Глава 16. Женская терапия.

      Т/и вышла из дома раньше обычного. Воздух был свежим, холод пробирал до костей, но в этом утре было что-то чарующее. Улицы ещё не проснулись окончательно — редкие шаги, шелест листвы под ногами и лёгкий пар изо рта создавали иллюзию одиночества. Она закуталась в тёплый шарф, прижимая к груди сумку, и остановилась на секунду у перекрёстка, чтобы посмотреть на восход.       Солнце, робко поднимающееся из-за крыш, окрашивало небо в розово-золотистые тона. Лучи пробивались сквозь голые ветки деревьев, создавая кружевные тени на тротуаре. Всё выглядело так, будто мир на мгновение затаил дыхание.       Её пальцы сжали ремешок сумки крепче. Быть одной в такие моменты — не больно, но остро. И почему-то, несмотря на эту красоту, в голове всё равно всплывало лицо Сынмина. Тот вечер в машине, его близость, насмешка в голосе и… то, чего не произошло.       Она глубоко вдохнула холодный воздух и, поправив шарф, направилась в сторону автобусной остановки. Листья, залипшие на асфальте, шуршали под подошвами, а тонкие порывы ветра будто подталкивали вперёд. Шаги были размеренными, спокойными, но внутри всё равно витало странное волнение, словно предчувствие чего-то важного.       На остановке никого не было — ещё слишком рано, чтобы улица наполнилась голосами и спешкой. Автобус подъехал почти сразу, мягко притормозив у бордюра. Т/и поднялась по ступенькам, показала проездной и заняла место у окна. Тепло салона приятно окутало её, контрастируя с утренним холодом.       Она уставилась в окно, наблюдая, как мимо проносятся голые деревья, спящие витрины и редкие прохожие. Сердце билось ровно, но в голове крутились вчерашние слова, взгляды, прикосновения — всё, что Сынмин делал или не делал, оставив ей додумывать и чувствовать за двоих.       Автобус мягко притормозил, и механическое шипение дверей прозвучало в тишине салона. Т/и поднялась с сиденья и вышла наружу. Но вместо привычного университетского корпуса, с его серыми стенами и аккуратными клумбами, её встретил совершенно другой пейзаж — жилой район, утопающий в тишине раннего утра.       Многоэтажки возвышались, как молчаливые стражи, их окна тускло отражали первые лучи восходящего солнца. Здесь было почти безлюдно, лишь редкие фигуры мелькали на горизонте. Она подошла к высокому кованому забору, украшенному завитками и аккуратными деталями, словно входила в чужую, но странно знакомую территорию.       Т/и на мгновение замерла, потом уверенно ввела код на панели. Щелчок. Калитка отворилась, впуская её внутрь. Территория была ухоженной: ровные дорожки, кусты с опавшими листьями, и лёгкий запах сырости, смешанный с чем-то домашним.       Подойдя к подъезду, она потянула тяжёлую дверь на себя. Всё было так же, как в прошлый раз: вытертый коврик у входа, старая панель домофона, запах свежего хлеба из ближайшей квартиры. Её шаги эхом разносились по лестничной клетке.       Она подошла к лифту, нажала на кнопку, и спустя несколько секунд створки разъехались. Из кабины вышел молодой парень — высокий, с лёгкой небрежностью в движениях, как будто он никогда никуда не спешил. Вьющиеся тёмные волосы мягко спадали на лоб, а выбритые виски придавали ему дерзкий, но не агрессивный вид. Он был одет в спортивные штаны, кроссовки и худи — всё чёрное, как и его наушники, свисающие с шеи. Стиль — простой, но с характером. Он умел выделяться без лишних усилий.       Это был Маркиэль.       Они столкнулись взглядами, и он на секунду задержался, словно узнавая её. Она кивнула первой, и он, чуть приподняв брови, улыбнулся в ответ. Его улыбка была такой же, как и всегда — лёгкой, дружелюбной, будто между ними уже был какой-то неназванный договор: «Мы — знакомы, но не больше. Нам комфортно в этом промежуточном состоянии».       Маркиэль учился в том же университете, только на другой специальности. Она видела его часто в столовой, в коридорах, несколько раз даже пересекались на общих мероприятиях. Он был из тех, с кем приятно вести короткие разговоры, кто легко вписывался в любую компанию и при этом не лез в душу.       Она не скрывала от себя, что в какой-то момент задумывалась — а вдруг? Вдруг, если бы обстоятельства сложились иначе? Он ей нравился, безусловно — визуально, энергетически, по-человечески. И если бы тогда не было столько забот, сессий, напряжённости в жизни… Возможно, она бы и дала шанс этой истории. Но тогда ей было не до флирта. Сердце было занято другими мыслями и тревогами. А с Маркиэлем — чувства так и не проснулись. Был интерес, симпатия — но не искра.       — Привет, — поздоровался он, делая шаг в сторону. На его устах расцвела спокойная, почти домашняя улыбка.       — Привет, — отозвалась она, останавливаясь рядом. — Куда идёшь так рано?       Он по-прежнему выглядел лёгким в общении, в его голосе не чувствовалось ни капли напряжения.       — На пробежку, — сдержанно пожал плечами он. — Сегодня у меня только вторая пара, так что могу позволить себе выйти позже. — Затем, как бы между делом, добавил с полуулыбкой: — К слову, ты хоть зал не забросила?       — Что? Почему ты так решил?       — Просто давно тебя там не видно, вот и спрашиваю, — он коротко хмыкнул. — Ты же раньше стабильно была, почти каждый вечер.       Т/и почувствовала, как по телу пробежала лёгкая волна смущения — не оттого, что он заметил, а оттого, что сама давно чувствовала эту «пробелину», но старалась не придавать ей значения.       — Много дел навалилось, — ответила она уклончиво, — временно. Скоро наверстаю.       — Если надо, могу помочь втянуться обратно. Поддержка, так сказать. Не в романтичном смысле, а по-дружески, — он поднял ладони, словно сдаваясь, и снова улыбнулся.       Она мягко усмехнулась, покачав головой, и кивнула в сторону подъезда:       — Мне пора. Рада была тебя видеть, Марк.       — Взаимно, — с лёгкой ноткой искренности ответил он. — Не пропадай.       Т/и нажала на кнопку лифта, всё ещё чувствуя на себе его доброжелательный, но в то же время внимательный взгляд. Маркиэль был… приятным. Лёгким. Тем, с кем можно было бы просто быть.       Марк был хорошим другом. Они часто вместе зависали в зале, подбадривали друг друга на тренировках, делились треками и смеялись над странными привычками посетителей. Он всегда держал дистанцию, не лез с расспросами и не путал дружбу с чем-то большим. Он просто был рядом — без претензий, без ожиданий. Но и не более того.       Лифт остановился, и привычный звуковой сигнал известил об открытии дверей. Т/и вышла и направилась по коридору к нужной квартире. Каждый её шаг отдавался лёгким эхом по бетонному полу, а в руках ощущался холод от металлического термоса с кофе, который она прихватила по пути.       Подойдя к двери, она не успела даже постучать — та распахнулась с неожиданной резкостью, и в проёме показалась Белль. С растрёпанными волосами, в тёплой пижаме и с сияющими глазами.       — Ты пришла! — воскликнула она и тут же бросилась в объятия, едва не сбив Т/и с ног.       — Ого, ты что, соскучилась? — улыбнулась та, ловя равновесие и обнимая в ответ.       — Словно не видела тебя год, а не вечер! — Белль фыркнула и, не отпуская её, отступила назад, втягивая подругу в квартиру. — Давай, заходи, я уже всё приготовила! У нас будет идеальное утро.       В квартире пахло чем-то уютным — ванилью, кофе и, кажется, корицей. А в глубине комнаты уже мигали гирлянды, создавая ощущение тепла, будто они не в конце осени, а где-то в декабрьской сказке.       Они зашли внутрь, и теплый воздух квартиры мягко окутал их, резко контрастируя с прохладным утром за окном. Т/и повесила курточку на крючок у двери — в этой свободной, чуть мешковатой вещи она действительно выглядела лет на пятнадцать, особенно когда волосы растрепались под капюшоном. Она скинула ботинки, и сразу же натянула плюшевые тапочки с мордочкой котёнка — те самые, что Белль купила ей “на случай, если замёрзнешь, когда придёшь ко мне в слезах”. У Белль, кстати, были такие же в квартире Т/и — только с ушастым зайцем. Эта детская мелочь по-своему грела.       Они двинулись в сторону спальни. Комната была наполнена мягким светом гирлянд, которые всё ещё висели от какого-то прошлого праздника и явно не собирались сниматься. На туалетном столике царил творческий беспорядок — кисточки, помады, хайлайтеры, тени… что-то явно создавалось або готувалося. Белль всегда была в этом немного художником, немного ведьмой.       Но взгляд Т/и остановился на кровати — заваленной подносами, тарелками и коробками с чем-то вкусным. Печенье, дольки фруктов, маршмеллоу, крекеры, какие-то мини-круассаны и два больших стакана с молочным коктейлем. Она только приподняла брови:       — Серьёзно? — с улыбкой спросила она, уже зная ответ.       — Угу. У нас сегодня сладкий завтрак и женская терапия, — бросила Белль, усаживаясь за туалетный столик, — снилось мне, прикинь, что мы с тобой покупаем багеты и убегаем от какого-то мужика в костюме льва…       Т/и рассмеялась и устроилась на кровати, облокотившись на локоть, наблюдая за подругой. Она вытянулась, свободной рукой подцепив печенье, и включила режим поглощения вкусняшек.       Белль тем временем включила телевизор, на экране замигал плейлист с любимыми треками — и комната наполнилась ритмами, перекрывающими звук ветра за окном.       Пока Белль суетилась у зеркала, выбирая между двумя оттенками теней и вполголоса рассказывала о каком-то курьёзном дне, Т/и лежала на кровати, подперев голову рукой. Она жевала крекер, глядя в потолок, но мысли были далеко — не рядом, не здесь.       Она до сих пор так и не рассказала Белль о Сынмине. Не то чтобы боялась её реакции — та бы скорее села с попкорном и потребовала все подробности, — просто Т/и сама не понимала, что между ними.       Это не влюблённость. Пока ещё нет. Но он ей определённо нравился. Его взгляд, поведение, та лёгкость, с которой он приближался, и та уверенность, с которой нарушал личное пространство, будто бы имел на это право... Она не отталкивала его. Даже наоборот — если бы он предложил быть рядом, начать что-то настоящее, она бы, пожалуй, согласилась. Без лишних раздумий.       — Ну, знаешь... — протянула она, жуя крекер, — может, стоит и правда добавить в рацион какие-то витамины.       Белль тут же повернулась к ней, с приподнятой бровью.       — Это ты мне или себе?       — Тебе, тебе, — усмехнулась Т/и и потянулась к стакану с коктейлем. — Я пока вроде не лысею.       — Эй! — надулась Белль. — Я просто сказала, что волосы сыпятся сильнее обычного. А ты сразу диагнозы!       — Хочешь, могу принести свои витамины. Там курс на месяц, мне помогли.       — Не-е, — поморщилась Белль, — я лучше в аптеке что-то подешевле найду. К врачу не пойду, дорого. Пока подожду.       Т/и кивнула, снова улеглась на подушку, уставившись в гирлянду над кроватью.       Всё это время Т/и не отпускало чувство вины. Она лежала на кровати, окружённая ароматом ванили и шоколада, но сладости не спасали от горького послевкусия на душе. Белль делилась всем. А она, Т/и, держала всё внутри. Тайна, которую стоило бы давно выложить на стол между кружкой с какао и банкой маршмеллоу, уже обросла чувством тревоги.       Она ведь шла к Белль с намерением рассказать. Ещё в автобусе мысленно репетировала: "Белль, тут такое... Ты только сядь." Но теперь, лёжа в уютной комнате под гомон её лучшей подруги и музыку в фоне, язык словно прилип к нёбу.       Ну вот как начать?       "Белль, я, кажется, флиртую с преподавателем?" — слишком формально.       "Белль, Рафаэль вчера опять катал меня в своей машине, угрожая стереть помаду?" — звучит как плохая шутка.       А может:       "Белль, у меня роман с носителем зла и утреннего кофе?"       Или вообще:       "Помнишь нашего нового преподавателя? Кажется, он теперь мой транспорт, психолог и причина моей бессонницы одновременно."       Она зажмурилась. Ей нравилось, что между ними с Сынмином происходило, но не нравилось, что Белль об этом не знала. Не потому что обязана знать — просто… это была Белль. Та самая, с которой они вместе ели пельмени под триллеры и прятались в шкафу на вечеринке, когда началась драма. Спрятать от неё такое — почти как предать.       Т/и вздохнула и потянулась за ещё одним крекером.       Вот чёрт. Она даже не представляет, как ей вести себя рядом с Сынмином. Когда его нет рядом — всё кажется неясным, размытым. Что сказать, когда он снова появится? Как встать? Куда смотреть? Она словно теряется ещё до встречи. А он... Он просто появляется, и всё становится легко. Разговор сам находит тему, слова вдруг становятся живыми, и даже дыхание выравнивается. Как будто его присутствие запускает в ней какой-то тайный механизм.       И за это — за эту ненавязчивую магию между ними — Т/и была ему по-настоящему благодарна. Даже если не говорила этого вслух. Даже если продолжала скрывать от Белль.       Белль поднялась с места, тем самым выдернув Т/и из пелены собственных мыслей. Та чуть вздрогнула, словно возвращаясь из другого измерения, и медленно повернула голову в сторону подруги.       — Ты всё? — спросила она, немного хрипло, будто её голос тоже только что проснулся.       Белль кивнула, уже направляясь к коридору. Она ловко накинула куртку, такую же, как у Т/и — они вместе выбирали их в один из тех редких дней, когда всё было просто, весело и беззаботно. Тогда обе смеялись, примеряя одинаковые вещи и притворяясь сёстрами. И вот теперь, спустя месяцы, эти куртки стали их негласной связью.       Т/и поднялась, смахнув с колен крошки, и подошла ближе. Белль поправляла шарф перед зеркалом, не спеша, будто пыталась оттянуть момент выхода.       — Знаешь, — проговорила Т/и, застёгивая свою курточку, — в этих пуховиках мы с тобой больше похожи на школьниц, чем на студентов. Особенно я. Как будто мне пятнадцать, не больше.       — Да ладно тебе, зато удобно, — ухмыльнулась Белль и подмигнула.       Т/и закатила глаза, но всё равно улыбнулась. Её настроение, хоть ненадолго, приподнялось. Было в этой подруге что-то удивительно тёплое, способное растопить даже внутренние тревоги.       Они вышли из квартиры, по привычке выключив свет и захлопнув дверь. В подъезде пахло булочками — кто-то с нижнего этажа, похоже, печёт что-то вкусное. Снизу доносились тихие шаги и приглушённый стук лифта.       — Ну что, боевая подруга, — сказала Белль, — пойдём покорять этот серый мир?       Т/и кивнула и шагнула за ней.       Спускаясь в лифте, обе молчали, каждая погружённая в свои мысли. Двери распахнулись на первом этаже, и они вышли в пустой, полутёмный коридор. Но не успели сделать и нескольких шагов, как навстречу им показалась знакомая фигура.       Это был Марк.       Он шёл, возвращаясь с пробежки. Спортивная куртка слегка расстёгнута, на шее висело полотенце, в одной руке — бутылка с водой, в другой — телефон. Он уставился в экран, не сразу заметив их, но потом поднял глаза и замедлил шаг, убирая гаджет в карман.       — Уже уходите? — с лёгкой улыбкой спросил он, голос у него был хрипловатым от холода, но дружелюбным.       Т/и чуть подняла брови, прищурилась, будто оценивая его с головы до пят.       — А ты, погляжу, только домой? — заметила она, оглядывая его внешний вид — румяные щёки, взъерошенные волосы, мокрые кроссовки. Он выглядел бодрым, но уставшим.       Её взгляд скользнул на Белль. Та стояла чуть позади, слегка смущённая. Щёки у неё порозовели, и Т/и не смогла понять — от холода ли, или от чего-то другого. В подъезде было достаточно тепло.       На несколько секунд между ними повисла пауза. Утро за окном только начиналось — серое, туманное, с влажным воздухом и голыми деревьями за стеклом. Т/и поёжилась, натягивая рукава пальто повыше.       — Ладно, мы пойдём, — тихо сказала Белль, нарушая тишину.       Марк кивнул, но проводил их взглядом, не торопясь подниматься.       Не то чтобы она сильно рвалась к беседе с Маркиэлем — нет, у неё не было особого желания сейчас общаться. Но и против пары коротких фраз она бы не возразила. Марк был вполне приятным человеком, да и после лёгкой неловкости в воздухе ей хотелось немного разрядить обстановку. Однако Белль, будто нарочно, свернула разговор и почти бегом устремилась к выходу.       Т/и проводила её растерянным взглядом, но ничего не сказала. Только когда они вышли из подъезда и холодный воздух коснулся щёк, она сузила глаза, будто прищурившись от солнца, и повернула голову в сторону подруги.       — Выкладывай, — её голос был спокойным, но в нём слышалась требовательность. Она буквально буравила Белль взглядом, не давая увернуться от прямого вопроса.             Жаль только, что Белль была не из тех, кто сам начинает признаваться. Будь наоборот — Т/и бы уже вывалила всю душу если ей так сказали, как она только что, начиная от мыслей о Сынмине, заканчивая внутренними метаниями.       — В смысле? — Белль подняла одну бровь, стараясь выглядеть беззаботно, но слишком быстро отвела взгляд и сделала шаг вперёд.       Т/и шагнула рядом, подстраиваясь под ритм.       — Я же всё вижу, — она закатила глаза и хмыкнула. — Ты смутилась из-за Марка. Даже покраснела! Не надо со мной в шпионов играть.       Белль на секунду замедлилась, будто собиралась что-то сказать, но только закатала глаза в ответ, явно притворяясь, что ничего не произошло.       — Ох, да брось ты, — добавила Т/и, — если ты не расскажешь, мне придётся всё придумать самой. И предупреждаю: в моей версии вы уже женаты, у вас собака и кофейня в центре Парижа.       Белль фыркнула, не сдержавшись, и на губах появилась еле заметная улыбка. Она всё ещё молчала, но Т/и знала — она уже почти сдалась.       Т/и кивнула, не настаивая, будто сдаваясь в споре, но только внешне:       — Хорошо, — произнесла она с таким нарочито серьёзным видом, что Белль сразу заподозрила подвох. В голосе звенел сарказм, а сама Т/и демонстративно отвернулась, глядя куда-то в сторону. — Я тебя поняла.       Белль едва сдержала смешок. Ну конечно, она знала этот приём. Это «Хорошо» и «Я поняла» были фирменным способом Т/и манипулировать, вызывая вины ровно настолько, чтобы человек начал говорить. И ведь, чёрт побери, с ней это всегда работало.       Т/и делала вид, что слегка обиделась. И, возможно, даже верила в эту свою маленькую драму. Белль бросила на неё взгляд сбоку — губы подруги поджаты, но взгляд искоса, будто контролирует её реакцию. Театр одного актёра.       — Ты хотя бы осознаёшь, насколько ты очевидная? — тихо фыркнула Белль, закатывая глаза. — Как стекло в школьной двери.       Т/и не ответила, продолжая играть в «тихую обиду», но уголок её губ чуть дрогнул.       Но ни та, ни другая — правды так и не сказали. Разговор повис в воздухе, будто обе решили: «не сейчас».       Они зашли в автобус, заняли два свободных места у окна, и, словно кто-то щёлкнул пультом в голове, темы начали сыпаться одна за другой. Началось всё с бабки, которая вошла в салон с таким видом, будто она хозяйка маршрута, и теперь все обязаны освободить ей трон.       — Посмотри на неё, — шепнула Т/и, прикрывая губы рукой. — Такое чувство, что она сейчас сама маршрутку поведёт.       — И будет права, — хихикнула Белль, — потому что водит она, скорее всего, лучше, чем этот наш Шумахер.       Разрядившись, они перешли к более приземлённому — походу в кино. Спорили, на что идти: Т/и хотела ужастик, Белль — что-нибудь «про любовь, но не сопли». А потом — про учёбу, тренировки, и где у кого сессия начнётся.       Правда оставалась между строк. Но она ещё напомнит о себе.