Похороны Питера Литтона

Рано утром дом Питера Литтона наполнился тягостной тишиной. Братья Александр и Джеймс стояли рядом с гробом, опущенным в землю. На похоронах присутствовало лишь несколько человек: пара соседей, которые иногда заходили в гости, и Аннабель — женщина, которая последние годы жила с Питером. Она была одета в тёмное платье, её лицо выражало смесь скорби и вины. Один из соседей тихо произнёс: — Господь забрал к себе раба Своего. Мы не знаем причин, по которым кто-то из нас уходит из этого мира, но мы молимся о том, чтобы его душа обрела покой. Да упокоит его Господь. Анна с трудом сдерживала слёзы, крепко держа в руках маленький молитвенник. Она подошла к могиле, бросила туда горсть земли и шёпотом сказала: — Прости меня, Питер. Я должна была быть рядом… Саященники на похороны самоубийств не приходят и потому ,дабы выразить дань уважения к усопшему люди могли лишь упомянуть господа и мертвого добрым словом . Александр, наблюдая за ней, чувствовал странную смесь боли и гнева. В этот момент он впервые понял, что взрослые, которых он привык видеть сильными, могут быть такими же потерянными, как и дети. После похорон Анна подошла к братьям. Её голос был тихим, но уверенным: — Я не могу оставить вас. Вы не одни. Питер заботился о вас, и теперь это моя обязанность. Джеймс посмотрел на неё с недоверием: — А почему? Почему вы хотите помочь нам? Мы вам никто. Анна опустилась на колено, чтобы взглянуть в его глаза: — Потому что это правильно. Вы же понимаете, что Питер хотел бы, чтобы я помогла вам. Я обещаю сделать всё, что смогу. --- Проживание с Анной Жизнь в доме Анны была скромной, но она старалась создать уют для братьев. Первое время она уделяла им особое внимание, словно пытаясь компенсировать утрату. Каждый вечер она готовила им горячую еду и старалась разговаривать с ними, хотя знала, что слова не заменят потерю. Диалог за ужином (через месяц после смерти Питера): Анна: — Александр, ты совсем не ешь. Тебе нужно набраться сил. Александр (не поднимая взгляда): — Я ем, сколько мне нужно. Джеймс: — Он думает, что, если будет голодать, станет взрослым. Анна (с улыбкой, но сдержанно): — Взрослость не приходит от голода, Александр. Она приходит от мудрости. Ты хочешь быть сильным? Тогда сначала позаботься о себе. Александр (откладывая вилку): — Сильным надо быть, чтобы больше никто не решал за нас. Питер не смог нас спасти. Он… он нас оставил. Анна (с болью в голосе): — Александр, это не ваша вина. И не его вина. Бывают моменты, когда человек теряет надежду. Но вы должны помнить, что даже в самых тяжёлых временах нужно держаться. Вы должны идти вперёд. --- Забота Анны Анна пыталась восполнить пробелы в образовании братьев. Она показывала Александру старые книги, оставшиеся от Питера, и помогала ему с письмом. Джеймса она учила основам ведения хозяйства, видя, что он более практичный. Сцена в библиотеке: Анна ставит на стол большую книгу и кладёт перед Александром перо. Анна: — Александр, если ты хочешь стать сильным, ты должен учиться. Питер говорил, что ты умён, и я вижу это. Но ты не сможешь доказать свою силу, если не научишься выражать свои мысли. Александр (холодно): — Я уже знаю, как писать. Анна: — Ты знаешь, как писать буквы. Но ты ещё не научился писать историю. Эти слова задели Александра, и он невольно начал прислушиваться к Анне. --- Трудности Жизнь с Анной не была идеальной. Иногда у неё самой заканчивались деньги, и ей приходилось работать больше, чтобы прокормить мальчиков. Братья видели, как она изматывается, и это подталкивало Александра к мысли, что он должен что-то изменить. Диалог с Джеймсом: Александр: — Мы не можем вечно жить за её счёт. Она не обязана. Джеймс: — А куда мы пойдём, Алекс? У нас ничего нет. Александр: — Я что-то придумаю. Я найду способ. --- Конец пребывания у Анны Примерно через четыре месяца после смерти Питера Анна собрала братьев и сказала: — Анна: — Александр, Джеймс, мне нужно с вами поговорить. Джеймс (подозрительно): — Что-то случилось? Анна (выдыхая, чтобы успокоиться): — Случилось то, что я… я больше не могу заботиться о вас. Александр (с удивлением): — Что? Почему? Анна (печально): — После смерти Питера всё стало труднее. Денег почти не осталось. Я изо всех сил старалась, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, но... Я не могу больше оплачивать всё одна. Джеймс (яростно): — Вы нас бросаете! Вы такая же, как все! Анна (с болью): — Джеймс, это неправда. Я люблю вас, как собственных детей. Но иногда любовь — это признание того, что ты не можешь сделать всё. Александр (решительно): — Мы найдём выход. Мы не будем вашей обузой. Анна: — Александр, ты всё равно ещё ребёнок. Ты не должен быть тем, кто решает такие вопросы. Я уже нашла людей, которые могут помочь. ****** каждый сам по себе ****** Джеймс сидел у окна, глядя в ночь. Луна отражалась в его тёмных глазах, но они были пустыми. Александр стоял рядом, сжимая кулаки. Они оба молчали. Оба знали правду. — Нам больше не на кого рассчитывать, — хрипло произнёс Джеймс. Александр опустил голову, в его горле встал ком. Он хотел сказать, что у них есть друг друга, что они смогут пережить это… но слова не выходили. Он знал, что это ложь. Никто не поможет. Никто не спасёт их. В этом мире выживают те, кто борется. Он глубоко вздохнул, стиснув зубы. — Каждый сам по себе, — сказал он, и в этот момент детство закончилось. Александр принимает решение обратиться к Томасу Стивенсу После разговора Александр осознаёт, что должен найти способ продолжить жить, но он хочет сделать это самостоятельно, без помощи Анны. На следующий день он вспоминает о Томасе Стивенсе, местном торговце, который был другом семьи. Сцена: Александр приходит к Томасу Стивенсу в его магазин. Александр несмело вошёл в магазин. Внутри было тихо, пахло деревом и старыми книгами. Томас Стивенс поднял голову от бумаг и сразу увидел его. — Александр? Что случилось, мальчик? Александр опустил глаза. Слова не шли сразу. — Мы с братом... остались одни, — выдавил он наконец. — Анна больше не может заботиться о нас... Я не знаю, что делать. Я боюсь, что нас опять выгонят на улицу...Нас кругом преследует смерть, куда бы мы ни пошли — всегда кто-то умирает... Я устал. Томас Стивенс молча смотрел на мальчишку. Худое лицо Александра было бледным, а глаза — слишком взрослыми для своего возраста. Томас опёрся локтями на колени, сцепив большие, шершавые руки. — Слушай, парень, — сказал он наконец, — смерть… она ходит за каждым. Не выбирает ни по возрасту, ни по цвету кожи, ни по положению. Но, знаешь, когда ты глядишь на неё всё время, когда думаешь о ней каждую минуту — она будто садится тебе на плечи и давит, не даёт дышать. Александр опустил голову. — Ты молодой ещё. — Томас чуть усмехнулся, но в голосе сквозила тяжесть. — Да, жизнь у тебя была не сахар... я знаю. Я таких, как ты, встречал: в глазах — война, в сердце — пустота. Но поверь мне: если всё, о чём ты будешь думать — это кладбища да похоронные процессии, ты и сам туда отправишься быстрее, чем надо. Мальчишка вздрогнул. Томас выпрямился, смотря ему прямо в глаза. — Ты жив. Понимаешь? ЖИВ. И раз уж судьба дала тебе этот дар — драться за каждый новый день — ты обязан жить. Не ради меня, не ради кого-то ещё. Ради себя самого. Ради брата. Александр сжал кулаки, так сильно, что побелели костяшки. — Но... как? Как жить, если везде только боль? Если за каждым углом снова беда? Томас нахмурился, провёл рукой по лицу, будто отгоняя что-то. — Боль — это часть дороги, сынок. Кто тебе сказал, что будет легко? Люди цепляются за тепло, за кусок хлеба, за слово... потому что знают: будет новый день, будет шанс. И ты тоже можешь это сделать. Он сделал паузу, давая мальчику время переварить его слова. Томас медленно вышел из-за стойки, подошёл к нему и опустился на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. Он говорил очень тихо, мягким, тёплым голосом: — Мальчик... Ты не один. Если хочешь, я заберу тебя к себе. Ты будешь жить у меня, Не как работник, не как посторонний — как мой сын. Ты больше не будешь один. Александр застыл, не веря своим ушам. Его глаза дрожали от сдерживаемых слёз, как будто он боялся поверить, что его могут по-настоящему принять. Он едва слышно, почти шёпотом, спросил: — Правда?.. Я могу остаться?.. Навсегда?.. Томас с улыбкой, полной тепла и нежности, аккуратно положил руку ему на плечо: — Правда. Ты больше не будешь один. Теперь у тебя есть дом. Пойдём, сынок. Пора домой. На несколько секунд в комнате повисла звенящая тишина. Только за окном ветер, как будто в такт их разговору, вздыхал среди крошащихся листьев. Александр всхлипнул ещё раз, судорожно втянул воздух и, не глядя на Томаса, тихо, но упрямо пробормотал: — Мистер Томас... прошу вас... не называйте меня своим сыном. Томас чуть нахмурился, но ничего не сказал, позволяя мальчику выговориться. Алекс вздрогнул, словно борясь с собственными словами, потом поднял на Томаса глаза — покрасневшие, но твёрдые, полные странного, взрослого понимания. — Я сын блудника и неудачника с аристократическими корнями... — сказал он горько, почти шёпотом. — И блудницы... тоже с довольно знатной, но запятнанной кровью. Всё это грязь... и правда, как бы ни хотелось её умыть. Если люди хотят видеть меня таким — пусть. Но я не ваш сын. Никогда им не был... и никогда им не стану. Он замолчал, тяжело дыша, сжав руки в кулаки на коленях. — Нужно принимать себя таким, каким ты есть... — добавил он тише. — Но и не смиряться с этим. Стремиться к большему. Томас опустил взгляд на Александра, долго и внимательно вглядываясь в него, в эту хрупкую, израненную душу, пытающуюся стоять на своих разбитых ногах. Он вздохнул, с трудом сдерживая улыбку — смесь боли, уважения и лёгкого, неизбежного удивления. — Эх, Алекс... — мягко покачал он головой. — Говоришь, как настоящий взрослый. Бунтарь, какой и должен быть в твоём возрасте. Он положил ладонь на плечо мальчика — осторожно, будто боялся сломать. — Ты можешь не считать себя моим сыном. Можешь называть это как хочешь. Но знай — для меня ты уже родной. Понимаешь? Это не меняет того, что я рядом. Томас улыбнулся чуть грустно. — И я знаю правду... — пробормотал он себе под нос, почти неосознанно. — Знаю. Но, не желая грузить мальчика тем, к чему он сам ещё не готов, он сменил тему. --- Когда Джеймса первым увели к семье плотника, он чувствовал странную смесь облегчения и тревоги. С одной стороны, у него наконец появился кров и возможность обучиться ремеслу, но с другой — он не знал, что ждёт Александра. Джеймс (встревоженно, оборачиваясь к плотнику): — А что будет с Алексом? Почему нас нельзя оставить вместе? Или взять под опеку обоих? Плотник (вздыхая, укладывая инструменты в сумку): — Парень, я могу помочь стать на ноги только одному из вас. На второго денег нет. Мне нужен один ученик, не двое. Джеймс нахмурился, ощущая, как в груди поднимается злость и обида. Он посмотрел на младшего брата и попытался скрыть свои эмоции за привычной колкостью. Джеймс (с вызовом): — Ну что, Алекс, как ты там без меня? Выживешь? Александр улыбнулся уголками губ, но в глазах мелькнула тень чего-то несказанного. Александр: — Не переживай, Джеймс. Я ухожу жить к своему начальнику Томасу Стивенсу , он предложил мне стать его сыном и обещал дать уют и кров. Джеймс сжал кулаки, но не от злости, а от того, что впервые в жизни их пути действительно расходились. Он медленно кивнул, как будто это было их последнее молчаливое согласие. Джеймс: — Ну, удачи, брат. Верь в себя у тебя обязательно всё получится . Александр (мягко, но твёрдо): ---И ты тоже, Джеймс. Мы встретимся ещё — я в этом уверен.Увидимся по той стороне судьбы. Итог Джеймс ушёл к новой семье местного плотника , а Александр начал жить в семье у коммерсанта Томаса Стивенса. Разлука с братом и смерть Питера стали для него важными жизненными уроками, которые пробудили в нём стремление к успеху и независимости. Это был момент, когда он осознал, что путь наверх будет долгим и трудным, но он готов был к этому.