Глава 15. Между пыльных полок и старых страниц.

      Утро вторника началось так же, как и всегда: холодный воздух, проникающий через окно, запах утреннего кофе, звуки города, врывающиеся в комнату. Но для Т/и это утро было другим. Она была на ногах раньше обычного, собираясь в спешке, несмотря на то, что время ещё позволяло. В голове крутились мысли о вчерашнем дне, и каждое воспоминание о катке с Сынмином оставляло ощущение лёгкости и неловкости одновременно.       Но сегодняшний день требовал внимания и сосредоточенности, и Т/и знала, что ей не следует зацикливаться на том, что произошло. Она должна была быть готова к важной паре. Её куратор был строгим, даже немного требовательным, и сегодня, после того, как она пропустила пару вчера, она была на иголках. Он не терпел опозданий и не прощал слабых попыток.       Она взяла свою сумку, молча взглянув на часы, и, не оборачиваясь, ушла в коридор, поспешив к выходу. Суетливость в её шагах говорила сама за себя. К тому же, мысли о Сынмине как-то смешивались с тем, что её ждёт строгий куратор, а потому весь этот день казался ей каким-то невесомым и нереальным.       В её голове ещё не утихла та лёгкая улыбка, которая появилась на её губах, когда Сынмин принес ей утренний кофе вчерашним утром. Но как бы там ни было, сейчас она не могла себе позволить отвлекаться. Нужно было сосредоточиться.       Хотя Сынмин пообещал прикрыть её в университете, Т/и всё равно была в ожидании выговора. Она понимала, что после всего, что произошло на катке и той ночи, последствия не могли не отразиться на её отношениях с куратором. В глубине души она надеялась, что Сынмин действительно сумел что-то изменить, но её беспокойство не исчезало.       Зайдя в кабинет, Т/и устроилась поудобнее на своем месте, почти машинально открывая конспекты, хотя мысли были далеко. Она не могла сосредоточиться — все её внимание было приковано к моменту, когда куратор наконец подойдет и попросит остаться. Или же скажет, что нужно зайти к нему в кабинет. Может быть, его взгляд будет строгим, может, она услышит одно из тех замечаний, которые всегда вгоняли её в холодный пот. Она ждала. И, несмотря на своё желание выглядеть спокойной, её внутренний мир был как натянутая струна, готовая оборваться от малейшего прикосновения.       Стоило лекции подойти к концу, как её сердце невольно забилось быстрее. Она, как всегда, начала собираться, но не услышала привычного слова от преподавателя — "Т/и, подойдите". Студенты, покидая аудиторию, продолжали свои разговоры, а она, не спеша, замедлила шаги, словно надеясь, что сейчас будет тот самый момент. Но ничего не произошло. Куратор не обратил на неё никакого внимания. Она снова повернулась, чтобы убедиться, что его взгляд не остановился на ней, но… ничего. Он разговаривал с другими студентами, как ни в чём не бывало.       Она шла к выходу, ощущая, как её мысли начинают сдавливать. Может, куратор просто забыл? Но сразу же, при мысли об этом, она поняла, что не могла бы так ошибиться. Он никогда не забывал. Всё это было слишком странно. Т/и повернулась в сторону, как бы ожидая, что всё-таки её окликнут, но снова ничего. Она была в удивлении, но старалась не показывать своего беспокойства. Т/и верила Сынмину, верила в его слова, но никак не ожидала, что всё окажется настолько легко.       Что же Сынмин сказал куратору? Как он смог убедить его не наказывать её? Эти мысли крутилось в голове, не давая покоя. Всё-таки что-то произошло, что она не могла понять. И чем больше она пыталась думать об этом, тем больше ощущала, что, возможно, она слишком сильно переживала по пустякам. Но всё равно оставался этот вопрос, как шёпот в голове, который она не могла заглушить.       Как и было задумано, Т/и пошла в другую аудиторию на следующую лекцию, но, войдя в зал, она с удивлением обнаружила, что там уже проходит другая пара. Студенты, которые сели за столы, явно были не её группой. Т/и опешила, стоя у двери. В смысле? Но… где же её лекция?       Она осмотрела пространство вокруг, как будто ожидая, что что-то, вот-вот, объяснит ей, куда идти. Время шло, а с каждым мгновением растущее беспокойство только усиливалось. Т/и поняла, что ей нужно как-то разобраться. Куда она должна идти? Где должна быть её лекция?       Она замедлила шаги, стоя в коридоре на первом этаже, и почувствовала, как время тает. До следующей пары оставалось всего пять минут, а она до сих пор не знала, куда ей идти. Вокруг не было знакомых лиц — её одногруппники, скорее всего, были уже где-то в аудитории. Она оглядела этаж, но ни одно из расположенных вокруг указателей или дверей не давало ей ответа.       Не выдержав, она достала телефон, надеясь найти хотя бы текстовое сообщение с расписанием, но, увидев только несколько уведомлений, она решила, что это бесполезно. Не было времени на поиски через мобильный. Сложив телефон обратно, она снова обвела взглядом коридор. Где же они все?       Т/и закатила глаза, понимая, что причина её растерянности была совсем проста. Расписание было известно, и она просто не удосужилась на него взглянуть. Вчерашние события ещё не выходили из её головы, и в голове царил хаос. Было всё настолько неожиданно, что важные мелочи, такие как время и расписание, оказались далеко не в приоритете.       Вспомнив об этом, она чуть вздохнула, пытаясь настроиться на учебу. Но мысли уводили её в другое место.       Вчерашний вечер был не таким, как обычно. Они с Сынмином долго катались на коньках, пока она не привыкла, не почувствовала уверенность. Время летело, и солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в тёплые оттенки заката. Именно тогда она попросила его сделать пару фотографий, чтобы запечатлеть момент.       — Сфотографируйте меня, пожалуйста, — протянула она свой телефон в его сторону, улыбаясь, но явно надеясь на что-то хорошее.       — Конечно, но предупреждаю, я не умею, — сказал он с лёгкой усмешкой.       Т/и кивнула, но его попытки не приносили желаемого результата. Сначала она стояла не так, потом попались случайные прохожие в кадр, и, в итоге, она уже начинала терять терпение.       — Уже сто кадров, но ни одной нормальной фотки, — пробормотала она, бросив ему немного злой взгляд, но тут же поняла, что это всё шуточки, и её раздражение было скорее играючи-забавным.       — У вас последняя попытка, — пригрозила она, с улыбкой на губах, но явно настроена на результат.       Сынмин только поднял бровь, но ничего не говоря, настроился и сфотографировал её так, что получилось идеально. Т/и не могла сдержать радости, увидев результат. На фотографии она выглядела просто потрясающе.       — Вот так лучше! — сказала она, с довольной улыбкой, и в её глазах сиял лёгкий огонь.       Но после этих фотографий произошёл момент, который она теперь называла роковым. Сынмин вдруг поднёсся к ней так близко, и, не дав ей времени на реакцию, поцеловал её. Горячие губы на её, и его дыхание, которое смешивалось с её собственным. Он был настолько страстен, что она замерла в его объятиях. Т/и подумала, что, возможно, он передумал, что всё было лишь одним порывом. Но Сынмин не отстранился. И его слова, произнесённые прямо в губы: «Вы сводите меня с ума»,— задели её за живое, заставив сердце забиться с новой силой.       После того, как их поцелуй всё ещё звенел в воздухе, они продолжили кататься. Но теперь это было как-то иначе — всё происходило как будто в замедленной съемке. Атмосфера вокруг них изменилась. Хотя каток был переполнен людьми, между ними образовалась тишина, в которой было достаточно места для напряжения, но оно было странно приятным.       Каждое их движение теперь сопровождалось каким-то невидимым притяжением. Словно после того поцелуя всё стало каким-то обыденным и привычным. Не было ни смущения, ни неловкости. Вместо этого их движения стали более скоординированными, и взгляд не мог не заметить, как они теперь чувствуют друг друга на уровне интуиции.       Каток, закрывающийся в шесть, словно играл свою роль в том, чтобы разрушить это магическое состояние. Уже через полчаса они, не сговариваясь, решили уйти. Время для их прогулки подошло к концу, но оставшееся напряжение, какое бы оно ни было, не пропало.       Они ушли, и Сынмин отвёз её домой.       Машина плавно остановилась у ворот, и мужчина, как и прежде, вышел первым, обогнул капот и открыл пассажирскую дверь. Но, заметив, что Т/и даже не подумала потянуться к ремню, усмехнулся, чуть опустив взгляд и покачав головой.       — Реально? — тихо проговорил он, наклоняясь внутрь.       Она лишь посмотрела на него снизу вверх, с выражением "ну а что ты хотел", явно не торопясь делать это сама. И этот невинный саботаж был до смешного очевиден. Словно в этом моменте ей просто нравилось зависеть от него.       Он склонился ближе, чтобы отстегнуть ремень, и тогда ей открылся вид на его шею, скрытую тенью, но оттого ещё более притягательную. Мягкий запах его парфюма — тёплый, древесный, — коснулся её обоняния, заставив на миг задержать дыхание. Этот момент был коротким, но цепляющим, будто запомнившимся её телу.       С ремнём он справился быстро и отстранился, протянув руку. Она вложила в неё свою ладонь и вышла, кутаясь в пальто.       — Спасибо, — тихо произнесла она, выпрямившись. — Честно говоря, я даже не ожидала, что мы проведём столько времени вместе.       Т/и сделала шаг назад, спрятав руки в карманы. Сынмин захлопнул дверь и остался стоять у неё, опершись плечом. Его взгляд был прикован к ней — будто пытался прочитать между её ресниц, что она чувствует. Будь его воля, он бы, вероятно, даже за рулём не отрывался от неё ни на секунду.       — Рад, что угодил вашим требованиям, — с улыбкой сказал он.       Т/и невольно улыбнулась в ответ. Его улыбка всегда сбивала её с мысли — тёплая, искренняя, но с какой-то своей игрой, будто он знал больше, чем говорил.       Между ними повисла странная, неясная пауза. Т/и переминалась с ноги на ногу, будто не знала, как правильно закончить этот вечер. Простой «пока» казался недостаточным, но всё остальное — слишком многозначительным. И вроде бы друзья, но и не друзья уже.       — Хорошего вечера, — выдохнула она, делая попытку обернуться.       — Ничего не забыли? — его голос прозвучал легко, но с ноткой чего-то более глубокого.       Она обернулась через плечо. Сынмин указал на свою щеку, как в тот вечер — напоминая и одновременно проверяя.       — Серьёзно? — фыркнула она, закатив глаза.       Но стоило ей отвернуться, как крепкая ладонь схватила её за запястье и развернула обратно. Она не успела понять, как оказалась прижатой к его телу, как его рука легла ей на спину, не оставляя пространства.       — Что вы... — начала она, но не договорила.       Его губы накрыли её — молча, горячо, требовательно. Без предупреждений. Она замерла от неожиданности, округлив глаза, но он не остановился. Целовал, будто боялся, что не успеет. Словно хотел оставить на ней след.       Сначала она попыталась отстраниться — может, ради приличия, может, из растерянности, — но очень быстро сдалась. Эти поцелуи были не просто пьянящими — они подчиняли. Под кожей что-то трепетало, и стоило закрыть глаза, как всё вокруг перестало существовать.       Он отстранился чуть позже, чем стоило бы, но в его взгляде не было сожаления — только лёгкое торжество.       — Теперь точно ничего не забыли, — шепнул он, ещё не отпуская её запястья.       — Вы… — начала она, но язык запутался в мыслях. — Вы пользуетесь тем, что я не могу сказать «нет».       Его голос стал тише, но увереннее:       — Спокойной ночи, Т/и.       Она не ответила — только кивнула и пошла к двери, ощущая на спине его взгляд. И даже, когда за ней захлопнулась дверь, она ещё долго стояла в темноте, с ладонью на губах, и бешено бьющимся сердцем.       Она прикрыла глаза на секунду, пытаясь собраться, но резко обернулась, услышав, как кто-то окликнул её по имени. В груди всё сжалось.       Какое же было её удивление — и лёгкий ужас — когда перед ней предстал никто иной, как Сынмин. Уверенный, спокойный, будто и не было всех тех поцелуев, взгляда, от которого земля уходит из-под ног. Такой элегантный, как всегда: белоснежная рубашка, подчёркивающая ровную осанку, чёрные строгие брюки, жилетка, синий галстук, идеально завязанный, и часы, поблёскивающие на запястье. Его внешний вид, как и взгляд, был безупречно собран — в нём не было ни капли растерянности, в отличие от неё.       В одной руке он держал журнал, в другой — распечатку с расписанием. И всё это казалось таким будничным, что на миг Т/и захотелось рассмеяться: парадокс между реальностью и тем, что творилось у неё внутри, был слишком кричащим.       Он приблизился к ней на пару шагов, остановившись на комфортной, но в то же время пугающе близкой дистанции. В его взгляде не было ни тени удивления — будто он точно знал, где она будет, и зачем пришёл.       — Вы почему не на паре? — тихо, почти лениво спросил он, скользнув глазами по её лицу, будто читал эмоции по кожному движению.       Т/и сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло.       — Расписание, кажется, изменили… — она попыталась не показать растерянность, но голос всё равно дрогнул. — Я не проверила.       Сынмин молча посмотрел на неё, затем чуть усмехнулся краем губ.       — А ведь я знал, что вы не посмотрите. — Он протянул ей лист с новой сеткой пар. — Держите.       Пальцы Т/и случайно коснулись его, когда она взяла бумагу. Внутри пронеслась слабая искра, которую он, похоже, тоже ощутил, но никак не выдал. Его лицо оставалось спокойным.       — Спасибо… — пробормотала она, не зная, куда девать глаза.       — Не за что, — отозвался он спокойно. Он развернулся и пошёл прочь, оставив её стоять в коридоре с комом в горле и сердцем, стучащим как сумасшедшее.       Т/и взглянула на расписание и вала в шок — сейчас у неё пара с... Сынмином.       — О, боже, — прошептала она себе под нос, и злость сквозила в каждом слоге.       Она, стуча шпильками по плитке, пошла за Сынмином, но тот уже успел скрыться за углом в конце коридора. Чёрт, кто же знал, что у них изменили расписание? Верно, Сынмин. Но он не сказал. Зараза.       Т/и почти дошла до нужной аудитории, когда внезапно её схватили за запястье и резко затянули за дверь одной из свободных аудиторий. Она не успела даже вскрикнуть — спина коснулась прохладной поверхности, замок с лёгким щелчком встал на защёлку. Темно. Свет не горел, в помещении царила полутьма, в которой различались лишь силуэты. Она в панике обернулась, но стоило уловить знакомый аромат — этот тёплый, терпкий запах парфюма, — как сердце вместо ужаса перешло в бешеный ритм волнения.       — Сынмин?.. — выдохнула она еле слышно.       Он не ответил. Лишь приблизился ближе, почти вплотную. Т/и почувствовала, как его дыхание коснулось её щеки. Один шаг — и между ними осталась едва ли не одна тень.       Он не дал ей ничего ответить. Просто наклонился и поцеловал — неожиданно, но не жадно, не настойчиво. Его губы касались её мягко, с осторожной лаской, будто он боялся нарушить хрупкий момент. Будто проверял, позволит ли она.       Т/и зажмурила глаза. Это было не как тогда, возле дома, не как на катке. Сейчас он будто просил прощения. Или... давал понять, что спешить не собирается. Его ладонь легла ей на талию, другая — осталась рядом, не прикасаясь. Он сдерживался, и именно это сводило с ума.       Она почти не дышала. Сердце грохотало в груди, но тело, наоборот, расслабилось — оно само знало, что в его руках не страшно.       Поцелуй длился всего пару секунд, но казался вечностью. Когда он отстранился, Т/и осталась стоять, прижавшись к двери, с полуоткрытыми губами и расширенными зрачками.       Молчание между ними тянулось, будто воздух стал вязким, как сироп. Ни он, ни она не сказали ни слова — всё уже было сказано в этом поцелуе. Лёгкий чмок напоследок — как точка. И Сынмин, не взглянув назад, спокойно открыл дверь и исчез в коридоре, оставив Т/и одну, с бурей внутри и взъерошенными чувствами.       Она ещё секунду стояла, глядя куда-то перед собой, а потом щелкнула выключателем. Свет ударил в глаза, вернув в реальность. Т/и тяжело вздохнула и сползла вниз по двери, уткнувшись ладонями в лицо.       — Что этот болван творит среди бела дня? — пробормотала она себе под нос, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости, волнения и... чего-то ещё. — А если бы кто увидел, а?       Она достала из сумочки зеркало — и ахнула. Помада размазалась по уголкам губ, как доказательство преступления. Так вот почему он был таким осторожным, таким мягким — не ради неё, ради помады! Специально размазал, гад.       — Убью, — прошипела Т/и, вытирая губы салфеткой. — Просто убью.       Она всё ещё злилась. Нет, ну правда — злость кипела внутри, как молоко, забытое на плите. Щёки горели, и не от стыда — от возмущения. Он специально! Подло! И посмел уйти, даже не объяснившись, как ни в чём не бывало!       Т/и раздражённо терла губы салфеткой, стирая следы розовой помады, будто стирала с себя его прикосновения. Открыла косметичку, достала любимую помаду и с привычной точностью провела контур. Рука дёрнулась — воспоминание о его губах вспыхнуло, как фото со вспышкой, и она, не сдержавшись, фыркнула. А потом — выдохнула и… улыбнулась.       — Придурок, — пробормотала она, подкрашивая нижнюю губу. — Знал же, что я буду злиться… и всё равно сделал это.       Её взгляд снова упал в зеркало. Щёки чуть порозовели, губы — идеально выкрашены. Выглядела она хорошо, даже слишком.       — Ненавижу, когда ты так действуешь на меня, — выдохнула она, щёлкнув крышечкой помады. — Но, чёрт, тебе это сходит с рук.       С этими словами Т/и встала, выпрямила спину, поправила коричневую юбку и кофточку, и направилась к выходу. Пусть это он начал — но теперь она в игре.       Она выдохнула перед дверью, словно собираясь с духом, и всё же постучала — коротко, чётко, без лишних эмоций. Хотя внутри хотелось хлопнуть этой чёртовой дверью или вообще войти без стука — на зло ему, чтобы показать, как он её достал. Но… у неё в приоритете всё же была вежливость.       В ответ раздалось спокойное "да", и Т/и, собрав остатки самообладания, толкнула дверь. Аудитория была почти пустой — лишь несколько студентов сидели ближе к окну. Сынмин стоял у стола, просматривая какие-то бумаги, и даже не поднял голову сразу. Ну и прекрасно, меньше искушения смотреть на него.       Она прошла внутрь, села на своё обычное место — будто между ними ничего не было, будто её ещё несколько минут назад не целовали в тёмной комнате, не оставляли в одиночестве с пылающим сердцем и растерянной улыбкой. Но как бы она ни старалась выглядеть спокойно, каждый её нерв ощущал его присутствие, каждое движение Сынмина улавливалось на уровне инстинкта.       И всё же она держала спину прямо и лицо — непроницаемо. Если уж он решил играть — она не отстанет.       Аудитория постепенно заполнялась: студенты входили, здоровались, занимали свои места, кто-то шумно вытаскивал тетради, кто-то жевал жвачку, кто-то зевал на весь зал. Всё привычно. Всё — как обычно.       Кроме одного.       Сынмин, уже стоявший у кафедры, даже мельком не взглянул в её сторону. Ни одного, даже мимолётного взгляда. Он спокойно рассортировал распечатки, деловито пролистал журнал, начал что-то записывать на доске.       А Т/и сидела с открытым блокнотом и в полном шоке.       "Даже не взглянешь?" — мысленно возмущалась она, сжимая ручку так, что та чуть не треснула. Конечно, у них был негласный договор — держать дистанцию в университете. Но не до такой же степени! Как будто её вообще не существует. Ни взгляда, ни намёка, ни полуслова.       Она смотрела на него, ожидая хоть какой-то реакции. Может, хоть бровь дрогнет? Может, случайно встретится взглядом? Но нет. Он будто нарочно избегал её глазами, полностью погружённый в материал.       И вот ещё минута — и он начал лекцию. Спокойным, ровным голосом, будто в коридоре и в темной аудитории до этого ничего не было. И это... бесило.       Лекция текла своим чередом: Сынмин чётко излагал материал, иногда задавал вопросы аудитории, двигался между рядами с тем же привычным, уверенным видом. Т/и старалась сосредоточиться, делала заметки, кивала в нужные моменты, отвечала про себя на вопросы.       Но даже если внешне она выглядела как прилежная студентка, внутри всё кипело. То и дело в голове всплывали его губы, его руки, его взгляд, как он молча вышел, оставив её одну, как будто всё это — в порядке вещей. И теперь вот сидит тут, словно ничего не случилось.       "Он что, совсем охренел?" — вяло пронеслось у неё в голове, пока она продолжала конспектировать.       Тем не менее, учеба всё же немного отвлекала, и ближе к концу лекции Т/и поймала себя на мысли, что действительно поняла тему. Хотя бы что-то полезное в этом дне, кроме помады по всей физиономии.       Сынмин тем временем заканчивал писать на доске последнее. Время пары стремительно подходило к завершению. И, конечно, Т/и всё ещё ждала: поднимет он хоть взгляд на неё под конец? Хоть мельком?       Сумка захлопнулась, ручка — через плечо, и Т/и уверенной походкой направилась к выходу. Но взгляд всё ещё цеплялся за него — будто искал ответа, хотя бы кивка, малейшего жеста, что это было не зря. И — будто по заказу — Сынмин поднял глаза. Их взгляды встретились, и он, чёрт побери, просто ухмыльнулся. Спокойно, уверенно, довольный собой.       Она закатила глаза и прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать улыбку. Фыркнула почти неслышно, пряча губы.       «Ребёнок. Настоящий ребёнок…» — мысленно пробурчала она, резко отвернувшись.       Звук её каблуков по полу выдал всё: раздражение, поспешность, и тот хаос внутри, с которым ей теперь предстояло разбираться. И с собой, и с этим мужчиной, который слишком хорошо умеет выводить её из равновесия.

***

      Четвёртая пара подошла к концу, и Т/и, уже подуставшая, но всё ещё на каблуках, вышла из аудитории. Поток студентов растекался по коридору, каждый спешил по своим делам, а она — по привычке — направилась к гардеробной.       Пальцы машинально поправили ремешок сумки, мысли были где-то далеко. В груди всё ещё отдавало эхом от тех взглядов, от ухмылки, от странного чувства, будто между строк их молчания было сказано куда больше, чем она хотела бы признать.       После гардеробной — как обычно, в библиотеку. Там было спокойно, тихо, и книги не раздражали её так сильно. В отличие от некоторых людей в жилетке и с ухмылкой, что намертво врезалась в её подкорку.       Выйдя из здания, Т/и не спешила, её шаги были размеренными, почти медитативными. Ветер тихо гонял опавшие листья по тротуару, и она едва заметно улыбнулась, глядя на знакомые клумбы. Цветы уже отцвели, только голые стебли напоминали, что тут когда-то было ярко. А ведь в начале семестра она фотографировала эту красоту, с восторгом ловя первый свет через лепестки... Как же всё быстро меняется.       Дверь библиотеки отозвалась тяжеловатым щелчком. Бабушка на входе, уже знакомая до мелочей, заметив её, заулыбалась:       — Привет, милая.       Т/и кивнула, ответив тем же, и сразу направилась вглубь.       Отдел художественной литературы находился чуть в стороне, скрытый полками и старым деревянным стеллажом, за которым всё будто замедлялось. Тут не слышно было студенческого гомона, только шелест страниц и запах бумаги.       Она провела пальцами по корешкам книг, ища что-то криминальное, но не слишком тяжёлое — хотелось интриги, но не головной боли. Что-то, чтобы забрать с собой на неделю и читать под пледом, с чаем, стараясь отвлечься от одной раздражающе-прекрасной мысли, чьё имя явно не значилось ни на одной из обложек.       — Может, найти сборник убийств? — пробормотала она себе под нос, едва заметно хмыкнув. Идея, хоть и звучала заманчиво, вызвала в ней странное внутреннее сопротивление — возможно, потому что вокруг и без того слишком много тревожных ощущений.       Её взгляд скользнул по полке, и одна книга словно сама бросилась в глаза.       «Поцелуй тени» — заголовок, будто специально созданный для сегодняшнего дня. Едва пальцы коснулись обложки, как внутри защемило. Она потянулась за ней, и в тот момент, когда книга оказалась в её руках, с другой стороны стеллажа возник взгляд. Чужие глаза, такие знакомые... тёмные, спокойные, пронзительные. Они встретились с её — всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы сердце сжалось.       Она замерла, держа книгу у груди, будто та могла её защитить от всего, что начало происходить внутри.       Это был Сынмин.       Он стоял, слегка склонив голову, будто и сам удивлён встрече, но его глаза — они были спокойны, как и всегда, и, кажется, даже немного насмешливы. Он выглядел так, словно всё уже знал наперёд. Будто специально пришёл сюда именно в этот момент. Будто «Поцелуй тени» и он — были частями одного тщательно выстроенного плана.       Т/и моргнула, стараясь взять себя в руки. Почему именно сейчас? Почему именно он? Почему в библиотеке, среди запаха пыльных страниц и тишины, нарушенной только её внутренним хаосом?       — Я, кажется, прервал, — произнёс он, тихо, почти шёпотом, будто чтил атмосферу вокруг. — Вы выбираете что-то криминальное?       Она прижала книгу к себе крепче и медленно обошла стеллаж, выходя на его сторону. Его взгляд скользнул к её рукам, и он усмехнулся:       — «Поцелуй тени»? Интересный выбор… символично.       Т/и закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули — да что ж он делает с ней?       — А вы, простите, что тут забыли? Следите за мной? — произнесла она, делая вид, что шутит, хотя внутри всё дрожало.       Сынмин чуть склонился ближе, не переставая смотреть ей в глаза:       — Возможно. А возможно, я просто решил выбрать себе кое-что… — Он потянулся к полке рядом, но ни одну книгу так и не взял. — Но теперь, кажется, нашёл.       Она сжала пальцы на корешке книги, чувствуя, как сердце выдает слишком многое.       Т/и почувствовала, как её лицо немного потеплело. Сынмин снова был рядом, а его слова звучали так, как будто он специально разыгрывал этот сценарий. Она улыбнулась, сдерживая нервное напряжение.       — Следите за мной, да? Неужели у вас нет других занятий, кроме как следить за студентами? — спросила она, стараясь звучать серьёзно, но её голос всё равно выдавало лёгкое издевательство.       Сынмин приподнял бровь, его улыбка становилась всё более загадочной, а в глазах появлялся тот самый привычный блеск.       — Может, и нет, — ответил он, делая паузу. — Но иногда мне нравится наблюдать за тем, как кто-то пытается скрыть свои мысли.       Т/и фыркнула, невольно касаясь кончиком пальца обложки книги. Она явно чувствовала его взгляд, но старалась не показывать, как его слова задевают её. Ведь он знал, что её волнение всегда было его козырем.       — Слишком много внимания для одной книги, — произнесла она, отводя взгляд, чтобы скрыть легкую смущённость. — Вы, кажется, думаете, что я что-то скрываю?       Сынмин слегка наклонился вперёд, его улыбка стала более игривой.       — Возможно, вы скрываете гораздо больше, чем просто книгу, — сказал он, его голос стал чуть тише, будто он был готов раскрыть тайну.       Т/и ощутила, как её щеки снова залила жара. Она пыталась сохранить самоконтроль, но его флирт был как наркотик, от которого невозможно было избавиться.       — Вы уже не первый раз пытаетесь влезть в мою голову, — ответила она, но не смогла скрыть улыбку. — Может, вам стоит заняться чем-то более важным?       Сынмин задумался на мгновение, потом ответил с ещё большей уверенностью:       — Но это так интересно, разгадывать вас. Вы как книга, но не такая, как все остальные. Не думаю, что это обычный случай.       Девушка, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее, закатила глаза.       — Вы всё ещё так уверены в своём обаянии?       Сынмин шагнул ближе, и его лицо стало ещё более серьёзным, хотя в глазах всё та же игривая искорка.       — Обаяние? — он скривил уголки губ. — Не обаяние, а просто хорошее восприятие. Вам стоит научиться доверять тому, что ощущаете. Ведь если не доверять этому, можно упустить что-то важное.       Она сморщила нос и повернулась к полке, чтобы скрыть свою реакцию. Но на губах уже не было ни следа от недовольства, только дурацкая улыбка, которую она пыталась скрыть.       — Вы слишком много говорите, Сынмин. Слово «важное» тут вообще не в тему.       Он продолжал смотреть на неё с усмешкой.       — Может, вы просто не готовы признать, что это важно?       Т/и закатила глаза, понимая, что разговор уже перешёл в какую-то бесконечную спираль. Она не собиралась поддаваться его играм и тем более идти на поводу у его слов. Слишком много слов, слишком много намёков, слишком много всего, что она не хотела замечать.       — Ладно, хватит с меня философии, — произнесла она, пытаясь сменить тему. — Вы знали, что книги принадлежит библиотеке? И что её нужно вернуть, если хочешь избежать штрафа?       Сынмин ухмыльнулся, понимая, что она пыталась сбить разговор с личных тем, но не стал спорить. Вместо этого он шагнул к полке и, словно не замечая её настойчивого желания уйти от темы, поднял книгу, которую она пыталась вернуть на место.       — Ах, вы хотите меня учить библиотечным правилам? — его голос звучал с явной долей насмешки. — Это довольно мило.       Т/и, почувствовав, как её терпение тает, вздохнула и скрестила руки на груди, пытаясь сохранить спокойствие. Её взгляд снова скользнул по полкам, и она почувствовала, что она снова теряет контроль над ситуацией.       — Нет, я просто пытаюсь избежать наказания за вас, — ответила она, не сдерживая лёгкой усмешки. — А вы, похоже, собираетесь делать всё, чтобы его получить.       Сынмин снова усмехнулся, но его глаза стали чуть серьёзнее, будто он искал в её словах что-то большее, чем просто сарказм.       — Я не боюсь наказания, — произнес он спокойно, но в его тоне слышалась некая глубина, которую Т/и было трудно игнорировать. — Но боюсь, что вы слишком часто пытаетесь скрывать то, что чувствуете.       Т/и замерла. Её пальцы сжали край полки, а сердце вдруг словно остановилось. Слишком много слов, слишком много намёков. Она не хотела, чтобы этот разговор снова углубился в личное. Не хотела открывать свои чувства, которые Сынмин так ловко выуживал.       — Вы опять за своё, — её голос стал чуть холоднее, как бы пытаясь закрыться от него. — Я не собираюсь разгадывать себя перед вами.       Сынмин не отводил от неё взгляда.       — Вы не разгадываете, Т/и, — сказал он мягко, но твёрдо. — Вы просто боитесь. Боитесь, что если откроетесь, всё станет сложнее. Но порой правда делает нас свободными.       Её дыхание снова учащается. Она не могла допустить, чтобы он победил её в этой игре. Слишком много вопросов, слишком много эмоций. Нужно было перевести разговор на что-то нейтральное, что-то, что не касалось бы их личных границ.       — Ладно, — она вздохнула и решила сменить тему, чувствуя, как её сердце всё ещё бьётся быстрее от его слов. — Вы что, ещё не читали всех этих книг? Я думала, вы — главный книгоман среди преподавателей.       Сынмин рассмеялся, но в его смехе не было злорадства. Он наконец отступил, почувствовав, что разговор нужно немного ослабить. Он положил книгу на полку и поднял взгляд.       — Может, мне стоит устроить вам книжный марафон, — ответил он с лёгким оттенком игры в голосе. — Но, думаю, вам бы больше подошёл разговор о чём-то другом.       Т/и улыбнулась и, стараясь скрыть внутреннее напряжение, слегка покачала головой.       Сынмин снова усмехнулся, но не сказал больше ни слова, понимая, что его попытки не всегда будут успешными. Но он точно знал одно: она была для него загадкой, и он собирался разгадать её.       Т/и заметила, как мужчина задержался в своём месте, как будто что-то удерживало его от того, чтобы подойти к ней. Она не могла точно понять, что именно происходило в его голове, но она была почти уверена, что его реакция на поцелуй была больше, чем просто вспышка эмоций. Он был бы слишком сдержан, чтобы признаться в этом, но она ощущала перемены. А её собственные чувства, которые она пыталась держать под контролем, начинали беспокойно колебаться.       Она взяла книгу и пошла в сторону бабушкиной стойки, чувствуя, как его взгляд следит за каждым её шагом. И всё-таки девушка не могла избежать того чувства, что что-то в его взгляде было не таким, как раньше. Он не просто играл с ней. Он, казалось, искал что-то большее. И это заставляло её сердце биться быстрее тараня по ребрами.       Сынмин, не в силах больше оставаться на месте, шагнул в её сторону, но с каждым его шагом что-то в его душе сопротивлялось. Он чувствовал, как его желание быть рядом с ней, его потребность в её присутствии, стало чем-то большим, чем просто временным влечением. Но он всё ещё не мог понять, что это значит для него.       Он потёр переносицу, как бы пытаясь вырваться из собственного смятения, и усмехнулся, пытаясь скрыть внутреннее напряжение.       — Серьёзно, будто подросток, — пробормотал он себе под нос, снова и снова осознавая, что его чувства к ней стали чем-то большим, чем просто игрой.       Т/и, дойдя до стойки бабушки, быстро записала книгу на своё имя и повернулась к Сынмину, пытаясь избежать его взгляда. Она не могла позволить себе растеряться, даже если внутри неё уже шевелились чувства, с которыми было трудно справиться.       — Вы выглядите как-то странно, — заметила она, пытаясь сделать свой голос максимально спокойным. — Вы ведь не думали, что я вдруг буду ждать от вас каких-то объяснений?       Сынмин взглянул на неё, его лицо всё ещё сохраняло спокойствие, но в глазах было нечто большее. Он пытался скрыть свою уязвимость, но её присутствие, её слова, заставляли его чувствовать себя иначе. Близость, которую они разделяли, начинала обострять его чувства.       — Я и не собирался, — с жестким оттенком в голосе ответил он, его взгляд не оставлял её.       Т/и, не обращая внимания на его тон, забрала книгу со стола. Она не могла понять, почему эта ситуация всё ещё вызывает в ней такие эмоции, ведь он, как всегда, заставлял её чувствовать себя так, как будто она должна была оправдываться. Но сегодня, несмотря на все его провокации, она решила не поддаваться.       — Как романтично, — саркастически произнесла она, глядя на его реакцию, а затем, попрощавшись с бабушкой, направилась к выходу. Она чувствовала, как его шаги следуют за ней, не отставая, как всегда. Сынмин был рядом, и его присутствие начинало действовать на неё так, как если бы оно было уже привычным, неотъемлемым. Но в этот раз она решила не обращать на него внимания.       Прежде чем она успела дотянуться до ручки двери, он, оказался на шаг впереди и открыл её. Она едва заметила его движение, но всё равно поблагодарила.       — Спасибо, — сказала она, избегая смотреть ему в глаза. Когда дверь была открыта, она вышла, ощущая его присутствие рядом. Шаги Сынмина продолжали звучать рядом с ней, и ей было тяжело понять, что именно она чувствует в этот момент.       Он шёл рядом, но словно держался на расстоянии, как будто не решался подойти ближе. Это было странно. Раньше она не замечала такого. Может быть, он понял, что пора немного отстраниться? Или это была его манера — не давить, но всё равно оставаться рядом, как тень, следовать за ней, невидимо, но настойчиво?       Всё же, несмотря на молчание и его привычные провокации, Т/и ощущала, как напряжение между ними не исчезает. С каждым шагом её сердце всё больше сбивалось, но она старалась не показывать это. Слишком часто она терялась в его взгляде и в его словах.       Т/и шагала по извилистой дорожке сада, которая вела к выходу из университета. Легкий ветерок раскачивал деревья, а их шаги эхом раздавались в тишине, словно она и Сынмин были единственными, кто сейчас заполнил это пространство. Он шёл рядом, не спеша, как тень, всегда рядом, но не нарушая её личного пространства. Т/и не могла не заметить, как его присутствие всё время тянуло её внимание.       — Вас подвезти? — его голос нарушил тишину, без всяких уколов. Спросил, как будто спрашивает это каждый день.       Т/и не сразу ответила, хотя в голове уже промелькнуло множество вариантов. Но в этот раз, вместо того чтобы поддаться его уговору, она решила сыграть свою маленькую игру. Улыбнувшись, она спокойно сказала:       — Нет, мне не далеко.             Она даже не обратила внимания на его взгляд, который, вероятно, мог бы её смутить. На самом деле, она не была обижена на него. Помада? Да, возможно, ему стоит быть осторожнее с его шутками. Но в глубине души она знала, что не стоит давать ему лёгкую победу. Было странно, что всё это напоминало игру — нечто, что она сама начала, и он, похоже, охотно в неё втягивался.       Он вдруг нахмурился, но в его голосе снова прозвучала насмешка:       — А если применю силу?       Т/и не смутилась. Её шаг был уверенным, а в её ответе чувствовалась лёгкая издёвка:       — Заявлю в полицию.       Она обернулась через плечо, и его взгляд встретился с её. В глазах Сынмина была тень удивления, но она знала, что это была не настоящая угроза. Она всё-таки играла с ним, и он это знал. Но мужчина ничего не сказал, просто усмехнулся в ответ. И хотя его слова не казались серьёзными, Т/и почувствовала, как напряжение в воздухе немного снизилось. Это было как обычное испытание, чтобы посмотреть, кто кого перехитрит, кто сделает следующий ход.       Вдруг её ноги лишаются опоры, и прежде чем она успела осознать, что происходит, оказалась на руках Сынмина. Он держал её уверенно, не позволяя ей ни пошевелиться, ни даже возмутиться. Она бы почувствовала его силу и уверенность в каждом движении, если бы не тот момент, когда его слова, не звучавшие угрозой, а скорее как забота, удивили её.       — Не смете даже возражать, — произнёс он, сдержанно, но с каким-то легким оттенком заботы, словно он и правда хотел ей помочь, а не просто увести её в свою сторону.       — А то что? — не сдержалась она, пытаясь вставить хоть какую-то реплику, хоть что-то, чтобы сбить его уверенность.       Он усмехнулся и, открыв дверцу машины, аккуратно усадил её на сиденье. Его руки мягко, но крепко пристегнули ремень безопасности, и хотя этот жест был обычным, его внимание к мелочам было милым.       Внезапно он наклонился к ней, но не прикоснулся. Его руки оказались прямо у её боков, образуя своего рода клетку, в которой она как будто бы не могла двигаться. Он был так близко, что её дыхание смешивалось с его, а взгляд его был настолько проникновенным, что Т/и почувствовала, как напряжение между ними усиливается.       — Тогда помада вновь будет стёрта, — сказал он, как будто это был единственный возможный вариант решения ситуации. И вот тут Т/и решила не сдаваться. Её взгляд стал острым, а сердце всё так же билось с напряжением, но в его присутствии ей хотелось отвечать не сдержанно, а активно, атакуя дерзостью.       — Тогда и ваше лицо будет испачкано, — произнесла она, и хотя эти слова могли бы звучать как угроза, она знала, что для него это не было чем-то серьёзным.       — Я не против, — сказал он, с той же уверенностью, которая уже успела порядком её измотать. В его глазах не было ни доли сомнения. Он был готов к любому развитию событий. А вот что сделает она — это оставалось загадкой.       Т/и не могла понять, что произошло с её собственным телом. Её реакции становились всё менее управляемыми. Не она ли сейчас играла с ним, а он, похоже, не спешил отпускать её, позволяя их игру продолжаться.       Сынмин наклонился ближе, его лицо оказалось на расстоянии дыхания. Он смотрел ей в глаза, как будто пытался прочесть мысли, выловить в них хоть намёк на сопротивление. Но глаза Т/и не дрогнули, даже когда его взгляд скользнул вниз, к её губам. Он задержался там, и в следующую секунду сглотнул, будто сам удивился собственному желанию.       Т/и почувствовала, как внутри всё сжалось. Воздух в машине стал вдруг тяжелее, липкий от напряжения, от предвкушения. Она вжалась глубже в спинку кресла, ощущая, как по спине пробегает лёгкий озноб. Её пальцы сжались в подлокотнике, дыхание замедлилось. Она знала, что сейчас произойдёт. Он поцелует её. Она это чувствовала каждой клеткой. Не могла объяснить, как, но знала.       Её сердце билось часто, будто протестуя против спокойствия. Она закрыла глаза — не из страха, нет, скорее из готовности. Веки дрожали, но лицо оставалось неподвижным. Она не отстранялась. Не говорила «нет».       А потом — тишину прорезал короткий смешок. Низкий, немного хриплый, и такой внезапный, что она сразу распахнула глаза. Сынмин, по-прежнему слишком близко, смотрел на неё с лукавым выражением, уголки губ приподняты, глаза сверкают озорством.       Он резко отстранился, будто удовлетворённый результатом своего маленького представления, и, не сказав ни слова, закрыл за ней дверь. Её сердце ещё не пришло в норму, когда он обошёл машину и сел за руль, пристёгивая ремень, как будто ничего не произошло.       Т/и не сразу смогла выговорить хоть что-то. В груди скапливалось раздражение, смущение, и почему-то… лёгкое разочарование. Ей действительно казалось, что он собирался поцеловать её. Что это был тот самый момент. И он это знал.       Она отвернулась к окну, чтобы не выдать эмоций, но лицо предательски пылало. Губы поджались, пальцы нервно теребили край юбки.       — Ты всегда такая предсказуемая, — наконец прозвучал его голос, почти небрежный, но с тем самым оттенком, от которого у неё по спине пробегали мурашки.       — А ты всегда такой... самодовольный, — ответила она, даже не оборачиваясь. Голос был ровный, спокойный, но она чувствовала, как у неё дрожит подбородок от удержанных эмоций.       Он хмыкнул и завёл двигатель. Машина тронулась с места, а в салоне повисла густая, почти ощутимая тишина.       Т/и, скрытая за пеленой чувств, и вовсе не уловила тот момент, когда между ними на миг исчезли границы, и они вдруг перешли на «ты».       Сынмин же, всегда тщательно подбирает слова, словно взвешивая каждое, прежде чем произнести.