Печать без крещения

Сноски : Сэнди - это ласково и уменшительно ласкательно Александр в Америке. Это как Саша, Александр . Пролог Остров Сент-Круа, 1761 год. Ветер с Карибского моря, тёплый и солёный, бил в деревянные ставни небольшого дома . Александр, шестилетний мальчик с вихрастыми каштановыми волосами, сидел на полу и изучал страницы старой книги. Её потрёпанные края хранили чужую историю, но сам он мечтал написать свою. — Ма, почему у меня нет свидетельства о рождении, как у других? — спросил он, поднимая глаза на мать, занятую шитьём. Рэйчел Фосетт Лавиен, женщина с печатью скорби в глазах, на мгновение застыла. — Ты не должен спрашивать такие вещи, мой мальчик, — её голос был мягким, но решительным. — Они не понимают нас. — Но ведь люди говорят... говорят, что я бастард! Она судорожно вдохнула. — Люди всегда говорят, но они не знают правды. — Какую правду? Рэйчел закрыла глаза. Она помнила тот день, когда ей пришлось сбежать из дома её первого мужа, Джона Лавиена. Помнила крики, ненавистные слова, холодную решимость судей, объявивших её «недостойной» женщиной. Когда она сбежала, обрекая себя и своего старшего сына Питера на изгнание, англиканская церковь захлопнула перед ней двери. Ни исповеди, ни благословения, ни прощения. И теперь её младший сын спрашивал, почему он не крещён. Она знала ответ. Церковь отказала ей в милости, и её ребёнку – в крещении. Но Александр не мог этого понять. Ему нужны были слова, которые бы дали ему объяснение. Она медленно подошла к нему, опустилась на колени и взяла его лицо в ладони. — Слушай меня, Сэнди, — произнесла она, используя его детское прозвище. — Твой отец, Джеймс Гамильтон, не был богат. Но он любил нас. — Но если он нас любил, то почему позволяет себе делать нам больно ? Почему я не вижу его постоянно дома? А лишь кратко ? Это Любовь ... мама? Рэйчел вздрогнула. — Потому что этот мир несправедлив, — прошептала она. Нет Алекс это не любовь, но твой отец не знает как правильно...он обеспечивает нас , ели как да и не всегда ,но как-то содержит нас , но он пытается...ведь он... он... не мой муж...он не обязан - сказала Рейчел пытаясь замять эту тему и стараясь переходить на другую тему. Она не могла сказать ему всей правды. Что англиканская церковь Невиса и Сент-Круа видела в их семье лишь грех. Что ей отказали в церковных таинствах после того, как она сбежала от жестокого мужа. Что она отказалась каяться в «грехе», и потому её сын был лишён права быть частью этой веры. И теперь этот маленький мальчик, её единственная надежда, смотрел на неё с жаждой знаний. — Значит, если бы меня окрестили, я бы был как все? Рэйчел погладила его волосы. — Ты не как все, Александр. Ты лучше.