Затишье перед бурей. Глава 25

I

Целый месяц я жила в вакууме. Отстраненная от всех, кроме Феликса, я превратилась в тень самой себя. Тренировки выжимали из меня последние соки, а ночи… ночи стали испытанием. Я выходила на улицу в предрассветный час, надеясь поймать хотя бы тень Нигана, но академия хранила молчание. Кошмары стали невыносимыми. Существо с загнутыми рогами и глазами, в которых плавилось жидкое пламя, преследовало меня в каждом сне. Оно не нападало — оно просто смотрело, и от этого взгляда кожа слезала с костей. Снотворные стали моим спасением и моим вторым проклятием. Сны исчезли, сменившись тяжелой пустотой, но интуиция кричала: это не избавление. Это попытка заглушить чей-то голос. В ту ночь тревога пробилась даже сквозь химический сон. Я проснулась от ощущения, что в углу комнаты кто-то стоит. — Кто здесь? — голос был хриплым, чужим. Тишина. Но взгляд, пронзающий насквозь, остался. Кошмар просочился в реальность. Бетти спала мертвым сном. Стараясь не шуметь, я нащупала катану — сталь привычно легла в руку, возвращая забытое чувство уверенности. Я вышла в коридор, где темнота была такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Тревога вела меня вглубь здания, этаж за этажом. Скрип половицы за спиной. Я развернулась мгновенно, кончик лезвия замер в миллиметре от переносицы Нигана. Он даже не моргнул. Просто медленно отвел сталь пальцем в сторону. — Студентов перебить решила, Харрис? — Ниган! — Катана со звоном упала на пол. Я бросилась к нему, обхватывая за шею, вдыхая знакомый запах табака и морозного воздуха. Но он не обнял в ответ. Он стоял неподвижно, как изваяние. — Ты чего так радуешься? — его голос был ровным, почти холодным. — Всего месяц прошел. Я отстранилась, чувствуя, как краснеют щеки. Для него — месяц. Для меня — вечность в аду. — Мне показалось, в комнате кто-то был... — пробормотала я, осознавая, как нелепо выгляжу: босая, растрепанная, с оружием в руках. Глухой удар внизу прервал наш разговор. Мы замерли. Ниган коротко кивнул: «Идешь?». Я подобрала катану и сделала глубокий вдох. По венам разлилось тепло — осознанно, мягко. Вокруг нас возник едва мерцающий золотистый купол, заглушающий звуки наших шагов. Ниган удивленно вскинул брови, но промолчал. Скрежет по стенам привел нас в тупик. Ниган резко нырнул за угол и выудил из темноты нечто визгливое. Существо размером с кота, без ушей и хвоста, с выпученными, безумными глазами. — Скряг, — Ниган ухмыльнулся, удерживая брыкающуюся нечисть. — Низший ранг. Безобидная вороватая дрянь. Он достал нож и одним коротким движением перерезал существу горло. Скряг растворился черным пеплом. На полу осталась мятая футболка. — Твоя? — он протянул вещь мне. — Нет, кажется, Бетти... — я выдохнула, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя после себя пустоту. Ниган почесал затылок, собираясь уходить: — Тайна разгадана. Спокойной ночи, Маю. Он уже развернулся к лестнице, когда я перехватила его за запястье. Его кожа была обжигающе горячей. Он замер, глядя на мою руку, а затем медленно перевел взгляд мне в глаза. В этом взгляде было слишком много несказанного. — Погоди... Не хочешь покурить?

II

Начало весны. Воздух был еще по-зимнему колючим, пробирающим до костей. Я поежилась, пряча ледяную ладонь между бедер, чтобы хоть немного согреться. Мы сидели на скамье в густом полумраке. Ниган молча курил, я вторила ему. В голове теснились сотни слов, но все они казались фальшивыми или слишком громкими для этой тишины. — Ну так... — он первым разрезал тишину, но продолжал упорно смотреть куда-то в сторону. — Как твои тренировки? — Неплохо. Я уже держу барьер осознанно. Но Феликс говорит, это только верхушка айсберга... что во мне спит что-то покрупнее. — Понятно, — он снова затянулся, выпуская облако пара и дыма в серое небо. — А ты? — я повернула голову, вглядываясь в его профиль. В слабом свете фонаря он был будто бы еще более привлекательным. Я заметила парочку новых небольших царапин на его коже. — Как ты провел этот месяц? Ниган усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла. — Обычный день сурка. Учеба, полигон. Работа на Грея. — Заданий стало больше? — Да. После той ночи в замке... что-то всё-таки просочилось в наш мир. Грей называет это «осадками», но я-то вижу, что это настоящая дрянь. Я замерла. Сигарета едва не выпала из пальцев. Значит, не только я видела рогатую тень. Значит, мир действительно дал трещину, и в нее полезло то, чему нет названия. Призраки, демоны, искажения... — В ту ночь? — мой голос сорвался на хрип. Ниган наконец посмотрел на меня — пристально, с тем самым прищуром, от которого по спине бежали мурашки. — Ты ведь сама всё видела, Маю. Зачем спрашиваешь? Я сглотнула, вспоминая белые глаза на опушке леса. Значит, не галлюцинация. Не побочный эффект таблеток. — Видела... — я отвела взгляд. — Тогда и объяснять нечего, — он раздавил окурок в урне и поднялся, собираясь уйти. — Может... еще посидим? — вырвалось у меня раньше, чем я успела себя остановить. Он замер. Секундная заминка — и он снова опустился на скамью. Между нами висела тонкая нить, которую я сама же когда-то надрезала. Наладить этот контакт казалось задачей почти невыполнимой, но отчаянно необходимой. — Я скучал, — внезапно сказал он, глядя на звезды. От этих слов сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. — Скучал? — тупо переспитала я, надеясь, что он не слышит гул крови в моих ушах. — Да. Было чертовски сложно тебя избегать. — То есть ты делал это нарочно? — Угу. Внутри что-то неприятно сжалось. — Почему? — Потому что так проще, — просто ответил он, наконец взглянув на меня. В его глазах была бесконечная усталость. Слова застряли в горле колючей проволокой. Я понимала его, он знает про мою связь с Рафаэлем, понимает, что он не просто прохожий… — Понятно, — выдавила я. Он снова достал сигарету. Тишина стала тяжелой, вязкой. Я чувствовала разочарование, перемешанное с горькой радостью от того, что он всё-таки признался. — А ты? — спросил он, не оборачиваясь. — Скучала? Я усмехнулась, пытаясь защититься сарказмом, хотя внутри всё дрожало. — Если бы нет, я бы не таскалась по академии ночами в поисках твоего силуэта. Ниган чуть склонил голову, изучая меня, словно видел впервые. — Значит, всё-таки искала? Я вздохнула, втаптывая окурок в мелкий гравий под ногами. — Не знаю. Наверное... да. Мы сидели в тишине, пока ночной холод не стал совсем нестерпимым. Воздух был наэлектризован чем-то важным, что висело между нами, но ни один не рискнул сделать шаг навстречу. Я закурила вторую сигарету подряд, просто чтобы занять руки. — Ты ведь не забыла моё обещание? — вдруг спросил он, понизив голос. — Всегда рядом? — Всегда рядом, Маю... — повторил он, и его голос прозвучал как клятва, которую невозможно нарушить. — Всегда рядом.

III

На этот раз сон был глубоким — тяжелым, как каменная плита. После разговора с Ниганом дышать стало легче, и я провалилась в пучину без сновидений... но под утро тьма всё же настигла меня. Я оказалась в пространстве, которое нельзя было назвать комнатой. Это была коробка из абсолютного мрака. Ни верха, ни низа, ни стен. Только я и ледяной вакуум. — Маю... — голос донесся отовсюду и ниоткуда одновременно. Из тени выплыл силуэт. Вывернутые назад суставы, колени, смотрящие в другую сторону. Тёмная, как сырая нефть, кожа, сливающаяся с пустотой. И глаза — горящие угли без белков и зрачков. Я попыталась сделать шаг назад, но ноги не слушались. Посмотрев вниз, я похолодела: ступни обволакивала густая, вязкая смола. Она тянулась вверх, пригвождая меня к месту. Существо подошло вплотную, обнажая в широкой улыбке ряды бритвенно-острых клыков. — Ты помогла нам выбраться, — пророкотало оно, кружа вокруг меня со сверхъестественной скоростью. — Ты поможешь сделать и остальное. — Что остальное?! — мой крик захлебнулся в тишине. — Узнаешь... А сейчас — проснись, Маю. Проснись! — Маю, проснись! Голос существа трансформировался, становясь знакомым и звонким. Я распахнула глаза. Надо мной склонилась Бетти. Её синие волосы были заплетены в тугую косу, а веснушки на лице казались четче обычного в ярком утреннем свете. — Бетт?.. — Ты кричала во сне, — она тяжело выдохнула, отстраняясь. — Кошмары вернулись? — Видимо... Который час? — Девять. Во сколько у тебя тренировка? — В два... Я потянулась к тумбочке за телефоном, сжимая голову ладонями. Но стоило мне взглянуть на правую руку, как сердце пропустило удар. На ладони, прямо под кожей, проступил символ. Черные, изломанные линии, напоминающие азиатскую вязь, но лишенные смысла. Закорючки, острые углы, штрихи... Они не были нарисованы сверху — они казались частью моей плоти, застарелым клеймом. — Ты тоже это видишь? — я протянула руку подруге. Бетти схватила мое запястье, пытаясь стереть знаки большим пальцем. Ничего. Метка сидела глубоко. — Что это, Маю? Тату? Но вчера его не было... — Это не тату, — прошептала я, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Я смотрела на свою ладонь и слышала в голове эхо голосов. «Ты — ключ. Ты — сосуд», — шептал Вивальд. «Ты помогла нам выбраться», — скалилось существо в коробке. Все эти месяцы я надеялась, что это просто последствия травмы. Но метка не лгала. Я больше не принадлежала к миру обычных людей. Я действительно открыла дверь. И то, что вошло через неё, оставило на мне свою печать. Я сжала кулаку, чувствуя, как знаки на коже пульсируют в такт моему бешеному пульсу. — Маю? — Бетти смотрела на меня с таким страхом, что мне захотелось её обнять и пообещать, что всё будет хорошо. Но лгать больше не было сил. — Бетти... — я сделала глубокий, рваный вдох, глядя в окно. Снаружи было идеальное весеннее утро. Золотое солнце заливало двор академии, студенты неспешно шли на пары, жизнь текла своим чередом. Но я знала: этот покой — декорация. Тонкая ширма, за которой уже скалится тьма. — Думаю, нам стоит подготовиться. — К чему? — Бетти нахмурилась. — К тому, что скоро всё это, — я неопределенно махнула рукой в сторону окна, — превратится в пепел. Я не знала, сколько у нас времени. Но одно было ясно: пути назад нет. Метка на моей руке была не просто знаком. Это был обратный отсчет.