и

Переступая порог Его кабинета, Одри бесконечно ощущала, как её отрезает от всего мира, как защёлкиваются все замки, пол под ногами становится липким и вязким, а её тело постепенно перестаёт ей принадлежать. И самое страшное во всём этом сумасшествии ощущений - это то, что ей всё это нравилось. Что-то безумное и бездумное вырывалось из неё и хватало все внутренности длинными щупальцами, как бы шепотом и на ушко проговаривая «ты погрязла в этом настолько, насколько тебе позволило твоё нутро». Одри махнула головой и попробовала прогнать все эти мысли, как вдруг щёлкнул замок закрытой двери кабинета. - Зачем Вы меня закрыли? - робко спросила Одри, остановившись недалеко от кожаного дивана, на котором ей предстояло провести ближайший час, а может, и дольше. - Не тебя, Одри, а нас, - ответ резкий и отнюдь не успокаивающий. Малек чувствовал опасение Одри, потому лаконично продолжил, - если желаешь, я могу открыть дверь. - Нет, не нужно, - резко выпалила Одри, переминаясь с ноги на ногу. «Чёрт, я только пришла и уже говорю какую-то несвязную чушь, почему он так сильно влияет на меня?». - Думаю, для подобных сеансов и вправду не помешает приватность. Мало ли, вдруг Ваша секретарша вернётся. - Насчёт приватности ты верно подметила. А секретарша больше не вернётся сюда никогда, можешь не беспокоиться. - Почему? - Одри хлопала глазами и чувствовала себя жуткой дурой, но ей действительно было интересно. - Ты очень любопытная. За это тебя так любят в Астрее? - Малек прошёл вдоль комнаты и присел в кресло, которое стояло напротив дивана, закинув ногу на ногу. - Присаживайся. Одри наконец села на диван, но расслабиться отнюдь не получалось. Она чувствовала напряжение каждой клеточкой своего тела и не могла дать объяснения, почему она себя так чувствует. Спина была ровной, руки лежали смирно на коленках, прикрывая длину юбки, всё ещё отвратительным казался топ, который не переставал липнуть к её груди, но поправлять его при Малеке казалось верхом безумства. Было ощущение, что она пришла на экзамен и сейчас ей придётся тянуть билет, где нет правильных ответов. «Так, нужно помнить, зачем я сюда пришла. Сны... меня мучают кошмары и я хочу добраться до сути, понять, что со мной происходит и как это прекратить. Как только я что-то выясню, подойду к этой чёртовой двери, открою её и поеду в Астрею, приму горячую ванну и не смогу отделаться от мыслей о Малеке. Что? Я действительно думаю об этом? Нет, нельзя, стоп...» - Одри, меня забавляет, сколько мыслей проносится на твоём прекрасном личике за такое короткое время. О чём ты так усердно думаешь? - он в наглую рассматривал её лицо, отмечая, как сдержанно она сидит и боится сделать даже лишний вдох. - К слову, выглядишь ты сегодня довольно интересно. - Это всё дождь... я забыла взять зонт и вот... прошу прощения. - О, не стоит. Мне нравится этот непринужденный вид, в котором нет излишней вычурности и правильности. Как будто дождь смысл с тебя искусственность. - Что ж.. благодарю, - Одри почувствовала себя чуточку увереннее, хотя комплиментом это было сложно назвать. Она понимала, что Малек не тот человек, от которого стоит ожидать чего-то очевидного и примитивного. О его вкусах и предпочтениях она могла только догадываться. - Может, начнём? - Конечно, ведь именно за этим ты сюда пришла, не так ли? Я слушаю. То, как он выделял слова, уничтожало её. Ей казалось, что любое его слово можно взять и разложить на отдельные составляющие, где отнюдь не будет того, о чём он говорил по факту. Сплошные подтексты, намёки, провокации... он был настолько неприступным и загадочным для неё, что она каждый раз ломала голову, желая добраться до сути. И самым пугающим было то, что она подозревала, что ей никогда это не удастся. Несмотря на то, что она тоже разбирается в психологических уловках человека, её уровень будто был очень далёк от уровня профессора. И её это возбуждало. Да, она наконец-то призналась себе в этом. Её окружало большое количество мужчин, и они все так или иначе пытались подобраться к ней, влиться в доверие, оказаться рядом и быть «тем самым, за кем она захочет пойти и остаться». Но все они как будто были пустыми. Малек же не делал ни-че-го, и от того она буквально бежала к нему, сломя голову, приходя в себя только тогда, когда вновь и вновь оказывалась сидящей перед ним на диване. Любое поручение в Астрее, которое хоть как-то было связано с ним, она буквально выгрызала зубами и рвалась сюда. Руководство считало это обычным желанием «быть полезной», но по крайней мере сама себе Одри врать не могла. Её действительно тянуло сюда, и она шла, не задумываясь, что это болото поглощало её все больше и больше. Утягивало туда, вниз по лестнице в глубокий и тёмный подвал, из которого нет выхода. И она собственноручно закрывала двери и становилась послушной девочкой, примерно отвечающей на любые вопросы. - Меня мучают кошмары. Я вижу в них папу, который заставляет меня делать мерзкие вещи. Вижу своих преследователей. Чувствую себя безвольной и не могу контролировать этот процесс. Как будто я марионетка, которой управляют, и я не в силах с этим что-либо сделать. Это повторяется буквально каждую ночь, я устала... Вы мне можете как-то помочь разобраться во всём этом? - Одри выпалила всё это буквально на одном дыхании. Ей действительно было важно поделиться этим хоть с кем-то, поскольку ей было тяжело носить эту ношу и биться о глухую стену собственного подсознания. - Как думаешь, почему ты позволяешь им так обращаться с тобой? - взгляд Малека чувствовался как что-то липкое и забирающееся глубоко под кожу, но сам он казался довольно отстранённым, будто он и вправду просто выполнял свою часть работы. - В том-то и дело, что я не могу им ответить и прекратить это. Как будто мне зашили рот и связали руки. - Одри, что тебе известно о работе подсознания? - Ну, это та область, которую человек не способен контролировать. - А что человек обычно не может контролировать? - Одри начинала закипать от этих вопросов. Она пришла за ответами, но пока отвечать приходилось только ей. - Что-то, что ему неподвластно. Например, некоторые чувства и эмоции, в некоторых случаях при низкой осознанности - даже мысли и действия... состояние аффекта и так далее. - А знаешь, что человек меньше всего способен контролировать, в особенности, если он находится в слабой позиции? - очередной вопрос. Быть может, это действенный подход в психологии? Замучать человека вопросами, чтобы он устал, ответил на всё сам и больше не захотел в этом копаться. - Даже не знаю. - Знаешь. Нутро человека, его сущность. Чтобы стать собой, нужно принять всю свою порочность. Как ты можешь контролировать то, что буквально течёт в твоей крови? - Малек начал улыбаться, чувствуя, что они наконец-то приближаются к сути. Он не торопил её, посколько ему искренне доставляло удовольствие изводить её наводящими вопросами. Он никогда не давал прямых ответов. Ему казалось это невообразимо скучным и примитивным. И он всегда добивался своего. - Но ведь я не такая. Всю жизнь я борюсь с собственной безвольностью, всегда говорю то, что думаю, добиваюсь своего, стремлюсь к лучшему, правильному, хочу быть полезной и делать во благо. - Не такая... - профессор буквально попробовал её слова на вкус, и они ему не понравились. - Уверена ли ты, что и вправду «не такая»? Зачем бороться с собой, когда можно отпустить хватку и позволить себе быть настоящей? - Я не совсем понимаю... - мысли Одри начали путаться. Ловушка захлопнулась. Сети паука разрастались с бешеной скоростью и она ничего не могла с этим сделать. - Одри, ты вся такая правильная, непорочная. Ты всегда стремишься вверх, хочешь быть полезной и нужной, чтобы папочка тебя похвалил. Выстраивая отношения со своей примитивной подружкой Рут, ты всегда оставалась обходительной и готовой прийти на помощь в любую секунду, разве тебя не раздражали её выходки? Её вечное нытьё? В Астрее ты буквально позволяешь пользоваться собой, если тебе что-то не нравится - всё равно идёшь и делаешь. Даже будучи студенткой ты всегда приходила подготовленной и на каждый вопрос у тебя был заученный ответ. Но ответь мне сейчас, как ты бы ответила сама себе, стоя нагой перед зеркалом: что скрывается под личиной твоей правильности? - Я не понимаю, о чём Вы... я и вправду хочу стать лучшей версией себя, хочу помогать людям, делать свою работу хорошо... мне кажется, это и есть «правильно», - голос Одри подрагивал и она еле находила в себе силы выдержать этот сеанс-допрос. - «Правильно» не всегда лучше, а точнее - никогда. И всё же? - он настаивал, и делал это с дико обворожительной улыбкой на лице. Таким не отказывают. Одри понимала, что ей придётся отвечать. От напора его глаз спрятаться можно было разве что глубоко в себя, и то - он достал бы и оттуда. Вырвал бы с мясом и заставил смотреть, как вся её сущность все еще шевелится в его руках, пульсирует и пытается спастись. - Хорошо, я спрошу иначе. Насколько сильно ты порочна и опущена, что так рьяно пытаешься вырваться и подняться наверх? Глаза Одри округлились и, кажется, ей стало отчаянно не хватать воздуха в лёгких. Она буквально задыхалась, но не могла отвести взгляд ни на секунду. Он буквально гипнотизировал её и, как только она переступила порог его кабинета, моментально стала марионеткой в его руках. Он читал её насквозь, прожигал каждым словом. Он говорил ей то, в чём сама себе она никогда бы не смогла признаться. Он выедал из неё буквально всю сущность, а она послушно давала ему ложку, будто приговаривая «кушай, я только за тем и пришла». - Честно сказать, никогда не задумывалась над этим с такой точки зрения... это пугает. - Так вот, какая мысль мне пришла в голову, милая Одри... быть может, твои кошмары - это и есть твоя истинная сущность, которая вырывается тогда, когда ты не можешь её контролировать? Как только тебе запретить что-то держать под контролем, ты становишься собой. Перестаёшь сопротивляться и играть в игры «хорошей девочки». Если это так, то твои сны весьма закономерны. В них открывается твоя истинная сущность. Он не спрашивал, он утверждал. Ответы Одри его мало интересовали, поскольку он понимал, что она не скажет ему «как есть», пока она ещё хоть каплю чувствует возможность контролировать обстановку. Естественно, у неё есть право встать и выйти, закончить всё это, но она им не пользуется. Потому что она знает, что он прав. Где-то в глубине души. - Не знаю, что на это ответить... сложно собраться с мыслями... - Одри почти теряла последние капли рассудка. Она чувствовала себя придавленной к этому чёртовому дивану, к полу, к земле. Гравитация не щадила её и прижимала всё сильнее. Хотя она понимала, что дело далеко не в гравитации. Дело в нём и в том, что и как он говорит. - Знаешь, почему? - снова вопрос, за которым последует утверждение, не требующее никаких ответов. - Потому что сейчас ты рядом со мной и я обнажаю твою душу, ты теряешь те самые последние крупицы «контроля», но их сложно отпустить до конца, не так ли? Ты упорно сопротивляешься, доводишь себя до изнеможения, но ты ведь хочешь этого, Одри? Хочешь опуститься вниз и поддаться искушению стать истиной? - Наверное.. возможно.. я не знаю.. Боже, что со мной происходит. Вы и вправду талантливый психотерапевт, раз у Вас получается одними словами довести меня до такого состояния, - выпалила она, сама не понимая, что вообще говорит. «Господи, ну я и дура, сказать такое!» - Поверь, я умею доводить до разных состояний и даже без слов, - ухмылка, от которой Одри еще сильнее вжалась в диван. Казалось, когда она встанет с него, там останется огромная вмятина. - Ты как тот мотылек, что летит на свет, дабы сгореть в нем, но отчего не остаться во тьме, где тебе и положено, и не слиться с нею воедино, отдав себя всю без остатка? Молчание. Дикое томное молчание. Она правда не знала, что думать, что говорить. У неё было ощущение, будто Малек издевался над ней, задавая все эти вопросы. И каждый её ответ был заранее неправильным. Но почему? Неужели всё это время она врала самой себе? Неужели вся её жизнь - это сплошное заблуждение?.. - Хорошо, вижу, тебе с трудом даётся давать мне ответы. Встречаться со своей сущностью всегда непросто, но я уже давно прекратил попытки сопротивляться себе, так как это лишено смысла. Ты нуждаешься в помощи, и я как истинный благодетель, - после этих слов он рассмеялся, - готов помочь тебе, из личного интереса, и, не скрываю, твоя личность меня интригует. Ты действительно нравишься мне, Одри. Мы бы смогли с тобой прийти к той самой необходимой каждому человеку гармонии, как ты думаешь? - О чём Вы? - Одри не верила своим ушам, он вправду говорил это? Нравилась, как девушка? Или как материал для исследований, эксперимент? Или как... кто? - Ты не глупая девочка, и прекрасно понимаешь, что именно я имею в виду. Согласен, мои методы не типичны, но и я не считаю себя простым. Да и ты здесь не просто так. Признаюсь тебе честно, ты первая, кто смог меня по-настоящему заинтересовать, и я не намерен упустить такой шанс. - Звучит интересно... но я всё ещё не понимаю Вас, правда, - Одри теряла терпение. Она его потеряла уже давно, но что-то ещё держалось, и она знала, что будет держаться ровно столько, сколько Он захочет. - Прекрати обращаться ко мне на «Вы», я ведь просил. - Как скажете.. как скажешь. - Вот так мне нравится, умница, - Малек явно был доволен, покачивая ногой и чувствуя себя максимально расслабленным. А то, как чувствовала себя всё это время Одри, расслабляло его ещё больше. - Так вот, насчёт помощи. Я задам тебе всего один вопрос, и от твоего решения зависит, что будет происходит дальше. Как известно, чтобы человек перестал сопротивляться тому, что есть, ему нужно прочувствовать это на максимуме. Так сказать, опуститься на самое дно, чтобы оттолкнуться... Одри с напряженным вдохом приготовилась услышать тот самый вопрос, которого она боялась и в тот же момент предвкушала, будто ждала этого всю жизнь. Она не знала, что именно он спросит, но уже заранее была готова ответить согласием на любое предложение. - Ты хочешь, чтобы я опустил тебя вниз? - застывшая расслабленная улыбка на губах профессора. Он видел её и знал, что она согласится. Иначе быть не может. - Учти, твой контроль будет подавлен и после ответа у тебя не будет возможности передумать, поскольку «думать» у тебя в принципе будет получаться ещё хуже, чем сейчас. Ты будешь наконец-то ощущать и быть тою, кем и являешься по своей сути. От тебя требуется всего лишь ответ: да или... Малек не успел окончить фразу, как Одри, сама того от себя не ожидая, резко выпалила глухое и уверенное: - Да... В этот момент, все мысли в её голове просто перестали существовать. Она словно заключила сделку с дьяволом, не задумавшись ни на секунду, и перестала существовать, обрела пустоту, которую предстояло восполнить чем-то новым, или, если быть точнее, тем, что в ней было всегда, но закупорено плотной пробкой. - Одри, в моём кабинете слово «да», слетающее с твоих губ - самое правильное слово. Тут ты действительно права.