Ураган души

Прошли дни, и остров Сент-Круа начал постепенно приходить в себя после разрушительного урагана. Люди выносили из-под завалов обломки своих домов, чинили крыши, которые были сорваны ветром, и пытались восстановить то, что осталось от их прежней жизни. Всё вокруг напоминало о бедствии: изувеченные деревья, перевёрнутые лодки, раскиданные куски крыш и стен. Но, несмотря на потери, островитяне не сдавались. Каждый новый день был наполнен шумом молотков и криками людей, координирующих восстановительные работы. Среди них работал и 17-летний Александр. Он не мог остаться в стороне. Вместе с семьёй Стивенса и их соседями он помогал чинить дома, собирать то, что удалось спасти из-под завалов. Его руки были покрыты порезами и ссадинами, но он продолжал. В этих простых, тяжёлых делах он находил странное утешение. Каждый удар молотка, каждая поднятая доска напоминали ему: даже после самого страшного разрушения есть шанс построить что-то заново. Но даже когда физический труд отвлекал его, в душе оставалась боль. Она жила в нём, как эхо той ночи, когда он, прижатый к полу подвала, слушал, как буря рвёт на куски их хрупкий мир. Александр не мог выбросить из головы мысль: "Где бы я был, если бы не Томас и его семья? Кто бы протянул мне руку, если бы они меня не приютили?" И каждый раз он приходил к одному имени — Хью Нокс , человек которому он обязан за то ,что познакомил его с Томасом Стивенсом и его компанией Бикман и Крюгер . Нокс был священником и его духовным наставником, другом его покойной матери Рэйчел, человеком, который однажды поверил в его ум и дал ему шанс,не смотря на то что тот не мог его крестить . Когда его собственный отец, Джеймс Гамильтон, отвернулся от него и исчез, Нокс стал для Александра той фигурой, которая вселяла надежду. Именно он устроил его на работу и на обучение в контору торговца Бекмана и убедил, что Александр может добиться большего, чем бедная жизнь сироты на островах. А ещё Хью Нокс был лучшим другом отца Томаса Стивенса и дальним родственником Джеймса Гамильтона — двоюродным братом или, как говорили местные, «шурином по линии крови», что сближало их, хоть Александр и не придавал этому большого значения. Для него Нокс был тем редким взрослым, кто не пытался заставить его замолчать или унизить. Тот, кто слушал. Теперь, сидя вечером за деревянным столом в доме Стивенсов, Александр смотрел на лист бумаги и перо. Комната была простой, но уютной, несмотря на следы урагана: одну из стен закрывала ткань, скрывая дыру, которую ветер выбил в их жизни. Лампа потрескивала, наполняя пространство мягким, тёплым светом. Он знал: пора. Письмо должно быть написано. Это было не ради жалости или надежды на помощь. Он не ждал ответа. Но сердце требовало высказаться. Рассказать тому, кто всегда в нём верил, о том, что пережили он и весь остров. О том, как легко может исчезнуть всё, что человек считал прочным. И о том, как важно уметь подниматься из руин. Он взял новый лист бумаги, окунул перо в чернила и начал писать, но в поэтической форме. Он хотел выразить не только свои чувства, но и то, что он видел и пережил. Ветры, волны, разрушение и, несмотря на всё это, силу человеческого духа. / письмо взято и переведенно из реальных источников , его письма тоесть да это его реальное письмо - p.s. от автора / Сент-Круа, 6 сентября 1772 года Уважаемый сэр, Я беру перо, чтобы дать вам неполный отчет об одном из самых ужасных ураганов, которые только помнит история или о которых имеются записи. Он произошел здесь в ночь на 31 августа. Он начался с сумерками, с севера, и яростно бушевал до десяти часов. Затем последовал внезапный и неожиданный перерыв, который длился около часа. За это время ветер сменил направление на юго-запад и вернулся с удвоенной яростью, продолжаясь почти до трех часов утра. Боже мой! Какая это была ужасная картина разрушения! Мне невозможно описать, а вам — представить себе это. Казалось, природа распадается на части. Рев моря и ветра, огненные метеоры, летящие в воздухе, ослепительные вспышки почти постоянных молний, грохот падающих домов и пронзительные крики пострадавших – всё это могло привести в трепет даже ангелов. Большая часть построек на острове сравнялась с землей, почти все остальные серьёзно повреждены; погибли несколько человек, множество людей остались без средств к существованию; целые семьи бегали по улицам, не зная, где найти укрытие; больные подвергались нещадному воздействию ветра и воды без постели и сухой одежды; гавани полностью разрушены. Одним словом, бедствия во всех их ужасных проявлениях распространились по всей стране. Сильный запах пороха усиливал ужасы той ночи, а дождь оказался удивительно солёным. Вода настолько насыщена солью и серой, что пить её практически невозможно. Мои размышления и чувства по поводу этого ужасного случая изложены в следующем внутреннем монологе. Где теперь, о ничтожный червь, всё твоё хвастливое мужество и решимость? Куда подевалась твоя надменность и самоуверенность? Почему ты трепещешь и стоишь в оцепенении? Как ты сейчас унижен, беспомощен и жалок. И почему? От столкновения стихий? От разногласий облаков? О, бессильный, самонадеянный глупец! Как ты осмелился обидеть Всевышнего, чей один только кивок мог бы остановить уничтожение, нависшее над тобой, или сокрушить тебя в прах? Видь свою жалкую беспомощность и учись познавать себя. Учись понимать свою поддержку. Презирай себя и восхваляй своего Бога. Как сладок, как невыразимо сладок был бы теперь голос чистой совести. Тогда ты мог бы сказать: "Прочь, пустые страхи, чего мне бояться? В моем сердце покой". Так я размышлял и заключал в каждом порыве ветра, пока Всемогущий не снизошёл и не успокоил его. Однако вид разрушения, окружавший нас, напоминал о нашей хрупкости и вызывал смирение. Мы видели во всем этом не просто природные явления, а наказание Бога за наши грехи. Но вот, Господь милосерден. Он услышал наши молитвы. Молнии утихли. Ветер угомонился. Всё обретает мир. И всё же, о, тщеславный смертный! Осмеливаешься ли ты радоваться своему спасению, когда вокруг царит бедствие? Посмотри вокруг и содрогнись. Видишь, разруха и гибель повсюду, куда ни посмотришь. Я боюсь, сэр, вы можете подумать, что это описание — плод воображения, а не точное отражение реальности. Но я могу с наибольшей искренностью утверждать, что каждое упомянутое обстоятельство я видел своими глазами. С уважением, (Подпись) Александр Г. Когда Александр закончил, он отложил перо и вдохнул глубже. На этот раз он чувствовал, что его слова выразили всё, что он хотел сказать. Он не просто рассказал о своей боли или о том, что пережил. В этих строках была жизнь, разрушение и возрождение. "Вот так, вот это я и хотел написать," — подумал он . Это эссе-поэзия было для кого-то конкретного, оно было и для всех, кто пережил этот ураган. Для тех, кто страдал, но нашёл в себе силы подняться. Александр аккуратно сложил лист и убрал его в ящик стола. Он решил, что завтра на рассвете он поделится им с Хью Ноксом. Но пока... пока это было только его личное напоминание о том, что даже самые сильные ураганы не могут сломить человеческую волю.