Знакомство. Глава 1

l

По растерзанному дождем асфальту бежала девушка. Босые ступни с хлюпаньем впечатывались в лужи, а левая рука судорожно сжимала правое предплечье, пытаясь унять пульсирующую боль и остановить поток крови. Каждые несколько секунд она оглядывалась, но густая ночная мгла поглощала всё — на пустой улице, лишенной фонарей, зрение становилось бесполезным придатком. Она не знала имени своего преследователя, но животный ужас в груди твердил одно: это смерть. Частный сектор задыхался в безмолвии. В окнах домов — ни единого отблеска, лишь глухая темнота. Полночь давно миновала; это было время мирных снов, подготовки к будничной суете, завтраков и детского смеха. Но здесь и сейчас мир сузился до обрывистого дыхания и холодной пастельно-зеленой стены, к которой она прижалась, завернув за угол. С трудом разжав окровавленные пальцы, она взглянула на рану. Кровь толчками вырывалась из глубокого пореза, стекая по запястью. Адреналин действовал как анестетик, превращая острую боль в тупое онемение. Ветер едва заметно шевелил листву, изморось шелестела по скатам крыш... и вдруг этот хрупкий уют ночи разорвал утробный рёв. Звук не принадлежал ни зверю, ни человеку. Глухой, низкочастотный рокот провибрировал в самом воздухе, заставив девушку буквально врасти в бетон. Затем послышались шаги. Тяжелые, мерные, они резонировали в тишине, словно удары молота. Существо приближалось. Девушка с отчаянием смотрела на спящие дома: ни одно окно не зажглось, ни одна собака не зашлась лаем. Поселок словно вымер, отдавая её на заклание. Легкие горели, сердце испуганной птицей билось о ребра. Опустившись на мокрую траву, она начала молиться — неистово, бессвязно, обращаясь к богу, в которого никогда не верила. Она умоляла о рассвете или о том, чтобы всё это оказалось затянувшимся кошмаром. Но новый рёв раздался совсем рядом. Заставив себя выглянуть из-за угла, она увидела его. Тень была огромной — около двух с половиной метров в высоту. Длинные, неестественные руки оканчивались лезвиями когтей — теми самыми, что мгновение назад вспороли её кожу. Колени существа были вывернуты назад, а тело отливало то ли слизью, то ли влажной чешуей. Тварь задрала голову, шумно втягивая воздух, выискивая в запахах дождя и озона сладковатый аромат свежей крови. Она замерла, боясь даже моргнуть. Но стоило ей шевельнуться, как монстр молниеносно сорвался с места. Вскрикнув от отчаяния, девушка попыталась вскочить, но скользкая трава предала её. Падение, глухой удар о землю — и тварь уже нависла сверху. Когти вошли в плоть с чавкающим звуком. Её крик, полный первобытной агонии, разорвал ночь, но мир остался глух. Смерть была недолгой, но страшной. Существо работало когтями с механической жестокостью, пока одним резким движением не вырвало позвоночный столб. Тело обмякло, захлебнувшись в последнем хрипе. Тварь с неестественным хрустом расколола череп, и всё было кончено. Утро застало на этой улице жуткий натюрморт: ошмётки плоти на декоративных кустах, разбросанные по газону конечности и окровавленный хребет, вбитый в землю, словно знамя завоевателя. А тихий дождь продолжал свою работу, безучастно смывая кровь в сточные канавы.

ll

Я стояла перед коваными воротами, над которыми возвышалась надпись: «Хавит Холл». За ними раскинулось монументальное, почти зловещее здание, давившее своим объемом и серостью камня. Мое созерцание прервала девушка — яркое пятно синих волос в скучной толпе прибывших. — Ты китаянка? — бесцеремонно выпалила она, ослепительно улыбаясь. — Папа — кореец… — машинально ответила я, сбитая с толку таким напором. — А ты красавица! Я Бетти, — она протянула руку, и я, поколебавшись, ответила на рукопожатие. — Маю. — Уже знаешь номер комнаты? — Триста первая. — О боже, мы соседки! Эта новость отозвалась в голове коротким замыканием. Гиперактивная соседка — именно то «счастье», которого мне не хватало, чтобы окончательно возненавидеть это место. Пока мы шли к жилому корпусу, Бетти не умолкала. Её монолог напоминал бурный поток: она задавала вопросы и, не дожидаясь ответов, перескакивала на новую тему. В холле было тесно от новобранцев. Все были разными, но уже начинали сбиваться в стайки, инстинктивно ища защиты в толпе. Наша комната оказалась приятным сюрпризом. Свежий ремонт, лаконичная мебель, две параллельные кровати и, что самое важное, собственная ванная. Тихий островок уюта на фоне угрюмых фасадов. — Ну, как тебе хоромы? — Бетти рухнула на матрас, закинув руки за голову. — Нормально, — бросила я, тщетно проверяя шкалу связи на телефоне. Сети не было. — Не особо разговорчивая, да? — Бетти усмехнулась, ничуть не обидевшись. — Ничего, я тебя разговорию, вот увидишь! Я вздохнула и принялась разбирать вещи. Открыв шкаф, я замерла: на полках уже лежали два комплекта одежды. Черный тренировочный костюм и странный белый комбинезон с темными полосами на талии. У Бетти в шкафу обнаружилось то же самое. — Похоже, это наша форма, — неуверенно произнесла она, рассматривая белый материал. Я провела пальцами по ткани. Качественная, плотная, но без единой эмблемы или нашивки. Ни названия школы, ни герба. — Форма для чего? — пробормотала я скорее себе, чем ей. — Ну, это же школа для «трудных», — пожала плечами Бетти. — Хотят, чтобы мы были на одно лицо. Хотя белый комбез... выглядит как экипировка для лаборатории, не находишь? Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Договорить нам не дали — в дверь постучали. Резко. Требовательно. На пороге стоял высокий мужчина в безупречном черном костюме. Его лицо напоминало застывшую маску, а взгляд был тяжелым, сканирующим. — Маю Харрис, Бетти Лоуренс? — голос был под стать внешности: низкий и властный. — Вам надлежит немедленно явиться в главный корпус. — Зачем? — осторожно спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Посвящение, — коротко отрезал он. В коридоре уже выстраивались другие студенты. Все выглядели одинаково растерянными.

III

Холл главного корпуса гудел, как потревоженный улей. Шепот сотен голосов сливался в неразборчивый шум, из которого я выхватила обрывок разговора стоявших рядом девушек: — ...слышала новости из города? Растерзали кого-то... Говорят, хребет в землю воткнули, представляешь? Я невольно поежилась и перевела взгляд на парадную лестницу. Там появились трое: суровый мужчина с каштановыми волосами, пожилая дама и молодая женщина. Мужчина громко откашлялся, и тишина воцарилась мгновенно. — Добро пожаловать в Хавит Холл, — его голос заполнил пространство, не оставляя места для возражений. — Вы здесь не случайно. Кто-то из вас думает, что это исправительное учреждение. Кто-то — что это второй шанс. Но истина в том, что эта школа — нечто неизмеримо большее. С этой минуты ваша прежняя жизнь мертва. По залу пролетел нервный вздох. — Я директор Грей. Справа от меня — профессор Мортен, история. Слева — Таиса Веллс, ваш куратор. Профессор Мортен окинула нас холодным, оценивающим взглядом, словно выбирала товар на рынке. Куратор Веллс, напротив, улыбалась, но в её глазах не было тепла — только острая, почти пугающая внимательность. — Ваша программа будет включать стандартный курс, — продолжал Грей. — Но помимо него, вы приступите к изучению... особых дисциплин. Он сделал паузу, явно наслаждаясь произведенным эффектом. На его губах заиграла странная, почти хищная улыбка. — Подробности вы узнаете позже. У вас есть два дня на адаптацию. Расписание групп вы найдете на информационном табло. Я склонилась к уху Бетти: — Ты в сто второй группе? Она кивнула. Маленькая победа — мне не придется искать общий язык с кем-то еще. — А теперь свободны. И... тихого вам дня, — бросил Грей. Последняя фраза прозвучала скорее как ирония, чем как доброе пожелание.