Часть 1. Глава 3

      — Селеста, доложи последние новости об испытуемых.       — Все в порядке, мистер Харвест. Без сбоев. Они думают, что попали в точно такой же ментальный эксперимент, как Изабелла ранее, только объединенный общим местом действия. Подозрений относительно того, что все происходило на самом деле, ни у кого нет.       — Все суммы выплачены?       — Да, сполна. С их стороны к "Новой Реальности" нет ни одной претензии. Даже наоборот: Тревор, Максимиллиан и Дэннис сейчас поменяли свое отношение к происшедшему, смеются над тем, что им "привиделось", считают деньги, занимаются финансовыми вкладами и недвижимостью. Брэд несколько менее приветлив, но все же идет на контакт, когда я с ним связываюсь.       — У них не осталось вопросов, почему нет Изабеллы и Мари?       — Нет, для них все логично. Их "отправили" в родной мир, а значит, игра для них закончилась. А, поскольку Изабелла и Мари решили оттуда пока не возвращаться, то они еще находятся в "подключенном" состоянии в нашей лаборатории.       — Не уточняют, почему прекратилась трансляция?       — Дэннис задал этот вопрос час назад. Я сказала, как условлено, что второй сезон "Новой Реальности" с возвращением основной части "Интегроса" завершился, и мы занимаемся обработкой старого материала, а также подготовкой к третьему сезону, в котором остались только Изабелла и Мари.       Тишина.       — А что он? Есть новости? — словно бы вся предыдущая радужная картина не имела никакого значения, глухо спросил Харвест.       Снова тишина.       — Нет, к сожалению, — тихо и после большой паузы ответила Селеста.       Раздался ожесточенный стук кулака по столу:       — Такого не может быть! Что за чертовщина?! Даже она до сих пор не нашла ни… — Мэтью осекся, вспомнив, что находился в кабинете не один, и, проведя подрагивающей рукой по черным с проседью волосам, махнул другой, — позови Милана.       — Да, сэр. Он как раз ждет встречи с Вами. Это все?       — Да.       — Слушаюсь.       Равномерное цоканье высоких каблучков, открытие и закрытие двери. А менее чем через минуту — снова движение на пороге. В помещении оказался невысокий, хорошо сложенный темноволосый мужчина с внимательным взглядом и проницательным лицом, которое однако обладало удивительной особенностью не оставлять после себя никаких ощущений и очень быстро стираться из памяти.       — Прибыл по Вашему запросу, сэр, — отрапортовал он.       — Есть новости? — наклонил голову к столу Харвест и сложил руки перед лицом.       — Нет.       Молчание.       — Как же так? — с трудом сдерживаясь, процедил Харвест сквозь зубы. — Он первым вошел и вышел из портала. Он утащил с собой Брэда и Тревора. Было видно, как он стоял на другой стороне и звал Макса и Дэна. А когда ты, спустя считанные минуты, прибыл на место, его там не оказалось. — Мэтью встал из-за стола и повернулся к окну. — Обратно он вернуться не мог. Катрин сама сказала, что это самый слабый односторонний портал. Он должен был быть у вас под носом.       — Я уже говорил, сэр, что мы прочесали всю местность, но ни одно оборудование не засекло его передвижение. Какое-то время он находился рядом со своими товарищами, однако, как только он заметил посторонние приближение, судя по всему, решил убежать. Когда Мисс Катрин пришла туда с проверкой, она нашла так называемый "энергетический след". Он довольно плотный в том месте, где он долго стоял. Затем от этой точки отходит очень тонкая нить в сторону деревьев, куда он, очевидно, и побежал. Но буквально через несколько десятков метров все пропадает.       — То есть он стал невидимкой? — натужно засмеялся Харвест. — Вот так на одной стороне портала был видим, а на другой — нет?       — Он был видим какое-то время даже обычным взглядом, судя по тому, что мисс Катрин смогла найти в головах остальных членов эксперимента, когда проводила над ними соответствующие работы. Но потом в той суматохе его потеряли из виду.       — Потеряли из виду, потому что он убежал…       — Да, сэр.       — Он убежал. Ты хоть понимаешь значение этой фразы?       — К сожалению, да, сэр.       — Какого черта?! Что могло натолкнуть его на такое желание?! Он ничего не мог помнить о нашем договоре!       — Да, мисс Катрин говорит, что воспоминания о вашем общении никаким образом не могли разблокироваться. Только если бы он собственными глазами увидел видео или услышал аудиозаписи. Но этого не могло произойти, поскольку тогда они едва прибыли обратно.       — И все же он захотел убежать. Проклятье!       — Если позволите, сэр…       — Говори.       — За эти несколько дней я поднял о нем всю информацию, которую смог найти.       — И?       — Это очень непростой человек. И, боюсь, что это моя ошибка. Я должен был ознакомиться с более полным его досье до всех подписаний.       — Его досье занимало целую папку.       — И все же этого оказалось мало.       — Что в нем особенного?       — Он рос в многодетной семье, был сызмальства единственным кормильцем матери и младших сестер, что естественным образом предопределило его характер. Ему нужно было добыть деньги на пропитание любой ценой. Он лично участвовал в уличных боях, играл в подпольном казино, собирал ставки, устраивал шулерские карточные турниры, где, к слову, его так никто и не смог перебить. Позже, благодаря своим внешним и интеллектуальным данным и не детскому опыту, начал работать у крупных предпринимателей, сопровождая их на переговоры сначала в качестве охранника, а затем, набравшись необходимых знаний, и как советчик. Потом, благодаря всему, что он увидел и узнал, а также опираясь на многочисленные наработанные связи, он начал открывать небольшие предприятия и продавать их. И здесь у него произошел финансовый взлет.       — Куда же он потратил эти деньги?       — Как и раньше, на семью. Определил тяжело заболевшую к тому времени мать в самую дорогую и прогрессивную клинику, купил всем четырем сестрам недвижимость, помог им получить хорошее образование, выдал замуж, оплатил долги некоторых из мужей, устроил на работу, распределил детей по учебным заведениям…       — Да, частично я все это видел. Но о казино и играх он ничего не упоминал. Не оттуда ли тянется его долг, который ему пришлось покрывать финансами собственной компании?       — Не совсем. Это долг мужа его сестры, одной из двух, которым он помог эмигрировать. А точнее, сына этого мужа от первого брака. Мне не удалось установить достоверно, но с этим подростком произошла какая-то темная история. Более всего похоже, что произошло непреднамеренное убийство, и его должны были депортировать на родину и отправить в колонию. Однако он был слишком молод, за ним никогда не числилось никаких инцидентов и к тому же он был подающим большие надежды программистом. К сожалению, больше я ничего не смог найти. Информация об этом деле весьма противоречива.       — Вот оно что. Значит, это он все прикрыл?       — И, судя по тому, что следы того подростка странным образом потерялись, он должен был потратить на это очень много денег.       — Значит, вот на что пошли средства компании... И никто из сотрудников об этом, конечно, не догадывался?       — Нет. Он быстро понял, как может воспользоваться нашим проектом. Тем более, что у него были самые большие шансы из всех претендентов из-за участия Изабеллы в предыдущем раунде.       — И он сфабриковал документы так, будто разорился на тендерах, а не вывел все деньги фирмы на личные нужды… — задумчиво постучал указательным пальцем по столу Харвест.       — Именно.       — И это было тем, что мы не стали проверять, потому что, во-первых, это выглядело слишком правдоподобно, а, во-вторых, нас гораздо больше интересовали другие вещи.       — Да, это была моя ошибка. Я обязан был углубиться в финансовую сферу и тогда нашел бы там несоответствия, которые…       — Ладно-ладно, — помахал рукой Мэтью. — Это уже в прошлом. Главное — то, что он попал в проект. А теперь — пропал.       — И еще пару мыслей как раз насчет этого.       — Что?       — На основании досье о его жизненном опыте я бы сказал, что он должен был очень хорошо развить интуицию. Он не погорел ни на одном своем начинании и, насколько я имел возможность ознакомиться с его проектами, он всегда заранее предчувствовал неблагоприятное развитие событий и вовремя выходил из дела. Понимаю, что это притянуто за уши, но я бы сказал, что, даже не имея доступа к собственным воспоминаниям, что-то подсказало ему, что надо бежать, когда он увидел наше приближение.       — Интуиция?       — Именно. Это единственное, что на данный момент объясняет его поступок.       Тишина.       — Черт возьми, — первым нарушил молчание Харвест. — Он пропал. Никогда не поверил бы в это, если бы Катрин не подтвердила. Ей нет смысла врать.       — Если позволите, сэр, я все же напомню, что даже если бы она по какой-то причине и решила Вас обмануть, то наше самое высокоточное оборудование показало примерно то же.       — Да, я понимаю. В любом случае, ты проделал большую работу. По крайней мере, теперь понятно, что от него можно ждать чего угодно.       — Это я и хотел до Вас донести.       — Ты свободен.       — Да, сэр.

***

      — Изабе-е-елла, ты еще спишь?       Девушка закачалась на кровати и, открыв глаза, увидела перед собой довольно мутные очертания собственной комнаты.       — Мари, это ты? — с небольшим хрипом в голосе зачем-то уточнила Изабелла.       — Кто же еще? — хмыкнул подросток и, убедившись в том, что в кровати началось желаемое шевеление, отступила к креслу.       — Сколько времени?       — Почти четыре часа дня. Через девять минут солнце заходит.       — Ясно, надо вставать, — с трудом двигая губами, отреагировала Изабелла.       — Ты, кстати, нормально себя чувствуешь? — внезапно спросила Мари.       — Честно говоря, не очень. А ты?       — Голова побаливает, — призналась девочка. — Наверное, вчера перетрудились с репетицией.       — Наверное… — провела рукой по лбу Изабелла.       — Я пойду к себе одеваться, а то я так и спала у тебя с самого восхода, — после небольшой паузы неуверенно сказала Мари.       — Да, хорошо, — кивнула Изабелла и тут же прищурилась от неприятного ощущения в голове.       Раздался звук движения входной двери, а после него — тишина.       Девушка несколько секунд бездумно смотрела в стену, затем, отчего-то очень разбитая, легла обратно на подушку.       Взгляд сосредоточился в нечеткой точке на потолке.       Странно, ей совсем ничего не снилось. И он, в том числе. Что было хорошим знаком, потому что означало, что она хоть на какое-то время перестала о нем думать. Но в таком случае она должна была хорошо выспаться и отдохнуть... Ее же состояние было таким, будто она легла спать десять минут назад, с трудом заснула и ее почти сразу разбудили.       Стук в дверь.       Изабелла открыла глаза. Она снова заснула? Вроде бы она лежала и смотрела в потолок…       — Ты что, до сих пор спишь?! — подлетело к ее кровати нечто очень рыжее и начало неистово ее трясти. — Соня несчастная! Все уже проснулись! Пора ре-пе-ти-ро-вать!       — Я встаю-встаю, — шепотом выдавила Изабелла.       Господи, и откуда в Мари столько энергии по утрам?.. Вернее, по вечерам? Вернее... Изабелла поняла, что не имеет никаких моральных сил углубляться в эти аналогии и, сделав вывод, что во всем виновата их разница в возрасте, которая составляла целых пять лет, спустила ноги на пол.       — На твоем месте я бы поторопилась, — многозначительно захмыкала Мари.       — Я и так тороплюсь, Мари, — прошелестела Изабелла, ощущая себя минимум лет на сто пятьдесят.       — Хорошо, я так твоему графу и передам, — хищно прищурился подросток.       Изабелла оглушенно подскочила над кроватью:       — Он пришел?!       — Пф-ф-фхаха! — вытаращила глаза Мари, затряслась и согнулась пополам.       — Чего смешного?! — взвыла Изабелла.       — Да я просто так сказала, чтобы ты встала быстрее.       — Что?!       — Все, я пошла, приду за тобой через десять минут, — протараторила Мари и ринулась к выходу.       — Ах ты…! — задохнулась Изабелла и с силой кинула диванную подушечку вслед наглому подростку, но того уже и след простыл.       Изабелла стояла посередине комнаты, ожесточенно дыша и очень плохо соображая. Странно, вроде бы Мари устроила ей такое светопреставление впервые, но у нее было ощущение, что похожий диалог у них уже был… Ошарашенный взгляд зацепил большое напольное позолоченное зеркало. Почему-то от него повеяло холодом. Девушка встряхнула головой и снова посмотрела в его сторону. Да нет, ей показалось. Зеркало, как зеркало.       Она немного постояла на месте и, не отрывая взгляда от блестящей поверхности, подошла ближе.       Все в порядке. И с зеркалом, и с ней.       Изабелла на всякий случай протянула руку и провела ею по собственному отражению. Ничего не произошло. Впрочем, разве могло что-то вообще произойти? Как глупо… Девушка даже усмехнулась.       Надо идти. Изабелла в непонятном тумане привела себя в порядок, оделась и пошла к выходу. Но за несколько шагов до двери остановилась. Голова сама непроизвольно повернулась вправо. Зеркало. Снова. Девушка надавила руками на виски. Ей сегодня никак не пройти мимо. Может, у нее все-таки что-то не в порядке с внешним видом, только она в таком пограничном состоянии плохо это осознает? Изабелла опять приблизилась к серебряной поверхности. Взгляд вверх, вниз и по сторонам. Да нет, все в порядке… Глубокий вдох и выдох. Все как всегда. Просто Мари выбила ее из колеи своей шуткой, вот все вокруг и воспринимается так странно…       Еще один взгляд на собственное отражение.       Да нет же, все как всегда! — несколько раздраженно махнула Изабелла рукой и вышла из комнаты.

***

      — Мистер Урбант, мы постараемся быть как можно более краткими.       — Я же сказал, проваливайте! — раздалось из-за двери. — Я никого не жду из вашей шайки-лейки!       — Это в Ваших же интересах, мистер Урбант. Пожалуйста, откройте дверь.       — У меня нет никаких общих интересов с вашей мозгомойкой!       — Мы приносим свои извинения, но нам придется войти к Вам силой, если Вы сейчас же не откроете.       — Попробуйте — и я встречу вас соответствующим образом.       Вздох безысходности за дверью:       — Ну что ж, Пьер, пробуй, как ты делал это на тренажере.       Снисходительная усмешка:       — С удовольствием. Это прекрасное ощущение.       Едва-едва тлеющее золотистое свечение — и ручка, без какого-либо сопротивления сверх устойчивого металла, завернулась спиралью, выломав под собственным давлением внутренний замок.       Дверь осторожно открылась.       — Мистер Урбант… — вежливо начал переступивший порог посетитель.       Тишина и почти полная темнота.       — Мистер Урбант, мы предупреждали. Не волнуйтесь, мы пришли с миром и…       Что-то огромное и явно очень сильное с ревом выскочило из-за угла, едва дверь закрылась и отделила апартаменты от общего коридора.       — Пьер!       — Да здесь я — здесь, — с хриплым смешком закрыла собой первого гостя невысокая фигура его напарника.       Сокрушительный удар кулака уже должен был опуститься на голову визитеров, однако встретил неравномерное и даже несколько рваное золотистое свечение в перехватившей его руке и задрожал от тщетного усилия, не имея возможности достать до цели.       — Это что за фокусы? — низко процедил хозяин квартиры и хищно, словно готовясь к следующему выпаду, отступил на один шаг.       — Вы можете так же, мистер Урбант.       Наэлектризованная тишина, затем щелчок пальцами — и один тусклый, аварийного назначения, диод осветил стоящее на небольшом входном пятачке напряженное трио.       — Могу сделать с твоей башкой то же, что вы сделали с моей дверью? — медленно сложились руки на мощной груди, давая понять, что в любой момент они могут отреагировать на не понравившуюся информацию соответствующим образом.       — Еще раз повторюсь, мы пришли с миром.       — У вас три минуты на объяснения, а потом я выпроваживаю вас обоих в окно.       — На твоем месте я бы попридержал язык за зубами, — предупредительно посоветовал второй посетитель, по многолетней привычке сделав вдох в конце предложения для астматического приступа, однако закончил без последствий и скривил рот в удовлетворенной ухмылке.       — Да ты…! — снова замах огромного кулака и взметнувшаяся навстречу в разы меньшая рука, обволоченная мутно-золотым свечением и оттого имевшая шансы к сопротивлению.       — Друзья мои, друзья мои, — поторопился встать между ними третий участник переговоров. — Мы лишь теряем драгоценное время. Мистер Урбант, прошу Вас, включите свет, так Вы скорее нас узнаете и вспомните. По крайней мере, меня.       Два раздраженных щелчка пальцами — и все пространство перед дверью, а также следовавший за ним зал осветились ровным бело-желтым светом.       — Так-то лучше, — улыбнулся первый собеседник и прошел в арку, вынудив остальных последовать за ним. — Меня зовут Леонардо. Я главный врач "Новой Реальности".       — Да, я припоминаю твою рожу, — недовольно поморщился Брэд, остановившись неподалеку от обеденного стола.       — Выбирай выражения, — с нажимом встрял второй посетитель.       Брэд тут же двинулся на него, однако был остановлен доброжелательным помахиванием руки.       — Ну-ну, друзья мои, не надо так, — словно в дошкольном учреждении, укоризненно покачал головой Леонардо. — Это вредит нам всем. Пьер-Мишель, — представил он своего товарища, — мой близкий друг и директор по логистике нашей компании. Прошу любить и жаловать,       — Пусть подойдет поближе, и я его как следует пожалую.       — Мы сейчас выясним, кто и кого пожалует, — агрессивно шагнул вперед Пьер-Мишель. Брэд тут же повторил его движение, и мужчины почти столкнулись грудью.       — Нет-нет, так не пойдет, — осторожно взял под локоть друга Леонардо и очень мягко, так, что тот даже не понял, что произошло, отвел его назад и подставил стул. После этого он с такой же аккуратностью проделал эту операцию с Брэдом, в результате чего противники, незаметно для себя самих, оказались сидящими на стульях с двух сторон от стола, ровно напротив друг друга. — Ну вот и славно, я знал, что мы сможем договориться, — с несходящей с лица улыбкой произнес Леонардо.       — Чего надо? — грубо отрезал Брэд.       — О, мистер Урбант, — не допустив вмешательства Пьер-Мишеля, первым начал Леонардо. — Само собой, что мы пришли поговорить о Вашей недавнем удивительном приключении.       — Интервью я давать не собираюсь, я уже говорил об этом с вашими прихвостнями.       — Полагаю, Вы подразумеваете наш pr-отдел, — кивнул Леонардо. — Но мы не имеем к ним никакого отношения. Видите ли, я бы хотел поговорить о Ваших ощущениях.       — Я совершенно здоров, — подозрительно прищурился Брэд, — и чувствую себя отменно. Мне не нужна медицинская помощь.       — О да-да, я в курсе. Я знаю все о Вашем здоровье на протяжении абсолютно каждого дня Вашего участия в эксперименте.       — Что тогда? — исподлобья посмотрел Брэд.       — Вы же помните все, что с Вами происходило? — осторожно начал Леонардо.       — Не только помню, но и пересмотрел все серии.       — Официальной версии, полагаю?       — Какой же еще?! Повторяю, что Вам надо?!       — Тогда Вам совершенно необходимо в самое ближайшее время посмотреть и это, — в руке Леонардо вдруг оказался небольшой проектор. — Должен предупредить Вас, что, как только Вы дойдете до последней записи, вся информация на этом устройстве самоуничтожится. Поэтому, пожалуйста, смотрите внимательно с первого раза. Пересмотреть у Вас не получится.       Проектор скользнул по гладкой столешнице и оказался около руки Брэда.       — Почему я должен делать то, что Вы говорите? — нахмурил брови Брэд.       — Потому что Вам бы очень хотелось узнать, откуда у него, — с улыбкой кивнул Леонардо на Пьер-Мишеля, — может быть это золотое свечение, которое Вы видели только в своих… фантазиях. Назовем их пока так.       — Что значит — пока? — еще сильнее наклонил голову Брэд.       — То, что для начала Вам надо посмотреть то, что я Вам дал.       — А что потом?       — А потом мы встретимся еще раз. Человеческий мозг — это невероятно сложный и чрезвычайно хрупкий аппарат. Нельзя вводить его в состояние перегрузок в неподготовленном виде.       — Вам что за дело до моих мозгов? Подозреваю, вы все и так нехило наварились на этом шоу.       — Отложим финансовые беседы, мой друг. Я надеюсь, первое задание будет для Вас совсем несложным. А как только Вы с ним закончите, нам сразу придет уведомление, и мы снова с Вами встретимся.       — Вы так уверены, что я это сделаю?       — Абсолютно, — с улыбкой встал из-за стола Леонардо, сделав знак своему спутнику.       — Отчего же?       — В противном случае, Вы бы не промолчали и спросили, что значили мои слова о том, что Вы можете делать так же, как Пьер.

***

      Изабелла стояла перед зеркалом в своей комнате и смотрела в него так, словно ей нужно было что-то запомнить или, напротив, вспомнить…       Один из ее далеких школьных учителей когда-то сказал ей, что, для того, чтобы быстро и хорошо запомнить любую информацию, нужно сделать это перед зеркалом. Всю свою последующую жизнь она учила уроки подобным образом, и ей казалось, что только благодаря одному этому она все успевала.       Но сейчас ей ничего не надо учить. Рождественскую программу ведет Глория, танцевальные постановки она с девочками отрабатывает пусть и перед зеркалом, но в зале, а никак не в спальне. Тогда почему ее так тянет к этой гладкой и спокойной поверхности?.. Может, она все же что-то забыла сделать? Изабелла так привыкла к услугам зеркала, что иногда, проходя мимо него, она вспоминала, что оставляла себе в зеркале напоминание для какого-нибудь не срочного задания. Как записку. И эта система работала у нее без сбоев много лет.       Но сейчас она точно ничего не могла забыть. Они провели удачную финальную репетицию, и все, что ей и Мари оставалось сделать, это как можно быстрее лечь спать, чтобы отдохнуть перед праздником, который начнется уже сегодня вечером. И об этом она помнит. А ничего другого просто нет.       Ничего другого нет…       Она же все помнит.       Взгляд в зеркало.       Она точно все помнит. Она же точно все помнит…

***

      — Тэд, мне нужны те записи.       — Я понимаю, но они хранятся у мистера Харвеста, к ним ни у кого нет доступа. И, когда он отсутствует, рядом всегда Милан. Единственный шанс — Рождество.       — Сколько тебе нужно времени?       — Для первого раза хотя бы две минуты для ознакомления.       — Я обеспечу тебе три, если ты сразу разблокируешь двери.       — Я надеюсь...       — Мне нужен точный ответ.       — Мистер Харвест меняет пароль на вход в каждое свое отсутствие. И его знает только Милан. Никаких записей — все только устно и на память.       — Хорошо, я отвлеку внимание еще на минуту, чтобы ты открыл дверь. Итого четыре.       — Экстренный обход Милана составляет две с половиной минуты. Где Вы возьмете еще полторы?       — Это мои заботы.       — Милан очень опаслив и догадлив. Если он поймет, что это ложная тревога, которой никогда раньше не было, он сразу побежит в кабинет мистера Харвеста. И все, что будет останавливать его по дороге, вызовет лишь еще большие подозрения. Вы рискуете быть если не обнаруженным, то вычисленным. А как только это произойдет, все здание заблокируется изнутри, и из него останется только один выход, через который работники после проверок расширенным комплексом датчиков будут выходить по одному под личным наблюдением Милана. Выход через окна или остальные двери исключен.       — Тэд, — легла на плечи молодого человека твердая рука. — Это мои заботы.       — Я просто посчитал своим долгом сообщить Вам об этом. Потому что, честно сказать, не представляю, как после первого этапа можно будет осуществить еще один. Милан, скорее, переедет жить в кабинет мистера Харвеста или вошьет в себя чип-синхронизатор с его компьютером.       — Для первого раза, пожалуйста, установи соединение с этим компьютером и оцени объем информации, чтобы высчитать, сколько времени понадобится во второй раз. Вполне вероятно, что он наступит быстрее, чем кажется.       — Я сделаю все от меня зависящее.       — Благодарю.

***

      — Изабелла, я понимаю, что для тебя это очень важно, но до начала программы всего полчаса. Может, мы поговорим об этом позже? Ближе к утру, когда все закончится и успокоится.       — Селена, мне нужно узнать это прямо сейчас, — умоляюще произнесла Изабелла.       — Почему? Ничего ведь не случилось… — Селена провела одной рукой по плечу другой, как если бы она замерзла, и торопливо заговорила. — Он пока не пришел, но он обязательно вернется. Адриан сказал, что все ему передал. У него могут быть неотложные дела. Он и раньше уходил на продолжительные сроки, и…       — Да, я помню. Мне нужна хотя бы пара слов об этой причине. Я не прошу подробностей.       Селена осмотрела шумное помещение, где вперемешку сновали ведущие, выступающие, помощники, работники сцены и зрители, и отошла к полукруглому вырезу в стене, напоминающую арку без прохода.       — Я говорила тебе об этом однажды, — тихо начала Селена, но ее высокий мягкий голос был удивительно слышен даже в этой сумасшедшей праздничной суете. — После одного из своих странствий, уже несколько лет как вернув себе законную власть, Лукард пришел другим. Скованным, сдержанным, сжатым как пружина. Где он был и откуда прибыл, мне неизвестно. Что послужило причиной его перемены, я также не знаю, и он никогда об этом не рассказывал. Однако буквально через пару лет появилась она. И она смогла вывести его из этого состояния. — Селена нерешительно потрогала пышную юбку танцевального костюма. — Я не могу утверждать, но я бы сказала, что она знала причину этой перемены. Возможно, ранее произошла какая-то страшная ошибка, последствия которой Лукард взял на себя. Однако ее приход что-то разъяснил ему. Как будто бы она развеяла его убеждение или заблуждение в той причине, которая сделала его таким. Быть может, он и раньше знал это, но не верил, и она предоставила ему доказательства. А, может, он, в самом деле ничего не знал, и она принесла ему информацию об этом. Или это вообще только мои предположения. Что бы то ни было, но уже тогда, когда мы впервые увидели ее, она была… — Селена совсем смутилась, — другой. Что означает, что она настолько… — Селена закусила губы, — была приближена к Лукарду или чем-то заслужила его расположение, что он сделал то, чего в нашей истории на тот момент еще никогда не было.       — Значит, она была первой… — тихо произнесла Изабелла.       Вокруг все также пробегали знакомые лица, иногда даже задевая их костюмы своими, из концертного зала уже слышалась проверка звука и музыки, из дверей виднелось мерцание софитов и мельтешение разноцветных огней, но в этом небольшом каменном полукруге царило тяжелое молчание.       — Да, — наклонила голову Селена. — Потом был Адриан, а потом я… В общем, — решила она заканчивать не соответствующее текущей атмосфере повествование, — я предполагаю, что Лукард был ей чем-то сильно обязан, поэтому он пошел на такой шаг. А после того, как их пути разошлись, она, осознав, какое богатство ушло из ее рук, пришла сюда. И, судя по тому, что Лукард не только не отослал ее, но, напротив, разрешил жить в замке, его обязательства перед ней были слишком сильны. Да, я не умаляю ее вклада в улучшение состояния брата, потому что она одна смогла хоть немного вернуть его к жизни, но все же она делала это не из любви к нему, а из собственных интересов.       — Почему ты так говоришь?       Селена внимательно посмотрела на собеседницу, видимо, решив не вуалировать собственные мысли, а говорить прямо:       — Я не исключаю, что в начале она, в самом деле, хотела его. Но потом, когда она дорвалась до власти, которую он ей предоставил, она стала хотеть лишь этой власти.       — Он дал ей власть над замком?       — Не только. Он оставлял ее своей правой рукой над всеми территориями наравне с Адрианом, когда уходил. А она упивалась своими полномочиями и практически провозгласила себя королевой.       — Адриан ничего не мог изменить?       — Слово Лукарда — закон для нас, а она была законом для него. Он попал в ловушку собственного благородства, не мог сказать ей "нет". Но около ста пятидесяти лет назад, — тут Селена запнулась и взглянула на Изабеллу, словно высматривая, допустимо ли ее собеседница отреагировала на произнесенную цифру, но, увидев, что взгляд напротив остался так же внимателен, как до этого, и отражал уже привычное восприятие подобного рода информации, с облегчением продолжила, — она перешла границы. Книги.       — Книги?       — Те, которые ей были запрещены.       — И вам тоже?       — На тот момент, — уклончиво ответила Селена. — Но это послужило причиной ее отчуждения. Скорее всего, это был их договор, который она не сдержала. И тогда Лукард уже мог не сдерживать себя.       — И что? — почти шепотом спросила Изабелла.       — И с тех пор о ней никто ничего не слышал. А Лукард не отвечал ни на какие вопросы, связанные с ней.