Томас Стивенс , мечта или любовь ?

Семейные корни Томаса Томас Стивенс родился в уважаемой семье британских торговцев. Его отец, Уильям Стивенс, был человеком строгим и расчетливым, видевшим в сыне прежде всего будущего наследника семейного дела. Его мать, Изабелла Стивенс, напротив, была женщиной необычайно мягкой, сострадательной, готовой жертвовать собой ради других. С раннего детства Томас привык видеть, как его мать брала под свою защиту слуг, заботилась о бедных детях в округе, тайком отправляла еду вдовам, чьи мужья погибли в море. Однако в её стремлении спасать других было нечто болезненное — словно ей нужно было искупить какую-то вину. (Диалог между Томасом и его матерью, когда он был мальчиком) — Мама, зачем ты отдаёшь свои украшения вдове мистера Харриса? — спросил Томас однажды, увидев, как мать передаёт дорогую брошь молодой женщине, оставшейся без средств к существованию. Изабелла улыбнулась, но её глаза были печальны. — Потому что, мой дорогой, когда Бог даёт нам больше, чем нужно, мы обязаны делиться. — Но отец говорит, что слабые сами виноваты в своей слабости. — Отец думает так, потому что он никогда не чувствовал, каково это — быть сломленным. Но однажды ты поймёшь, что люди бывают разными… и что иногда те, кого считают падшими, всего лишь жертвы обстоятельств. Эти слова застряли в сознании Томаса. Он рос, восхищаясь отцом, но в то же время унаследовав материнскую способность видеть боль там, где другие видели только грех. Встреча с Рейчел Когда Томас Стивенс прибыл на Невис, он был уже сложившимся джентльменом: образованным, уважаемым, обладающим достатком и статусом. Горящим идеей продолжить дело своего отца , по торговому бизнесу "Бикман и Крюгер".Женщины в колонии смотрели на него с восхищением, а матери подталкивали своих дочерей в его сторону. Но он заметил не ту, кто должна была стать его женой по всем правилам общества. Он заметил Рейчел Лавьен — женщину с прошлым, женщину, о которой шептались на рынке, называя её позором и падшей душой. Она не пыталась привлекать внимание. Её волосы были слегка взъерошены, платье скромное, но главное — её глаза. В них был взгляд человека, который уже не надеется, но всё ещё цепляется за жизнь. Этот взгляд поразил Томаса. Однажды он увидел, как Рейчел спорит с торговцем. Мужчина кричал на неё, требуя оплату за товар, а она, сжав кулаки, пыталась говорить твёрдо, но в голосе звучала усталость. Томас подошёл ближе. — Позвольте мне уладить этот вопрос, — произнёс он, доставая несколько монет. Рейчел резко повернулась к нему, её глаза метнули гневный взгляд. — Я не нуждаюсь в вашей помощи, сэр. — Вы, кажется, не понимаете, что я не предлагаю помощи. Я просто хочу увидеть улыбку на вашем лице. Она недоверчиво вскинула брови. — И за это вы рассчитываете получить что-то взамен? Томас чуть наклонил голову и усмехнулся. — Возможно. Например, ваш рассказ. Почему женщина, у которой такие глаза, живёт жизнью, которой она, похоже, ненавидит? Она замерла. Этот человек видел её насквозь. Что он увидел в ней В последующие дни Томас продолжал замечать Рейчел. Её упрямство, её силу, её слабость. Она не была кокетливой, не играла роль соблазнительницы — напротив, казалось, она презирала мужчин, и это делало её ещё более загадочной. Но он видел больше. Он видел страх. Он видел усталость. Он видел женщину, которая привыкла защищаться, потому что никто никогда её не защищал. (Разговор в частном доме, когда Рейчел наконец открылась Томасу) — Почему вы так упорно разговариваете со мной? — тихо спросила она, когда они остались наедине. — Потому что я вижу в вас человека, а не миф, который придумали другие. Она хмыкнула. — Человека? Вы уверены? Потому что местные дамы считают меня путаной, а мужчины — игрушкой или половой тряпкой что можно воспользоваться и выбросить . Моё человеческое мнение , что я не "шлюха" им , на отрез не воспринимаются , каждый хочет видеть во мне то во что сам хочет верить , я устала ... Томас покачал головой. — Я видел женщин, которые добровольно продавали свою душу за украшения. Вы не такая. Вы бежали, вас сломали, вас осудили, но вы продолжаете стоять. Мне кажется, в этом есть что-то даже более благородное, чем в этих уважаемых дамах, которые не знают, что значит страдать. Её губы задрожали, но она быстро отвернулась. — И что вы хотите от меня, мистер Стивенс? — Ничего. Только позволить мне быть рядом, пока вам это не надоест. Она рассмеялась, но в её глазах впервые появилось что-то похожее на доверие. --- Почему он переспал с ней Это не было похотью или бездумной страстью. Это было воспоминание о матери, которая спасала всех, но не могла спасти себя. Это было чувство, что он наконец может кого-то спасти, кто в этом действительно нуждается. Это была мягкость момента, когда два сломленных человека нашли друг в друге покой. В ту ночь Рейчел впервые не чувствовала себя использованной. Томас не требовал ничего. Он просто был рядом, касался её бережно, словно боялся сломать то, что уже едва держалось.он просто хотела дать этой сломленной душе удовольствия , и его возбуждало видеть всякий раз как Рейчел возбуждается от его движений в ней . После этого он не сказал ей ни слова о любви. Он просто ушёл , положив значимость к преследованию мечты , а не любви на чашу весов приоритетов . И хотя их пути потом разошлись, в глубине души он знал — он никогда не пожалел, что обратил на неё внимание. Потому что в тот момент он не просто утешал её — он давал смысл своим собственным убеждениям. интерес Томаса Стивенса к Рейчел Лавьен был не случайным. Он вырос в доме, где мать была излишне жертвенной, и это сформировало в нём стремление «спасать» тех, кого общество отвергло. Рейчел с её беспомощным взглядом, с болью в глазах, стала для него не просто женщиной, а символом того, что он мог исправить хотя бы одно сломанное сердце. Его внимание к ней было не похотью, а психологической необходимостью — необходимостью дать защиту тому, кого мир оставил позади. Разрыв между любовью и долгом Томас Стивенс любил Рейчел. Любил её вопреки всему — её прошлому, её дурной репутации, её тайнам. Он любил её за её боль, за её силу, за её беззащитный взгляд, который цеплялся за него, будто он был последним лучом солнца в её мире, полном ночи. Но у него была мечта. Бизнес отца, "Бикман и Крюгер", не мог ждать. Он должен был продолжить наследие, построить империю, утвердить своё имя в истории. Его жизнь была расписана заранее, и в ней не было места для женщины с таким прошлым. Как бы сильно он ни хотел её спасти, как бы ни жаждал её любви, реальность была беспощадна. Он должен был уйти. --- Тень прошлого Всё это время его секретарь, Сэмюэль Уайлд, наблюдал за ним. Этот человек всегда держался почтительно, но в его глазах был скрытый огонь зависти. Он работал на Томаса, подстраивался под него, притворялся другом. Но внутри себя он точил ножи. Сэмюэль хотел большего. Он хотел власти, уважения, успеха, но пока что ему приходилось стоять в тени Стивенса, который, казалось, получал всё легко — богатство, статус, женщин. И вот теперь, благодаря его слабости к Рейчел Лавьен, у Сэмюэля появился шанс. Он не упустил ни одной детали. Подкупленные слуги, слухи среди торговцев, шепотки в тёмных углах. Всё, что было нужно, чтобы однажды нанести удар. И вот, в один из дней, он подошёл к Томасу с притворной улыбкой. Разговор с Сэмюэлем Сэмюэль поставил перо на стол, слегка усмехаясь. — Ну да, почтенный Томас… — начал он с лёгкой насмешкой, откинувшись в кресле. — Как там ваша Рейчел? Томас напрягся. Он медленно поднял взгляд, задержавшись на лице секретаря. — Я разделил с ней ложе, — сказал он ровным голосом. — Это была моя ошибка… или нет… Сэмюэль склонил голову, с интересом наблюдая за его сомнением. — Хм. Должно быть, серьёзные мысли. — Кажется, она теперь будет беременна от меня. На секунду в глазах Сэмюэля мелькнуло удивление. Он явно не ожидал такой информации. Но потом его лицо растянулось в медленной усмешке. — О, мой дорогой Томас… Так вы, выходит, теперь почти семья? Томас не ответил. Сэмюэль тихо рассмеялся, покачав головой. —мысленно*( Все же и так знают, какая Рейчел Лавьен — простифульда… хахах.) Томас сжал кулаки, но не позволил себе выдать эмоции. — Я струсил… и решил идти к своей мечте. Сэмюэль посмотрел на него, слегка склонив голову. — Ну что ж, почтенный Томас, мечты — это, конечно, прекрасно. Жаль, что они иногда оставляют за собой такие… компрометирующие следы. Он взял со стола какие-то бумаги и, небрежно хлопнув ими по ладони, вышел из комнаты, оставив Томаса наедине со своими мыслями. Но хуже было другое.Томас знал, что, возможно, действительно струсил. Рейчел. Он никогда её не забудет.