Часть 1. Глава 8

      — Трайбл — современное смешение древних корней, — с очень внимательным выражением лица повторила Мари и тут же законспектировала произнесенное в довольно увесистую тетрадку. — А после того, как я эту лекцию девочкам на занятиях прочитаю, ты мне оценку поставишь? — расплылась она в мечтательной улыбке.       Кажется, Мари жизненно необходимо вернуться в студенческое русло…       — Да, конечно, — кивнула Изабелла и механически продолжила диктовать материал.       Преподавать она сегодня не сможет — у нее до сих голова идет кругом от утренней экскурсии в картинную галерею, даже не смотря на то, что она, едва вернувшись, сразу бросилась в кровать и заснула на несколько часов. Но делать такой большой перерыв в занятиях плохо, поэтому сегодня оно должно быть проведено. Пусть и теоретическое. Она уже начертила схемы исторического формирования обоих танцевальных направлений и все разъяснила Мари. А уж последняя не упустит возможности зубрить конспект до самого вечера и, можно не сомневаться, устроит своим слушательницам и лекцию, и контрольную, так что обеим группам скучать не придется. А она сама в это время под предлогом все еще кружащейся головы будет, не выходя из комнаты, заниматься на скрипке и через Мари попросит Глорию пригласить к ней… Веласкеса. И даже если он вдруг вздумает выпендриваться, всем известная информация о том, что она уже второй день плохо себя чувствует, но при этом находит время и силы на то, чтобы сыграться с ним дуэтом, заставит его прийти к ней.       — Значит, трайбл — это смешение танца живота, фламенко, катхака и танцев гавейзи, так? — сверила Мари записанное в тетради со схемой, лежащей перед ней на столе.       — Да, это если мы…       — … говорим о танцевальных направлениях, из которых взяты движения, — тут же продолжила Мари. — А если говорить о регионах, то это соединение танцевальных культур Ближнего Востока, Северной Африки, Индии и южной Испании.       — Да, но это подразумевается…       — … когда речь идет об ATS — групповой импровизации, зародившейся в Америке в 1980-х годах.       — Да, а если…       — … мы говорим именно о направлении трайбл-фьюжн, который мы изучаем и танцуем, то он представляет из себя смесь — ведь с английского fusion переводится как смесь, — стиля ATS с любым другим танцевальным направлением.       — Но, если…       — … в танце совсем не присутствует база ATS, то называться трайблом такой танец уже не может.       — Поэтому…       — … экспериментируя с миксом танцевальных направлений, нельзя забывать о том, откуда все началось.       Изабелла поняла, что ее участие в сегодняшнем уроке на этом завершено, и с чистой совестью потянулась за футляром.       — Заниматься будешь? — не отрываясь от конспекта, уточнила Мари.       — Да, завтра вечером репетиция оркестра, надо подготовиться.       — Ладно, тогда я пойду к себе, еще раз повторю лекцию перед зеркалом.       — Хорошо. Да… Мари! — словно вспомнив о чем-то не очень значительном, наигранно нехотя оторвалась от нот Изабелла.       — Чего?       — Попроси, пожалуйста, Глорию в начале занятия, чтобы она пригласила ко мне Рафаэля Веласкеса.       — Рафаэля Веласкеса, — быстро настрочила Мари в своем конспекте. — Так. Рафаэль — это же мужское имя, — подозрительно сощурился подросток. — Зачем он тебе в твоих апартаментах? Его Сиятельства не дождаться уже?       — Господи, Мари! — возвела глаза к потолку Изабелла. — Просто мы сидим за одним пультом и нам надо сыграться, потому что мы уже наворотили дел в прошлый раз, а завтра снова оркестр, а вчерашнюю групповую репетицию я пропустила. Больше нельзя откладывать. Как раз вы сейчас будете с девочками на занятиях в зале, а мы порепетируем здесь.       — Ясно, — вроде бы удовлетворилась объяснениями Мари, и Изабелла незаметно обмякла на спинку дивана рядом с раскрытым футляром.       Быстрое шуршание юбки и негромкий стук двери дал знать, что новоиспеченный учитель ушел в свою спальню на финальный прогон лекции, а это значило, что до прихода Веласкеса оставалось от двадцати до сорока минут. И за это время надо было подготовиться к любому повороту событий

***

      — Как ты себя чувствуешь?       — Все в порядке.       — Голова не болит?       — Уже нет.       — Что ж, это было последнее "снятие". Можно сказать Катрин, чтобы она стерла тебе эту информацию.       — Не надо, мне ничего не мешает.       — Мы ведь с тобой договаривались, что это разовое мероприятие. Все уже считано и записано. Зачем тебе перегружать свою головку?       Тоненький облик дернулся от неожиданно изменившейся интонации и последовавшего затем прикосновения к лицу.       — Не надо, Маркус, я не хочу, чтобы она снова копалась у меня в голове.       — Ты давно меня так не называла.       — Ты сам установил этот барьер.       — Работа, знаешь ли.       — Знаю.       — Правда? — Харвест усмехнулся и отошел от кресла, открыв вид на бледное личико Селесты, промакивающей виски платком, смоченным ледяной водой.       — Я в этом участвую некоторым образом, — тихо произнесла она.       Харвест рассмеялся:       — Люблю твое чувство юмора.       Тишина.       — Что ж, — принял серьезный вид Мэтью и шагнул за рабочий стол, — благодаря твоей самоотверженности у нас со дня на день стартует промежуточный сезон по снам Изабеллы. И его можно растянуть на несколько месяцев, пока мы будем собирать новую информацию.       Тишина.       — Может, ты чего-нибудь хочешь? — уточнил он.       — Нет, спасибо…       — Тогда, если ты не возражаешь, мне нужно заняться обработками последних записей, — потер руки Мэтью и почти сразу провалился взглядом в монитор.       Тишина.       — Не против, — дрогнул тонкий голосок, в конце сорвавшийся на шепот.       Под увлеченное перелистывание кадров на экране по узорному паркету неравномерно процокали острые каблучки и, несколько раз непреднамеренно, но звучно задев пол, что, правда, совершенно не заинтересовало хозяина кабинета, затихли за тяжелой дверью, самостоятельно закрывшейся на оптический замок.       Несколько минут сосредоточенной рабочей тишины, затем голосовая команда связи с Миланом, которому было велено срочно прийти на совещание.       — Вызывали, сэр? — раздалось в течение четверти часа на пороге.       — Да, да… — немного рассеянно отреагировал Харвест и, надавив кулаком на лоб, с трудом отвел взгляд от экрана.       — Что прикажете?       — Как обстановка с техникой?       — За сутки ничего не изменилось, работы идут по плану.       — Рекруты?       — Продолжают обучение на тренажерах.       — Калифорнийцы?       — Пока влились в процесс.       — Надо же, какое интересное совпадение…       — Простите, сэр?       — Что?       — Вы сказали что-то о совпадении, когда мы заговорили о наемниках Родриго и Серхио.       — Да нет, ничего…       — Хорошо. Будут какие-то указания? Вы звали меня только, чтобы узнать обстановку?       — В основном, да. Но есть еще одно дело.       — Вы о Селесте?       — Да. Все, что от нее было нужно, она уже сделала.       — В чем тогда проблема?       — Она упорно не хочет, чтобы Катрин убрала ей лишнюю информацию о снах Изабеллы, хотя, насколько я понимаю, с этим не очень удобно жить. Как с тридцать третьим зубом.       — Это неудивительно, сэр, никто не хочет, чтобы у него копались в голове.       — Да, но… здесь будто что-то другое.       — Думаете, она что-то скрывает?       — Ей нечего скрывать, вся ее жизнь на виду. И все же…       — Возможно, мисс Катрин стоит ее проверить?       — Я бы сделал это в первую очередь, но сейчас ее нельзя перегружать. Одно дело убрать то, что было вложено ею же и с того же места, а другое дело — бродить по всем закоулкам головы и выискивать что-то подозрительное. Совсем скоро нам понадобятся все ее силы, а она и так слишком много потратила их на передачу снов Селесте, на блокировку всего "Интегроса" после его возвращения и на Мари. И, сдается мне, она проявила своеволие в отношении Изабеллы. Однако это невозможно проверить.       — Думаете, они встретились и она раскрылась?       — Мне кажется, да.       — Зачем?       — Кроме наших общих интересов, у нее еще очень много личных, о которых мы вряд ли когда-нибудь узнаем.       — Но сейчас она не должна поставить их выше общей цели.       — Надеюсь. В противном случае, все ее усилия будут напрасны, а она слишком высоко ценит себя и свой труд.       — Что ж, тогда планы относительно Селесты остаются прежними?       — Да. Что бы она ни задумала, через пару недель это уже будет неважно. Хоть с замыслами, хоть без она все равно сыграет свою роль.       — Я могу идти?       — Да. О, чуть не забыл — что с этим одноногим?       — Он подписал контракт.       — Ты уверен, что он не подведет?       — Он бывший моряк. Если он ставит цель, то идет к ней. И при этом очень упрямый. Однако обладает богатейшим опытом в управлении людьми.       — Но все же он моряк. Быть может, во главу поставить того пилота, о котором ты говорил?       — Он все прекрасно понял, когда я показал ему схемы местности, и ориентируется он на земле ничуть не хуже, чем на воде. Кроме того, только его одного и слушают калифорнийцы — другие не могут найти на них управу. А они слишком ценные экземпляры. Да и когда она втроем, у них срабатывает принцип синергии. В комбинациях с другими людьми у всех троих этого не наблюдалось.       — Хорошо, тебе виднее. Как тебе удалось его уговорить?       — Через Леонардо.       — Леонардо? Я же говорил тебе не углубляться в детали ни с ним, ни с Пьер-Мишелем.       — Я помню, сэр. Но в первую очередь Леонардо — гениальный врач.       — Уверяю тебя, его клятва Гиппократу ничего не стоит, и твой моряк для него — пустое место.       — Не спорю, но ему всегда интересно прыгнуть выше головы.       — Что же, он хочет пришить ему чью-то ногу? — впервые с начала разговора рассмеялся Харвест.       — Нет, он растит ее в каком-то аквариуме.       — Тьфу ты, ненормальный, — тут же поморщился Мэтью. — Как он собирается восстанавливать нервную систему? Такие эксперименты запрещены.       — Именно поэтому он взялся за это дело.       — У него есть какие-то наработки?       — Судя по всему.       — Я не медик, но все же понимаю, что простых материальных вещей для этого недостаточно. Будь он хоть семи пядей во лбу.       — У него есть какой-то "секретный ингредиент". И он уже очень давно хочет его опробовать.       — Какого рода этот секрет?       — Я не могу ничего утверждать, но у меня сложилось ощущение, что здесь не обошлось без мисс Катрин.       — Значит, они так и продолжают общение у меня за спиной… Леонардо понял, что ты знаешь об этом?       — Думаю, нет. Но, в любом случае, чем бы его эксперимент ни закончился, это будет шансом вскрыть его связь с Катрин. Если она, конечно, есть.       — Это хорошо… очень хорошо… И что, твой моряк согласился?       — Да. Хочет быть самостоятельным на старости лет и не зависеть от протезов.       — У него будет столько денег, что его будут носить на руках.       — Эти люди стихий слишком непостижимы. Но это не умаляет его достоинств, как военного и как руководителя.       — А если эксперимент не удастся?       — Леонардо гарантирует отсутствие летального исхода. В худшем случае все останется как было. Он ничем не рискует. Кроме нескольких недель восстановления после операции.       — Что ж, я тебя понял… Напомни-ка мне еще раз, как его зовут? Хочу пересмотреть его досье.       — Он лежит в папке на букву "Б". Его зовут Бенджамин.

***

      — Вы уронили, мой господин.       На раскрытой ладони показалась красная бархатная коробочка, в образовавшейся от падения щели которой была видна часть золотой серьги с рубиновыми вставками.       — Какой я неловкий, — процедил в ответ низкий голос и, пренебрежительно стянув шкатулку с протянутой руки, запихнул ее в карман черных брюк как пустой фантик, который все равно скоро вывалится.       — Пятый раз за день, — заметил первый голос.       Высокая фигура медленно и неприятно повернула голову в сторону спутника, как ни в чем не бывало прошедшего вперед с заложенными за спину руками.       — Очень досадно, — натянуто отреагировал хозяин украшения.       — Быть может, Вам стоит хранить ее альтернативно? — остановился светловолосый собеседник, поднял руки к лицу и с задумчивым видом постучал пальцами по губам. — Как и все, что Вы обычно храните.       — Я становлюсь слишком стар для таких манипуляций, — обманчиво расслабленно бросил высокий облик.       — Тогда… может, выложить пару тонн чего-нибудь ненужного, чтобы освободить место для…       Громкое и нетерпеливое рычание, очень похожее на рев тигра или льва, прервало невинное предположение:       — Да что он о себе возомнил?! Кто он такой, чтобы дарить ей подарки?! Чтобы брать ее образ в свои мысли?! Он не достоин даже ходить по ее следам!       — И смотреть в ту сторону, в которую она смотрит!       — Именно!       — И находиться в том воздухе, который ее окружает!       — Да!       — И слышать те звуки, которые существуют рядом с ней!       — Да.       — И ощущать на себе ту же смену времени года и дня и ночи, что и она!       — …       — И он, конечно, слишком стар для нее, — вдохновленно завершил блондин.       Тишина, в которой слышались электрические разряды.       — Уж конечно, — недовольно прорычал его повелитель.       — Что удумал! — погрозил пальцем первый собеседник в пустое пространство. — Ему скоро пятьдесят стукнет, а ей… м-м-м… двадцать семь. Опять.       — Адриан.       — М-м?       — Умолкни.       — Как скажете, мой господин.       Возобновившееся неуловимое человеческому слуху передвижение по длинным коридорам.       — Повелитель.       — А?       — Вы опять уронили.       Приглушенные чертыхания, новый виток подъема и передачи потерянной шкатулки и смыкающаяся за двумя высокими обликами ночная мгла.

***

      Изабелла стояла, прислонившись к двери своей комнаты, и тяжело дышала после быстрого бега. Кажется, она успела. Веласкеса еще нет.       Да, она сказала и Мари, и Глории, что неважно себя чувствует и будет ждать товарища по пульту в своих апартаментах. Да, она рассчитывала на то, что он придет к ней именно из-за того, что она безвылазно сидит у себя в комнате. Да, по этой же причине она пропустила вчерашнюю групповую репетицию. Но…       … она просто не находила себе места, потому что она была здесь, а там, в мастерской на четвертом этаже, оставалось еще множество картин, которые она не успела посмотреть. Пусть они стояли на полу, что означало, что они были не так важны, как те, которые висели на стенах; пусть они могли быть не дописаны; пусть они даже могли быть созданы другими художниками, — это все не имело значения, потому что там могло быть что-то еще, что рассказывало о жизни замка на протяжении его многовековой истории.       И девушка не ошиблась в предположениях.       Едва услышав, что Мари протопала мимо ее дверей в сторону главной лестницы, бормоча под нос сегодняшнюю лекцию, Изабелла вихрем помчалась следом и, практически дыша подростку в спину, незамеченной проскользнула на четвертый этаж.       Селена прекрасно знала о ее похождениях — Изабелла в этом не сомневалась. И, скорее всего, добрая половина замка тоже. Но именно то, что в самый разгар его жизнедеятельности никто не постучался в дверь мастерской, и то, что Изабелла никого не встретила на лестнице, когда бежала назад, ясно давало понять, что путь к картинам был ей открыт бесповоротно. Конечно, нельзя было исключать тот факт, что именно в это время вся жизнь замка была сосредоточена на улице, на первом этаже и в противоположном крыле второго, а она пошла на замерший в отсутствии хозяина четвертый, но все же первый вариант вызывал на спине большее количество мурашек и поэтому Изабелла предпочитала держаться за него.       Вдох-выдох.       У нее было всего пятнадцать минут, отмеренных будильником в КПК, предусмотрительно взятым с собой, чтобы он прозвенел и вернул ее в реальность.       За это время она увидела несколько очень красивых портретов графа и графини Ридигер как вместе так и по отдельности. То же касалось родителей Адриана. На стеллажах нашлись прекрасные и завершенные изображения Селены в разных возрастах. Достаточно часто встречался Адриан — практически от самого рождения и до тех лет, когда он, по-видимому, перестал меняться. На полу, прислоненными к торцам шкафов, стояло много портретов людей, которых Изабелла не знала, но, без сомнения, все они были написаны Бернардо — стиль этого художника оставался неизменным и угадывался с первого взгляда. Также нашлось много красивых пейзажей — в том числе, Изабелла узнала побережье океана, где сейчас стоял особняк, правда, сам он запечатлен не был.       Минут через восемь от начала исследования девушка поняла, что ей пора уходить и уносить с собой смешанные чувства одновременного облегчения и разочарования, но в тот же момент она случайно задела один стеллаж за угол. Вопреки импульсу, который тут же заставил ее выставить руки, чтобы поймать падающее изображение, полка стеллажа вдруг удлинилась и выкатилась вперед, причем картина от этого движения совершенно не пострадала, потому что оказалась прикреплена к невидимой до этого опоре.       Изабелла распахнула глаза и засунула нос за выехавшую полку. За ней была еще одна картина!       И хоть на ней был запечатлен просто пейзаж, само наличие картины говорило о том, что эти стеллажи были не просто полками — это было подобие выдвижной картотеки. А это, в свою очередь, означало что там мог быть…       Изабелла затаила дыхание и еще немного потянула полку на себя…       Третий ряд!       Значит, за каждой картиной могло прятаться еще как минимум две!       Девушка выглянула из-за угла и посмотрела вдоль стеллажа в сторону окна — за передним рядом картин темнели еще два! Значит, вот почему эти шкафы были такими широкими!       Она протерла глаза и снова нырнула за первую картину.       Нужно дополнительное освещение — того, что дает верхний свет люстр, не хватает!       Изабелла схватила КПК и включила фонарик.       У нее оставалось около семи минут, а количество неизученных произведений искусства в какую-то секунду увеличилось в три раза! Как же ей все успеть?.. Или утром, как только замок ляжет спать, ей надо опять бежать сюда? Что ей делать с Мари? И сколько таких заходов ей еще придется совершить? А точно ли никто ничего ей не скажет, если она начнет ходить в мастерскую как на работу?..       Девушка поджала губы и вдруг хлопнула себя по лбу.       Точно! Она пройдет по всем стеллажам, выдвинет все полки и запишет видео, а потом рассмотрит каждую картину на паузе! Это не только сэкономит ей кучу времени, но и в любой момент даст доступ ко всей коллекции!       И почему она раньше об этом не подумала?.. Ей ведь тогда совсем не надо было бы так напрягать память, гадать о том, точно ли она видела какую-то деталь или она ей показалось, и каждый раз пробираться сюда с замирающим сердцем.       Ну кто бы мог подумать?.. Еще год назад она, как и все население планеты, не могла спокойно прожить без того, чтобы каждую минуту не посмотреть на экран КПК, а теперь даже забыла о том, какие преимущества были у этого изобретения человечества.       Девушка нажала на запись и рьяно забегала вдоль стеллажей, отодвигая и верхние, и нижние ряды полок.       Вот Рико с какой-то очень пожилой женщиной. Вот холм перед замком… Стоп, а не мадам ли это Луиза могла быть рядом с Рико?! Та самая, которая оставила столь странное предсказание? И что это за дома в пространстве между замком и холмом?..       Нет, надо выключать анализирование. Ей нельзя задумываться ни над одной из картин, иначе она ничего не успеет. Нужно абстрагироваться и двигаться вдоль полок с твердой рукой и с одинаковой скоростью, заводя камеру за каждое изображение.       Установка сработала положительно, и очень скоро, секунда-в-секунду со звонком будильника, Изабелла завершила запись…       На обратном пути ей никто не встретился, и она, чрезвычайно довольная, несколько минут простояла, прислонившись к дверям своих апартаментов, сжимая в руках КПК.       Сейчас ей не следует возвращаться к вопросу картин. Как бы этого ни хотелось. Это может получиться слишком рвано, потому что в любой момент может заявиться Веласкес. А для полного погружения в историю замка ей нужно остаться в одиночестве и со свежей головой. Она сделает это завтра утром и никуда не будет торопиться, потому что — девушка любовно погладила КПК — теперь здесь, в секундном доступе, есть все, что ее так волновало.       На сердце отлегло, и место отступивших тревог сразу же заняли угрызения совести.       Как там дела у Мари?!       Изабелла только сейчас осознала, что кинула подругу грудью на амбразуру, прикрывшись мнимым недомоганием.       Может, проверить, как проходят занятия в группах? Вдруг Мари сейчас задали какой-то сложный вопрос и она не знает, что делать? Да и после таких марафонов к мастерской, которые точно не должны были остаться незамеченными, продолжать делать вид, что она все еще больна, было крайне неэтично.       Девушка вприпрыжку добралась до тумбы, спрятала КПК под книгу, оправилась и поспешила в танцевальный зал.       Ничего, Веласкес знает, где ее найти, если вдруг заявится к ней за время ее отсутствия.       Изабелла, порхая, проскочила лестничную колоннаду и, едва переступив порог противоположного крыла, сразу услышала знакомые мелодии. Кажется, у Мари все под контролем…       Девушка ободрилась и решила не входить в зал, чтобы не прерывать занятия. Она лучше послушает под дверью и заглянет в замочную скважину.       Изабелла уже было прошла мимо арки с диванами для отдыха, как вдруг остановилась. Ей же не могло показаться?       Она медленно повернула голову и округлила глаза.       Селена.       Сидит на банкетке, обняв руками колени, и смотрит куда-то в пустоту.       — Селена? — выдавила Изабелла.       Селена вздрогнула и, подняв голову, кажется, еще несколько мгновений пыталась понять, кто перед ней стоит.       — А, Изабелла, привет, — ослепительно улыбнулась она.       Но Изабелла уже поняла, что эта резко возникшая улыбка была первым признаком тотального несовпадения внешнего и внутреннего состояния ее обладательницы.       — Почему ты тут?       — Я опоздала на начало занятий, теперь жду перерыва, чтобы войти, — не моргнув глазом, выдала Селена.       Хозяйка замка ждет перерыва, чтобы войти в помещение, которое и так принадлежит ей? Если бы Селена хотела пошутить, у нее бы вряд ли вышло лучше. Однако она, в самом деле, пыталась прикрыться этой фразой.       — Перерыва? — на всякий, случай, уточнила Изабелла, все еще не веря собственному слуху.       — Да. А… ты уже здесь? Значит, вы позанимались?       Изабелла не дыша смотрела на собеседницу, пытаясь найти в ее лице хоть малейший признак иронии. Но его там не было.       — Так Мари же сегодня… — начала Изабелла и замолчала.       Кажется, Селена даже не поняла, что занятие ведет Мари.       — Селена… — медленно приблизилась Изабелла, боясь озвучить самый главный страх, который тут же ударил ей в голову. — Что случилось?       — Все в порядке, — поспешила успокоить ее Селена, сразу поняв, что стояло за этим вопросом. — С братом все в порядке.       — Ты уверена? Адриана ведь тоже нет.       — Конечно, — снова улыбнулась Селена, однако теперь у нее это получилось значительно хуже. — Я бы сразу почувствовала.       — Понятно, — незаметно выдохнула Изабелла. — Тогда я повторюсь, что произошло? Ты так задумчива.       — Правда? — в третий раз попыталась улыбнуться Селена, но потерпела полный крах и снова опустила голову на колени.       Изабелла подбежала к банкетке и села рядом.       — Селена, пожалуйста, скажи, что с тобой, — взяла она мраморную руку собеседницы и поднесла к своей груди, инстинктивно пытаясь ее согреть. — Тебе плохо? Чем я могу помочь?       Селена вынырнула из складок атласной юбки и посмотрела на свою руку. Изабелла проследила за ее взглядом, через пару мгновений осознала глупость собственного движения и в нерешительности замерла. Но этот жест хоть ненадолго озарил прекрасное лицо и помог улыбнуться по-настоящему.       — Я сама не могу объяснить, — медленно начала Селена. — Потому что у меня нет никаких обоснований. Но…       — Что — но? — осторожно подтолкнула ее Изабелла, понимая, что Селена может замолчать.       — Я знаю, что он сердится, но не понимаю, почему.       Селена сказала это и снова впала в свое странное состояние.       — Он? Сердится? — переспросила Изабелла и сразу почувствовала слабость в ногах. — Но… за что? Может, мы слишком много веселимся, пока он… занят?       — Нет, не из-за этого, не волнуйся, — тихо ответила Селена.       — Тогда из-за чего?       Довольно продолжительная пауза.       — Из-за меня.       И снова молчание.       — Из-за тебя? — не поняла Изабелла.       — Да. То есть не совсем… — Селена опять обняла колени и сжалась так, будто ей было холодно. — Это сложно объяснить…       — Но ведь ты все время была здесь, и ничего плохого не происходило, — недоуменно произнесла Изабелла.       — Да, это так. И тем не менее… Его гнев как-то связан со мной.       — А ты уверена? Все же он далеко, а ты — здесь.       Селена подняла золотые глаза и с такой печалью посмотрела на Изабеллу, что та сразу поняла, что сказала совершенную глупость.       — Ярость его второе имя, я говорила тебе... И эта ипостась в нем так сильна, что я могу чувствовать ее так же четко, как то, что он жив.       — Но ты же ничего не сделала…       — Не сделала. И все же… Словно бы произошло какое-то событие, в котором я не принимала участия, но оно все равно меня коснулось.       — Значит, он злится на событие, а не на тебя, — поспешила успокоить Селену Изабелла.       — Да, я понимаю.       — Ну тогда…       Изабелла не смогла договорить, потому что в этот момент в зале стало шумно. Она поняла, что сейчас откроется дверь и кто-нибудь ее заметит и сообщит об этом Мари, которая может неправильно истолковать ее пребывание здесь.       — Я пришла проверить все ли в порядке на занятиях, — затараторила Изабелла. — Вижу, что все хорошо. А мне надо возвращаться к себе, потому что…       — Да, я знаю, — слабо кивнула Селена. — Рафаэль должен сегодня зайти к тебе на репетицию.       — Да, я… — поджала губы Изабелла, понимая, что равно как не имеет сил оставить Селену в таком состоянии, так и не может дольше сама оставаться здесь. — Может, встретимся в зале перед библиотекой после всех занятий?       — Хорошо, — еще раз кивнула Селена, и Изабелла пулей выскочила в соседнее помещение, потому что в ту же минуту из зала, щебеча на все лады, повыходили ее ученицы, чтобы передохнуть и обсудить полученные сведения.       У Изабеллы сильно щемило в груди из-за того, что ей пришлось бросить Селену в такой момент, но, по крайней мере, теперь она знала, по какой причине Селена так долго никому не показывалась. Но уже через час-полтора она наверстает упущенное и приложит все силы, чтобы успокоить и развеселить подругу. И на этот раз им никто не помешает.       Девушка проскочила лестничный холл и, не сбавляя хода, влетела в свое крыло замка.       У ее двери кто-то стоит.       Веласкес.       Изабелла резко затормозила и перевела дыхание. Еще не хватало, чтобы этот экземпляр подумал, что она торопится к нему на встречу.       — У меня вообще-то каждая минута на счету, — эхом прокатилась по коридору знакомая привередливая интонация.       — Ты не передал, в какую из этих минут, появишься, — издалека парировала Изабелла, показательно перейдя на вальяжный шаг.       — Подозреваю, твое состояние улучшилось?       — Да, мне легче.       — Я рад.       — Я тронута.       Что ж, кажется, сейчас самый подходящий момент…       Изабелла почти дошла до своих дверей и, словно невзначай, остановилась перед одной из картин с пейзажем.       Рафаэль нетерпеливо провернул смычок в правой руке:       — У меня еще дела сегодня вообще-то.       Было очень трудно сдержаться, чтобы не уточнить, не были ли они связаны с самолюбованием перед зеркалом, но это точно не поспособствовало бы разговорчивости напарника, поэтому девушка сделала вид, что заставила себя оторваться от созерцания, и уже на пороге гостиной бросила через плечо:       — Не могу не отдать должное этому художнику — каждый раз останавливаюсь перед его творениями, в какой бы части замка ни находилась.       — Согласен, — вошел следом Рафаэль.       — На всех картинах написано Бернардо. Интересно, это имя одного человека или превдоним группы людей? Его и его учеников, например. — Изабеллы не соврала насчет имени, потому что, действительно, обошла днем все доступные ей изображения и везде обнаружила ту же подпись.       — Это один человек.       — О, тогда он чрезвычайно плодотворен, — замерла Изабелла, понимая, что Веласкес не только владеет нужной ей информацией, но и не против поддержания разговора на эту тему.       Быть может, он не знал о ее похождениях в мастерскую? Ведь граф и Адриан давно отсутствовали, а значит, все оборонительные функции должны были перейти к Рико и Рафаэлю и, скорее всего, им было не до разбирательств во внутренней жизни — они должны были быть сосредоточены на внешних реалиях.       — Ага. Был, — закинул скрипку на плечо Веласкес и оценивающе прошелся смычком по струнам.       — Был? — поспешила продолжить диалог Изабелла.       — Да, умер, к сожалению.       — Как? Но там же… — девушка едва успела прикусить язык, потому что чуть не проговорилась, что видела в мастерской картины событий настоящего времени. Или Бернардо умер недавно? Несколько месяцев назад? Но тогда она хоть от кого-нибудь услышала бы об этом. — Очень жаль. А когда? — задала она самый подходящий вопрос.       — Триста лет назад.

***

      Тонкий луч полумесяца пробился сквозь щель портьер картинной галереи. Не спеша он начал свой путь от центра зала, перешагнул через стеллажи и через время добрался до правой стены, сначала уткнувшись в пол, а затем поднявшись до уровня золоченых рам. Серебристая дорожка ненадолго осветила вертикальный холст: в высоком снегу, рядом с четко прорисованной оградой замка, опустив черные крылья к земле и обнаженный по пояс, сидел граф, прижимая к себе проступающую из затемненных мазков точеную женскую фигуру в светлом платье.