Съезд Правителей

Посреди бескрайней белизны был круглый, строгий стол. Пространство, где не было ни горизонта, ни света, ни тьмы, наполнялось присутствием тех, чья власть простиралась на всё, что они могли представить. Правители Карточного Мира начали собираться. Первым появился Зонтик — опечаленный правитель Зонтопии. Его бледная кожа и голубые волосы отражали хрупкость, а взгляд его голубых глаз был потухшим. Когда-то он был символом надежды, символом бога во плоти для своего народа, но сейчас, всë поменялось. Вторым прибыл Феликс Первый, король, который всегда отличался неизменным оптимизмом. Его светлые волосы и улыбка когда-то вселяли уверенность, но теперь его лицо было усталым, а взгляд рассеянным, как у человека, который давно потерял веру в лучшее. Затем вошёл Ромео — некогда правитель павшей Вероны. Его присутствие вызвало шок. Все считали, что он погиб вместе со своим королевством. Тем не менее, он был здесь, мрачный и молчаливый, словно тень, которая больше не нуждалась в словах. Последним появился Вару, дерзкий король с зелёными волосами, словно воплощение бушующего шторма. Его дерзкая манера держаться и едкий взгляд указывали, что он, в отличие от остальных, не собирался сдавать свои позиции. Они заняли свои места, и тишина нависла над столом. В центре внимания оказался Куромаку, его взгляд был холодным, но внутри кипела буря. — Что ж, начнём, — сказал он, прерывая напряжённую тишину. Куромаку, усмирив волнение, взглянул на Ромео. — Предлагаю сначала поднять довольно важную тему. Где ты был, Ромео? Зал замер. Все взгляды устремились на короля павшей Вероны, который, вопреки своей привычной романтичной натуре, выглядел обескураженным и опустошённым. — Меня приютил Феликс, — тихо ответил Ромео, избегая встречаться глазами с кем-либо. Куромаку почувствовал, как к его горлу подступил комок. Это был странный момент. Обычно он испытывал лишь раздражение к Ромео — к его пафосу, вечным речам о любви и идеалах. Но сейчас, видя его таким, Куромаку впервые ощутил что-то похожее на сочувствие. — Хорошо... — сказал он, его голос едва не дрогнул. Слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. Остальные молчали, словно боялись нарушить это хрупкое мгновение. Феликс лишь слегка кивнул, подтверждая слова Ромео. — Думаю, не стоит сейчас углубляться в личные детали, — попытался сгладить напряжение Феликс, его голос был мягким, но всё же дрожал от внутреннего беспокойства. Куромаку вздохнул, переводя взгляд на документы перед собой. — Хорошо, — повторил он, собравшись с мыслями. — Переходим к следующему вопросу. — Перейдём к самой важной теме, — сказал Куромаку, его голос был холодным, но глубокий взгляд скрывал бурю эмоций. Он чувствовал, как воздух в комнате стал плотнее, а взгляды правителей, полные напряжённого ожидания, сосредоточились на нём. — Зонтик, твое королевство... на Зонтопию собирается напасть Джокер, — продолжил он, поднимая взгляд. — Мы с Пиком получили твоё письмо о видении и готовы помочь. Зонтик, стоящий напротив, нервно теребил края своего мантийного рукава, но взгляд был твёрдым. Он всё ещё казался таким хрупким, как и его королевство. Этот мужчина был полон слабости и заботы, но в его сердце таилась сила, скрытая за безмолвными словами. — Мы можем эвакуировать страну, — сказал Зонтик с сомнением в голосе, он почти шептал, как будто боясь своей собственной идеи. — На одну треть... Одну часть на время отправить в Пиковую империю, другую в Куроград, а третью оставить здесь... Куромаку почувствовал, как в груди всё сжалось, и на его лице отразился боль. Он закрыл глаза, и, казалось, его внутренний мир рушился. Он видел, как в памяти вспыхивают образы, которые он пытался забыть, забыть... Но не мог. — Курограда... больше нет, — выдохнул он, и эти слова звучали как приговор. Тихо, без ярости, без борьбы — просто тихое разрушение. В миг наступила гробовая тишина. Каждый почувствовал, как его слова проникают в самое сердце, как будто разрывают пространство между ними. Все взгляды сжались, как если бы это было невозможно. Чудовищная утрата, которая не укладывалась в головы, не оставляла пространства для осознания. Зонтик стоял, весь его облик словно побледнел. Его голубые глаза наполнились слезами, которых он, казалось бы, никогда не мог бы выпустить. Он вытянул руки, как будто хотел обнять мир, вернуть утраченное, но не мог. Его тело сотрясал слабый дрожь, и вот, наконец, из глаз потекли слёзы. Беззвучно, словно капли дождя, они стекали по щекам, отражая свет, но не давая ответа. — Как это возможно? — тихо прошептал Зонтик, его голос был полон отчаяния. — Куроград… разрушен? Как? Как могло случиться такое? Пик молчал, его лицо было скрыто тенью, но в его глазах блеск был тусклым, как если бы вся сила покинула его. Куромаку стоял, не в силах сдержать свою боль. Он знал, что если бы он не допустил одной ошибки, всё могло бы быть иначе. Всё могло быть иначе, если бы не его неверие. Если бы он мог остановить это. Но теперь его королевство было всего лишь пеплом. И он не мог ничем помочь, как бы ни хотел. Зонтик вдруг опустился на колени, обхватив лицо руками, как будто пытался спрятать свою боль, но слёзы, увы, не скрыть. Все были в шоке. С Феликсом и Ромео это можно было бы понять — они всегда были эмоциональны, их сердца и души открыты для боли и переживаний. Но даже Вару, всегда так уверенный в себе, с его дерзким и порой вызывающим взглядом, был потрясён. Его лицо, обычно скрывающее любые чувства, теперь выражало глубокое смятение. Вару не сдержался, линзы в его зелёный очках слегка расширились, и на мгновение их гордый взгляд потускнел. Он был правителем, привыкшим к жестокости мира, привыкшим бороться с тем, что казалось непреодолимым. Но перед этим горем, перед исчезновением целого королевства, его уверенность была сломана. — Это невозможно… — Вару прошептал эти слова, почти не веря в то, что услышал. Он как будто не мог поверить, что такая сила, такая история могла исчезнуть, раствориться, как песок сквозь пальцы. — Ты серьёзно, Куромаку? Ты говоришь, что Курограда… больше нет? Ромео, по-прежнему сидящий в углу, стиснув зубы, начал тихо рыдать, но его слёзы были не столько из-за страха, сколько от чувства утраты и бессилия. Он всегда был идеалистом, всегда верил в возможность красивых концов, в спасение. Но теперь, когда эти идеалы рухнули, ему оставалось только тосковать по утраченной надежде. Феликс тихо выдохнул. Он был всегда тот, кто пытался сохранять светлое в темные времена, но теперь его слова не находили выхода. Не было слов для этого. Не было уверенности, не было пути вперёд. Всё казалось ненастоящим. Слёзы стояли у него на глазах, но он сдерживался. Он сдерживался, как мог. Тишина, полная страха и боли, распространилась по залу. Словно с каждым словом Куромаку разрушалась их реальность, и они все, каждый из них, чувствовали, как из-под ног исчезает твёрдая почва. Всё разрушилось — не только королевство, но и их верования, их представления о мире. — И что теперь? — наконец спросил Зонтик, его голос дрожал. — Что нам делать? Как мы будем бороться с этим? Куромаку не мог ответить сразу. Его слова застряли в горле, а внутри не оставалось ничего, кроме пустоты. Всё, что он знал, потеряло свою силу. Тот, кто должен был быть лидером, потерпел крах. Куромаку поднял взгляд, его глаза, наполненные темной пустотой, встретились с глазами собравшихся. Он сжал кулаки, чувствуя, как ярость и отчаяние переплетаются внутри, не давая ему покоя. Его голос был хриплым, но твёрдым, когда он заговорил. — Именно поэтому мы должны защитить Зонтопию, — сказал он, словно эти слова были единственным, что оставалось на этом разрушенном пути. — Не ради нас. Не ради того, что осталось. А ради тех, кто ещё жив. Ради тех, кто всё ещё верит, что можно что-то изменить. Он обернулся к каждому из них, и его взгляд был как остриё ножа. Внутреннее напряжение, которое он долго скрывал, теперь вырвалось наружу. — Мы все понимаем, что Джокер не остановится, если мы позволим ему захватить эту землю. Он не будет проявлять милосердие. Если мы не будем действовать сейчас, следующей жертвой станет кто-то другой, и мы будем смотреть на это, как на несчастье, которое не можем предотвратить. Но не сегодня. Мы не позволим этому случиться. Пик, который до этого молчал, посмотрел на Куромаку с уважением, но в его глазах читалась тревога. Он знал, что перед ними стояла не просто борьба за выживание. Это был момент истины для каждого из них. — Мы не можем позволить Джокеру победить, — сказал Пик, его голос был ровным, но в нём ощущалась опасность. — Если мы не сдержим его здесь, он уничтожит всех нас. Зонтик, с его слезами, теперь держался прямо, несмотря на свою хрупкость. Он вытер глаза, пытаясь скрыть своё беспокойство. Он был готов сражаться, готов отдать всё за свою страну, за свой народ. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы защитить Зонтопию, — сказал он, хотя его слова были тихими и полными боли. — Я не могу позволить Джокеру забрать мой народ. Все взгляды теперь были направлены на Куромаку, как на того, кто должен был вести их в этот бой. Его решение, его действия — всё это зависело от него. Он знал, что не может позволить себе слабость. Он был на грани, но знал, что ему нужно встать и сражаться. — Мы начнём с того, что используем наши ресурсы. Пик, ты обеспечишь военную поддержку. Зонтик, я хочу, чтобы ты подготовил эвакуационные маршруты для людей, чтобы они могли выжить, если мы не успеем. Феликс, ты займёшься моралью, поддержкой для тех, кто будет стоять с нами. Вару, твоя задача — подготовить стратегию. Нам нужно быть готовыми к каждому шагу Джокера. Иначе мы проиграем. Все молчали, но в их глазах можно было увидеть согласие. И, несмотря на всё, они решили бороться. — А почему наш лучший стратег поручил своё дело мне? — с ноткой сарказма в голосе произнёс Вару, скрестив руки на груди. Его дерзкий взгляд скользнул по лицу Куромаку, пытаясь уловить хоть малейший намёк на слабость. Эти слова заставили остальных насторожиться. Куромаку редко делегировал стратегические задачи, особенно тому, с кем у него всегда были натянутые отношения. — Объясняю, — начал Куромаку, его голос был холодным и уверенным. — Ты будешь помогать Пику и мне с разработкой стратегии. Твоя роль заключается в том, чтобы взглянуть на нашу работу со стороны третьего лица. У тебя талант видеть то, что мы можем упустить, и я собираюсь этим воспользоваться. Вару прищурился, явно не ожидая такого ответа. — И это всё? Ты вдруг решил, что я незаменим? — язвительно бросил он. — Ты просто удобен, — парировал Куромаку, наклонившись чуть вперёд, чтобы его слова звучали ещё резче. — Это не о доверии. Это о необходимости. Пик, до этого наблюдавший за перепалкой, поднял руку, прерывая их. — Хватит, вы оба, — сказал он твёрдо. — Нам нужно работать вместе, а не меряться амбициями. Куромаку кивнул, его взгляд на мгновение смягчился. — Кроме того, мне нужно попытаться связаться с Данте через телеграф, — добавил он, возвращая разговор к делу. — Данте? — удивился Феликс, нахмурившись. — Ты думаешь, он согласится помочь? — У него есть информация, которая может оказаться решающей, — ответил Куромаку. — Если он действительно предвидел нападение Джокера, то его советы нам сейчас необходимы. Зонтик, вытирая руки платком, обеспокоенно заметил: — Но телеграф работает медленно. Как мы успеем вовремя получить от него ответ? — У нас нет другого выбора, — твёрдо произнёс Куромаку. — Если мы не попытаемся, мы потеряем ещё больше времени. — Хорошо, — произнёс Пик, складывая руки на груди. — Тогда начнём. Вару займётся стратегией вместе с нами. Куромаку, ты свяжешься с Данте. Остальные — подготовка к эвакуации и поддержка населения. Вару лишь фыркнул, но ничего больше не сказал. Его зелёные глаза блеснули вызовом. Куромаку покинул зал, направляясь к телеграфу, оставив остальных погружёнными в собственные мысли. Он знал, что каждая секунда на счету, и каждая ошибка может стоить им слишком дорого. Когда обсуждение было окончено, повисла напряжённая тишина. Куромаку собрал свои бумаги, не поднимая взгляда. Каждый из правителей, кажется, переваривал услышанное. — Значит, решено, — сказал Пик, нарушив молчание. — Мы будем действовать по плану. Феликс первым поднялся из-за стола. Его всегда жизнерадостное лицо теперь отражало тень сомнения, но он всё же улыбнулся. — Надеюсь, мы справимся, — сказал он, направляясь к выходу. — Мы обязаны, — тихо добавил Зонтик, его голос дрожал. Он вытер лицо платком и отправился следом за Феликсом. Ромео встал медленно, как будто не хотел покидать это место. — Если потребуется моя помощь, я всегда рядом, — сказал он Куромаку и Пику, прежде чем исчезнуть в белизне. Вару остался на своём месте чуть дольше, чем остальные, его зелёные глаза пристально изучали Куромаку. — Не подведи меня, — бросил он, вставая. — Это тебя касается в равной степени, — парировал Куромаку, не оборачиваясь. Когда Вару ушёл, в помещении остались только Пик и Куромаку. — Ну что ж, нам пора, — сказал Пик, поднимаясь. — Нам нужно вернуться в империю и начать подготовку. Куромаку кивнул, сжимая в руках конверт с чертежами. Он ещё долго стоял, обдумывая всё, что только что произошло. Ему предстояло не только разработать стратегию и собрать союзников, но и заглянуть в лицо своим страхам. — Вперёд, — прошептал он себе, прежде чем сделать шаг в сторону большой фиолетовой машине. Через несколько часов путешествия машина остановилась у ворот Пиковой империи. Огромные башни и фиолетовые флаги величественно возвышались над горизонтом. Пик вышел первым, его строгий взгляд мгновенно привлёк внимание стражников и подчинённых. — Доставить оружие в Зонтопию, живо! — скомандовал он, не терпящим возражений тоном. Куромаку вышел следом, крепко держа в руках свою папку с чертежами. Он направился к ближайшей группе инженеров, которые ждали у ворот. — Я хочу, чтобы эти чертежи были использованы немедленно, — сказал он, протягивая папку старшему инженеру. Тот кивнул, аккуратно взяв чертежи, но взгляд его выдавал лёгкую растерянность перед величием кардинала. — Не могли бы вы провести меня в комнату с телеграфом? — добавил Куромаку, его голос звучал твёрдо, но в глазах была скрытая тревога. Инженер быстро кивнул. — Конечно, товарищ Куромаку. Следуйте за мной. Телеграфная комната оказалась небольшой, но уютной, с массивным деревянным столом и старым, но надёжным оборудованием. Куромаку сел, его пальцы замерли над клавишами. Он глубоко вдохнул. — Мне нужно связаться с Данте, — сказал он, обращаясь к инженеру, который остался стоять у двери. — Это займёт несколько минут, товарищ, — ответил тот, аккуратно настраивая оборудование. Куромаку отвернулся к окну, глядя на фиолетовые закаты Пиковой империи. Его мысли вихрем носились в голове: план спасения Зонтопии, разрушение Курограда, теперь ещё и необходимость разговора с человеком, которого он давно не видел. «Данте… Надеюсь, ты ответишь,» — подумал он, чувствуя, как в груди снова сжимается боль.