Неожиданные гости

Невис, 1763 год. Солнце клонилось к горизонту, оставляя на стенах дома мягкие, расползающиеся тени. Рейчел Фосетт шила рубашку для младшего сына — Александра, когда в дверь раздался стук. Она вздрогнула. Никто никогда не приходил в это время. Подойдя, она открыла дверь — и мир замер. На пороге стоял юноша. Лет шестнадцати, высокий, в простом, но опрятном костюме. Его взгляд… в нём было что-то до боли знакомое. Брови Рейчел дрогнули, сердце пропустило удар. Он смотрел на неё с такой тяжестью в глазах, с такой тоской и болью, что казалось — сейчас обрушится на неё буря упрёков, гнева, детских обид. Но он лишь тихо, почти шёпотом, сдерживая дрожь, выдохнул: Питер Лавьен: — Привет… маман… Рейчел прикрыла рот ладонью, не в силах поверить в то, что видит. Её сын. Первенец . Питер. Рейчел (внутренний монолог): "Боже… как он вырос… Это же Питер… Я столько раз представляла, как он может выглядеть… мечтала, что однажды он найдёт меня. Но когда это стало реальностью, я почувствовала не радость… а страх. Не потому что не люблю — я люблю. Я скучала. Но жизнь пошла вперёд… Джеймс-младший, Александр… я почти забыла, как дышать тем прошлым. И вот оно — стоит на моём пороге." Она чуть охрипшим голосом спросила: Рейчел: — Как… как ты меня нашёл? Она хотела спросить о другом — но не смогла. Однако внутри уже пульсировала тревога: — …Твой отец? Джон Лавьен, не уж что..Он… он знает, где я? Питер чуть насмешливо вскинул бровь, опередив её: Питер: — Не волнуйся, матушка. Он не знает. Он думает, что я отправился учиться в священную школу Чарльстон… Но я решил сегодня прогулять учёбу и заняться более… личным поиском. Он выдержал паузу, в которой был и вызов, и обида, и странная гордость: — Я хотел знать, правда ли ты существуешь. Или ты осталась призраком моего детства. Рейчел схватилась за дверной косяк, дыхание сбилось: Рейчел: — Прошу, Питер… если он узнает, где я… мне конец. Я… ты не представляешь, что он мне делал. Питер (насмешливо, но сдержанно): — А ты представляешь, каково было мне? Расти с отцом, который ежедневно твердил мне, что моя мать — шлюха? Что ты оставила нас ради какого-то блудника по имени Гамильтон. (его голос срывается) — Я верил, что это ложь. Я думал, ты — добрая, нежная, просто не могла быть с нами. Но теперь… Он усмехается — слишком резко, слишком не по возрасту, и бросает как будто между прочим: — К слову. Я ведь теперь человек благочестивый. (наклоняет голову, почти издевательски) Учусь на священника. Буду наставлять паству, говорить о морали, грехе, чистоте души… смешно, правда? (короткая пауза) Хотя зачем я это тебе говорю. У тебя, вижу, жизнь удалась. (пожимает плечами) Сын из прошлого — плохое украшение для такого интерьера. Рейчел резко подаётся к нему, словно эти слова ударили сильнее, чем обвинения: — Нет. Не смей. Ты даже не понимаешь, какой ты одаренный … (она запинается, потом говорит быстро, горячо) Я горжусь тобой, Питер. Ты всегда был умнее, чем казался. Ты читал, думал, задавал вопросы — ты выжил. Я знала, что ты не пропадёшь. Ты мой сын. Ты — моё продолжение. И если кто-то и достоин встать за кафедру, то это ты. Питер усмехается, но теперь это не насмешка — скорее щит: — Ну надо же… (тихо фыркает) Меня, выходит, благословили. Кто бы мог подумать. Он смотрит на неё пристально, почти внимательно — как на текст, в котором слишком поздно нашли смысл. — Жаль только, что такие проповеди обычно звучат после того, как ребёнок вырос без них. (он обводит взглядом скромный дом, слышит вдалеке детский голос — Александр и Джеймс-младший зовут мать) — ...Теперь я вижу. Ты начала новую жизнь. У тебя другие сыновья. Другой мужчина. И я остался на обочине. Рейчел опускает взгляд. Она не оправдывается. Только говорит, тихо: Рейчел: — Я не бросала тебя. Я бежала. Ради жизни. Ради себя… Я хотела тебя с собой, но твой отец бы этого не позволил. Он бы убил меня. Питер (жестко, с нотками сарказма, но в глубине — всё ещё ребёнок, тоскующий по теплу): — Значит, легче было бросить. И жить, будто меня не существовало? (он на мгновение теряет маску гордости и, почти по-детски, выдыхает) — Я не пришёл, чтобы мстить, маман. Я просто… хотел понять. Почему? Рейчел открыла дверь шире. Она сама не знала, почему — то ли из вины, то ли из любви. Питер вошёл нерешительно. Внутри дома пахло деревом, едва слышным запахом мяты и чернил. Рейчел: — Присаживайся… Я… я могу сделать чай. Ты, наверное, голоден? Питер (горько усмехается): — Забавно. Спустя столько лет ты вдруг заботишься. Что дальше — уложишь меня спать и расскажешь сказку? Рейчел не отвечает. В этот момент на лестнице показался мальчик лет восьми — рыжие волосы, живые глаза, в руках — перо и обрывок бумаги. Александр (удивлённо): — Мам? Кто это? Питер и мальчик на мгновение встретились взглядами. Что-то внутри Питера дрогнуло. Этот мальчик… брат. Невинный. Ничего не знающий о боли и разрыве, лежащем между их мирами. Рейчел: — Это… Питер. Мой сын. Твой… старший сводный брат. Александр застыл. Потом подошёл ближе, с неожиданной для своего возраста уверенностью протянул руку: Александр: — Приятно познакомиться. Питер посмотрел на протянутую руку и в нём сражались два чувства: неприязнь… и тоска. Он медленно пожал её. Питер (внутренне): "И вот он — тот, ради кого меня вычеркнули. И он вовсе не монстр. Он… просто ребёнок. Как я когда-то. Только счастливее." Питер (глухо): — И тебе. Приятно. Александр: — Ты тоже будешь с нами жить? Рейчел быстро вмешалась: Рейчел: — Нет, дорогой. Питер просто приехал ненадолго. Он уедет. Питер чуть скривился. "Уедет" — словно он был чем-то временным, чужим в её доме. Питер (тихо, сдержанно): — Я не собирался остаться, не волнуйтесь. Я просто… хотел увидеть. В этот момент на пороге появился Джеймс Гамильтон-старший — усталый,только что проснувшийся , но добродушный мужчина. Он сразу насторожился, увидев нового юношу. Джеймс: — Рейчел? Кто это? Питер (прямо): — Я — Питер Лавьен. Старший сын вашей жены/сожительницы. Джеймс медленно кивнул, бросил взгляд на Рейчел, затем сказал почти мирно: Джеймс: — Твоя мать часто вспоминала о тебе. Но всегда — с болью. Питер опустил взгляд, но не промолчал: Питер: — Боль — это то, что осталось от неё у меня. У нас — с отцом. Хотя у него боль… обернулась яростью. Я слышал о вас многое. Джеймс (с грустью): — Уверен, ничего доброго. Питер (насмешливо): — Удивительно, но ты не похож на чудовище. Хотя в отцовских рассказах был не иначе как дьявол. Рейчел: — Питер… хватит. Он не виноват. Питер замолчал. Минуту. Потом повернулся к двери. Питер (мягче, но отрешённо): — Я получил, что хотел. Ответов — немного. Но хотя бы теперь я не живу в пустоте. …В дверях показался ещё один мальчик — лет десяти. У него были темно карие глаза, как у Рейчел, и такая же упрямая линия подбородка. Он остановился, чуть нахмурившись, его взгляд метался между матерью и незнакомым юношей. Джеймс-младший (настороженно): — Мам… кто это? Рейчел (глубоко вздыхает, чуть дрожащим голосом): — Это… Питер. Мой сын. Твой… старший сводный брат. Джеймс-младший (медленно, с трудом веря): — старший Брат?.. Но я думал что я старший ...и … ты никогда про него не говорила. Питер (горько усмехается): — Да, странно, правда? Удивительно, как легко из жизни можно вычеркнуть человека. Рейчел (мягко, но с внутренним напряжением): — Питер, пожалуйста… Джеймс-младший делает шаг вперёд, напряжение в его лице сменяется лёгкой тревогой. Он смотрит на Питера почти как на призрака из сказки, в которую не знает, верить или бояться. Джеймс-младший: — А ты… ты давно знал про нас , про Алекса ...про меня? Питер (пристально глядя ему в глаза, но уже мягче): — Знал. Не всё, конечно… лишь по слухам ...Но достаточно, чтобы понять, что теперь у мамы — новая жизнь, новая семья, новые дети ...И в ней для меня места не было. Мальчик опускает взгляд, словно стыдясь того, чего не совершал. Он делает шаг ближе и, будто преодолевая что-то внутри, протягивает руку. Джеймс-младший (тихо): — Прости… что я не знал. Питер (удивлён, но тронут, сдержанно улыбается): — Не тебе извиняться, малыш. Он аккуратно сжимает его руку. Момент прост и короток, но в нём — больше, чем можно выразить словами. Боль. Признание. И надежда. Рейчел (со слезами в голосе): — Спасибо тебе, Джеймс… Джеймс-младший смотрит на неё, потом на Питера, будто что-то решая про себя. Он сжимает губы и тихо говорит: Джеймс-младший: — Надеюсь, ты… не совсем ушёл. Питер (почти шёпотом): — Я сам этого ещё не знаю. Он посмотрел на Александра. Его взгляд был теперь иным. Не злобным. Не завистливым. Почти — братским. Он чуть кивнул. Питер: — Будь умным, брат. И… не вини мать. Даже если ты когда-нибудь захочешь. Он открыл дверь. Рейчел шагнула за ним: Рейчел (тихо, на грани слёз): — Прости меня, Питер. Он не обернулся, только бросил через плечо: Питер: — Я подумаю. И ушёл.