Часть 1. Глава 9

      — Ты куда это так несешься? — развернувшись вместе с промчавшейся мимо Изабеллой, крикнула вслед Мари, но к концу ее вопроса подруги уже и след простыл в стороне лестницы.       — На пробежку, — донеслось оттуда эхом.       — Чево-о-о? По замку? — выпучила глаза девочка.       Ответа не последовало. Потому что Изабелла, перескакивая сразу через несколько ступенек, уже почти взлетела на четвертый этаж.       Дверь мастерской призывно замаячила впереди…       Вчерашняя вечерняя сводная репетиция с Веласкесом прошла на удивление мирно. Возможно, причиной тому было ошалелое на протяжении всего занятия выражение лица Изабеллы, которое она приобрела после озвученных Рафаэлем сведений о Бернардо и которое он, по-видимому, связал с ее неважным самочувствием. Так или иначе, но на протяжении целого часа они вполне сносно изображали дуэт и даже согласовали штрихи почти во всех партиях, и, когда он ушел, Изабелла не сразу поверила, что все закончилось так спокойно.       К этому времени как раз должны были закончиться занятия у Мари, и Изабелла не спеша пошла к библиотечному залу, чтобы встретиться там с Селеной.       Была ли она очень красноречива и убедительна вследствие своего приподнятого настроения, спровоцированного удачной идеей с видеосъемкой картин, исполнения своего плана по получению информации о Бернардо у Рафаэля и неожиданно мирной репетицией с последним, или Селена немного ожила на лекции Мари, но к концу их встречи Селена уже улыбалась без искусственной подоплеки и даже немного шутила на столь пугавшую ее до этого тему.       В связи с этим в свои апартаменты Изабелла вернулась еще более довольная, чем покидала их, и, едва коснувшись головой кровати, сразу заснула.       Утром она жизнерадостно проснулась за десять минут до звонка будильника, провела обычные утренние процедуры, приготовила завтрак себе и Мари и под предлогом охватившего ее неистового желания помузицировать оставила Мари в столовой, а сама побежала в спальню, чтобы, наконец, уединиться со своим КПК и рассмотреть хотя бы часть отснятого вчера материала.       Она уютно устроилась в кресле в углу комнаты, укрылась пледом, поставила рядом бокал свежезаваренного каркаде и включила экран.       Сначала она долго приближала и отдаляла изображение. Потом решила почистить память агрегата. Потом на всякий случай перезагрузила его. Потом она спустила внезапно одеревеневшие ноги с кресла и судорожно потрясла КПК в воздухе. Потом она произвела еще несколько манипуляций, однако они тоже не дали никаких результатов.       Девушка вскочила с места и на всякий случай подбежала к окну, хотя яркость экрана и так была максимальной. Потом она зачем-то подлетела к зеркалу и попыталась рассмотреть запущенное видео через него. Потом она, пошатываясь, вышла на середину комнаты и, направив проектор КПК на стену, уставилась на проецируемое на большой экран изображение.       Пейзажи...       Сплошные пейзажи…       Да этого просто не может быть!       Изабелла трясла и мотала несчастный КПК из стороны в сторону, отказываясь верить в то, что он ей предъявлял.       Она же собственными глазами видела там Рико! Она видела какие-то постройки перед замком! Где это все? Что происходит?!       Девушка выключила проектор и, тяжело дыша и не моргая, воззрилась на маленький экран.       Одна картина за другой, все расположены точно так же, как она помнит. Только на них другое содержимое… Это что за нейрозамещение?!       Стоп… А не те ли это изображения, о которых ей говорила Мари, когда попала в мастерскую?!       Изабелла ошарашенно оторвалась от гипнотического созерцания альтернативной реальности.       Так это что же?.. Не только никто, кроме определенного круга лиц, не мог видеть настоящего содержимого картин, так еще и любая попытка вынести изображения за пределы мастерской каким-то другим — например, цифровым — способом, была обречена на провал? То есть картины просто… "маскировались"?! И сами знали от кого и от чего?!       "Бернардо был уникальным художником, — раздался в ее голове голос Веласкеса. — И никто не видел его технологии. Он запрещал присутствовать при процессе создания картин и никому не позволял увидеть незаконченное произведение. Мог перечить даже Его Сиятельству. Но у гениев сложный характер, а он, без сомнения, таковым являлся".       И при этом он умер триста лет назад, а его картины "видят" будущее?!       Изабелла сама не поняла, как выскочила из своих апартаментов и помчалась в мастерскую, едва не сбив по дороге Мари.       Она должна увидеть эти картины собственными глазами! Не могло же ей вчера все это присниться?! А еще она посмотрит на картины через экран КПК! Потому что вчера она об этом даже не подумала и бегала вдоль стеллажей, следя только за тем, чтобы после съемок каждая полка была задвинута обратно.       Формула открытия замка, как всегда, сработала безотказно, и Изабелла в прыжке очутилась перед ближайшим стеллажом. Она резко выдвинула подставку — вперед сразу выехало несколько рам. Вот оно! Рико и какая-то пожилая дама! Значит, ей это не привиделось! Она судорожно включила КПК и зашла в режим съемки.       Тишина и неподвижность.       — Ты чего… тут… носишься?.. — раздался из дверей обрывающийся после быстрого бега по лестнице голос Мари.       Снова тишина.       — Эй! Я с тобой говорю вообще-то! Ты что тут такого важного забыла, что так мчалась?       Молчание в ответ.       — Алло! Прием! Я ту-у-ут! — замельтешила Мари ручонками, утыканными бижутерными кольцами и браслетами, у Изабеллы перед носом.       — Мари…       — О, жива все же, — саркастически отреагировал подросток. — Ну, чего?       — Ты что видишь вот тут? — подрагивающим пальцем ткнула Изабелла в картину с Рико.       — Не знаю, что это за место. Какой-то луг незнакомый… — хмыкнула Мари.       — И все?       — Деревья очень правдоподобно написаны…       — А еще?..       — Блики на реке вдали такие яркие… Ой!       — Что? — резко и с надеждой обернулась Изабелла.       — Я только что поняла, что…       — Что?! — простонала Изабелла.       — Тут выдвижные стеллажи! И в них еще спрятано столько картин!       Тишина.       — И что на них? — севшим голосом спросила Изабелла.       — А ты еще не все посмотрела? — тут же юркнула на другую сторону полок Мари и начала с грохотом выкатывать рамы.       — Нет… — тихо качнула головой Изабелла, механически удаляя последнюю запись с КПК.       — Тогда давай вместе смотреть!       — Давай…       У Изабелла шумело в ушах, и она не очень хорошо слышала восторженные реплики Мари, но теперь она точно знала, что, стоя рядом и глядя в одну и ту же точку, два человека видели совершенно разные изображения.       Единственное, на что хватило ее догадливости тогда, это незаметно смотреть на картины через экран КПК, чтобы иметь возможность говорить с Мари об одном и том же. Но, едва она отодвигала экран в сторону, как перед ее глазами возникали совершенно другие истории…       — Ух ты, а это точно такой же ракурс на рощу, когда перед замком сделали ринг и Его Сиятельство с… — начала было Мари осенившую ее мысль и резко замолчала.       Изабелла насторожилась. В самом деле, после того случая, когда Брэд приходил к замку в последний раз перед возвращением в их обычный мир, они с Мари больше никогда не говорили о нем.       — Да… я совсем забыла: я вообще-то планировала сегодня утром в библиотеку сходить, — замямлила Мари. — Пожалуй, сейчас самое время.       И она ретировалась из помещения так быстро, что Изабелла даже не успела что-либо сказать.       Девушка медленно подошла к стене, прислонилась к ней спиной и поднесла руку к голове.       Там сейчас слишком много всего…       Отражение Катрин в зеркале, внезапное появление в ее жизни оркестра и Рафаэля Веласкеса, неприятные ощущения Селены, Бернардо и его умения, картины с собственным мнением, странное и совсем не понравившееся Изабелле поведение Мари при упоминании имени Брэда, столь долгое отсутствие Его Сиятельства, все предшествовавшие его уходу события, а самое главное — ее собственные ощущения. А точнее, продолжение их отсутствия. Что же с ней не так?..       Девушка перевела взгляд на окно и растворилась мыслями в солнечном свете, пробивающимся сквозь щель в портьерах.       Когда произошел этот перелом? Вот в ее памяти тот день, когда она открыла портал для "Интегроса", который чуть не поглотил весь замок, если бы не вмешательство Его Сиятельства. Чувствовала ли она что-нибудь к нему в тот момент? Если убрать из этого уравнения шок и ужас от происходящего, то да. Что было дальше? Он ушел из замка. Продолжала ли она чувствовать к нему что-то? Если вновь не брать во внимание страх, смятение и невыносимое чувство вины перед всеми, то однозначно. А потом? Подготовка к Рождеству, которая в этот раз выступила не просто традицией, но сыграла роль всеобщего отвлечения от главной проблемы. Ощущала ли она что-либо к нему в этой бешеной суматохе? Безусловно. А что было после?..       Изабелла мотнула головой и перевела взгляд на темные стеллажи. Она проснулась посреди дня и стала одержима идеей зеркала. А что потом? Потом наступило Рождество, на котором он впервые не появился. И что она почувствовала в этот момент? Отчаяние, потерю воли, новый виток нестерпимой вины перед жителями замка и… все. Не это ли было тем рубежом, когда что-то вдруг обрубило ее чувства? Ведь она все еще помнила ту ночь. Которая раньше, несмотря на весь спектр самоуничижительных эмоций, продолжала жечь ее неугасимым пламенем. Как только она закрывала глаза и пыталась хоть немного расслабить тело, оно тут же начинало сходить с ума от отсутствия графа и дрожать от воспоминаний. Его руки, его губы, его низкий голос, его прикосновения, которые зиждились, кажется в самом воздухе… Как только темнота охватывала землю, ничто не могло перебить эти жаркие и тянущие ощущения. И на утро Изабелла со стыдом и смятением вспоминала, чем была занята ее голова вместо актов раскаяния и самобичевания.       И вдруг все это оборвалось. В ее жизни появилась навязчивая идея зеркала. А в нем оказалось изображение Катрин. А ровно после того, как она рассказала об этом Адриану, он исчез. А следом за этим в ее жизни появился оркестр, который буквально занял все свободное место в ее голове, а затем — походы в мастерскую, окончательно вытеснившие из ее мыслей все, что там еще могло оставаться.       Девушка покачала головой. Да нет же, она просто притягивает за уши имеющиеся у нее факты и пытается увязать их хоть в какую-нибудь логическую структуру. Например, она пытается переложить на Катрин ответственность за амнезию ее чувств к графу только потому, что та вдруг появилась в зеркале в ее спальне. Это же так легко! А еще очень удобно решить, что Адриан исчез именно из-за того, что она сообщила ему об отражении Катрин в зеркале, а, чтобы она не стала пытаться исследовать зеркало дальше, Адриан сам — или же с незримого указания Его Сиятельства — отдал распоряжение организовать оркестр и репетиции, в которые вовлекся чуть ли не весь замок, не говоря уже о ней самой. А еще — и Изабелла осознала это только недавно — несколько дней назад она увидела дверь на втором этаже в женской половине крыла, которая была полной копией двери в мастерскую, и именно это наблюдение подсознательно натолкнуло ее на идею сходить на четвертый этаж, потому что интерес к помещению на том же этаже, где располагались лишь спальни хозяев замка, преследовал ее уже давно. Причем, когда она проходила по женскому коридору вторично, той двери, которая стала толчком к ее знакомству с содержимым мастерской, она не заметила.       Но — Изабелла сжала кулачки — это все лишь ее домыслы… Просто полет мыслей, чтобы облегчить собственную жизнь и найти причинно-следственные связи между… и без того совершенно! очевидно! связанными! друг! с другом! событиями!       Вдох-выдох.       Нет, ей просто кажется. Никакой корреляции…       Девушка потерла виски в сотый раз за утро. Вроде бы вот он — шанс беспрепятственно продолжить осмотр картин. Но почему-то у нее опускаются руки. Совсем нет сил. Вдруг она увидит то, на что у нее сейчас не хватит выдержки? Хотя еще полчаса назад все было так хорошо… Кажется, ей сейчас стоит заняться Мари. Кто знает, что сейчас творится в этом непредсказуемом подростковом уме? Может, ей просто показалось, что Мари странно отреагировала на воспоминание о Брэде, и девочка, в самом деле, хотела пойти в библиотеку? Или, напротив, если она попытается составить Мари компанию, то лишь выступит в роли назойливого напоминания о минувших днях?..       Девушка поняла, что давно уже не чувствовала себя так неуверенно. Она стояла в двух шагах от картин и в паре минут от Мари и не могла решиться ни на то, ни на другое. Что же ей делать?..       Странный шорох из-за дальнего стеллажа.       Изабелла сфокусировала взгляд и насторожилась.       Ей же показалось? Что тут может шуметь? А… это, наверное, сквозняк.       Девушка инстинктивно сделала шаг назад и неприятно оступилась.       Откуда здесь может быть сквозняк? Ведь все окна закрыты. А ближайшее открытое окно, если, конечно, оно вообще было сейчас открыто, находится в самом конце этого крыла.       Изабелла сжала пальцы и, на всякий случай оставив входную дверь максимально распахнутой, неслышно двинулась вдоль стены с черными холстами. Сердце перешло на неприятный сбивающийся ритм.       Ну что за глупости сразу приходят ей на ум, стоит только появиться непонятному звуку вне зоне видимости?!       Изабелла попыталась рассердиться на саму себя и вызвать злостью дополнительную смелость, но получилось у нее это совсем не так хорошо, как она рассчитывала.       Последний стеллаж.       Это ведь из-за него раздался тот странный звук?.. Это не было похоже на что-то упавшее. Или на что-то разбившееся. Или на что-то зацепившееся: например, на портьеру — за угол шкафа. Это было нечто другое. Похожее на треск. Но глухой. Не такой, какой произвело бы электричество или ломающееся дерево.       Девушка замерла в метре от выхода из своего укрытия, хотя совершенно не понимала, от кого или чего она прячется, ведь она была здесь одна. Никаких шагов или признаков постороннего передвижения замечено не было.       Вдох-выдох.       И шаг в последний проход.       Истошный визг, через долю секунды прервавшийся в момент заледеневшей рукой.       Изабелла сама себе захлопнула рот и на онемевших ногах судорожно отступила назад. В голове щелкнула формула сферической защиты, которую девушка сразу же возвела вокруг себя, и, пятясь боком, чтобы все время держаться спиной к стене, добежала до выхода.       На нее никто не нападал.       Ее никто не преследовал.       Более того, в мастерской даже никого не было.       Но Изабелла знала, что больше сюда не пойдет.       Последняя из проступивших картин с изображением графа и женского образа в светлом платье была во всю длину исполосована огромными когтями.

***

      — Селеста, ты сегодня очень задумчива.       — Что, тетушка?       — Вот об этом я и говорю.       — Прости, я, наверное, переработала.       — Когда ты в последний раз была в отпуске, детка?       — Я… честно говоря, не помню, — улыбнулась девушка.       — Скажи-ка своему мистеру Харвесту, чтобы он дал тебе отдохнуть. Мы тебя почти не видим — все сидишь на своей работе. А когда ты найдешь себе какого-нибудь хорошего мальчика? Когда, наконец, обзаведешься семьей?       — Тетушка…       — Когда ты уже приедешь к нам не одна?       — Тетушка Бетти…       — Кого ты там видишь, кроме своих экранов и бесконечного списка дел? Так можно всю жизнь провести в одиночестве.       — Но я же…       — Этот мистер Харвест не заслуживает такого работника, как ты!       — Тетушка, у меня все в порядке на работе.       — Пусть он и много платит, но деньги не всегда будут иметь такое значение. Очень многие вещи невозможно купить. Послушай повидавшего жизнь человека.       — Я понимаю, но…       — Да и что это за мода — копаться в головах у других людей?       — Они сами согласились на это и получают очень большие гонорары, — совсем тихо произнесла Селеста. — Как звезды кино.       — Как звезды… Звезды загораются и угасают. А как только они перестают сиять, они уже никому не будут нужны.       — Но с такими заработками они будут обеспечены до конца своей жизни.       — Богатые и выжатые. Вечная история, — вздохнула старушка.       Тишина.       — Тетушка, помнишь, я просила тебя узнать про того мальчика с фотографии общего городского праздника? — поджала губы Селеста, потому что ее родственница вела себя так, словно забыла, о чем они договорились в их последнюю встречу.       — Ты о Тэде? А о чем я в прошлый раз тебе рассказала? Все же мне уже почти восемьдесят, и я начинаю забывать недавние события, — подмигнула тетушка.       — Ты говорила, что этой фотографии около десяти лет и что вы когда-то жили в одном городке с ним и его родителями, но общались редко. Они вели замкнутый и очень тихий образ жизни и прожили там лет пять. А когда переехали, не оставили никаких контактов, и больше с ними никто не виделся. А переехать вынуждены были из-за того, что с этим мальчиком произошел страшный инцидент на стройке — будто бы он толкнул с подъемного крана своего товарища и тот погиб. И с переездом им помог какой-то богатый родственник.       — Да-да, все так. Но мне кажется, это слухи. Не стоит верить всему, что слышишь. Не похож был Тэд на малолетнего злодея. Скорее всего, это просто кто-то придумал, чтобы вынудить их переехать и купить их дом — у них был очень красивый участок с фруктовым садом. Я склонна считать, что это происки агентов по недвижимости, потому что потом на их месте поселились те заносчивые Феннингсы и все оставшиеся годы хвастались своим приобретением.       — Ясно… Значит, у тебя так и не получилось вспомнить их фамилии или имена?       — Я позвонила своей подруге, которая жила через несколько домов от них. Она сказала, что вроде бы этот мальчик жил с отцом и приемной матерью — второй женой своего отца. Его фамилия была Уолкер. Тэд Уолкер.       — Тэд Уолкер… — шепотом повторила Селеста.       — И он учился в классе для одаренных детей.       — Для одаренных?..       — Да, будто бы он был так сведущ в информационных технологиях, программировании и оборудовании, что чуть ли не сам мог преподавать собственным педагогам, хотя, я думаю, в этой части Коко преувеличила. Чем больше времени проходит, тем большими деталями обычно обрастают ее рассказы. Но, как бы то ни было, они были вынуждены уехать, и что случилось дальше с его одаренностью, уже никто не знает.       — А Коко случайно не знает, куда они могли переехать?       — Она только смогла узнать тогда у них, что они больше не планировали оставаться в Перу и собирались эмигрировать.       — В пределах Америки?       — Этого они не сказали.       — Понятно…       Тетушка Бетти звучно налила чай в фарфоровые чашечки и занялась размешиванием сахара.       — Ну, а ты не скучаешь по Перу? — видимо, решила переменить тему Селеста.       — Скучаю, конечно, там прошла вся моя жизнь, — улыбнулась тетушка, — но твоего дядю все еще не могут отпустить с работы, хотя ему уже восемьдесят. Мы думали, что он доработает хотя бы до семидесяти пяти и вернется обратно, но вышло так, что мне самой пришлось переехать к нему. Таких людей, как он, так просто не отпускают... Да я и не жалею. Ведь таким образом ты здесь не одна.       — Ты думаешь, вы сможете когда-нибудь вернуться обратно?       — Кто знает? Но сначала я еще должна совершить кругосветное путешествие, — снова подмигнула старушка.       — Тетушка…

***

      — Докладывай, Милан.       — Со вчера ничего не изменилось, сэр, все идет по плану, на производстве штатный рабочий режим. Готовое оборудование находится в стадии калибровки, не готовое — собирается.       — Обучение?       — Без инцидентов.       — Калифорнийцы?       — Спокойны.       — Моряк?       — Изучает доступные карты местности.       Тишина.       — Еще будут вопросы, сэр?       — Их очень много, но, к сожалению, ты не можешь дать на них ответы.       — Мисс Катрин, сэр?       — Это один из вопросов.       — Я более чем уверен, что она появится в нужный момент. Это все так же в ее интересах.       — Да, но раньше она не пропадала так резко. Пятый день от нее нет ни одного сигнала.       — Думаю, ей надо подготовиться и накопить сил.       — Скорее всего… От Мориса нет новой информации? Быть может, он все-таки сумел рассмотреть, что осталось на месте, где стояла сестра графа?       — К сожалению, нет, сэр. Если бы он что-то обнаружил, Вы бы узнали это первым.       — Это также было пять дней назад…       — Простите, сэр?       — Пять дней назад Катрин посмотрела видео с поединка, указала на момент с участием Селесты и с тех пор исчезла.       — Думаете, она нашла ответ?       — С ней сложно быть в чем-то уверенным.       — А если так?       — В таком случае она собирается использовать эту информацию единолично и себе на пользу.       — Думаете, это может нам чем-то помешать?       — Если это помешает нам, это автоматически помешает и ей, поэтому — нет, не думаю. Но все же неприятно осознавать, что из одной и той же ситуации мы получим разный объем выгоды.       — Я могу что-то сделать, чтобы изменить это, сэр?       — Нет, Милан, к сожалению, пока никто ничего не может сделать. Нам нужно только ждать и продолжать придерживаться утвержденных графиков.       — Вас понял, сэр. Что-то еще?       — Нет, ты свободен.       — Хорошо, сэр, до встречи.

***

      — Ну что, Тревор, о нем ни слуху, ни духу?       — Нет, за все это время он не проявился ни в своем доме, ни в офисе, ни в одном из обычных мест.       — Где ж его носит?! И какого черта он вообще прячется?! — тяжелая рука, окутанная золотистой сферой, уже почти было опустилась на стеклянный стол, но предупреждающий взгляд оппонента строго удержал ее и предотвратил катастрофу. — Выходит, лишь Макс да Дэн остаются в блаженном неведении… — не получив желанного выхода энергии, скривил губы Брэд. — Считают деньги, посматривают сериальчик и все еще думают, что все это им приснилось.       — Выходит, что так.       — Ты с ними не общался? Вдруг они что-то слышали о нем?       — Мы виделись всего раз. Сложно общаться с теми, кто обладает меньшим объемом информации. Все время есть опасность проговориться.       — Так и будешь оберегать их от правды, как квочка?       — А зачем нам их лишняя деятельность, если они по такому поводу вдруг ее развернут? Пусть продолжают жить свою беззаботную жизнь.       — Все же мозги Дэна могли бы пригодиться…       — Серьезно? После всего, что между вами было?       — Для него это просто сон.       — Общий сон, — надавил на первое слово Тревор, — не забывай об этом. То есть все в нем действовали, как хотели, а не как снилось бы одному.       — Всегда можно сказать, что это было заданием от системы. Как у Изабеллы в первом сезоне.       — Уж конечно. Ранить коллегу ножом.       — Макс сам был виноват, начал распускать руки.       — Ну и ты бы распустил, а не полез за лезвием.       — Если бы я распустил, от него бы мокрого места не осталось! А так он еще легко отделался.       — Тебе надо учиться контролировать эти силы. Ты опасен.       — Боишься? — ухмыльнулся Брэд.       — Боюсь того, что творится в твоих мыслях.       — Не бойся, ее там уже давно не было.       — Эта дамочка та еще штучка. Кажется, у нее бардак в голове похуже твоего. Да и моя б воля — всю эту потустороннюю братию отдал бы на откуп ученым.       — Как минимум Леонардо уже давно в них заинтересован.       — Вот уж кого, действительно, стоит бояться.       — Больше, чем меня? — хохотнул Брэд.       — Чем тебя и Катрин вместе взятых.       — Думаешь, у него совсем крыша поехала на почве его экспериментов?       — У него из вас всех самые ясные мозги. И это пугает.       — Он чудесный партнер! Ему не нужны ни деньги, ни власть, ни слава. Лишь бы копаться в своих изысканиях и получать необходимый материал.       — Вот именно. Представь, что будет, если он его получит?       — Сверх-мутанты? — уткнув руки в бока и запрокинув голову, рассмеялся Брэд.       Ответом послужила тишина.       — Ты что, не шутишь? — вскинул брови Брэд, уловив серьезность момента.       Тревор не спеша прошелся по комнате и встал около зеркальной двери серванта так, чтобы поймать в них оба отражения:       — А ты кто, по-твоему?       Снова тишина.       — В смысле — кто я? — понизил голос Брэд.       — Ты все еще считаешь себя человеком?       — Чего?       — Ну… кто ты сейчас, по-твоему?       — Ты совсем сбрендил, Тревор?       — И ты, и Пьер-Мишель. Вы оба думаете, вы кто?       — Да это просто апгрейд! Раскрытие дополнительных возможностей!       — Раскрытие происходит тогда, когда человек… или не-человек сам до этого доходит. Путем затраченных усилий и многочисленных тренировок. — Тревор обернулся на замершего собеседника. — Как граф. Я бы вообще сказал, что он единственный "естественный" экземпляр. Все остальные — лишь его производные. Не важно, в его ли мире, или в нашем.       — "Естественный"?       — Я просто не знаю, какое слово можно было бы еще подобрать. Все его люди… — Тревор опять хмыкнул, — или не-люди, все они, судя по информации Катрин, так или иначе получили силы не без его помощи. Она сама, Селена и Адриан — напрямую, а их остальные сподвижники — уже от Адриана.       — И?       — Граф один был рожден с какими-то непонятными человеческому разуму настройками, которые развил в течение жизни до невиданных высот. У всех остальных их просто не могло быть. Потому что они — не он. А что касается вас двоих с Пьер-Мишелем, то… — Тревор махнул рукой и, сложив руки на груди, подошел к окну.       — Что — то?       — Вас вообще словно сделали в пробирке.       — Чего?!       — Эта сила и не от графа, и не от Адриана. И уж точно не от сестры графа. Да и своей Катрин вряд ли бы поделилась, учитывая, что Леонардо потом проверил эти субстанции всеми доступными ему способами, а уж она точно не захотела бы, чтобы он изучал ее сущность под микроскопом. Катрин как-то добыла эти образцы и принесла их в подоле. Никто не знает достоверно, что это было. Ты сам говорил, что она ходила на промысел к ограде. К ограде, Брэд! Она брала трансформированную, переработанную энергию, которой был наделен неживой объект. А потом еще Леонардо смешал все это со своими личными разработками, которые даже нигде не опубликованы. И вспомни, что с тобой происходило после каждого приема этой мешанины! Ты был первым подопытным Леонардо, результатом его проб и ошибок. Ты вообще мог погибнуть, если бы от природы не был так невероятно здоров!       — Пьер — ничтожество по сравнению со мной, — процедил Брэд. — И все-таки он прекрасно себя чувствует после таких же процедур.       — Да потому что после экспериментов с тобой Леонардо подкрутил винтики своего изобретения! Учел все недостатки, исключил погрешности, разработал новую методику, глядя на тебя! Только поэтому Пьер остался жив! Был бы он первым, мы бы давно ходили к нему в гости на могилу… Впрочем, речь не об этом. А о том, что ваша сила мало того, что появилась неестественным путем, так еще и является смесью второсортных составляющих. Если Катрин говорила правду, то в этих передачах сил замешана кровь графа. Черт знает, из какой таблицы Менделеева он состоит, но, глядя на его возможности, рискну предположить, что это было очень важной частью процесса. Они трое — Катрин, Адриан и Селена получили чистейший продукт, эссенцию, понимаешь? А вы с Пьер-Мишелем? А более всего — ты? Потому что был первопроходцем. Да, Леонардо гений, и Катрин также обладает невероятными способностями, но эти два факта лишь капля в море по сравнению с первоисточником. Скажу тебе больше: даже те, кто получили свои силы от Адриана, являются более "естественными" индивидами, чем вы двое. Сама их сущность чище, ведь у них было всего одно промежуточное звено в виде Адриана, — Тревор тяжело выдохнул и поднес руку ко лбу. — И никаких пробирок…       — И что ты хочешь всем этим сказать? — поставил руки на бока Брэд. — Что ты отказался бы от таких возможностей, если бы тебе их предложили? — он оскалил два крепких ряда молочно-белых зубов и вынес вперед правую ладонь, вокруг которой сразу же начала формироваться неравномерная золотая сфера.       — Что если ты сделаешь хоть одно лишнее движение, счет на ремонт выставлю на твое имя, — предупредил Тревор.       — Пф-ф, да ладно тебе! — хохотнул Брэд, тряхнул рукой и хотел было ударить Тревора по плечу, но тот увернулся и автоматически встал в защитную позицию. — Ну вот видишь, в тебе тоже говорят инстинкты, — понизил голос Брэд. — Кому-то они говорят защищаться, а кому-то — становиться сильнее. Способ не важен, главное — результат.       — Катрин сорвала джекпот в виде тебя, — бросил Тревор. — Наверное, только она одна до конца и понимает, как ей повезло. Кто бы еще в своем уме согласился на такое предложение? Не найди она тебя год назад, ничто из того, что она смогла сделать дальше, не получилось бы. А особенно эти цилиндры… Что, по-твоему, с ними случилось?       — Я свечку не держал.       — Не ты ли должен быть осведомлен об этом лучше всех? В конце концов, именно ты причастен к их появлению.       — Должен был, — процедил Брэд, — но эта курица… — сжал он губы и перестроил фразу, — Катрин говорила одно, а сделала другое.       — Но у тебя же есть хоть какие-то предположения?       — Есть, — понизил голос Брэд. — Все эти силы она смогла куда-то перенаправить. А вот кто ей в этом помогал — Мэтью или Леонардо — остается загадкой. Как и загадка то, кто из них и что планирует дальше с этим делать.