый Адепт с опасной кармой беспрепятственно разгуливал среди плотной толпы и свободно общался с незнакомыми, обыкновенными людьми. Верно?              Верно. Она тряхнула головой. Ей померещилось. Люмин даже чуть не забыла, что на ней надеты маскировочные очки: так сильно захотелось себе протереть хорошенько глаза. Она обозналась. Никак иначе.              Но почему-то пальцы рук всё равно крупно дрожали так, что держи она что-то в ладонях, точно выронила бы это. Необъяснимый страх сковывал и пытался вырвать из грудной клетки сердце.              Люмин резко отвернулась, с подступающей к горлу невыносимой грустью чувствуя, что она больше не может на него смотреть. Он слишком напомнил ей Адепта. Ту версию, которую хотела бы видеть: с улыбкой на лице и свободой в душе. Это представшая ярко иллюзия. Запретный плод её смелой фантазии.              — Давай пойдём дальше, к Ночному рынку, — вскоре сказала Люмин озадаченному Итэру, когда приложила все силы на самоуспокоение.              Наконец, спустившись по ступеням вниз от площади Фэйюнь, справа, вдалеке, через множество голов и поднятых кверху рук, стала виднеться высокая и круглая сцена из дерева. Она украшена подсвечниками в виде лотосов и расписными ширмами, что образовывали позади барьер. С деревянного навеса спускались воздушные занавески из шелковицы, а за сценой виднелся шатёр с покатой крышей, служащий закулисьем. Подпрыгивая на ходу, Люмин тянулась на носочках, чтобы разглядеть, кто же сейчас выступает. Но проникновенный высокий голос певицы чётко прозвучал в её ушах раньше, чем глаза рассмотрели знакомый образ повзрослевшей Юнь Цзынь.              Вместе с пониманием до Люмин добралась очередная тень её страха. Шаги стали медленнее и неувереннее.              Люмин надела воздушное платье с открытыми плечами. Очень похожее на то самое платье. И белые сапоги из кожи с золотым круглым носком, которые на Земле по-модному называли «гоу-гоу». Она даже попросила брата её постричь также, как раньше, чувствуя себя как никогда глупым созданием. И всё для того, чтобы её узнали. Да что она делает? В этом дурацком длинном плаще и в глубокой тени капюшона. Ещё и в круглых, странных, чёрных очках.              Люмин шумно выдохнула и нахмурилась, опустив взволнованный взгляд под ноги. Почему так страшно стянуть с себя этот капюшон? Почему продолжает так гнусно врать себе, что ей достаточно быть наблюдателем? Ладонь на миг потянулась к голове, губы болезненно скривились, пальцы с силой сжались на плотной ткани. Но так и не дёрнулись.              Холодный ветерок щекотливо обвивал горячие щёки. Нет. Не сейчас, в момент её слабости, спрятанной за чёрной тенью. Не среди самого оживленного места Ли Юэ и запаха праздничных сладостей, на глазах у всех жителей Гавани и во время триумфа Юнь Цзынь.              Не важно, что на ней надеты чёрные очки, которые так кстати могут скрыть её искренность. Не важно, что растрогалась посреди толпы, для которой Люмин не имеет ровным счётом никакого значения без своего громкого имени. Этот мир выворачивает её наизнанку каждую минуту. Заставляет вскрыть всю себя, вспороть сердце. И вот Люмин здесь – перед миром, что десять лет звал её с неба. Стоит среди огромного множества людей со своими чувствами нараспашку, но никто их не видит.              И как бы парадоксально это не звучало, но рядом с космической системой своих непосильных эмоций Люмин обнаружила пустоту. Прямо под этим же сердцем, что так отчаянно рвётся наружу.              Свой внутренний мир оказался схож со Вселенной. Такой же необъятный, о чём-то шепчущий и мерцающий тайнами.              По коже ладони в мгновение распространилось родное тепло. Итэр.              — Люмин…              — Я люблю этот мир. — Она вырвала шёпотом эти слова из себя. С хирургической точностью и прямо из сердца.              Любит. Смогла бы забыть свой разрушенный дом? Никогда. Забыть брата, когда их разлучила судьба? Ни за что. Люмин не смогла забыть и этот мир, как бы не упиралась. Монштадт и Сумеру, Инадзуму, Фонтейн и Натлан, Снежную… Ли Юэ. Праздник морских фонарей и их лучезарные улыбки. И того, кто не улыбался ей никогда.              Юнь Цзынь покинула сцену под громкие аплодисменты, а следом из-за кулис, пробравшись через потайную дверь ширмы, вперёд и вприпрыжку с гитарой вышла Синь Янь.              Когда-то давно она уже выступала с песней на Праздник морских фонарей. Воспоминания легли на сердце со светлой и тёплой грустью. Издалека казалось, что эта весёлая девушка совсем не изменилась. В ней определённо все ещё полным-полно энергии.              Люди подпевали и хлопали, музыка и гул закладывали уши. Они пели об удаче, счастье и будущем. Дух праздника всех захватывал, а пронизанные символизмом декорации пестрили яркостью и красками. На причалах готовили пиротехнику. Скоро в небе взорвутся фейерверки.              Каким-то образом Люмин и Итэр всё же оказались поближе к высокой сцене, но уже под конец музыкального выступления группы. Когда представление резвых гитар завершилось, на сцену вышла ведущая праздника.              Люмин еле-еле сдержалась. Хотела прикусить изнутри щёку, чтобы не закричать её имя. Ху Тао. Узнаваемая, но такая повзрослевшая. Без забавных длинных хвостов по бокам. Не с нахальной улыбкой, а с мягкой. Не низкая, а высокая. Её голос переменился, и тон немного иной.              Где-то внутри снова отозвалось огромное желание заявить о себе. Закричать, что она здесь. Посмотрите! Здесь! Совсем рядом! Хотелось бежать и поскорее обнять ту самую девушку, с которой она путешествовала когда-то вместе по золотистому Ли Юэ, плевав на собственную гордость и предубеждения тысяч других. Безмерно желала задать ей миллион вопросов, осыпать ими её, как звёздами небо.              — А сейчас вы услышите историю, что воспевают наши легенды! — воскликнула она в подобие микрофона.              Гул тысяч голосов постепенно стих. На сцену беззвучно вышла группа невысоких юношей в соломенных шляпах, что загадочно бросали тень на их лица. Несколько из них поднесли к губам бамбуковые флейты, задав динамику будущей мелодии. Послышался ритмичный стук по барабанам, забренчали струнные, и воздух окутала музыка, похожая на ночные перешёптывания воронов в густом лесу. Было в ней что-то напряжённое, словно что-то мрачное вот-вот произойдёт. Придавая голосу больше волнительной торжественности и идеально попадая под ритм барабанов, Ху Тао красноречиво рассказывала:              — После окончания Войны Архонтов земли Ли Юэ накрыли бедствия: останки поверженных богов прокляли земли.              Подойдя к краю сцены, с размаху вытянула руку в сторону моря, призывая зрителей обернуться и посмотреть.              Быстро и поочерёдно что-то подсветило дрожащие волны между двух пирсов и башен на них, будто полная луна, скрытая за пеленой туч, наконец отразилась на морской поверхности. Под этим светом внезапно и шумно поднялась из-под воды каменная конструкция, словно эстрада, которую в мгновение ока кто-то создал. На невысокую платформу прямо с небес стремительно начали падать пять точек, словно астероиды, сияющие фиолетовым, лазурным, красным, синим и золотым светом. Чувство странной тревоги слилось с неясным предвкушением. Наверняка то, что Люмин увидит, будет грандиозно, а сердце забьётся полным ходом от восторга и радости.              — Злопамятные и осквернённые тьмой души поверженных Мораксом божеств принесли в Ли Юэ эпидемии и катаклизмы! Наши предки страдали от голода, засухи и боялись ходить в одиночестве по торговым путям, — эмоционально продолжала рассказ Ху Тао, размашисто жестикулируя. — Безоружные и безнадёжные, они не видели свет на своём сложном пути. И однажды Моракс призвал для борьбы со злом Якс.              Падая на одно колено, на сцену наконец приземлились пятеро в масках. По центру конструкции теперь мужественно встали в строй величественные фигуры, чьи образы тушью рисовались в книгах. Один из них крепко держал в руке блестящее нефритом копьё, а на лице – до боли знакомая зелёная маска со злыми рогами и острыми клыками. Музыка флейт и струнных пропиталась торжеством.              — И выделялись среди множества Якс пятеро великих: Босациус, кто с мечом в руках боролся до рассвета и отдал свою жизнь в Разломе… — У человека, кто играл его роль, встрепенулись три массивные руки, как бы махая зрителям, а другая сняла с лица фиолетовую маску киноварного загробья.              То и дело случайно ступая на чужие пятки, прорываясь к ограждению моря, Люмин старательно наблюдала, затаив дыхание.              — … Бонанас – Витой молюск, Индариас – Генерал Огнекрыса…              Внутри всё ухнуло вниз. Тот, кто стоял по центру и держал в руке Нефритовый коршун, снял для зрителей маску Изгнания зла.              —... И генерал Алатус! Единственный выживший Якса по имени Сяо!              Люди разразились в аплодисментах, ликовали их именам. Судорожно выдыхая из губ клубок тёплого пара и изумлённо раскрывая глаза, цепенея, Люмин ощутила, как её сердце на долгий миг подпрыгнуло ввысь.              Нелюдимый Охотник на демонов. Закрытый ледяной стеной ото всех. Адепт с тяжёлой судьбой и взглядом. Это было похоже на сон. Отстранённый и безгранично одинокий, сейчас он предстал совершенно другим. Отрастившим волосы и вернувшим блеск жизни глазам, будто бы больше он не видел перед собой призраков прошлого.              Это был Сяо. Это его робкую улыбку она видела на торговой площади. Вспомнив, на миг ей подумалось, что его губы созданы для улыбки.              Ху Тао торжественно объявила:              — Узрите танец Изгнания зла!              Человек у сцены громогласно ударил в золотистый гонг, и четверо фальшивых Якс вернули на лица маски, повторив за настоящим Адептом Ли Юэ. Под резвую музыку их оружия сцепились в ритуальном танце – схватке с парящими вокруг злыми духами, что были лишь игрой света и тени на фоне тёмного горизонта и пылающего ночного зарева.              Их представление освещали летающие вокруг и высоко механизмы. Их заученным действиям ритмично подыгрывали музыкальные инструменты, а люди наблюдали, раскрывая изумлённо рты, возможно, впервые в жизни видя, как кто-то сражается с демонами. И было бы это реально, им следовало бы ту же секунду бежать от боя подальше.              — Истребляя зло, они же подвергались ему, неся на своих плечах непосильный груз грехов. Яксы сражалась за наше будущее в тени и не слышали нашей благодарности. Мы с вами должны ценить и помнить их подвиги. Мы обязаны их вспоминать и пересказывать легенды о них нашим детям. Услышь же, Генерал Алатус, голоса наших сердец! — Хлопнула себя по груди Ху Тао, церемонно восклицая: — Мы будем помнить ваш подвиг всегда!              Вокруг забушевал ветер, волны хлестали надводную сцену. Сяо часто совершал быстрые, вихревые удары копьём, и складывалось впечатление, что ему всё равно: бороться на земле или в воздухе. Фальшивый Босациус с лёгкостью кружил двуручный меч, Меногиас рубил золотистым оружием тёмные сущности. Бонанас разгоняла волны, её синяя маска с четырьмя узкими глазами вселяла ужас и страх. Индариас пылала огнём, её волосы окрасились нежным пламенем. Их выступление всё больше напоминало Люмин тёмные картины в Разломе, когда они все вместе летели вверх, пытаясь спастись. Падающий снег разлетался на песчинки от взмахов оружий, словно и это – задуманные заранее спецэффекты их представления. Музыканты всё быстрее били палочками по барабанам тангу. Но Люмин околдовал не сам фальшивый бой.              Её заворожил он. Захватил и держал в плену. Она следила за Сяо, едва дыша, будто боясь себя выдать.              — Это правда тот самый Охотник на демонов? — раздались громкие женские перешёптывания где-то рядом в толпе. — Я никогда не видела его! Такой молодой и красивый…              — Да, это он! Вы не из Гавани? — эмоционально и с восторгом откликнулся кто-то. — Я часто вижу его в столице с тех пор, как в Ли Юэ уничтожили последнего демона…              Чьи-то слова оглушили её. Поражённо застыв, Люмин пыталась до конца осознать смысл случайно услышанной в толпе фразы.              Воодушевление и счастье за этот мир перемешались с непреодолимой печалью и давящей тоской. В памяти пронёсся тот разговор при звёздах и робкое обещание Сяо, данное ей на прощание. Точно. Десять лет назад она обещала не забывать его. Но всё, чем она занималась, это пыталась забыть.              А пыталась забыть из-за боли и тяжести памяти, ведь воспоминания оказались вовсе не подобны согревающему чаю и пледу. Люди Земли говорят, что время лечит. Но чем больше проходило лет, тем тяжелее воспоминания давили изнутри, как наковальня.              В одном Люмин оказалась права: она скучала. Скучает. И, кажется, будет скучать. И поэтому не в силах была с лёгким сердцем смотреть на звёзды, строго запрещая себе мечты об этом мире.              И где теперь лежит её путь, если не на просторах Вселенной?              Такие разные чувства стали едины. Будто бы в полотно счастья вплели нити печали, тоски и липкого страха. Вся покрылась колючими мурашками. Так отозвалось в ней невыносимое желание узнать всё, что же именно произошло за долгое время, что здесь её не было. Как Охотник на демонов, столетиями сражавшийся с древним злом, абсолютно уверенный в том, что этому бою нет и не будет конца… исполнил долг? Как именно стал жить дальше?              Люмин ощущала внутри себя что-то, что грозилось вырваться, как лава из проснувшегося вулкана. Это что-то умоляло её раскрыть рот и задать миллион вопросов даже той незнакомке в толпе. Движения Сяо – из реальных боёв, в которых он выходил победителем. Когда-то он побеждал вместе с ней.              Словно огонь, воспоминания о нём обжигали Люмин невыносимо часто. Снова и снова, одними и теми же цветными картинками.              Музыканты пуще прежнего забили по тангу, оповещая о кульминации. В небо испарились столпы красного дыма. Последний демон из света и тени исчез, и Яксы застыли с оружием в руках в победоносных позах, отвечая зрителям гордыми подбородками и лидерством.              Люди зааплодировали. Из пусковых труб на причалах вылетели разноцветные фейерверки. Музыка сменилась на весёлую и жизнерадостную, воспевая истребителей зла. Люмин вяло присоединилась к рукоплесканиям, отдавая львиную долю сил на переваривание информации. Ху Тао провозгласила со сцены:              — Благодаря нашим героям народ Ли Юэ может спать спокойно и с вдохновением смотреть в светлое будущее! Не предадим забвению их имена и подвиг! — Ху Тао зааплодировала, чуть не роняя микрофон на дощатую сцену. Яксы, совершив лёгкий поклон зрителям, таинственно устремились куда-то в темноту, за яркие световые огни. — Теперь давайте же зажигать фонари в честь памяти наших воинов!              Ху Тао низко поклонилась и покинула сцену, оставляя её в одиночестве. Представление было окончено. Люди стали сбиваться в компании, готовясь отправлять фонари к небесам.              Она не купила для себя морской фонарь, чтобы исполнить традицию. Нервно облизала пересохшие губы. Но разве Люмин могла бы сделать это без старых друзей?              — Ты хочешь пойти к ним? — раздался как гром понимающий голос Итэра, когда он чуть сжал её плечо.              Теперь Люмин знала ответ. Он буквально плыл на поверхности, подпевая фейерверкам и добрым пожеланиям, звучавших отовсюду.              — Да.              Те, кого так хочет увидеть, обнять до потери сознания, стоят там, за кулисами и под шатром. Не в миллиардах километрах от неё, а в нескольких шагах. Раньше люди Тейвата нуждались в помощи Путешественницы. Теперь Люмин нуждалась в них.              Пальцы рук решительно сцепились в кулаки, а сердце пропустило удар. Больше не противясь зову души, под звон последнего салюта в небе и тёплую улыбку брата, старательно расправляя спину и плечи, Люмин последовала по пути, что раньше казался горьким шагом назад, вперёд.