Часть 1. Глава 2

      А, может, это была не ночная фантазия, и ее собственное подсознание сообщило ей об этом факте через сон в образе Мари?..       Изабелла резко перевернулась в постели и откинула одеяло, уткнувшись ничком в разогретую за часы метания подушку.       Может, и правда она им одержима? В конце концов, это не было бы так уж удивительно, если бы оказалось правдой. Только ему это не нужно. Для чего?..       С другой стороны, он ведь ей так часто снится… Хотя, когда у нее начиналась сессия или маячило впереди какое то важное музыкальное или танцевальное выступление, она тоже видела это во сне.       Изабелла свесилась с кровати и прислушалась — в гостиной было тихо. Значит, Мари еще спала. После ночных репетиций и прогонов, продлившихся до самого восхода солнца, девочка даже не стала уходить на отдых в свои апартаменты и, доведя шатающуюся коллегу до ее спальни, обосновалась прямо на диване в соседней комнате.       "В твоих глазах — лишь он, а на губах горит его имя", — послышался нравоучительно-торжественный тон Мари в голове.       Изабелла потерла затылок, не отрываясь от подушки. Хоть это и было воспоминание о реальных словах и событиях, от этого легче не становилось.       Так странно. Она в точности до мелочей помнит последний сон. А все предыдущие — не помнит. Вернее, не то, чтобы совсем не помнит, а помнит их… на уровне ощущений и догадок. Будто выстаивает их дедуктивным методом по мельчайшим уликам-деталям и воссоздает цельную картину. И даже ее предпоследний сон, который она помнила во всех подробностях сразу после пробуждения, стерся чрезвычайно быстро. Едва ли не быстрее, чем предыдущие... С другой стороны, после него последовали такие события, что они затмили собой все.       И все же эти сны точно отличаются по своей природе. Самый последний был настоящим и являлся реакцией на реальные события. Потому что в нем была Мари. Да и граф был самим собой. Пусть более несдержанным и более открытым, чем обычно, но все же такое его поведение было бы вполне возможно в реальности. В отличие от того, из тех снов. Там тоже был он. Но не такой. Или не такой, какой он есть сейчас… Слишком большая пропасть была между ними.       Девушка вползла обратно на кровать.       Этот сон был настоящим, а те… какие-то неестественные. Как будто искусственные. А самое главное, что после того, как оказались разбиты емкости с силами графа, они прекратились. Почти три недели от них нет и следа.       Изабелла в деталях вспомнила вид темно-синих цилиндров, затем плавно переместилась на картину с искрящимся фиолетовым пятном и тут же с силой натянула волосы.       Да как она вообще могла подумать, что сможет создать хоть жалкое подобие того, что может делать он?! Он овладевал этими знаниями и умениями и оттачивал их столетиями, а она всего через семь месяцев осмелилась открыть портал! А если бы он не пришел?! Она бы собственными руками убила свою подругу и, возможно, уничтожила бы замок со всеми его жителями!       Девушка схватила ртом горячий воздух и вынырнула из подушки.       — С добрым утром, — раздалось прямо у нее за спиной.       Изабелла резко обернулась. На кресле у противоположной стены кто-то сидел.

***

      — Селеста.       — Да, мистер Харвест?       — Вызови ко мне Мориса.       Удивленная пауза.       — Прямо сюда?       — Да, прямо сюда! Я сказал что-то непонятное?       — Но Морис работает на другом этаже, и ему сюда никогда не разрешалось…       — Ты не слышала? — небольшое, но улавливаемое снижение интонации.       — Хорошо… Как скажете, я сейчас приглашу его.       — И проследи, чтобы в ближайших коридорах не было ни души.       — Слушаю, мистер Харвест…       Вопросительная и словно бы выжидающая неподвижность, а затем стук каблучков и звук открывания и закрывания дверей.       Ни одного звука не раздалось и ни одно движение не промелькнуло в кабинете на протяжении десяти минут, до тех пор пока дверь не открылась вторично и в ней не показалась взлохмаченная голова младшего программиста.       — Сэр… Вы вызывали, сэр, — заикаясь, пробормотал он и угловато вошел в помещение.       Дверь за ним немедленно закрылась, и юноша даже подпрыгнул от неожиданности.       — Да, проходи, — вышел из состояния задумчивой недвижимости директор "Новой Реальности".       Его посетитель, шаркая при каждом шаге, начал продвижение к указанному креслу, но, смутившись собственных звуков, не дошел и застыл на полпути, будто не имея возможности передвигаться иначе.       — Ты помнишь о моем поручении?       — Да, сэр, конечно, сэр, — так сильно закивал юноша, что его голова только чудом осталась на плечах. — Как Вы и сказали, после возвращения "Интегроса" и приостановки всего оборудования я оставил один канал связи с замком. Он стабилен.       — Ты уверен, что никто из твоих коллег его не обнаружит?       — Исключено, сэр, он полностью зашифрован, а ключ — только в одном месте, — постучал юноша по собственной голове. — И, если бы кто-то что-то заподозрил, на это пространство уже направили бы оборудование… Но Вы и так это знаете лучше меня, — смутился он. — Пока все спокойно.       — Хорошо, — сложил пальцы в треугольник Мэтью. — Я хотел лишний раз убедиться. Что с системой? Ты что-нибудь нашел?       — Нет, сэр, я ничего не понимаю. После снижения мощности работы оборудования то пространство так и остается сверх устойчивым. Хотя такого не может быть… Если только его не поддерживают еще какие-то силы… То есть оборудование, я хотел сказать. Может быть, в замке есть какие-то похожие системы, мы ведь не имели туда никакого доступа.       — Значит, оборудование работает на минимальной мощности… — скорее, для себя, а не для собеседника произнес Мэтью.       — Да, лишь чтобы поддерживался самый простой и легкий канал связи.       — И при этом то пространство так и остается устойчивым…       — Да, сэр, уже больше двух недель.       — Значит, это он поддерживает этот баланс. Ее собственных сил не хватило бы без Системы Поддержки…       — Простите, сэр? Вы мне?       — Нет.       — Я могу идти, сэр?       Харвест поднял глаза и сначала как будто удивился постороннему присутствию, но затем, по-видимому, вспомнив, кто и почему перед ним находится, потер лоб и немного поменял местоположение в кресле.       — Скажи-ка мне, Морис…       — Да, сэр? — вытянулся юноша так, что непонятно было, как он продолжал сохранять устойчивость.       — Когда-то мне рекомендовали тебя как форменного самородка и гения инженерной мысли, и, в целом, я до сих пор согласен с этими характеристиками…       — Благодарю, сэр, — тут же покраснел до самых ушей юноша.       — Как ты считаешь: тот прибор для считывания и загрузки мыслей, который мы использовали в первом проекте… Насколько он самодостаточен и уникален?       — Простите, сэр? — опешил Морис.       — Что ты о нем думаешь?       Ошеломленная тишина.       — Я не просто думаю, но абсолютно уверен, что это самое гениальное техническое изобретение последних десятилетий, — с пылом заявил Морис. — И Вы выдающийся инженер, сделавший прорыв в сфере взаимодействия мозга и электроники. Благодаря Вам технический мир получил совершенно новое направление развития. И все мои коллеги со мной…       — Да-да, а без красивых слов? У тебя не возникают вопросы относительно его работы?       — Относительно работы?..       — Именно.       — Я, как и несколько избранных Вами инженеров, имел честь ознакомиться со всеми чертежами и комментариями… — пробормотал Морис.       — И что? — нетерпеливо подогнал его Харвест. — У тебя не возникло вопросов?       — Нет, сэр, все, что я увидел в Ваших записях, это известные математические и физические законы, они не вызывают сомнений. Просто никто до Вас не додумался совместить их в такую комбинацию. Вернее, догадывались, но у них это почему-то не получалось…       — И что ты об этом думаешь?       — Что Вы гений, которому удалось…       — Не обо мне — об оборудовании.       — Сэр, я досконально прочитал все этапы настройки и работы Считывателя и сверил их с записями попыток других инженеров, у которых, пусть и не в этой сфере, но ничего не вышло. Поэтому я с полной уверенностью могу заявить, что недостающее звено, которое делает систему работоспособной — это деталь или какое-то программное обеспечение, в общем, Ваша секретная разработка, информация о которой есть только у Вас.       — И что ты думаешь об этом звене?       — Что это что-то невероятное, — честно признался юноша.       Тишина.       — А если бы тебе сказали, — неспешно поднялся Харвест со своего места и повернулся к окну, оставив Мориса созерцать свою спину, — что это звено на первый взгляд, конечно, таким кажется, но, если взглянуть на него… микроскопически, то, по сути, это все то же, что было в основных принципах работы Считывателя?       — Ну тогда это просто чудеса какие-то, и этот прибор реагирует лишь на неведомые всем элементы, которые содержатся в Вас самом! Потому что при прочих равных никто другой такого сделать не смог, — хлопнул себя по колену Морис и рассмеялся абсолютно восторженно-искренним смехом.       — Во мне самом… — протянул Мэтью, совершенно не реагируя на всхлипывания и задыхающиеся звуки позади. — А, если бы во мне не было ничего особенного, тогда что бы ты сказал?       Морис утер глаза и обмахнулся рукой.       — Ну тогда, что у Вас есть кто-то, кто может оказывать такое влияние на это оборудование, — попытался сделать он серьезное лицо, но потерпел поражение.       Достаточно продолжительная пауза.       — Ты свободен.       — Простите, сэр?       — Можешь идти заниматься своими делами.       — Как скажете, сэр, — значительно более расслабленно отсалютовал Морис и, не переставая хрюкать и мотать головой, вышел из помещения. — Супер-сиииилы, — донеслась из коридора его приглушенная и совершенно уверенная в комическом настроении начальника интонация.

***

      Замок был погружен в дневной сон. Мари спала в соседнем помещении подозрительно беспробудным сном. А напротив Изабеллы располагался двигающийся и вполне благополучно ощущающий себя при свете солнца живой объект.       — Ты, конечно, меня не знаешь и, полагаю, у тебя много вопросов, но, — длинный подол бордового платья взвился в воздух, а на подлокотник кресла изящно легла точеная рука, — у меня не много времени, да и говорить в основном планирую я.       Тишина.       — Наверное, это странно, когда кто-то знает о тебе так много, а ты о нем — ничего. Но не страшно. Я постараюсь заполнить эти пробелы. — Высокий красивый смех. — Один сплошной пробел.       Тишина.       — Поговорим о снах. Это ведь такое прекрасное времяпрепровождение. Ты словно умираешь на несколько часов, а затем… вновь оживаешь. И при этом видишь. Постоянно что-то видишь. И даже действуешь. Говоришь, бежишь, иногда летишь. Бывает же… Но при этом на самом деле находишься в одной точке и не покидаешь пределов своей кровати. Удивительное время — сон, — достаточно неподдельный вздох восхищения. — И вот человек, умнейший из всех существ на земле, устрашающий всех и все и даже иногда сам себя, венец творения, — он становится так беззащитен. Все люди. Засыпают — и с ними можно делать, что хочешь. Какой природный промах… Представляешь? Ты сильнейший воин, ты только что провел невероятное сражение, ты поставил всех врагов на колени, ты перекроил карту мира, тебя возносят к небесам, ты Цезарь, ты Александр Македонский, ты Наполеон — и… все. Как только ты заснул — ты ничто. И самый последний ледащий охранник — твой царь и бог. Невероятно. Ты согласна со мной?       Тишина.       — Так глупо со стороны Творца. Сколько пало выдающихся людей. И не из-за того, что они в чем-то просчитались, не из-за того, что они себя переоценили, не из-за того, что кто-то их предал. Нет, они были гениальны. Но они спали в тот момент, а тот, кто оказался рядом и с оружием — нет. А ведь сколько великого и невероятного они еще могли бы совершить с их опытом и знаниями… Но нет. Они заснули. Навсегда. А если…       — Вы зачем-то пришли сюда и торопились, — вдруг перебил ее голос со стороны кровати.       Безымянная посетительница несколько удивленно наклонила голову и посмотрела в сторону источника звука. Изабелла сидела, сложив руки на коленях, через широкий проход от кресла, ровно напротив своей посетительницы.       — Меня зовут Катрин, — после внимательного обоюдного созерцания, наконец, произнесла женщина, не забыв подкрепить собственный взгляд презрительным выражением.       Тишина.       — Да, я помню, — раздалось в ответ.       Тонкие темные брови вскинулись вверх.       — Неужели? — прозвучало через некоторое время.       — Да, — последовало короткое подтверждение.       Катрин элегантно пересела с одного бока на другой:       — Давай проверим. Откуда?       — Я Вас видела.       — И где же?       Изабелла медленно подняла руку и коснулась тонким пальцем правого виска.       Тишина.       — Вот как, — вновь после паузы наклонила голову ее собеседница. — Что ж, признаться, в некоторых эпизодах ты доставила мне проблем. Приходилось применять силу, чтобы удерживать тебя во сне рядом с ним.       — С кем — с ним?       — Ох, еще скажи, что не узнаешь его! — рассмеялась Катрин, но ответа не получила. — Что ж, конечно, это я подкинула тебе его образ. Но очень молодой и далекий от того, кого он представляет из себя сейчас.       — Я должна Вам поверить?       — А кто, по-твоему, это еще мог быть? Просто это одна из его ипостасей за его жизненный путь. А у него их было немало. Возраст, знаешь ли. Даже обычные люди успевают поменяться несколько раз за столь короткое существование. Что говорить о нем. У него не было выбора. — Катрин легко повела плечом, по которому бесшумно скользнула полупрозрачная нить жемчужного ожерелья. — Это, конечно, не самая чудесная его версия, все же он переживал не лучшие времена, но, если бы я показала тебе его еще на тридцать-сорок лет раньше, ты бы предпочла сбежать из собственного сознания. Так что все было достаточно сбалансированно.       — Зачем?       — Зачем? — перевела Катрин на Изабеллу восхитительно голубые глаза. — Чтобы ты сошла с ума от желания и как можно скорее прыгнула к нему в постель, конечно же.       Тишина.       — Вижу, ты думаешь, что я шучу. Тогда скажи мне, кто бы скорее сделал тебя своей — тот граф, который покинул тебя сейчас? Или тот, который был с тобой во сне?       — Зачем? — снова повторила Изабелла.       — Тьфу ты. Я говорю о таких волнующих материях, а она все пытается найти логику, — нетерпеливо закинула ногу на ногу Катрин. — Его Сиятельство проделал долгий путь, и его благородство сейчас переходит все границы. По крайней мере, снаружи. Ведь у тебя совсем нет мозгов, чтобы разглядеть его звериную натуру, до сих пор живущую глубоко внутри. Поэтому, даже если бы он вызывал в тебе похотливые мысли, ты бы все равно держалась от него на расстоянии. Его поведение и статус стали бы для тебя оберегом. Но тот граф, в пору своей юности, был совершенно иным. Ему невозможно было противиться, он сбивал с ног своим пылом и темпераментом. Один его мимолетный взгляд — и вот, ты уже ни о чем больше не можешь думать, кроме как о его постели, — снова засмеялась Катрин. — У него были тысячи женщин. По одной на каждый час. Или сразу по десять. Каждую ночь. Без перерыва. И так годами. Он мог себе это позволить, а они липли к нему, как мухи. Впрочем, так же и умирали. И всех их он мог удовлетворить. Представляешь, на что он был способен?       Тишина.       — Да, к этой молодости и расцвету страсти прилагались бешеная ярость и неудержимость, но так задумано природой, что все это может идти лишь в таком сочетании. Даже он не стал исключением… — Катрин мечтательно перевела взгляд за окно, слегка запрокинув голову. — Единственный наследник богатейших графских владений. Невероятный эрудит, острослов. Носитель темной печати и потусторонних способностей, одним взглядом вернувший себе законную власть и повиновение подданных. Необузданный дикарь. Порывистый, резкий, жестокий, со звериной ненасытностью и неистовым желанием. Однако же с ледяной головой и сердцем. Он сводил с ума всех женщин… И тебя должна была постигнуть та же участь, — внезапно перевела холодный взгляд Катрин на неподвижную собеседницу. — Но я недооценила тебя. Глупая недотрога. Ты не представляешь, от какой эйфории отказывалась так долго. Пусть это и было бы во сне. Потому что ваша недавняя близость — всего лишь отголоски того рая, который он мог бы тебе подарить столетия назад. О, нет, свечку я не держала, не переживай. Просто я вижу, каким он стал, и понимаю, что ушло вместе с этим. Кстати, раз уж я завела разговор, открою тебе маленький секрет — нашему мозгу все равно, происходит ли событие по-настоящему или это фантазия. Представляешь? Главное — ощущения, которые ты при этом получаешь. Ты можешь всего лишь вообразить, что взобралась на Эверест, и пропустить через себя сопутствующие эмоции, а твой мозг в это время будет подавать на оборудование точно такие же сигналы, как если бы это происходило на самом деле. Потому вопрос о том, что из происходящего реально, а что — вымысел, очень спорный. Но я отвлеклась. Так вот, та его сущность, которую я поместила тебе в голову, забрала бы твой разум, но взамен подарила бы такие ощущения, что ты бы с радостью отдала ему и свою жизнь. Причем в реальности. Как это делали тысячи других до тебя, — снова высокий смех. — А ты думала, почему в замке нет живых женщин? Просто они не доживали до рассвета. Ведь после его объятий этот бренный мир уже не нужен… Но я не рассчитала силу, которую нужно было приложить к такой непроходимой ослице как ты, чтобы ты сдалась его образу. Слишком сильное влияние в первые же дни оказывать было нельзя, тогда Его Сиятельство уловил бы мое вмешательство, даже когда ты находилась в Белой Вилле. Поэтому начальный импульс получился слабее, чем следовало. И благодаря этому, а также предыдущему опыту, ты, в конце концов, даже смогла взять его под определенный контроль и вытащить из него те сведения, которые должны были остаться для тебя закрытыми. Ведь я вложила тебе его не пустой оболочкой, а со всем содержимым. Ты извлекла из него много данных: возраст, способности к регенерации, часть истории жизни, формирование крыльев, сдерживающие печати на теле, настоящее имя и даже меч, который ты видела вживую, но не знала в тот момент о его способностях и, конечно, решила, что это просто красивое оружие для тренировки. Впрочем, это все не страшно, потому что для тебя это лишь картинка. Алгебраическая формула для младенца. Ты слишком глупа, чтобы постичь все, что заключено в Его Сиятельстве. Тем не менее, не буду скрывать, мне самой было интересно наблюдать, до какого уровня взаимодействия с моим Фантомом ты дойдешь, — Катрин снисходительно посмотрела на молчаливую собеседницу.       — Я снова должна Вам поверить?       — А ты разве не помнишь свой сон во сне? Кстати, прекрасный ход.       — Какой?       — Когда ты убегала от него в Белой Вилле. Он поймал тебя, а ты хотела покончить с собой Веретеном. Разве ты не помнишь, как сомневалась в том, не окажется ли он быстрее, чем механизм пружины? Ну-ка скажи, не думая, что быстрее — движение какого бы то ни было изобретения или реакция Его Сиятельства?       Молчание.       — Именно. Нет в этой Вселенной никакой пружинки, которая была бы быстрее, чем он. И ты в этом не сомневаешься. Однако же ты сомневалась во сне. Потому что в том возрасте, в котором граф пребывал в твоих снах, его силы еще только зарождались, — словно уставший лектор, покачала головой Катрин. — Его Сиятельство, которого ты знаешь сейчас, не только не стал бы останавливать эту железяку вручную — он превратил бы ее в прах и стер бы историю ее существования еще до того, как ты бы подумала о возможности ее использования. А этот твой замах серебряной расческой?! А падение на пол, чтобы сократить образование сферы Водопада с полутора секунд до половины? Половина секунды… Ты хоть знаешь, сколько измерений он может обозреть и объять за половину секунды? Вернее, за то, что вы называете секундой. Ведь время существует лишь… А, впрочем, это не важно. Важно то, что во сне твои приемчики сработали. Нужны тебе еще доказательства?       Молчание.       — Так вот, из-за недостаточного стартового влияния ты смогла периодически контролировать образ Его Сиятельства. Да что там — ты даже умудрилась думать за него, как будто бы это могли быть его мысли! И это все было последствиями моей ошибки. Я сама выбрала тебя и сама видела, на что ты способна, но все же боялась передавить. А надо было рискнуть. Тогда не пришлось бы столько времени терять на твою личную жизнь во сне. Да и вообще приходилось постоянно держать руку на пульсе событий в твоей голове, — со вздохом поправила прическу Катрин. — А всего-то надо было — лечь к нему в кровать по доброй воле, и почти сразу все бы закончилось. Но нет, ты начала сопротивляться, убегать своим сознанием. Даже умудрилась провалиться в сон во сне, лишь бы не допустить его до себя. А это, признаться, я видела впервые. В итоге пришлось сделать так, чтобы он забрал тебя в замок и силой сделал своей. Но это, к сожалению, уже совершенно не тот коленкор.       — Зачем? — в третий раз спросила Изабелла.       — Да чтоб тебя! Какая зануда! — даже заерзала от нетерпения Катрин. — Что — зачем?!       — Что за странные фантазии? — медленно уточнила Изабелла. — Обязательно увидеть нас в одной постели.       Катрин на мгновение замерла, а затем с ядовитой ухмылкой опустила голову:       — Вздумала поупражняться в остроумии?       Тишина.       — Что ж, я шла сюда, не собираясь скрывать эту информацию. Вкуси ты его с первого раза в полной мере, ты не смогла бы сдерживать себя в реальности. Прибежала бы к нему, как одержимая. А, поскольку ты подходишь под его излюбленный типаж, он взял бы тебя без долгих раздумий. Последствия же его близости для такого неподготовленного тела и сознания, которые были у тебя тогда, — смерть. Он убил бы тебя собственными руками. — Катрин опять рассмеялась. — Вернее, не руками, конечно. Но это неважно. Важно то, что ты стала бы еще одной проходной женщиной в этой бесконечной череде. И он вновь осознал бы, насколько обречен. И его отчаяние было бы в разы, — Катрин элегантно обрисовала в воздухе окружность, — во многие разы больше и страшнее, чем раньше. Потому что, едва пробудившись, он снова увидел бы, что несет в этот мир лишь смерть и разрушение. А его первые недели после пробуждения весьма нестабильны. Как и первые минуты у простых людей. И он снова начал бы сходить с ума от безысходности. Снова начал бы умирать изнутри. Умирать вечно. И не видеть выхода. И тогда… Но об этом мы поговорим в следующий раз, — махнула рукой Катрин. — В общем, я попыталась усилить его образ еще один раз. Там, рядом с Гротом, когда он напоил тебя. Когда он просил тебя танцевать для него. Все располагало к соответствующему продолжению. Но это усиление, к сожалению, вышло боком. Вернее, это ты так все развернула в своих фантазиях, лишь бы он не прикоснулся к тебе. В итоге он так напугал тебя, что мне, во избежание непредсказуемых последствий, пришлось практически полностью убрать свое влияние и пустить все на самотек. С одной стороны это оказалось чревато, потому что ты сразу начала дергаться и соображать, что это сон, в результате чего мне приходилось почти вручную блокировать это направление твоих мыслей. Однако с другой — ты так расслабилась, что стала выдумывать форменные сказки. Одни твои умилительные фантазии о наделении тебя крыльями, совместных полетах и прочих розовых прелестях чего стоят. — Катрин бросила сострадательный взгляд. — Понимаю, сложно воспринимать разговор о том, чего ты практически не помнишь. Лишь чувствуешь отголоски. Как будто о давно выученном и позабытом стихотворении. Но — селяви — это побочный эффект.       — Почему же тогда Макс и Дэн помнили о том, что им снилось? — внезапно спросила Изабелла.       Катрин бросила на нее резкий взгляд и замолчала.       Изабелла не спеша поднялась с кровати. Ее собеседница неуловимо дернулась, но осталась на месте.       — Ты наблюдательна, — холодно произнесла Карин.       — Кто бы еще это мог быть, если не Вы.       Тишина.       — Я не планировала углубляться в суть своих методик, — через время произнесла Катрин. — Просто они были разные. Для тебя — одна, для твоих дружков — другая. С вытекающими последствиями.       — Зачем?       Катрин вскочила с кресла и даже топнула ногой:       — Вот заладила: зачем-зачем! Затем, чтобы все прошло именно так, как прошло! Ты идеально выполнила мой план. Только из-за этого я еще не превратила тебя в прах за твое самомнение!       Тишина.       — Только?       Снова тишина.       — Ты уже мне порядком поднадоела, — прошла Катрин в противоположный угол от Изабеллы. — Поэтому в двух словах: ты не умерла в начале, и мой первый план не удался. Тогда появился другой, хоть он и стал более долгим и повлек за собой множество корректировок. Его Сиятельство должен был стать центром твоей Вселенной. Я ликвидировала из твоих снов всех лишних действующих лиц, весь "Интегрос", все население замка, оставила тебя наедине с ним, в пике его эротичности. Ты должна была захотеть его и влюбиться без памяти, грезить во сне и наяву. Так сильно, что должна была бы умереть, если бы он перестал смотреть на тебя. А он перестал. Потому что ты ослушалась его. Но ты все еще дышишь. А он все прощает и прощает. Столько раз! — голос Катрин стал нетерпеливее и жестче. — Предпочитает уйти из собственного замка, лишь бы не выгнать тебя, не отправить домой в твой мир, хотя ему это ровным счетом ничего не стоит! — Катрин сверкнула глазами, но тут же взяла себя в руки и продолжила уже спокойнее. — Признаю, я рассчитывала и на его ошибку, в том числе. Что он дотронется до тебя раньше времени в первом случае или после твоих проступков избавится от тебя — во втором. Но нет, черт возьми. Его выдержка феноменальна и лишь крепнет с годами. В любом случае, это был мой просчет, и теперь оба плана остались в прошлом.       Тишина.       — Но Вы здесь.       — Именно, — улыбнулась Катрин. — Ты ведь понимаешь, что это значит?       — Что есть третий план. Сейчас день, никто не появится. Адриан ушел из замка под утро. Его Сиятельство не сможет уловить Ваше присутствие, даже если был бы поблизости, так как сам наделил Вас этой возможностью. Мари не проснется, судя по всему. А если бы и проснулась, не стала бы помехой. Равно как и я.       Тишина.       — Мне нравится ход твоих мыслей. Впрочем, я уже к ним привыкла. И, как ты думаешь, что тебя ждет?       — Что бы это ни было, полагаю, я не буду этого помнить. Иначе Вам бы не было смысла так много говорить.       — Но ты не боишься, я смотрю.       — Нет.       — Почему?       — Потому что знаю, что Ваши силы — ничто по сравнению с его.       — И ты, конечно, рассчитываешь, что он вытащит тебя из любой ментальной передряги.       Тишина.       — А если я скажу тебе, что он сам не поймет, что это фальшь? Решит, что все это — естественное развитие событий. Или даже… сам захочет этого. Не будет иметь сил отказаться. И просто пойдет на поводу. А когда опомнится, будет слишком поздно.       — Время покажет.       Тишина.       — Ты так спокойна, — провела рукой по убранным волнам иссиня-черных волос Катрин. — Мне это не нравится. Ты должна помучиться. Правда, это будет недолго, да и ты сразу забудешь об этом, но все же. Если ты заметила, я уже удалила из тебя свой Фантом, чтобы даже во сне ты не могла встретиться с ним и найти утешение в реальное отсутствие Его Сиятельства.       — Но я вижу его.       Сначала удивленное, а затем задумчивое молчание.       — Вот как? — на лице Катрин медленно обрисовался контур красивой улыбки. — Видишь его? Какого графа, позволь полюбопытствовать? А то я уже давненько не бывала в твоей голове.       — Настоящего.       Легкий, с оттенком непринужденного счастья, смех:       — Так это же изумительно!       Опять тишина.       — Не спрашиваешь, так я скажу тебе. Потому что, — сделала несколько шагов навстречу Катрин, — сейчас я не имею к этому никакого отношения. — Она сложила руки в бархатных перчатках на уровне груди и непреднамеренно сверкнула парой бриллиантовых колец. — Понимаешь, что это значит?       Молчание.       — Я скажу тебе. Все же второй план хоть и наполовину, но сработал. Ты уже рвешься к нему во сне. Сама, без давления с моей стороны. — Катрин наклонила голову. — Когда ты игралась с его образом, тебе хватало тех ощущений. Пусть даже только на уровне подсознательной памяти. Но я изъяла его из тебя, и теперь внутри тебя образовалась пустота. — Она сделала еще два шага вперед. — Уже не можешь без него. Ведь так? А, главное, ты сама во всем виновата. Он столько раз предупреждал тебя о твоих друзьях, но ты все сделала по-своему, за что и расплачиваешься. Страдаешь? Сильно? Это прекрасно. Тем меньше сил придется на тебя тратить.       Тишина.       — У меня остались вопросы, — снова внезапно произнесла Изабелла.       Катрин незаметно оступилась под платьем.       — Ты ведь понимаешь, почему я тебе отвечаю? — процедила она.       — Чтобы растянуть мои страдания, — кивнула Изабелла.       — Я тебя слушаю.       — Зачем мне каждый раз нужно было забывать эти сны?       — На то было несколько причин. Как минимум, Его Сиятельство не должен был понять, что ты откуда-то знаешь то, о чем тебе никто не говорил. Это сразу вызвало бы в нем подозрения. Кроме того, проснувшись, ты должна была думать о нем настоящем, который был у тебя перед глазами, а не грезить о ночной фантазии, которая служила лишь трамплином. Это увело бы нас не в ту сторону. Ну, и также твоему мозгу нужно было отдыхать от таких снов — все же они неестественны и дают нагрузку на сознание. А как отдыхать, если ты помнишь все до мельчайших деталей? Да и подобные навязчивые размышления, — а от них очень сложно избавиться, — не остались бы незамеченными Его Сиятельством. Я ответила?       — Да. Но это не все.       Катрин взглянула за окно:       — Это последний вопрос.       — Этот образ. Вы сказали, что поместили его со всем содержимым, а также, что его возможно брать под контроль своим сознанием.       — Так.       — Но для того, чтобы кого-то контролировать, нужно чтобы у него было отдельное мышление. Ведь, если бы его действия были просто плодом воображения, как их можно было брать под контроль?       Во время вопросов Изабеллы красивое лицо Катрин подернулось неприятной тенью.       — Считай, что я оговорилась, — холодно ответила она.       — Нет, Вы не оговорились. И этот образ в каком-то смысле мог действовать так, как могла бы действовать свободная личность.       Раздался шорох длинного подола, и Катрин прошла мимо Изабеллы в сторону окна в только разгорающейся, но уже уловимой обученному глазу золотистой сфере.       — Что ж. Ответом больше — ответом меньше. Для тебя это скоро все равно не будет иметь значения. А так ты хотя бы еще немного помучаешься от осознания того, сколько неудобств доставила Его Сиятельству, — хмыкнула блистательная гостья. — Ты же осознаешь?       Молчание.       — И, напоминаю, доставишь еще больше. Как и то, что он ничего не сможет с этим сделать.       Тишина. Катрин оказалась около окна и взглянула вдаль:       — Вы называете это искусственным интеллектом. Пусть так. Тебе будет понятнее. Считай, что ты встретилась с ним в своей голове. Ведь у искусственного интеллекта всегда есть некоторая база, на основании которой он действует, а также самообучается дальнейшему существованию. Кто был такой базой, ты уже знаешь. И он действовал согласно шаблонам — то есть привычному поведению и реакциям Его Сиятельства тех лет. Поэтому я и говорю, что это был он. Но Фантом Его Сиятельства, как и ты, попал в необычную ситуацию, поэтому, учитывая, что он был именно в твоей голове, а не чьей-либо другой, — а, соответственно, в твоей власти, — он самообучался и действовал исходя из текущих, — и, замечу, очень нетипичных, — событий. Попади ты в то время настоящей жизни Его Сиятельства, поверь, все бы сложилось иначе. Но это твоя голова и твое поле боя. И, кроме того, я уже говорила, что из-за опасности обнаружения задала слишком слабый импульс влияния. Поэтому ты и взяла над ним контроль до такой степени, что смогла видеть его мысли. Которые, впрочем, ты же в нем и провоцировала, то есть научила думать так, исходя из собственных действий. Из-за этого я и сказала, что в некотором смысле ты даже думала за него.       Тишина.       — И все же, — медленно произнесла Изабелла, — в те моменты, когда Вы не управляли им, он мог действовать так, как того хотел бы?       — В целом, да.       Тишина.       — У меня больше нет вопросов.       Катрин сделала какое-то неподходящее ее безупречному виду неловкое движение и, сумбурно подавив непередаваемое выражение лица, повернулась к Изабелле:       — Серьезно?       Тишина.       — Что ж, — зачем-то посмотрела Катрин в сторону комнаты, где спала Мари. — Наверное, тебе бы хотелось узнать, что будет дальше.       Изабелла впервые сдвинулась со своего места и, пройдя несколько шагов, встала спиной к напольному зеркалу:       — Вы говорили, что будет хуже.       — Именно.       — Чем?       — Чем дальше заходят человеческие отношения, чем больше пропитываются друг другом его участники, — двинулась Катрин к своей собеседнице, идя на фоне окна и затеняя его часть своим обликом, который против света смотрелся еще темнее, чем был на самом деле, — тем больнее будет будущее тех, у кого его не может быть. — И, кстати, все необходимое для этого ты сделаешь сама. Как делала и до этого. Ты прекрасный исполнитель. Ну, или я, — Катрин ослепительно улыбнулась, — хороший стратег.       — И что я должна буду сделать? — приложила руку к груди Изабелла, разворачиваясь к зеркалу.       Она сразу встретила в нем два изображения. Даже слишком похожих. Один рост, одно сложение, один цвет волос, почти идентичный цвет глаз, изгиб бровей, уголки губ, овал и строение лица. Пожалуй, лишь незначительные мелкие штрихи, да печать разного возраста с вытекающими ощущениями восприятия, — вот и вся разница.       — Когда-нибудь я скажу тебе, почему выбрала именно тебя, — послышался высокий певучий голос уже из-за спины. — И он в полной мере оценит мои старания. Но сейчас не об этом. Помнишь, я говорила тебе, что Его Сиятельство должен стать центром твоей Вселенной?       Молчание.       — Так вот, это состояние не за горами. Потому что его Фантом в твоих снах уже стал им. — Вокруг указательного пальца руки в бархатной перчатке завертелся золотистый сферический вихрь. — А, как я говорила тебе, человеческому мозгу все равно, происходит ли событие в самом деле или нет, лишь бы оно сопровождалось соответствующими эмоциями. Поэтому, как только ты увидишь Его Сиятельство, твоя привычка из твоих снов сразу возьмет верх. — Катрин начала медленно поднимать руку. — Ты уже жаждешь увидеть его и рисуешь его себе во сне даже без моей помощи. Но, — она улыбнулась хищной, однако от этого едва ли не более прекрасной улыбкой, — этого мало. Это лишь удачное начало. — Изабелла увидела в зеркале, как осветились ее темные волосы около правого виска. — Дальше вступят в игру совсем другие чувства и слова. Такие, к которым он не будет готов. — Девушка заметила искрящиеся электрические вспышки внутри маленькой сферы, которые уже практически касались ее кожи. — И ты пойдешь на все, лишь бы он был рядом. А если этого по какой-то причине не произойдет, то ты будешь готова даже… — вспышка, осветившая зеркало, журнальный столик в углу комнаты и часть двух смежных стен, — умереть.