Поздравляю Рейчел ... ты больше мне не дочь , ты окончательно опозорила нашу семью... - Мэри Аппингтон (мать Рейчел Фоссет)

2 недели после их ночи уединения ... Рэйчел лежала на старом, слегка покосившемся кровате в новом доме на Невисе , на котором не так давно вечером они с Джеймсом разделили теплоту, столь редкую в её жизни. Солнечный свет, проникающий через деревянные ставни, мягко освещал её лицо, но в её теле происходило что-то странное. Она прикоснулась к животу, и лёгкое головокружение заставило её нахмуриться. Джеймс, всё ещё дремлющий на стуле у окна, проснулся, когда услышал её негромкий вздох. — Ты в порядке, Рэйчел? — Его серо-голубые глаза смотрели на неё с тревогой. Она натянула слабую улыбку и покачала головой. — Всё нормально, Джеймс. Наверное, я просто не выспалась, — сказала она, стараясь не выдать своих догадок. Но Джеймс не остался равнодушным. Он встал, подошёл к ней и осторожно положил руку на её лоб. — Ты горячая, как камень на солнце. Может, что-то съела не то? — Его голос был заботливым, но в нём чувствовалось беспокойство. Рэйчел мягко убрала его руку. — Джеймс, всё хорошо. Не беспокойся. У меня бывают такие дни, — произнесла она, стараясь выглядеть спокойно. Он нахмурился, чувствуя, что она что-то скрывает, но всё же не стал настаивать. Весь день он был рядом, предлагал ей воду, пытался отвлечь разговорами, но в то же время старался держаться в стороне, как будто боялся привязаться ещё больше. --- Воспоминания о прошлом Позже, когда день подошёл к вечеру, Рэйчел осталась одна в комнате. Джеймс вышел за табаком. Она медленно провела рукой по старому портрету, который висел на стене. Это был её отец. Его лицо, такое доброе и сильное, вызвало у неё слёзы. — Всё было так сложно, — прошептала она, — что я даже не успела попрощаться с вами как следует, папенька... Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Когда Джеймс вернулся, держа в руках местную газету, она повернулась к нему. — Джеймс, мне нужно проведать могилу моего отца и поеду на время в Сент-Круа — сказала она с тихой решимостью. Он поднял взгляд от газеты. — Ты не пойдёшь одна, Рэйчел. Мы поедем вместе, — твёрдо заявил он. Её глаза наполнились благодарностью. Она кивнула, а затем вызвала главного раба Артура, поручив ему и другим четверым рабам следить за домом и магазином, пока их не будет. --- У могилы отца Когда они прибыли на место, солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в золотисто-оранжевые оттенки. Рэйчел, увидев могильный камень, не выдержала. Она опустилась на колени и заплакала, прикладывая руки к холодному мрамору. — Папенька, — рыдала она, — я так по вам скучаю... Простите меня... что не была с вами рядом... Мне так вас не хватает... Джеймс смотрел на неё, чувствуя, как внутри него что-то дрожит. Её беспомощность, её искренние слёзы... Он подошёл к ней, присел рядом и нежно обнял. — Я уверен, твой отец в лучшем из миров, Рэйчел, — тихо произнёс он, позволив ей опереться на него. --- Ночной костёр На обратном пути они остановились возле деревни где люди могли остановится , заняться кемпингом ,провести ночь , и просто отдохнуть от долгой дороги , они решили остановится возле пустого домика для туристов , чтобы развести костёр. Рэйчел, смотря на огонь, начала рассказывать о своём детстве. — Мой отец был самым лучшим из отцов, — с ностальгией в голосе сказала она. —и мой отец Джон Фоссет был лучшим врачом на всём острове, — начала она, её глаза заблестели воспоминаниями. — Люди со всех уголков приходили к нему, потому что знали: его руки творят чудеса. Запись к нему тянулась на недели вперёд, и даже самые знатные семьи ждали своей очереди.Далее с ноткой самодовольства и восхищения от детства Рейчел продолжила . У нас была самая большая библиотека на острове. Соседи завидовали, но отец всегда говорил, что знания — это самое ценное, что можно дать ребёнку. Отец души во мне не чаял, всегда поддерживал и гордился моими успехами.Каждый раз, возвращаясь из командировки, он приносил книги. Они были разные: истории, науки, даже романы... Я так любила их читать. Что часть этих книг я привезла с собой на остров , где мы сейчас с тобой живём, ты наверное заметил , что у меня есть своя мини библиотека , она конечно не такая большая как была у моего отца , но я старалась взять у него только самые лучшие и самые интересные ... Джеймс смотрел на неё, любуясь её горящими глазами. Она выглядела счастливой, вспоминая прошлое. Джеймс , в какой то момент её разговора , перебил её " ну надо же Рейчел ... не только красавица ... но и просто гений ! Я восхищаюсь тобой моя муза." " ну что ты Джеймс ... не смущай меня " прикрывая ладонью свой рот ехидничая сказала Рейчел. — Ты знаешь, Рэйчел, я никогда тебе подробно не рассказывал о своей семье. Мы, Гамильтоны, принадлежали к шотландской аристократии. Мой отец, Александр Гамильтон, был из древнего и уважаемого рода.Он очень работящий требующий дисциплины крепкий ,статусный и суровый мужчина , все берут с него пример из моих родственников почитают и стремятся быть таким же как он! .Его предки владели землями, замками, и в своё время наша фамилия была известна по всей стране. Джеймс замолчал, устремив взгляд в костёр... обдумывая что-то , будто сожалел о чём-том.. " только вот ожиданий от отца я не оправдал..." Тишина повисла в воздухе, наполненная лишь треском дров от костра.Рэйчел посмотрела на него, её глаза блестели от сочувствия и размышлений. — Александр Гамильтон... — неожиданно сказала она, будто пробуя имя на вкус. — Какое звучание у имени с фамилией... Джеймс удивлённо посмотрел на неё, чуть приподняв брови. — Звучание? — переспросил он, слегка улыбнувшись. — Да, — задумчиво продолжила Рэйчел, её взгляд был устремлён куда-то вдаль. — Имя словно дышит величием. Она замолчала на мгновение, а затем посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Джеймс, если у нас однажды родится ребёнок, то я хочу назвать его в твою честь. Джеймс нахмурился, его улыбка исчезла, а взгляд потяжелел. — В мою честь? — повторил он, но в его голосе уже не было прежнего тепла. Рэйчел заметила изменение в его тоне, но продолжила, словно не замечая его сомнений: — Да. А если у нас будет еще и второй ребёнок, мальчик, я назову его Александром — в честь твоего отца. Она наклонилась ближе к нему, её лицо было полным нежности. Джеймс отвёл взгляд, его челюсти напряглись, как будто он пытался подобрать слова. — Рэйчел, — наконец произнёс он, его голос был тихим и неуверенным. — Ты говоришь о детях... но я не знаю, смогу ли я быть тем, кто нужен им. Она нахмурилась, удивлённая его словами. — Что ты имеешь в виду, Джеймс? Он провёл рукой по лицу, избегая её взгляда. — Рэйчел, я уже раз подвёл свою семью. Я не смог оправдать их надежд, я даже не смог сохранить своё место в доме. Что, если я снова ошибусь? Что, если я окажусь таким же бесполезным для своих детей, каким был для родителей? Его слова звучали горько, словно он изливал давно скрываемую боль. Рэйчел осторожно дотронулась до его руки, её голос был твёрдым, но мягким: — Джеймс, никто не рождается идеальным отцом. Все совершают ошибки, но это не значит, что ты не можешь попробовать. Ты больше не тот человек, который ушёл из дома в Шотландии. Ты изменился. Он наконец посмотрел на неё, но в его глазах всё ещё читалась неуверенность. — Я боюсь, Рэйчел. Боюсь снова разочаровать тех, кто будет на меня полагаться. Она улыбнулась, сжимая его руку. — Ты не будешь один, Джеймс. Я рядом, и мы вместе справимся. Это наши дети будут, и они будут знать, что их отец, даже с его страхами, любит их и готов бороться ради них. Его губы дрогнули в слабой улыбке, но сомнения всё ещё оставались в глубине его глаз. — Может быть, — тихо ответил он. — Может быть, ты права. Но я всё ещё не уверен, что смогу быть тем, кто им нужен. Рэйчел притянула его ближе, её голос был наполнен теплом: — Ты уже делаешь первый шаг, Джеймс. Ты признаёшь свои страхи. А это значит, что ты гораздо лучше, чем думаешь. Он медленно кивнул, но в его душе всё ещё было тяжёлое чувство, что это бремя окажется слишком большим для него. Он усмехнулся, но его улыбка была горькой. И он продолжил свой рассказ о своем детстве . — Но, к моменту моего рождения, всё это величие уже начало исчезать. Отец пытался удержать нас на плаву, занимаясь торговлей шерстью и тканями. Он был строгим человеком, который верил, что честь семьи — это главное. Мои братья, Джон и Уильям, старались соответствовать его ожиданиям. Он слегка нахмурился, погружаясь в воспоминания. Джон, мой старший брат, был гордостью семьи. Он унаследовал большую часть бизнеса и стал успешным торговцем. Уильям, второй по старшинству, был амбициозным и пошёл в администрацию. А моя сестра, Анна, — он улыбнулся, вспоминая её, — была самой светлой частью нашего дома. — Анна? — переспросила Рэйчел, её глаза блестели от интереса. — Да, Анна, — мягко ответил Джеймс. — Она была такой доброй. Всегда поддерживала меня, даже когда я делал глупости. В отличие от остальных, она не считала меня бесполезным мечтателем. Она говорила: "Джеймс, ты просто ищешь своё место. Ты найдёшь его, когда будешь готов". Рейчел , положила свою голову ему на плечо , глядя на звезды и замечталась ... " ну надо же... Анна Гамильтон , какое тоже прекрасное и величественное звучание для девушки , мечтаю как у меня дома будет бегать маленькая версия девочки с именем твоей сестры, планирую в будущем , как Бог даст назвать свою дочь Анной" Он посмотрел на Рэйчел, слегка пожав плечами. И продолжил говорить уже про себя и про свое детство , - " Ну а я ?" С ноткой Иронией продолжил Джеймс... — Я был бесполезным мечтателем. Я всегда летал в облаках, мечтал о великих свершениях, но ничего не делал. Учёба? Нет, это было не для меня. Учителя жаловались на меня, называли ленивым сорванцом вечно летающим в облаках и не задерживающимся на чем то одном , вечно спрыгивающим с одной темы на другую забывая саму суть и смысл своих рассуждений . Отец говорил, что из меня ничего не выйдет, и его рука была тяжёлой, когда он хотел это доказать. Рэйчел нахмурилась, её голос был полон сочувствия. — Джеймс, это несправедливо. — Это было нужно, как он считал, чтобы воспитать из меня человека,хотя я неделями потом не мог сидеть конечно ... — ответил Джеймс с лёгким вздохом. — И в какой-то момент я решил, что должен доказать ему, что он ошибается. Когда мне было девятнадцать, я задумал свой бизнес. Хотел показать, что тоже могу стать успешным, как Джон или Уильям. Его голос стал тише. — Я начал торговать шерстью и тканями, думал, что справлюсь. Но я не рассчитал риски. Бизнес провалился. Долги начали расти, кредиторы приходили к нашему дому. Он сделал паузу, вспоминая. — Однажды отец вызвал меня в кабинет. Его лицо было мрачным, голос строгим. Он сказал: "Часть долгов я оплачу, чтобы сохранить наше имя, но остальное — твоё бремя. Ты втянул нашу семью в ещё больший кризис. Мы и так переживаем трудные времена, а теперь из-за тебя стало только хуже. Вон из дома, Джеймс! Иди и ищи себе работу. Ты должен научиться жить самостоятельно, мы не можем кормить ещё один лишний бесполезный рот". Джеймс отвернулся от рейчел , его глаза затуманились. — Его голос затих, и он отвернулся, как будто пытался скрыть свои чувства. А я… я ушёл. Я не мог смотреть в глаза своей семье. Это был момент, когда я понял, что больше никогда не вернусь домой. Рэйчел нахмурилась, её голос был полон сочувствия. — Анна поддержала тебя? Джеймс кивнул, улыбнувшись грустной улыбкой. — Да. Она пыталась заступиться за меня. Но отец был непреклонен. Когда я уехал, она написала мне письмо, в котором сказала, что верит в меня, даже если остальные отвернулись. Он замолчал, глубоко вздохнув. — Я так и не смог ответить на её письмо. Не знал, что сказать. Рейчел продолжила: — Джеймс, ты сделал всё, что мог. Ты пытался доказать свою ценность, но тебя не поддержали. Это не твоя вина. Джеймс посмотрел на неё с благодарностью. — Возможно, ты права, Рэйчел. Рэйчел придвинулась ближе, обняла его за плечи. — Джеймс, ты сделал всё, что мог. Ты пытался доказать свою ценность, и это требует мужества. Не каждая ошибка должна определять твою жизнь. Он посмотрел на неё, его взгляд был мягким, но в нём читалась боль. — Возможно, Рэйчел. Но я до сих пор чувствую, что подвёл их. — Нет, — твёрдо сказала она. — Ты нашёл себя, несмотря на всё. И теперь ты со мной. Это значит больше, чем прошлое. Его губы слегка дрогнули в улыбке, и он с благодарностью посмотрел на неё. — Ты права, Рэйчел. Теперь ты — мой дом. И с тобой я наконец нашёл своё место. Джеймс улыбнулся ей, хотя его сердце всё ещё несло груз тех давних событий Рэйчел, с улыбкой загибая пальцы, продолжала считать: — Итак, Джон — твой старший брат. Уильям — второй. Анна — твоя сестра, третья по старшинству... Она подняла глаза на него, улыбка заиграла на её лице. — А ты, значит… — Её глаза заблестели, и она почти захлопала в ладоши. — Ты у нас младшенький! Она наклонилась ближе, улыбаясь ещё шире. — Как мило… четвёртый сыночек Джеймс! Джеймс, усмехнувшись, закатил глаза, но в уголках его губ играла тёплая улыбка. Джеймс рассмеялся, качая головой. — Хахах, не совсем! Только я — самый младший из сыновей! — поправил он с лукавой улыбкой. — А из детей я был предпоследний. Рэйчел нахмурилась, притворно удивлённая. — Как это? Кто тогда младший из детей? Выходит вас , один , два , три... пятеро! Вау! Джеймс усмехнулся и скрестил руки на груди. — Мою корону любименьких младшеньких детей отобрала моя младшая и последняя сестра — Элизабет. Её назвали в честь нашей матери. Кстати мою мать зовут Эллизабет Поллок , женщина с аристократии. Рэйчел улыбнулась, заинтересованная этим признанием. — Элизабет, говоришь? И как она относилась к своему "предпоследнему" брату? — Она была ещё девчонкой, когда я покинул дом, — задумчиво ответил Джеймс. — Я не знаю, как сложилась её жизнь, но в детстве она всегда была упрямой и пыталась доказать, что лучше меня во всём. Настоящая королева семьи. Он усмехнулся, вспоминая: — А я, конечно, был её вечной мишенью для подколов. Она часто говорила: "Джеймс, даже я справляюсь с любой задачей лучше, чем ты! (:р)*смайлик*" Рэйчел рассмеялась, качая головой. — Похоже, ты не только соперничал со своими братьями, но и с сестрой! — Да уж, Рэйчел, — ответил он, слегка улыбнувшись. — Но, знаешь, даже если мы иногда спорили, я всегда чувствовал к ней привязанность. Она была маленькой, но с большим характером. - Но! , с озорством и с ноткой милости в сторону Джеймса и блеском озорства в глазах воскликнула Рейчел глядя на Джеймса : " Ты всё равно самый младшенький среди сыновей! А значит все равно самый милый и самый любименький ♡! Да уж, мило, — с иронией протянул он, обнимая себя за плечи — Только вот знаешь, быть младшеньким в нашей семье — это не значит "любимчик". Это значит "лишний". Рэйчел покачала головой, шутливо поджав губы. — Лишний? Нет, Джеймс, я в это не верю. Ты — самый младший и, судя по всему, самый очаровательный. Он рассмеялся, откинув голову назад. — Очаровательный? Рэйчел, ты уверена, что говоришь про меня? — Ещё как уверена! — она прищурилась, глядя на него. — Твои братья, может, и носили себя как "достойные наследники", но они явно не могли посоперничать с твоей харизмой. Джеймс, всё ещё улыбаясь, покачал головой. — Ну, если ты так говоришь, я не буду спорить. Хотя всё это звучит так, будто ты пытаешься меня утешить. Рэйчел хихикнула, подмигнув ему. — Не утешаю, а говорю как есть. Просто признай, Джеймс: ты лучший из Гамильтонов. Он взглянул на неё с лёгкой насмешкой, но его взгляд стал мягче. — Знаешь, Рэйчел, если бы хоть кто-то из моей семьи говорил со мной так, как ты, возможно, я бы не чувствовал себя таким чёртовым неудачником. Она положила руку ему на плечо, её улыбка стала серьёзнее. — Джеймс, ты вовсе не неудачник. Ты просто нашёл свой путь чуть позже других. Но это не делает тебя хуже. Он посмотрел на неё, в его глазах мелькнула благодарность. — Спасибо, Рэйчел. Ты умеешь заставить меня верить в себя, даже когда я сам этого не могу. Рэйчел положила руку ему на плечо, её голос стал мягче. — Джеймс, возможно, ты не самый младший из детей ! но, может, именно ты был тем, кто не боялся мечтать больше всех. Джеймс улыбнулся ей, его глаза наполнились теплом. — Может быть. Но это ты заставляешь меня верить, что мои мечты всё ещё могут сбыться. Огонь трещал мягко, освещая лица Рэйчел и Джеймса, а звёзды над головой мерцали, словно внимательно слушали их разговор. Рэйчел, обхватив руками колени, посмотрела на небо с лёгкой иронией в глазах. — Ах, как жаль, что я была единственным ребёнком в семье, — сказала она, наигранно вздохнув. — У меня не было ни братьев, ни сестёр, чтобы с ними ругаться, соперничать... Или чтобы кто-то прикрывал мои шалости. Джеймс фыркнул и покачал головой, усмехнувшись. — Шутишь? — сказал он, поднимая брови. — Ты не представляешь, как тебе повезло! Он указал рукой на неё. — Ты хотя бы могла довольствоваться тем, что была единственной. У тебя не было войны за внимание родителей или борьбы за место любимого ребёнка. Он сделал паузу, словно вспоминая что-то важное. — Даже я, будучи самым младшим из сыновей, не был примером идеального ребёнка для родителей! Отец чаще смотрел на меня так, будто я испортил всю идею о воспитании детей. А уж про братьев я вообще молчу. Джон и Уильям, конечно, сделали из себя "образцы" семейной чести, а я? Я летал в облаках. Рэйчел посмотрела на него, усмехнувшись. — Значит, тебе досталась вся тяжесть быть... "младшеньким"? — О да, — с лёгкой иронией протянул Джеймс. — Это была роль с ограниченным сроком. Как только родилась моя младшая сестра Элизабет, я тут же потерял даже это звание. Рэйчел тихо рассмеялась, посмотрев на него с лёгким укором. — О, бедный Джеймс. Тяжело быть вторым с конца. Он улыбнулся, его глаза слегка прищурились. — Может быть, Рэйчел. Но знаешь что? По крайней мере, ты была самой любимой у себя дома. Она тихо улыбнулась, но её взгляд на мгновение потускнел. — Любимой? Может быть... Рэйчел, немного нахмурив брови, посмотрела на Джеймса. — На самом деле, у меня была многодетная семья, и я не была единственным ребёнком, — тихо сказала она. — У меня есть две сводные сестры . Джемима и Анна, дочери первой жены моего отца, Мэри Джонсон. После её смерти от тяжелой болезни , мой отец женился во второй раз — на моей матери, Мэри Аппингтон, отношения между нами стали ещё холоднее. Джемима всегда была сдержанной и недоверчивой, как будто хранила в себе что-то не высказанное. Анна казалась более мягкой, но тоже держалась особняком. Мы никогда не были по-настоящему близки — просто жили рядом, как будто по обязанности. От второго брака родились мы. Сначала Джон Фоссет, моего первого старшего брата назвали в честь отца. Затем был Питер Фоссет — первый, но, увы, он умер ещё в младенчестве, в те времена детская смертность была пугающе обыденной. Потом родился второй Питер — мой второй старший брат, уже названный в память о первом. Затем появился Фрэнсис Фоссет — третий старший брат, тихий и задумчивый с самого детства. И вот после трёх братьев появилась я — Рэйчел Фоссет. Но мои родители на мне не задержались — вслед за мной родились ещё две младшие сестрички: Лиллистоу и Элизабет. Джеймс ухмыльнулся, с озорным блеском в глазах: — Хах! Видимо, и с тобой родители решили, что "не предел"! А ведь могла бы быть самой младшей и самой любимой!♡ Рэйчел усмехнулась, с тонкой иронией в голосе: — О да... но, похоже, они не особо искали "любимицу". Скорее просто продолжали коллекционировать потомков. Рэйчел, чуть улыбнувшись, посмотрела на Джеймса и с иронией добавила: — Ну, в плане семейных отношений мы, конечно, были не совсем образцом близких, душевных связей. Братья и сёстры — да, мы вроде как все были друг другу родственниками, но, честно говоря, мы все были так холодны друг к другу, что я даже не помню, что такое сестринская или братишеская любовь. У нас в семье каждый жил своей жизнью, и никто не стремился к тому, чтобы быть рядом. Мы почти не знали друг друга. Все эти братья и сёстры… как чужие люди. Она немного замолчала, её взгляд стал более задумчивым, и её голос чуть потускнел. — Я ведь вообще считаю, что у меня не было ни братьев, ни сестёр. Они все были как бы в другом мире, а я — в своём. И, наверное, так и было всегда — я всегда была одна. Только книги были моими настоящими друзьями, утешением. Когда ты не можешь найти людей, которые бы тебя понимали, книги становятся тем, что остаётся с тобой. Джеймс, молча наблюдавший за ней, не мог не заметить глубину её слов. Он кивнул, но на его лице появилось лёгкое удивление и даже восхищение. — Это не просто одиночество, Рэйчел. Это… наверное, куда более глубокая боль. Ты действительно была одна среди всех этих людей. Рэйчел тихо вздохнула и с улыбкой посмотрела на Джеймса: — Да, именно. Но как-то научилась с этим жить. Джеймс молчал, внимательно слушая, его взгляд стал более серьёзным. — Звучит непросто, — сказал он после паузы. — Знаешь, может, твоя история и не была так уж идеальна, но ты хотя бы могла быть... собой, не пытаясь угодить всем сразу. Рэйчел слегка кивнула. — Да, в семье не было того, чего бы я могла ожидать. Мы были разрознены. .Иногда мне казалось, что я действительно единственный ребёнок в семье, ведь всех своих братьев и сестер я особо не видела и не чувствовала рядом. Единственного, кого я часто видела рядом, это своего кузена Питера Литтона. Джеймс приподнял брови, заинтересованно наклонив голову. — Питера Литтона? А кто он? Очень даже интересно, что за молодой человек поддерживал мою беспомощную диву? — с лёгкой ухмылкой сказал Джеймс. Рэйчел фыркнула и взглянула на него с укоризной. — Ох, Джеймс, вы неисправимы! Видимо, в вас действительно в жилах течёт это аристократическое умение обольщать девиц, — ответила она с улыбкой, подыгрывая его кокетливому настрою. Джеймс, не скрывая своего шарма, поиграл бровями и чуть наклонил голову, как будто действительно задумался. — Ну что я могу сказать? Чарую, не могу иначе, — сказал он, улыбаясь так, что это было явно частью его манеры поведения. — Но всё-таки расскажи про Питера. Кто он был? Рэйчел рассмеялась и немного расслабилась. — Питер был моим кузеном, но, несмотря на это, мы с ним были очень близки. В детстве мы часто проводили время вместе. Он был старше меня всего на два года, но всегда казался более зрелым, особенно когда мы были детьми. Мы бегали по деревне, строили секретные укрытия в лесу и играли в свои маленькие приключенческие игры. Я была в нём настолько уверена, что часто могла найти в нём защитника, если меня кто-то обижал. Питер был почти как старший брат для меня, хотя мы и не были кровными братьями и сёстрами. Она немного замолчала, вспоминая их детство, и добавила: — Питер всегда умел найти способ развеселить меня. Даже если я была грустной или чем-то расстроена, он знал, как поднять мне настроение. Он не был одним из тех, кто позволял себе долго сидеть на месте — ему всегда нужно было двигаться, что-то строить, что-то делать. Мы часто играли в нашем дворе или на деревенской площади. В те моменты я чувствовала, что, возможно, он и был моим настоящим другом, в отличие от всех этих формальных связей в семье. Рэйчел внимательно посмотрела на Джеймса, в её глазах мелькнула тень воспоминаний, когда она продолжила рассказывать о своём кузене Питере Литтоне. — Знаешь, Джеймс, Питер был человеком, который скрывал все свои переживания. Его родители, в частности его мать, всегда были очень строгими. Он был старшим в семье, а его младшие братья и сестры часто привлекали внимание своей беспечностью и активностью, в то время как Питер всегда был тихим и сдержанным. Его отец — человек с крепким характером и высокими ожиданиями, который всегда считал, что Питер должен быть «образцом мужества и силы». Но вот только Питер был другим... он всегда таил в себе что-то глубокое. Проблемы, переживания, обиды — всё это он прятал внутри, не показывая ни на кого, не давая выйти своим эмоциям наружу. Джеймс, слушая её, немного прищурился и задумчиво сказал: — Хм... Питер Литтон... Видимо, это был мальчик, умный и сильный, но с нежной душевной организацией. Неужели ты смогла это разглядеть в нём? Ведь с такими, как он, обычно довольно тяжело. Рэйчел мягко улыбнулась, кивая головой. — Да, он был умным, — продолжила она. — Мы с ним часто читали книги, устраивали настоящие дискуссии по поводу прочитанного. Он любил философию, литературу, историю. Мы могли сидеть часами и обсуждать, что означают те или иные идеи, какие книги он недавно прочитал. Но это было лишь одно его лицо. Он был таким же нежным и хрупким внутри. Он не был из тех парней, которых можно просто наругать, или на которых можно кричать , и он всё поймет , что сделал что-то не так . Он был скорее таким, на кого кричат, а он просто замкнётся в себе и будет винить себя и заниматься самоедством . Он не мог справиться с этим, не умел, и вместо того, чтобы идти на конфликт, он уходил в себя. Рэйчел взглянула на огонь, её голос немного смягчился. — С ним нужно было быть мягким, нежным, по-настоящему добрым... Он мог плакать только в самые последние моменты, когда не выдерживал. И только со мной он позволял себе быть настоящим. Это было тяжело для него, но я всегда старалась поддерживать его. Я была рядом, когда он переживал неудачи или, наоборот, когда он не мог раскрыться перед другими. Это не было легко, но я всегда знала, что могу быть его опорой. Джеймс тихо выдохнул, его взгляд стал более внимательным. — Так значит, Питер был действительно не просто умным, но и очень чувствительным человеком, которого так легко могли сломать. Сколько таких людей проходит мимо нас, а мы даже не замечаем, как трудно им бывает. Рэйчел слегка кивнула. — Да, он был таким, но это не означало, что он не мог быть сильным. Его сила заключалась в том, чтобы пройти через всё это, не сломавшись. Питер всегда был для меня примером. И хотя я сейчас не вижу его так часто, мы всё равно поддерживаем связь. Иногда переписываемся, но я скучаю по тем временам, когда мы могли сидеть и разговаривать до утра. Её глаза засветились теплотой, и она продолжила: — Он всегда оставался в моей памяти тем самым Питером, с которым мы делили все наши маленькие приключения и долгие беседы. Мы были совсем разными, но, несмотря на это, я понимала его лучше, чем кто-либо. Он был не просто кузен, он был для меня другом, настоящим другом. Джеймс улыбнулся, слегка прищурив глаза, и сказал: — Слушай, Рэйчел, мне кажется, ты и правда очень сильно переживаешь за него. Я вижу, как важен он для тебя. Она мягко ответила: — Да, Джеймс, Питер был для меня как брат, и я буду скучать по нему всегда. Но он, несмотря на свою сдержанность, был способен принести свет в жизнь каждого, кто его знал. И я верю, что в мире есть такие люди, которые действительно могут изменить жизнь к лучшему, не делая этого намеренно. Питер был именно таким. Джеймс, с улыбкой в глазах, немного наклонился вперёд. — Я понял, Рэйчел. Питер, может, и был молчаливым и скрытным, но, наверное, именно в этом была его сила. Человек, который переживает всё внутри, но в итоге остаётся человеком, который может прийти на помощь. Рэйчел кивнула и, взглянув на него, сказала с лёгкой улыбкой: — Да, именно так. Он всегда был готов помочь, даже если молчал. И я горжусь тем, что могу сказать, что была рядом с ним, когда ему было тяжело. Они оба молчали на мгновение, но это молчание было тёплым, как воспоминания о хорошем друге. Огонь трещал на костре, создавая уют, а между ними витала атмосфера доверия и лёгкой ностальгии. Они сидели у костра, тепло огня мягко освещало их лица. Рэйчел продолжала рассказывать о своём отце об его карьере в медицине и прочих успехах, когда Джеймс, задумчиво смотря на пламя, неожиданно задал вопрос: — А, Рэйчел... Ваша маменька... она знает, что вы со мной делите наше ложе? — Он поднял глаза на неё, слегка улыбнувшись. — Я могу с ней познакомиться? Или, как вы думаете, я ей не понравлюсь? Рэйчел удивлённо подняла брови, на мгновение замолчав. Её взгляд на Джеймса был почти оценивающим, как будто она мысленно примеряла его к своей матери. — Моя маменька? — Она немного усмехнулась, словно воспоминания о матери пробудили что-то тёплое, но немного грустное. — Она всегда была добра ко мне. Очень добра. Но вот насчёт вас? — Рэйчел наигранно прищурилась, будто бы оценивая его шансы. — Хмм... Это сложный вопрос, Джеймс. Джеймс усмехнулся, подкинув в костёр ветку. — Ах, значит, я обречён? — пошутил он с ноткой иронии. Рэйчел покачала головой, улыбаясь. — Не совсем, — сказала она. — Мы можем попробовать заскочить к ней в гости. Она живёт неподалёку от кладбища. Мы можем её проведать. Но... — Она сделала паузу, чуть прикусив губу. — Предупреждаю, мама — женщина с очень острым языком. Она будет расспрашивать вас до тех пор, пока не выяснит всё, что хочет знать. Вы готовы к этому? Джеймс рассмеялся, проведя рукой по своим густым темно рыже-каштановым волосам. — Рэйчел, я шотландец. Если я смог пережить строгого отца и братьев-головорезов, то с вашей маменькой я точно справлюсь. Но... — Он слегка наклонился к ней, шутливо понизив голос. — Если она решит, что я ей не подхожу, вы меня защитите? Рэйчел засмеялась, её смех звучал как музыка на фоне потрескивающего огня. — Ох, Джеймс, вы такой забавный! Конечно, я вас защищу. Но будьте готовы — маменька умеет видеть людей насквозь. Джеймс задумчиво кивнул, но улыбка не покидала его лица. — Тогда завтра утром, после кладбища, — предложил он, протягивая ей руку. — Мы наведаем вашу маму. Рэйчел посмотрела на его протянутую руку, а затем вложила в неё свою. — Договорились, Джеймс, — сказала она, чувствуя, как её сердце слегка сжимается от волнения. --- На следующее утро С первыми лучами солнца они оставили позади место для кемпинга не подолёку от кладбища и направились к дому Рэйчел. Это был небольшой, уютный дом с садом, где росли ароматные травы и несколько фруктовых деревьев. Рэйчел остановилась у ворот, её лицо стало серьёзным. — Ну, вот мы и на месте, — сказала она, беря Джеймса за руку. — Готовы? Джеймс оглядел дом, чувствуя лёгкую нервозность, которую старательно скрывал за своей привычной усмешкой. — Готов, как никогда, Рэйчел, — ответил он, открывая калитку. Когда они подошли к двери, её мать, стройная женщина с острыми чертами лица и седыми волосами, уже ждала их на пороге. Её взгляд сразу упал на Джеймса, словно она изучала каждую его черту. — Это ещё кто? — строго спросила она, переводя взгляд на дочь. Рэйчел слегка улыбнулась и представила Джеймса. — Маменька, это Джеймс. Он шотландец и ... — Она запнулась, на секунду теряя слова. — Он мой... мой спутник. Мать нахмурилась " шотландец ? Спутник? Ох как мило ...", но жестом пригласила их войти. — Ну что ж, посмотрим, кто этот Джеймс, — произнесла она с ноткой сомнения в голосе. Джеймс улыбнулся, слегка поклонившись. — Рад знакомству, мадам. Надеюсь, я произведу на вас хорошее впечатление. Мать Рэйчел прищурилась, будто изучала его, но затем сдержанно кивнула, давая понять, что он может войти. Джеймс посмотрел на Рэйчел и тихо сказал: — Ну, кажется, первый раунд я выиграл. Рэйчел усмехнулась и вошла следом за ним, чувствуя, как тепло от его присутствия помогает ей справиться с волнением. Они вошли в дом, и мадам Фоссет жестом пригласила их в гостиную. Её взгляд остановился на дочери, заметив её бледное лицо и слабость. — Садитесь, мистер Гамильтон, — сказала она, продолжая наблюдать за ним. После короткой паузы, наполненной тишиной, мадам Фоссет наконец обратилась к Джеймсу. — А вы знаете, что Рэйчел уже была замужем? — спросила она резко, её глаза сузились. — Но из-за закона и... личных проблем в семье ей пришлось уйти от мужа, не расторгнув брак окончательно. Вы в курсе, что жениться на моей дочери вы всё равно не сможете? Джеймс напрягся, но попытался сохранить спокойствие. — Да, мадам. Рэйчел мне рассказывала. Но это не меняет моих чувств к ней. Мадам Фоссет прищурилась, её лицо стало ещё холоднее. — Не меняет ваших чувств? — Она презрительно фыркнула. — Что ж, вы не первый, кто так говорит. Она снова обратила внимание на Рэйчел, которая выглядела уставшей и немного подавленной. Мадам Фоссет нахмурилась, заметив нечто знакомое в её облике — вялость, бледность, тот самый взгляд, который она помнила, когда сама была в положении с Рэйчел. — Рэйчел, — строго произнесла она, — милая ты спала с этим мужчиной? Этот вопрос заставил Рэйчел покраснеть. Её глаза расширились, и она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Джеймс тоже слегка покраснел, но молчал, понимая, что ответ должна дать Рэйчел. — Да, маменька, — наконец прошептала она. — Я люблю его. Очень сильно. Мадам Фоссет резко встала, её голос стал громче. — Рэйчел, ты в своём уме? А если ты беременна теперь? Ты хоть представляешь, что это значит для тебя? Для нас? Для всей семьи? Слова её матери словно ударили Рэйчел. Её лицо побледнело, и она схватилась за живот. — Мне плохо, — прошептала она, прежде чем её резко вырвало. Джеймс мгновенно подхватил её под локоть, поддерживая, чтобы она не упала. Мадам Фоссет, осознав, что ситуация серьёзная, указала на ванную комнату а слуге Манфроду указала убрать блювотену с ковра. — Там, в конце коридора. Быстрее, мистер Гамильтон. Джеймс кивнул и помог Рэйчел дойти до ванной. Она закрыла за собой дверь, а он остался рядом, прислушиваясь. Его сердце разрывалось от тревоги, но он старался оставаться спокойным. --- Разговор на кухне Пока Рэйчел оставалась в ванной, мадам Фоссет уединилась с Джеймсом на кухне. Она жестом указала ему сесть, но сама осталась стоять, скрестив руки на груди. — Браво, мистер Гамильтон, — сказала она с ледяной иронией. — Моя дочь беременна. И вы считаете это достижением? Общество и так клевещет на Рэйчел за её разгульный образ жизни. А вы ещё и ребёнка ей в подоле оставили. И что вы собираетесь теперь делать? — Её голос был строгим, почти угрожающим. — А? Мистер Гамильтон? У Вас хоть работа есть ? Хотя судя тому что моя дочь сказала что Вы шотландец , а мне насколько известно Шотландия сейчас в экономическом кризисе , я могу предположить ,что вы без работный так и к тому же и без денег... о горе моё луковое , за что мне это Боже" - помахивая веером свое бледное от стресса лицо мадам Фоссет указала кистью руки на лоб нервно закатив глаза .. Джеймс поднял взгляд на неё, его лицо стало серьёзным. Он откинулся на спинку стула, стараясь сдержать раздражение. — Мадам Фоссет, я понимаю, что вы обеспокоены. Но я найду работу. Я обеспечу вашу дочь. Я сделаю всё возможное, чтобы она была счастлива. И уж поверьте мне, мне плевать, что о ней говорит социум. Мадам Фоссет прищурилась, но промолчала, давая ему продолжить. — Я хочу быть с вашей дочерью, — добавил он твёрдо. — И даже если она беременна, я постараюсь найти силы обеспечить и ребёнка. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение, но это чувство быстро сменилось холодной сдержанностью и раздражением . — Посмотрим, мистер Гамильтон, — произнесла она, наконец отводя взгляд. — Посмотрим, чего стоят ваши слова, но знайте мой вердикт отрицательный , ведь Вы даже себя прокормить никак не можете , это видно как по вашей одежде так и по вашему худощавому телосложению ... Когда Рэйчел вышла из ванной, бледная и ослабленная, она встретилась с пронизывающим взглядом своей матери. Мэри Аппингтон стояла у порога, сложив руки на груди, её строгий облик был словно высечен из камня. Она молча указала дочери на кухню и сказала, её голос звучал как удар хлыста: — Рэйчел, войди в кухню. Немедленно. Манфред убери за моей дочерью в ванной и вылей содержимое с ведра . Есть о чём поговорить. ( сноски: в 18 веке люди делали все свои дела в ведро , и аристократы и бедные , и потому Рейчел блювала не в унитаз , их не было тогда , а в ведро ) Рэйчел бросила взгляд на Джеймса, словно ища в нём поддержки, но он молчал. Понимая, что спорить бесполезно, она кивнула и последовала за матерью. Войдя в кухню, она опустилась на стул, избегая смотреть в глаза Мэри, которая осталась стоять, словно командир на поле боя. Мэри тяжело вздохнула, её голос был низким и напряжённым, словно она сдерживала бурю эмоций: — Рэйчел... Ты знала, что после смерти твоего отца наше финансовое положение стояло на волоске. Я буквально разорена сейчас, дочь. И ты, — она сделала паузу, чтобы подчеркнуть свои слова, — пришла ко мне сюда и огорошила меня тем, что носишь у себя в подоле ребёнка от простолюдина, будучи не разведена с первым мужем? Рэйчел опустила голову, её руки сжали подол платья, пока Мэри продолжала: — Ты знаешь, что будет, если родственники или весь наш светский круг узнают, что ты наделала? А они уже всё узнают, я в этом уверенна. Я не могу им лгать. Тогда слухи, которые распространял твой Джон Лавьен, подтвердятся, и все узнают, что моя дочь, некогда красаваца, умница и завидная невеста высокопоставленного человека, — она сделала акцент на каждом слове, — оступилась. И стала шлюхой. Блудницей. Она подняла глаза на Рэйчел, и её взгляд был полон боли, разочарования и горечи. — Ты хоть обо мне подумала? Что со мной станет? Что обо мне скажут? Всё. — Мэри выпрямилась, словно пытаясь собрать остатки своего достоинства. — Знаешь что, Рэйчел? Я устала от тебя. Её голос стал громче, полон неумолимой злости: — Я тебя растила. Я учила тебя быть чистой и верной девушкой, достойной своего положения. Я растила светскую львицу, которая могла бы занять место в высшем обществе. Но ты сама выбрала путь грязи и блудства. Она резко махнула рукой в сторону двери: — Пошла вон. И кавалера своего забирай. Если ты думала, что я одобрю твой новый выбор, то нет, Рэйчел, я не одобряю. Уж лучше бы ты мне нож в сердце вонзила, нежели пришла сюда показывать своего нового ухажёра. Её голос стал почти шёпотом, но этот шёпот был громче крика: — Проваливайте. Рэйчел встала, её лицо было залито слезами. Она посмотрела на мать, надеясь увидеть хотя бы крупицу сочувствия, но Мэри уже отвернулась, не желая больше встречаться с её глазами. Джеймс, который всё это время стоял в дверях, подошёл к Рэйчел и взял её за руку. — Пойдём, Рэйчел, — сказал он тихо, глядя на Мэри с горьким укором. Они вышли из дома, оставив за собой тишину, которую нарушал лишь стук шагов по каменной дорожке. Мэри осталась стоять на кухне, её руки дрожали, а глаза были полны слёз, которые она так и не позволила себе пролить. Когда Рэйчел и Джеймс вышли из дома, по улице пронёсся лёгкий шёпот ветра, но тишина быстро сменилась шушуканьем соседей, которые наблюдали за ними из-за занавесок. Узкие улочки были тесно забиты домами, и новости здесь распространялись быстрее, чем человек мог сделать шаг. — Смотрите, — громким шёпотом заговорила одна из женщин, прижимаясь к окну, — да это же Рэйчел! И она с каким-то мужчиной? Её соседка, выглядывая из-за калитки, поджала губы, её глаза блестели от любопытства. — А Джон Лавиен знает? — прозвучал риторический вопрос, наполненный негодованием. — Ну надо же... — продолжила первая, её голос стал ещё громче, чтобы остальные соседи могли услышать. — Значит, это правда. Она действительно блудница. Разве порядочная женщина будет вот так разгуливать с другим мужчиной, не разведясь с первым? И посмотрите она держится за свой живот ,а если она ... что беременна? Не уж то .. от этого мужчины?но кто он??! Шёпот становился всё громче, и вскоре вся улица обсуждала Рэйчел, её прошлое и настоящее. Женщины качали головами, осуждающе переглядывались, а мужчины лишь ухмылялись, слушая эти разговоры. — Я всегда знала, что от неё добра не жди, — бросила одна из старших соседок, громко вздыхая. — Как же её мать бедная теперь будет ходить по улицам? Её же стыдиться будут все. Слова этих людей, казалось, резали Рэйчел по живому. Она шла рядом с Джеймсом, опустив голову, стараясь не замечать пристальных взглядов, которые провожали её из каждого окна. Джеймс сжал её руку крепче, пытаясь поддержать, но ему было трудно не заметить, как её плечи дрожали. — Не слушай их, — сказал он тихо, пытаясь заглушить голос соседских сплетен. — Они не знают, как мы любим друг друга. Но Рэйчел знала, что эти слова рано или поздно дойдут до её бывшего мужа, Джона. И тогда ситуация станет ещё сложнее. Её сердце сжалось от страха, но в глубине души она понимала, что пути назад уже нет. Рэйчел и Джеймс, стараясь игнорировать осуждающие взгляды и шепотки за спиной, направились к ожидающей их карете. Кучер, крепкий мужчина с суровым лицом, вопросительно посмотрел на них, но быстро отвернулся, заметив напряжённость в их взглядах. Джеймс уверенно достал из кармана кошель с монетами и протянул кучеру сумму, которая была значительно выше обычной платы. — К причалу куда корабли отправляются на остров невис, — сказал он коротко . Кучер молча кивнул, взял деньги и помог Рэйчел забраться в карету. Когда дверь за ними захлопнулась, Рэйчел наконец позволила себе выдохнуть, но её руки всё ещё дрожали. Карета мягко покачивалась на ухабах, а Рэйчел сидела в тишине, глядя в окно на ускользающий силуэт её дома в котором она когда-то проводила свое детство и юношество за поворотом кареты . Джеймс сидел напротив неё, время от времени бросая на неё встревоженные взгляды, но не осмеливался нарушить её размышления. Шёпот соседей всё ещё эхом звучал у неё в голове, а слова матери жгли сердце. Кучер, подгоняя лошадей, периодически думал о пассажирах, пытаясь понять, что за напряжение витает в воздухе, но не задавал вопросов. Деньги, которые дал ему Джеймс, были слишком хороши, чтобы вмешиваться в их дела. Спустя несколько часов карета свернула на старую дорогу, окружённую густыми деревьями. Грохот колёс по камням сменился мягким шорохом песчаной тропы. Вскоре впереди показался причал. Кучер остановил лошадей, и Джеймс с Рейчел вышли, бросив последний взгляд на берег. Лодки с лодочниками и более для богатых людей лоцманы и капитаны шлюпок с кораблями уже ждали их у воды, готовая отправиться на остров Невис. У причала их уже ждал лодочник – загорелый мужчина в потёртой рубахе, с соломенной шляпой, затеняющей лицо. Он лениво оперся на весло, изучая прибывших взглядом. — Нас на Невис, — спокойно сказал Джеймс, вытаскивая из внутреннего кармана кошель и протягивая нужную сумму. Лодочник быстро пересчитал монеты, кивнул и махнул рукой в сторону лодки. — Загружайтесь, отплываем сразу. Вода тихо плескалась о борт, когда Джеймс помог Рэйчел забраться в лодку. Вскоре весла взрезали гладкую поверхность залива, и они двинулись в сторону далёкого, окутанного утренним туманом Невиса. Во время прибытия на Невис: Лодка мягко ткнулась носом в деревянный причал. Лодочник ловко спрыгнул на берег и закрепил её канатом. Джеймс первым вышел, затем помог Рэйчел выбраться из лодки. Влажный морской воздух смешивался с ароматами тропических деревьев, а солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая воду в золотистые оттенки. На берегу стояло несколько повозок, и Джеймс быстро нашёл кучера — пожилого мужчину с загорелым лицом и пронзительным взглядом. Он лениво жевал травинку, наблюдая за вновь прибывшими. — Отвези нас в глушь острова, как можно дальше от города, — твёрдо сказал Джеймс, бросая ему несколько монет. Кучер прищурился, оценивая пассажиров, затем кивнул и жестом указал на повозку. — Залезайте. Дорога не близкая, но доставлю вас, куда скажете. Лошади всхрапнули, колёса скрипнули по песку, и вскоре повозка двинулась вглубь острова, оставляя позади причал, лодочника и шумный берег. Повозка мягко замедлилась, и кучер натянул вожжи, остановив лошадей перед небольшим домом, затерянным среди густых зарослей. Он спрыгнул и отряхнул пыль и бросил взгляд на пассажиров. — Приехали, дальше дороги нет, — буркнул он, хрустя суставами пальцев. Джеймс помог Рэйчел выбраться, затем подошёл к кучеру и протянул ему несколько монет. — Ты нас не видел, — добавил он вполголоса. Кучер молча кивнул, быстро спрятал деньги в карман и, не задавая лишних вопросов, развернул повозку. Лошади всхрапнули, колёса заскрипели по песку, и вскоре он исчез за поворотом, оставив Джеймса и Рэйчел одних среди тишины острова. — Мы дома, — тихо сказал Джеймс, оглядывая знакомые пейзажи и улицу. Рэйчел посмотрела на него, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Но как долго мы сможем прятаться, Джеймс? — прошептала она, опуская голову. — Столько, сколько потребуется, — твёрдо ответил он. — Это наш дом, Рэйчел. Здесь никто не будет судить нас. Думал Джеймс , как бы утешая и себя и Рейчел одновременно . В глубине под сознания он думал " во что я ввязываюсь? Нужна ли мне это не нужное внимание людей ? У меня и так у самого проблем хватало с долгами..." Она кивнула, но в её сердце всё ещё тлело сомнение. Взявшись за руки, они медленно направились к двери, оставив позади не только шумный город, но и осуждающий мир, который был к ним так жесток. Оказавшись одни в своей спальне, рейчел наконец стало легче , но стресс от испытанного навсегда осел на её душе осадком... Рэйчел усмехнулась, её взгляд стал чуть насмешливым, но голос звучал с заметной долей иронии: — Браво, Джеймс... Теперь мы обе отвергнутые своими семьями дети, чьи судьбы переплелись на этом маленьком острове. Как мило, правда? Этот свет уже никогда не будет прежним. Хех... Джеймс поднял брови, его губы изогнулись в ухмылке. — О, да, Рэйчел, — ответил он с ноткой дерзости. — Великолепный дуэт из мечтательной блудницы и неудачливого мечтателя. Мир должен трепетать перед нашей историей. Может, из этого даже выйдет хорошая баллада, если мы доживём до конца этой сказки. Через минуту паузы в разговоре , Джеймс ехидно продолжил: — Слушай, Рэйчел, а где там твоя защита, которую ты мне обещала перед огнедышащим драконом в лице твоей маменьки? Он картинно поднял брови и развёл руками. — Я, знаешь ли, ждал, когда ты гордо встанешь и скажешь: "Маменька, прекратите! Джеймс — мой герой, и я никому не позволю его унижать!" Он драматично всплеснул руками, словно святая жертва. — А в итоге что? Маменька тебя уничтожила, словно ты её должница, а меня просто проигнорировала, как лишнюю мебель. Он покачал головой, фыркнув. — Я там стоял, как щенок под дождём, с глазами "а меня кто-нибудь защитит?". Но нет! Великая защитница Рэйчел так увлеклась процессом выживания, что бросила меня на растерзание дворцовому тирану в кружевном платье! Он вздохнул, сжав в руке одеяло — Да уж, вот это было фиаско. Рэйчел, фыркнув, стукнула его по плечу. — Да ты сам как мебель выглядел! Джеймс театрально всплеснул руками. — Так ты же мне обещала защиту! А в итоге, пока меня медленно убивали её взглядом, я просто стоял и думал: "Ну хоть крошки со стола подбросьте этому шотландскому бродяге!" Рэйчел рассмеялась, а он невозмутимо продолжил: — Но нет, даже крошек мне не досталось. Только пожизненная прописка в разделе "разочарования года" в глазах твоей маменьки. Рэйчел рассмеялась, качая головой. — Ты невозможен, Джеймс. — А ты бы не выбрала меня, если бы я был другим, — бросил он, подмигнув. Рэйчел улыбнулась, её смех прозвучал чуть мягче. — Может, ты и прав. Мы идеально подходим друг другу — два потерянных в этом мире человека, которые нашли друг друга. — А теперь, — Джеймс чуть наклонился к ней, его голос стал чуть тише, — давай покажем этому миру, что отвергнутые иногда становятся легендами. И в этот момент, несмотря на шутки, оба чувствовали: их связь была сильнее, чем боль прошлого.